Влюбись в меня заново

Драко чувствует, как её дыхание становится ровным. Понимает, что она уснула и неосознанно становится легче. Видеть её слёзы, знать, что он их причина и не иметь возможности сделать хоть что-то — худшая пытка. Мысль отнести Гермиону в спальню приходит сразу, но он медлит. Сам не знает почему. Возможно, всё просто, и дело в том, что с ней ему спокойнее? Неосознанно, да и как бы он не отрицал это, и всё же он чувствует тепло в душе. То, на которое не имеет права. Только не рядом с ней. Он делает глубокий вдох и прикрывает на миг глаза. Драко устал, совершенно вымотан, а напряжение бьёт по нервам, катая на американских горках. То вверх, то вниз. Даря заряд бодрости, а затем отнимая всё без остатка. Он всё ещё держит ладонь на её спине, зарывается пальцами в волосы, и признаётся сам себе — его это успокаивает. Неосознанно. Что пугает до чёртиков и наводит на лишние размышления. А что если Гермиона права? Причём во всём. Но конкретно в этот миг Драко не знает, что его беспокоит больше: вариант с тем, что целью была-таки она, или то, что из его крови из-за её постоянной близости не выветрилось всё зелье? Формула ведь новая, сработала незаметно, так может и побочные эффекты другие? Это самый логичный вариант. Иначе как ему объяснить собственное состояние? Желание защитить Гермиону, успокоить. Расслабиться рядом с ней. Организм будто действует сам, не слушая мозг. Как, например, сегодня. Ошибка. Фатальная. Можно ли назвать это касание поцелуем? Он может отговаривать самого себя, но знает, что это принесёт кучу проблем. И новые страдания для женщины в его руках. Для той, кто доверчиво жмётся к нему, погрузившись в сновидение. Потому что Гермиона права — её боль настоящая. Её чувства — реальность. А его — лишь сон, который он считал кошмаром. А был ли он таковым? Гермиона говорила о том, что беспокоится. За то, как он воспринимает это. И Драко понимает, что её опасения пусты. Ни разу за всё это время он не испытал ужаса или отвращения. К себе, к ней, к ситуации. К тому, что он целовал её, занимался сексом, жил под одной крышей. Стыдно ли то, что он об этом даже не думал? И стоит ли ей сказать об этом? Станет ли ей от этого легче? Голова Драко раскалывается от мыслей. Их и так было достаточно, в связи с этой командировкой и их делом, а теперь появилась новая переменная. Та, которую он, к своему стыду, отмёл, потому что просто побоялся взглянуть в глаза собственной совести. А теперь ещё хуже. Потому что он не может её просто так оставить. Не может просто взять и отвернуться, будто бы ничего не было. Да, возможно так было бы легче. Ему — определённо, а Гермионе со временем. Как резко сорвать пластырь с раны. Он не мельтешил бы у неё перед глазами, не причинял бы боль своим присутствием и каждый раз, когда их взгляды пересекались. Но в глубине души Драко отчётливо понимает, что не сделает этого. Только если Гермиона сама его не попросит. Правильно ли это? Определённо нет. Скорее трусливо, в его духе. Вот только… Он не знает, что это. Драко не чувствовал этого раньше. Потребности защитить. Исправить то, в чём, как он считает, виноват. Скорее всего это банальная вина, ведь он женился на Гермионе. Клялся в любви, верности и всему тому, что вгоняло её в краску. Обещал встретить вместе старость, а в итоге… Сломал жизнь? У него бегут мурашки по позвоночнику, когда он думает об этом. Конечно, в итоге она справится. Он знает. Гермиона — один из сильнейших людей на этой грёбанной планете. Она пережила многое, и её чувства к нему в итоге угаснут, а ей станет легче. Она вычеркнет его из своей жизни, рано или поздно. Но… Он тяжело вздыхает и сжимает хрупкую девушку в своих объятиях сильнее. Замечает, что в нём борются две совершенно противоположные эмоции. И раньше он списывал одну из них на зелье, затем — на ответственность. А теперь признаёт, что просто запутался. Гермиона беспокойно ворочается в его руках. Проводит носом по его шее, укладывается поудобнее, а затем глубоко вдыхает и успокаивается. И это странно для него. Для того Драко, каким он был тогда, когда Гермиона Грейнджер была лишь старой знакомой, перед которой у него был неискуплённый вечный должок. За испорченное детство, за то, что вытворяла его тётка. За то, что она давала показания в его защиту. Но всё, что тогда Драко мог дать Гермионе — собственное отсутствие в её жизни. Тот Драко не смотрел на Гермиону Грейнджер, как на объект симпатии. Уважения — да, но не симпатии к женщине. Он безусловно признавал её внешнюю красоту, острый ум, сложный характер. Но все эти переменные никак не складывались в его голове. Драко понимает, что странными рывками просто возвращается к прежней версии себя. Хотя, это не совсем верно. Прежним он уже не будет. Ни таким, как полгода назад, ни таким, каким был во время приворота. Он чуть поворачивает голову и щекой упирается в её лоб. Её вьющиеся волосы немного щекочут кожу, но, что удивительно, это его нисколько не беспокоит. Она сидит в его объятиях слишком идеально, будто бы они проделывали это десятки раз. Хоть тело понемногу начинает затекать, Драко не двигается. Не только потому, что погружён в собственные мысли. Нет. Он признаётся сам себе, что просто не хочет шевелиться. Выходить за пределы очерченного собственной фантазией круга. В нём они только вдвоём. Нет мира за его пределами. Тут лишь слабый свет от лампы. Тишина. И голос собственной совести. А может его скрытый голос разума? Ангел или дьявол? Нашёптывает тихо, скребётся внутри, бьёт по больным точками, подкидывает ненужные воспоминания. О том, что нечто подобное ведь уже было. Не тут, при других обстоятельствах и с другими эмоциями. Незадолго до их свадьбы. Они просто сбежали тогда. У него была возможность достать порт-ключ, и Драко предложил Гермионе пропустить их еженедельные посиделки с друзьями. Воспользоваться возможностью и побыть наедине. Он не повёл её в ресторан, на выставку. Не пригласил к себе домой. Он поделился с ней частичкой себя. Своего детства. Порт-ключ вёл во французское шале. Оно находилось в удалении от магловских поселений. Тут было тихо. Спокойно. Тогда они просто лежали во дворе дома в окружении подушек и звуков природы. Смотрели на звёзды, что казались намного ярче, чем в городе. И молчали. Драко помнит то состояние души. Умиротворение. Радость от присутствия Гермионы. Дичайшую нежность, что щемила сердце. Не было привычной страсти, что всегда просыпалась рядом с ней. Он познал новые эмоции. Ощущения. И даже теперь, без воздействия магии, признаёт, что они были… невероятными. Возможно самыми невероятными за всю его жизнь. Драко в очередной раз набирает полную грудь воздуха и шумно выдыхает. Гермиона во сне неосознанно цепляется за него сильнее. То ли в переживаниях, то ли просто почувствовав движение. Малфой смотрит в окно. Туда, где тьма потихоньку начинает расступаться, освещая пока слабым светом верхушки горных вершин. Пять недель. До их развода осталось чуть меньше, чем пять недель. И от этой мысли странно выворачивает все внутренности. Он не чувствует в этом правильности, хотя должен. Лишь дискомфорт, лёгкую нервозность. Может быть страх. Потому что пяти недель может не хватить на поимку преступника. Потому что всё может не закончиться через этот срок. Потому что всё может стать ещё хуже. Уже становится. Поцелуй — прямое тому доказательство. Как минимум — потеря контроля. С его стороны. С её стороны. По Драко бьёт собственная гордость. Он был слишком самонадеян, когда считал, что со всем справится. И в первую очередь с собой. Но обстоятельства каждый раз складываются так, чтобы проверить его выдержку. Ткнуть носом в собственную слабость. И ладно бы, если страдал только он один. Страдала ещё ни в чём неповинная девушка, которая полюбила его от чистого сердца. От этой мысли до сих пор страшно. Да, страшно. Это то, что он испытал, когда окончательно понял, что очнулся и зелье не действует как раньше. Потому что Гермиона всегда смотрела на него с любовью в глазах. В её душе буквально разливался свет, который он мог видеть через тёплые карие глаза. То, на что Драко не имел никакого права. То, чего он не заслуживал. Он до сих пор не понимает. Как она полюбила его? Как смогла? После всего, через что она прошла из-за него, его семьи? Как смогла обратить ненависть в любовь? Пэнси как-то сказала, что между ним и Гермионой всегда было напряжение. Такое, что легко может превратиться в любовь или страсть. И Драко бы согласился со вторым. Потому что страсть — это пожар. Он сжигает тебя быстро, стремительно, а потом угасает, оставляя за собой лишь пепел. К тому же, в основном ориентируемый на внешних факторах. Красота. Влечение. Обстоятельства. Любовь с его точки зрения похожа на океан. Необъятный. Разный. Иногда шторм, иногда штиль. Необъяснимый, невероятный по своей силе и глубине. И ты никогда не знаешь, когда причалишь к берегу. Более того, ты можешь дрейфовать по его волнам вечность, прежде чем сойти на землю и оставить всё позади. И такой любви Драко точно не заслуживал. Не от Гермионы Грейнджер. Усмешка касается его губ. Драко прикрывает глаза, откидывая голову и опираясь затылком в деревянную поверхность. Да уж. Вывод из этих раздумий всегда один. А легче не становится. Проблема будто бы висит в воздухе, дразнит, что вот-вот может попасть в руки. И он избавится от неё. Но это всё — лишь иллюзия. Обман. Их с Гермионой проблему не решить так просто. Ни поимкой преступника. Ни его обследованием в Мунго. Всё намного сложнее, чем кто-либо мог представить. Драко осторожно перехватывает девушку под коленями. Действует аккуратно, медленно, чтобы не потревожить её сон. Он может быть глубоким из-за пролитых слёз, а может быть тревожным и зыбким из-за нервного напряжения. В любом случае, Драко не хочет, чтобы она проснулась. Оправдывает её усталостью, но это лишь часть правды. Он знает. Знает, но лишь прикрывает глаза на миг, прежде чем напрячься и подняться сначала на колени, а затем встать с пола вместе с женой на руках. Пока ещё его женой. Он оглядывает стол, разбросанные бумаги. Взгляд цепляется за ровные строчки, иногда выделяет фамилии. Некоторые знакомые, некоторые он впервые видит. И обещает вернуться к этому. Помочь Гермионе пойти по этому следу. Сам не хочет признавать, что она может быть права. Потому что тогда… Тогда ей будет ещё хуже. Та вина, с которой Драко в корне не согласен, но в которую верит Гермиона, будет подкреплена весомым аргументом. И всё снова усложнится. Драко не хочет, чтобы ей было больнее. Он и так причинил ей много страданий, подкрепление версии и том, кто из них цель в её пользу, могло морально уничтожить девушку. Чего он просто не мог допустить. Малфой убеждается, что она всё ещё спит и медленно идёт в сторону лестницы. У них есть ещё часа два на сон, которые стоит использовать обоим. Усталость и его валит с ног, однако бодрящее зелье и крепкий кофе исправят ситуацию. Но Драко признаёт, что стоит по возвращению в Лондон добыть зелье для сна без сновидений, чтобы дать разуму отдохнуть. Дверь в её спальню приоткрыта. Тут прохладно из-за того, что Гермиона оставила маленькую щёлку, не закрыв до конца форточку. Драко остаётся на это лишь в очередной раз вздохнуть. Он не думает, что болгары хотят им навредить. Но помимо них есть ещё масса людей, которые могут воспользоваться моментом. И такое пренебрежение безопасностью просто чревато последствиями. Но вряд ли он ей об этом скажет. Скорее сделает зарубку в своей памяти и будет проверять каждую ночь. Драко кладёт девушку на холодную постель. Гермиона морщится. Видимо играет контраст температур: от тёплого тела до прохладных простыней. Она ёжится, тут же цепляясь за одеяло и притягивая его к себе. Драко поворачивается к окну, оглядывает периметр за ним, открытую местность, тёмный лес, прежде чем закрыть форточку до конца. Ему следует уйти. Покинуть спальню женщины, с которой они разводятся. Рядом с которой не имеет права находиться. Ведь одним присутствием просто причиняет ей боль. Но его ведёт. Как ранее на кухне. Что-то необъяснимое внутри, шепчет подойти к постели ближе. Он смотрит на Гермиону, как какой-то извращенец, сталкер. Наблюдает, как она спит, как постепенно разглаживается морщинка на её лбу. Как приоткрываются её губы. Он скользит взглядом дальше, на запретную территорию. По её телу, на которое номинально он имеет право, но реальность такова, что это делает его в собственных глазах лишь большим ублюдком. Потому что Драко тяжело сглатывает, когда видит, что ткань майки натянулась, очерчивая затвердевшие вершины сосков. Как задралась ткань шорт, обнажая задницу Гермионы до неприличного сильно. Он пытается отвесить себе ментальную пощёчину, но всё ещё продолжает скользить взглядом по её телу. Кончики пальцев покалывает, так хочется её коснуться. Мягкой кожи. Он помнит, какая она на ощупь. Он помнит, как коснуться жены так, чтобы ей понравилось. Чтобы прямая спина выгнулась от наслаждения, а с приоткрытых губ сорвался стон. Драко пытается глубоко вдохнуть. Получается хреново. Кислород обжигает лёгкие, принося боль, но не облегчение. Память подкидывает картинки прошлого. Ту реальность, которая, как высказалась Гермиона, для него была сном. Таких ведь эпизодов десятки. Ни Драко, ни Гермиона не были святыми, не ждали свадьбы, прежде чем впервые заняться сексом. Он не может сдержать себя. Садится на край кровати, тянет руку, касается её щеки. И даже от такого простого касания становится легче. Когда он оглаживает мягкую кожу, отводит непослушный локон, заправляя его за ухо. Внутри нечто удовлетворённо урчит, когда Гермиона тянется за этим прикосновением. Когда тихий судорожный вздох слетает с её губ. Внутри него разливается тепло. А ещё от ужаса сворачиваются внутренности. Какого чёрта он творит? Зачем? Почему позволяет себе это? Ведь даже если его тянет зелье, это не оправдание. Потому что для Гермионы, которая в следующий миг распахивает глаза и внимательно смотрит на него, это принесёт боль. Они не отрывают взглядов друг от друга. В полнейшей тишине. Он так и сидит, слегка касаясь её щеки, готовый к любым последствиям. К крику, обвинениям, пощёчине или даже хорошему удару. Заслуживает. И возможно ему стоит закончить первым, но Малфой просто не может пошевелиться. Не под пристальным взглядом глаз, сейчас напоминающих бездну. Бездну, в которую он проваливается в этой тишине. — Не слишком наглым будет просить тебя не уходить, пока я снова не усну? — хриплым от сна голосом спрашивает она. Слегка поворачивается, майка на её груди вновь натягивает, но Гермиона, кажется, об этом вообще не думает. А Малфой сглатывает и отмечает это лишь краем глаза. — Уверена, что стоит? — тихо спрашивает он в ответ. Вновь ведёт пальцами по её коже, от чего Гермиона прикрывает глаза, ровно до того момента, пока Драко не разрывает прикосновение. — Не знаю, — качает головой девушка. — Точнее… Скорее всего действительно не стоит, но я… Она замолкает. Драко не знает, на миг или целую минуту. Всё ещё смотрит, а у самого замирает сердце. Он осознаёт это лишь когда оно болезненно ёкает, вновь начиная биться в своём ритме. Потому что в этот миг Гермиона выглядит настолько беззащитной, что это его убивает. Она как открытая книга. Полная сомнений, боли, отчаяния. И он просто не в силах её оставить. Гермиона понимающе смотрит, когда Драко поднимается с кровати. Видимо думает, что он сейчас уйдёт и оставит её. И это вновь читается в ней. В застывшей напряжённой позе, нахмуренным бровям, колючем взгляде. Но Драко лишь обходит кровать, а затем, под её удивлённым взглядом, укладывается с другой стороны. Кровать узковата, но лёжа на боку они двое помещаются идеально. Между ними скомканное одеяло, которое обнимает девушка. Драко привычно подкладывает под голову руку и не отрывает от Гермионы взгляда. А она отвечает тем же. Только тогда Драко приходит в голову, что возможно девушка вообще не то имела в виду, но дёргаться уже поздно. Он сделал свой ход и ждёт её реакции, которая всё никак не наступает. Гермиона продолжает молча на него смотреть нечитаемым взглядом. Будто бы она скрывается от него щитом окклюменции. Но, скорее всего, в её голове такой же бардак, как и в его. Потому что всё меняется буквально за миг. Он замечает это. Как вновь начинают бурлить привычные ему эмоции. В её взгляде, на её лице. Как Гермиона тихо выдыхает, а затем медленно закрывает глаза. — Спасибо.