Влюбись в меня заново

Они молчат долго. Драко уводит её от Скитер, под десятками любопытных глаз. Атриум кажется слишком душным и тесным, словно мелкая коморка. И это ощущение не пропадает ровно до момента, пока Малфой не выводит Гермиону на улицу. Однако и тут он не останавливается. Даёт секунду на передышку и ведёт к ближайшей точке аппарации. Подальше от немногочисленных магглов, которые, кажется, совсем не обращают на очередную парочку на улице никакого внимания. От этого контраста бросает в дрожь. А может быть это накрывают запоздалые эмоции. Заведя её в переулок, Драко перемещает свою ладонь с её спины и перехватывает локоть. Только теперь Гермиона понимает, как это всё выглядело со стороны. И ей, вроде, должно быть плевать, но место, где ладонь касалась так привычно, теперь горит. Она вскидывает голову и пристально смотрит на пока ещё не бывшего мужа. Сверлит взглядом ровно до того момента, пока он не опускает подбородок и не даёт ей то, чего Гермиона так желает. Контакт. В его глазах буря. Злость, раздражение, даже толика отчаяния. Она видит его будто впервые за последнее время. Таким, каким помнит. Как бы это не звучало. Потому что кажется, что с их совместной и счастливой жизни прошло слишком много времени. Он смотрит на неё несколько секунд. Позволяет будто бы. Увидеть его настоящие эмоции, отклик. А затем аппарирует, не предупредив. Лишь сжав посильнее пальцы на её локте. Оказавшись в знакомом переулке, Гермиона усмехается. Оказывается, он знает, где она живёт. Просто замечательно. Почему-то это бьёт по ней в очередной раз. Ей хотелось скрыться от всего мира, остаться одной, но помимо Гарри, который и предоставил ей это жильё, о нём, оказывается знала ещё и причина её желания. Драко тянет внутрь дома. Так, словно он был тут не единожды. И, наверное, это читается по ней. Немые вопросы, что десятками проносятся в её голове. Пока они поднимаются по лестнице, он поворачивается к ней и бросает: — Ты же знала, что тебя поселили на конспиративную квартиру авроров? Гермиона только фыркает в ответ. Достаёт палочку, понимая, что ключи остались в сумке в её кабинете. Было бы неловко, не будь она волшебницей. Драко предусмотрительно встаёт сбоку, на всякий случай закрывая её руку, пока Гермиона кидает тихое заклинание и открывает замок. Он пропускает её вперёд, придерживая дверь и ещё раз оглядывает коридор. Не паранойя, привычка. Почему-то внутри квартирки ей становится легче дышать. Несмотря на то, что Драко заходит следом и закрывает за ними дверь. Несмотря на то, что ещё недавно она не хотела его видеть. Встреча со Скитер высосала из неё остатки сил. Она не привыкла, чтобы эмоции бурлили в ней, лились через край. А негативные эмоции выматывают намного быстрее. Что же, её первый рабочий день после незапланированного отпуска можно считать оконченным? — Рыжий комок шерсти всё ещё у Поттеров? — неловко прокашлявшись, спрашивает Драко, останавливаясь на пороге небольшой квартирки. Гермиона вновь фыркает, бросая на него взгляд и идёт прямиком на кухню. Такое ощущение, что эти двое столько времени дурили её, а теперь даже Малфой скучает по её коту. — Хотела забрать вечером, но, похоже, уже не буду… — Поттер высказался ясно, — в его голосе много раздражения и, в свете последних событий, ей это даже нравится. Ей так спокойнее, когда Драко проявляет эмоции. Так Гермиона может не переживать за то, что он в очередной раз прибегает к окклюменции. — Значит заберу его после, — пожимает плечами она, ощущая его взгляд. — Будешь кофе? Он соглашается, но она знает — это лишь формальность. И стоит повиснуть тишине между ними, вновь появляется треклятое напряжение. Лёгкая улыбка сползает с её лица, а на душе вновь ощущается тяжесть. Один миг. Лишь один миг свободы от этого чувства. Его хватило для того, чтобы она забыла о происходящем. Будто бы ничего не произошло. Они просто вернулись из Министерства после рабочего дня. Чёрт. Ей нужно быть сильнее. Пока работает кофеварка, Гермиона наливает себе чай. Так будет проще успокоиться. Она уже не знает, зачем пригласила его, зачем предложила кофе, чего они оба ждут. Они хотели поговорить. Оба. Но вот только чем ближе был этот разговор, тем тяжелее становилось. И когда она ставит перед ним кружку с дымящимся горячим напитком, это ощущается сильнее. — Спасибо, — произносит он и придвигает кружку ближе. Не пьёт. То ли не хочет, то ли слишком осторожен. Ей бы оскорбиться, но она, наверное, даже понимает. Поэтому только пожимает плечами и дует на свой чай, прежде чем сделать малюсенький первый глоток. Не помогает. Противная боль пронзает язык, но Гермиона лишь прикрывает глаза на это. — Поттер всё же настаивает на том, чтобы мы отправились вместе? — Верно. — Ты могла бы поменяться с кем-нибудь. Гермиона поднимает взгляд на Драко. Впервые так пристально смотрит с тех пор, как они вошли в квартиру. Боль остается где-то на периферии, к ней уже будто бы выработался иммунитет, который даёт слабину иногда. Но сейчас… Она чувствует привычное раздражение и упрямство, которые пробуждались в спорах с ним. — Запрос приходил именно на моё участие, Драко, поэтому заменить меня не получится. — Можно попытаться, — он дёргается, когда она называет его по имени. Вернулись старые привычки, которые теперь не скрыты под щитами безэмоциональности. Малфой чуть щурится, словно раздумывает над тем, прибегнуть ли к привычному средству, закрыться ли от неё, но затем выдыхает. Делает глоток из кружки. Даже не подаёт виду, что напиток слишком горячий. А затем отставляет его в сторону. — А можно попытаться заменить тебя в этой операции, — пожимает плечами Гермиона. — Да, я помню, а ещё растрепать всё Министру и посадить меня в особое отделение в Мунго, — усмехается он. Жёстко. Словно она оскорбляет его, хоть прекрасно понимает, что цель не в этом. И Гермиона не ведется на эти эмоции. — Не растрепать, а попросить помощи. — Которая нам не требуется Гр… Гермиона, — что же, она даже благодарна за то, что он старается. Не делать ей лишний раз больно, хотя без окклюменции, он вновь чуть было не назвал её по девичьей фамилии. Ну, ничего, совсем скоро она вновь к ней вернётся, и тогда деликатничать не придётся. — Пока что — может быть, — она вновь дует на чай в кружке, делает глубокий вдох, наслаждаясь ароматом и делает новый глоток. Напиток постепенно остывает, но теперь каждый раз отдаёт на ошпаренном языке лёгкой болью. — Тебе не удастся отстранить меня от этого дела, — упрямо гнёт свою линию Малфой. Она вновь поднимает на него глаза, сталкиваясь взглядами. С его упрямством, так похожим на её. Серые глаза меняют цвет от переизбытка эмоций. Они напоминают грозовое небо. Такими они становились всегда, когда Драко злился или же… — Ты же понимаешь, что я делаю это не из вредности или собственной прихоти? — тихо спрашивает она, также отставляя кружку. В груди вновь сдавливает, сильнее обычного. Заметно. Видимо не только ей. Потому как Малфой шумно выдыхает и отходит от кухонного «островка». — Я в порядке. — Ты не можешь этого утверждать, — повторяет снова и качает головой. — Ты лучше меня знаешь свойства зелий, Драко. Не мне тебе повторять школьный материал. — Зелья во мне уже давно нет, — она чувствует, что он злится. Видит это по его глазам, по тому, как напрягаются скулы. Но не отступает. Просто потому что не верит ему. — Вблизи от объекта наведения чар, тот кто был под воздействием любовного зелья, ещё может долго испытывать влечение, если этот контакт не пресечен, — ей кажется, что она цитирует строчки из учебника, что всплывают в голове на автомате. На что Драко лишь морщится, прежде че отвернуться от неё и сделать пару нервных шагов. — Это касается обычных любовных зелий, — наверное это должно звучать как аргумент. И её удивляет, что Малфой будто бы пасует перед ней. Словно теряет уверенность. И это придаёт ей сил продолжать этот разговор. — Вот именно, — кивает она. — Ты, конечно, старался сократить контакт, — усмешка вырывается на автомате, словно защитная реакция. Она не может себя остановить. И Драко слышит. И усмешку, и боль, что скрывается за ней. Потому стремительно поворачивается, смотрит на неё, словно в желании убедиться. А затем его лицо искажается в гримасе сожаления и отчаяния. — Но ты сам говорил, что это новая формула. А значит нельзя быть полностью уверенными, что побочных эффектов не будет. Это если думать только о тех, что известны нам. — Я в порядке! — огрызается он. Поднимает тон лишь на долбанную отметку, всего ничего, но этого хватает, чтобы Гермиона подхватила. — Поэтому ты постоянно пытаешься спрятаться за окклюменцией? — она говорит громче, словно пытается достучаться до него. Уже практически обессиленная. Потому что пробираться сквозь заросли его упрямства — та ещё задачка. — А ты всерьёз полагаешь, что она нужна мне для этого? — усмехается Драко. И его усмешка так похожа на её. Отдаёт жесткостью, но словно выдавленная специально. — Я применяю её специально, Гермиона, — Драко делает шаг по направлению к ней. Упирается ладонями в столешницу и чуть нависает сверху. — Я применяю её, чтобы отключить чувство вины. — Ты же знаешь, что не виноват, — качает она головой. Ведь это же бред. Его слова оглушают, вводят в смятение. Настолько, что хочется сделать шаг ближе впервые за все эти дни. — Неужели? — шипит он. — Ты серьёзно так думаешь? Хотя, о чём это я? Тут даже нет ничего удивительного… Но я уверен, что в глубине души ты уже меня ненавидишь. Снова. — Неправда, — и снова голова делает кивок в сторону. На автомате. Она не верит, что он это говорит. Хотя и ей не стоит удивляться. Ведь в ней говорили чувства к нему. Те самые, которых в нём больше не было. — Я. Влюбил. Тебя. В. Себя! — чётко разделяя каждое слово, произносит он. — Заставил влюбиться. Завоевал, как ты любила говорить, — и снова он усмехается собственным словам. — Заставил чувствовать то, чего ты не должна ощущать. А сейчас причиняю боль. Теми самыми чувствами. Только фактом их существования в тебе, но не во мне. — Если бы ты сделал это намеренно, а не под зельем, тогда возможно… Возможно я и ненавидела бы тебя, — тихо произносит она, всё же делая шаг навстречу. Но Драко отшатывается от неё. И уже Гермиона хочет отключить собственные эмоции. Потому что боль становится сильнее, а от его порывов слёзы начинают жечь глаза. — Я не знаю, что чувствую сейчас. Кроме боли. У меня разбито сердце. Мой брак уничтожен. Более того, оказывается он всегда был фикцией. — Это не так… — Неужели? — уже шепчет она, не в силах говорить громче. — Я полюбила того, кого не существовало. Не было Драко Малфоя, который влюбился в Гермиону Грейнджер. Это всё оказалась чья-то прихоть. Возможно я возненавижу того человека, который всё это сотворил. Возможно. Но сейчас мне просто больно. Однако это не отменяет моих чувств, ты прав. И именно поэтому я прошу тебя рассказать всё Министру, — после этих слов Драко начинает качать головой, а в ней прорезается голос. — Именно поэтому прошу обратиться в Мунго! Ей хочется, чтобы он что-то ответил. Крикнул что-нибудь в ответ, продолжил с ней спорить. Но Драко поступает так, как делал ещё во времена школы. Он трусливо выбирает самый простой вариант из возможных, вырывая из Гермионы судорожный вздох. Малфой скрывается под щитами окклюменции. Запирает эмоции и чувства на замок. Смотрит на неё чужим, практически пустым взглядом, вырывая из неё первую слезу. И лишь этот вид заставляет его прикрыть глаза и сделать шаг назад. — Мне жаль, Гермиона, но я не отступлю. Не от этого дела точно, — он резко разворачивается и идёт в сторону выхода. У самых дверей тормозит, раздумывает буквально секунду, а затем всё же произносит. — Значит отправимся вдвоём. Завтра. Чем быстрее мы приступим, тем быстрее это всё закончится. Когда дверь за ним захлопывается, Гермиона прикрывает глаза и шумно выдыхает. Боль слишком сильная. Снова. Её иммунитет дал слабину. И этот вирус вновь поражает тело, особенно в районе грудной клетки. Его слова отдаются внутри черепной коробки. Она вспоминает, как Драко впервые стал проявлять знаки внимания. Сначала не очень смелые, как ей казалось. Вот только… «… И снова эти цветы. Гермиона тяжело вздохнула, складывая руки на груди и смиряя очередной букет недовольным взглядом. — Ты снова не знаешь, кто его принёс? — спрашивает у Мэри. Та светится так, словно букет был принесён ей. Светится, словно начищенный галлеон, широко улыбается, смотря то на алые бутоны, то на Грейнджер. — Я пришла час назад, — пожимает плечами женщина. — Букет уже был тут. — Невероятно, — недовольно бормочет Гермиона, подходя к столу ближе. Что же, это в любом случае был кто-то из работников Министерства. Иначе в её кабинет было не войти. А ещё — явно ранняя пташка. Потому что Часы ещё даже не показывали девяти утра. — Ладно, спасибо, что поставила их в воду. Мэри кивает и покидает кабинет, оставляя Гермиону в одиночестве. Грейнджер же, замечает записку среди алых бутонов и несмело подходит ближе. Букеты стали приходить около недели назад. Это был уже четвёртый. Интересная тенденция и выбор. Всегда что-то необыкновенное. Например, как в этот раз, выбор неизвестного пал на алые пионы, для которых был совершенно не сезон. «Возможно я выгляжу трусом, не называя своего имени. Хотя, ты бы не удивилась этому. Но я понял, Гермиона Грейнджер, что иногда стоит делать маленькие шажки к своей цели, чтобы достичь успеха. Да, долго. Но я буду этого ждать. Потому что ты стоишь этого. Потому что ты невероятная. И я не хочу упустить свой шанс. Если он мне, конечно, будет представлен» Тогда эти слова показались ей странными. Неизвестный снабжал её цветами ещё неделю, пока ей это не надоело, и она не пришла в Министерство с рассветом. Именно тогда она столкнулась нос к носу с Малфоем, выходящим из её кабинета. И именно тогда все слова из множества записок встали на свои места. И почему-то именно в тот миг, что-то в ней изменилось. Будто бы мир изменился, и на всё она стала смотреть по-другому. Это был даже не угол, а словно кто-то сменил в калейдоскопе стекло, окропив мир яркими красками…» Она не знает, сколько прошло времени, прежде чем получается с этим справиться. Гермиона открывает глаза. Оглядывает серые стены квартиры, кухню, две чашки на столешнице, а затем натыкается взглядом на настенный календарь. Её мир вновь стал серым. Таким, каким оказывается был прежде, чем она влюбилась в Драко Малфоя. До развода осталось ровно 5 недель.