Влюбись в меня заново

Его слова производят эффект взорвавшейся бомбы. По крайней мере для Драко в тот же миг. Гермионе нужно несколько секунд, чтобы «переварить» услышанное. Всё-таки сказывается её состояние в последнюю неделю. — Не смешно, Поттер, — цедит сквозь зубы Малфой, а по нервам Гермионы ударяет его ярость. Словно стена, что он так старательно продолжал воздвигать на миг пала под натиском собственных эмоций. — Ты говорил, что поможешь поймать… — Я не отказываюсь от своих слов, — Гарри настолько спокоен, что даже страшно. Видимо был готов к всплеску их эмоций. — Но ты сам настоял, чтобы это дело было закрытым. А потому я ничего не могу поделать. — Почему бы не отправить кого-нибудь другого? — привлекает к себе внимание Гермиона. — Потому что они попросили, чтобы на это дело прибыла ты, — пожимает плечами Поттер. — И раз у нас режим полной секретности, мне показалось, что это будет даже к лучшему. — Отлично, почему бы с ней не отправить Нотта? — внезапно холодно спрашивает Драко. И это даже обижает. Задевает её. Словно она обуза, что ему навязали. Хотя, в данных обстоятельствах, наверное, он так и считает. И всё же, сердце вновь сжимается от его тона. Слишком чужого. — Потому что отправить вас вместе будет лучшим вариантом, — также холодно отзывается Гарри, видимо заметивший, какой эффект на Гермиону произвели слова Драко. — На то есть не одна причина. Хотя бы то, что ваше совместное отсутствие повлечёт за собой слухи, которые могут спровоцировать того, кого мы ищем. К тому же, во время вашего отсутствия Макмилланы устраивают прём. Для ограниченного круга лиц. И это ещё одна возможность проверить тех, до кого просто так мы дотянуться не можем. — Больше напоминает отговорки, Поттер, — жестко усмехается Драко, и видимо на этом терпение Гарри заканчивается. Он поднимается со своего места. За миг он меняется. С лица уходит любое тепло и участие. Маска бессердечного аврора сидит на нём идеально, заставляя вздрогнуть и прикрыть глаза. — Ты либо выполняешь приказ, либо мы идём к Брустверу и рассказываем ему всё. А дальше порядок тебе известен. Тебя закроют в Мунго, пока не разберут на составляющие, запрут дома и ты к этому делу причастен не будешь. А само расследование получит огласку, как полагается по закону. Ты правда хочешь этого? Для себя? Для Гермионы? — холодный кивок в её сторону, но ни толики внимания со стороны обоих. — Чтобы вся магическая Британия узнала, что ваш брак — не более чем злая шутка, причём неизвестно чья. Если да, то вперёд, насколько мне известно, Кингсли как раз на месте. Жесткие слова припечатывают их обоих. Гарри говорит словно с ребенком, что наверняка злит Драко ещё сильнее. Она ждёт, что он хотя бы посмотрит на неё, но он лишь буравит взглядом Поттера. И Гермиона буквально ощущает, как Малфой вновь выстраивает стену из щитов окклюменции. Снова закрываясь от всего мира. Он выходит из кабинета стремительно. Дверь тихо щёлкает за ним, а в комнате ещё несколько секунд стоит оглушительная тишина. Гермиона лишь прикрывает глаза. Гарри же спокойно опускается в своё кресло, и лишь шумный выдох выдаёт его с головой. По крайней мере, ей так кажется. Она уже ни в чём не может быть уверена. — Тебе не стоило этого говорить, — тихо произносит Гермиона, привлекая взгляд друга. В зелёных глазах по-прежнему нет мягкости и понимая. Там лишь холод и расчётливость, к которым она не привыкла. — Тебе напомнить, что это ты первая предложила отстранить его дела? — Да, я помню, — она твёрдо встречает его взгляд, наконец сумев с собой совладать. — Из беспокойства, что зелье могло оставить на нём свой отпечаток, как-то ему навредить. Из беспокойства, что его вечное обращение к окклюменции лишь сделает хуже. А не чтобы ткнуть его носом, как провинившегося мальчишку. — Ты не думаешь, что стоило это сделать? — задумчиво спрашивает Гарри. — Ты помнишь, что он сказал тогда? Он не собирается разбираться в средствах, Гермиона. Он уже буквально пытал Гойла. И нам повезло, что Бёрк тогда пошёл нам навстречу. Мы смогли немного присмирить Гойла, иначе всё это уже вылезло бы наружу. Он погряз в этом. Неудивительно. Никому не понравится, что им управляли столько времени, да ещё и… — Поттер осекается, глядя на Гермиону. И это будто бы приводит её в чувство. Она усмехается, выгибая бровь. — Так? — Ты знаешь, что я имею в виду, — вздыхает Гарри. Вот только теперь уже несет её. — Знаю, — он морщится от её тона, не терпящего возражений или оправданий. — Вот только ты делаешь хуже, отправляя его туда со мной. Драко прав, приставь ко мне Нотта. — Ты правда не понимаешь, почему я это делаю? — несколько устало спрашивает Гарри. И его вопрос… Он злит ещё больше. Потому что она понимает. Понимает, что ими снова управляют, лишая свободы выбора. — И чем это лучше, Гарри? — Гермиона поднимается со своего места, еле сдерживаясь, чтобы не сжать кулаки. — Вы присмотрите друг за другом, — он не отводит взгляд, несмотря на то, что в её глазах много укора и даже осуждения. — Я понимаю, что играть на твоих чувствах неправильно… — Нет, Поттер, это жестоко, — припечатывает его она. — Возможно Драко имеет на это какое-то право хотя бы потому, что я надеюсь, он делает это неосознанно, в собственных чувствах, не заботясь об остальных. Но ты… Ты специально провоцируешь нас обоих, — и когда она произносит это, то верит сама себе. Её словно осеняет и взгляд, направленный на Гарри. Он уже иной. Потому что в ней начинает клокотать ярость, которую точно также она ощущала от мужа. А ещё банальная обида. Обида, которую Гермиона не может направить на Драко. Потому что внутри, прячась от её слез, гнева и прочего, ещё теплится то чувство, которое погибнет в ней не скоро. Но у Гарри такой привилегии нет. — Гермиона… — он вновь поднимается. Понимает, насколько ей больно. Наверное. Вот только раскаяния на его лице она не наблюдает. Лишь чувство жалости, от которого Гермиона буквально взрывается. Она покидает кабинет, ничего не говоря. Не хочет потом жалеть, просить прощения. А может и не жалеть. Что ещё хуже, наверное. Потому что в этом мире она осталась практически одна. Даже сейчас, в окружении людей, которым она не безразлична, это чувство буквально охватывает её. Словно ледяная вода, куда Гермиона погружается с головой. И Гарри единственный, к кому ещё как-то тянется её душа. Как к родному человеку… Она не такая, деликатная, как Драко. Хлопает дверью кабинета, что оглушительно в тишине коридора. На удивление, он не пуст. Пара мужчин, что стоят неподалёку, смиряют её внимательным взглядом, вот только плевать. Гермиона уверенно шагает к лифтам, не глядя на них. Поднимается в одиночестве. И это хорошо. Она опирается на перила, прикрывая глаза и вдыхая полной грудью. На глаза вновь накатывают слёзы, но уже практически без причины. Она, конечно, может приплести сюда поведение Драко в кабинете Гарри, но признаётся себе сама, тут играют свою роль все обстоятельства. Ей просто больно находится рядом с ним. Мысли о том, что она совершила ошибку, так рано вернувшись в Лондон, вновь селятся в её сердце. Точнее, из него они не уходили. Лишь тихие голоса в душе иногда нашёптывают вполне очевидные вещи. Ей пора привыкать, что как раньше уже не будет. Что Драко её не любит. И никогда не любил. Боль сдавливает грудную клетку так, что, вздохнув, она не может выпустить воздух из лёгких. Чувствует горячие дорожки слёз на своём лице и начинает паниковать. Неистово. Потому что в мозг врезается осознание, что она почти добралась до Атриума. В порыве гнева решила не вернуться в кабинет, а ненадолго покинуть Министерство. Ей бы всё равно никто ничего не сказал. Она пытается взять себя в руки под шум передвигающейся кабинки. Решетки на дверях дребезжат, Гермиона старается отвлечься на них. Ей нужно собраться. Ей нужно найти то, что выпустит её из клетки боли и отчаяния. Она начинает погружаться в собственные мысли. О том, как рассуждала, кто и как мог подлить Драко любовное зелье. Пытается за мгновения привести себя в чувство, с помощью дела, но безуспешно, в голове белый лист. Пока почему-то в собственных воспоминаниях она не цепляется за лицо Драко. Лицо, в которое она всегда любила всматриваться. Пока он спал, пока они лежали рядом. Когда он задумчиво хмурился, или рассматривал её в ответ. Его образ внезапно отбросил её на несколько месяцев назад. »… Их свадебное путешествие. Отель с белоснежными простынями. Открытое настежь окно. Ночь и блеск огней Эйфелевой башни. Всё, словно ожившая мечта, в которую не хочется верить. Они не вылазили из отеля, даже еду заказывали в номер. И их обоих это устраивало. Словно после свадьбы что-то изменилось. В ней уж точно. Ей стало его катастрофически мало. Она хотела льнуть к новоиспеченному мужу. Целовать его, касаться. Словно поверить не могла, что теперь она принадлежит ему, а он — ей. Она запечатывала в памяти каждую черточку его лица. Нос с лёгкой горбинкой, с её отнюдь нелёгкой руки. Широкий разрез глаз. Прямые линии челюсти. Бледная кожа напоминала фарфор во тьме. И впервые за всю жизнь, наверное, Гермиона признавала мужчину красивым. Было ли это действие гормонов? Возможно. Но это не отменяло того факта, что смотрящий на неё мужчина мог спокойно покорять подиумы мира, а его фотографии наверняка висели бы на стенах преданных фанаток. От этой мысли она улыбнулась, но лишь на миг. Потому что именно в этот момент в серых глазах напротив мелькнуло что-то странное. Как будто бы удивление или даже шок. Мимолетно. Его брови слегка хмурятся, а тело напрягается. Возможно без этого она бы и не заметила ту эмоцию в его глазах. Но Драко выдало тело. — Что такое? — тихо и обеспокоенно спросила она, приподнимаясь на локте. Лёгкое покрывало сползло по обнажённой коже, оголяя грудь, но Гермиона этого даже не заметила. Тогда её волновал только муж и его внезапно изменившееся настроение. Драко вновь взглянул ей в глаза. Даже открыл рот, чтобы что-то сказать. Но это произошло снова. Изменение в нём щёлкнуло также внезапно. Опять. Складка между бровей разгладилась, а тело расслабилось. Ладонь скользнула по её спине, чуть ниже, обхватывая упругую кожу. Ленивая улыбка коснулась полных губ. И через миг, её горизонт перевернулся. Драко нависал сверху, устраиваясь между её разведённых бёдер. Гермиона гулко сглотнула. Она чётко вновь ощущала силу его желания, которая отозвалась и в ней. Внутренние мышцы сладко свело, а в душе появился знакомый трепет. Она обвила его шею руками и улыбнулась. — Ничего, что бы стоило нашего внимания…» Гермиона грустно улыбается. Возможно, он понял уже тогда? Ей почему-то кажется именно так. Непонятно лишь одно. Почему он ей не сказал уже тогда? Сомневался? Боялся? Или же её теория с любовным зельем оказалась права? И даже когда его сила стала слабнуть, присутствие объекта привязки всё равно туманило разум? Кабинка слегка покачивается, когда прибывает на нужный этаж. Гермиона быстро вытирает дорожки от слёз, с удовлетворением замечая, что ей удается взять себя в руки. По крайней мере с виду уж точно. Она стремительным шагом покидает лифт, отмечая, что створки за спиной захлопываются и он снова устремляется в путь. Пытается не обращать внимание на взгляды. Липкие, любопытные. Десятки пар глаз беззастенчиво смотрят на неё. Лишь немногие ради приличия смотрят исподтишка. Шёпот она слышит отовсюду. Слышит своё имя, фамилию мужа. Слышит слово «развод», которое режет ухо. И это вновь подстёгивает притаившуюся злость и раздражение. Почему их всех это так волнует? К чему все эти обсуждения? Неужели людей настолько заботит она, Драко, их семья? Хотя, если вспомнить, как обсуждалась их свадьба и отношения… Тогда взглядов было не меньше, особенно таких открытых и наглых. Гермиона качает головой и двигается в сторону каминов. Хочется оказаться дома. А может быть даже без приглашения заявиться к Пэнси. А ещё стоит уточнить у Джинни, где она остановилась. Гермиона сомневается, что Уизли решилась поселиться в Норе. Пусть после перестройки уже не так тесно, даже с учётом того, что Рон, Лаванда и их дети живут там, но вот вездесущая Молли и невестка ей под стать… Подруга не стала бы так себе трепать нервы. Тяжелый вздох срывается с её губ. У каминов почти никого нет. Всё-таки рабочий день уже начался, остались лишь те, кому необходимо покинуть Министерство по необходимости. Как, собственно и ей. Отсутствие толпы и очереди вселяет в неё уверенность. Настроение немного улучшается, но лишь на миг. Потому в следующую секунду во всём шуме Атриума слышится голос, который она терпеть не может со времен школы. — Миссис Малфой, прошу прощения, что беспокою вот так, — покачивая бёдрами, Рита Скитер появляется словно из ниоткуда. Но Гермиона понимает, её скорее всего ждали. Видимо кто-то сболтнул, что она вернулась в Министерство. А Скитер просто не упустила возможность. — Или мне уже вновь следует вас называть мисс Грейнджер? — женщина, чьё лицо всё же тронул возраст, хоть она и пытается это скрыть, оглядывает Гермиону с ног до головы внимательным взглядом. Наверняка при внимательном рассмотрении от чёртовой журналистки не укрываются и бледность, и покрасневшие глаза. И всё это злит Гермиону ещё сильнее. — Вы можете звать меня как угодно, мисс Скитер, а сейчас, извините, мне нужно идти… — Гермиона пытается вернуться на прежний путь, но старая мегера прыткая. Она оказывается перед ней в один миг, а рядом нависает и жутко раздражает её самопишущее перо. Не такое шикарное, как в прежние времена. Сказывается отсутствие былой популярности у журналистки. Вот только она гордо именует это минималистическим стилем. Жаль только в магической канцелярии. — Вообще-то я хотела с вами поговорить, — она пытается говорить с привычным елеем в голосе. Смотрит с толикой сочувствие, перехватывая руку Гермионы. — Взять интервью. Всё-таки ваша ситуация заботит наших читателей, ведь вы не последняя фигура в магическом мире и возможно… Ну, вы знаете. О, Гермиона знает. Знает тот бред, что ей пророчат место Кингсли. Лет так через десять. Вот только никто не спросил её. И никого не смутило то, что до этого магглорождённая женщина никогда не занимала этот пост. И вообще, что Гермиона этого не желает. Она усмехается и вырывает ладонь из цепких лап репортерши. — Если бы вы освещали более насущные проблемы, то у ваших читателей не осталось бы времени на то, что их не касается. — Ну что вы?! — и стлько в её голоси лжи и яда, что Гермиона кривится и слегка отворачивается. Это позволяет заметить, что зрителей у спектакля словно становится больше. Всем интересно настолько, что люди уже глазеют открыто. Прислушиваются, хотя Скитер и не пытается говорить тихо. — За историей вашей любви все мы следили с замиранием сердца. А свадьба единственного наследника одной из священных двадцати восьми и героини войны было событием столетия! И сейчас наши читатели, и редакция искренне сопереживаем вам. — Не сомневаюсь, — цедит Гермиона, пытаясь обойти мегеру и отделаться малой кровью. Но когда это смущало Риту Скитер, которая не умеет вовремя остановиться? — Вы же понимаете, что информация просочится в прессу и массы? — уже тише спрашивает женщина, даже становится на шаг ближе, словно бы доверительно донося информацию. Гермиона возвращает к ней взгляд, замечая, что журналистка вздрагивает. Не знает, что она там смогла увидеть, но это даже хорошо. Похоже эту женщину давно никто не ставил на место. — У вас есть возможность самой дать читателям ровно столько, сколько вы допустите. Чтобы не было слухов, домыслов… — О, поверьте, мисс Скитер, — усмехается Гермиона, — слухи меня не волнуют. Как и домыслы. У людей всегда было богатое воображение. И советую вам уйти с дороги. — В вас говорит боль, — ладонь ведьмы проходится по её плечу. Теперь уже вздрагивает Гермиона, не ожидавшая чужого прикосновения. — Вам стоит выговориться, милочка, чтобы стало легче… — Разве моя жена сказала что-то непонятное? — холодный голос разрывает пространство. Скритер не просто отпрыгивает от Гермионы. Она бледнеет прямо на глазах, пусть и улыбается. Но под слоем косметики проступает меняющая оттенок кожа. Словно Скритер впервые по-настоящему испугалась. Они смотрят, как Драко стремительно приближается к ним. Честно говоря, Гермиона не хочет его видеть. Но если выбирать из двух зол… — Мистер Малфой, — пытается взять себя в руки журналиста, но только мужчина не даёт ей такой возможности. — Вы кажется забываетесь, Скитер, — его тон бьёт, словно наотмашь. И Гермиона рада, что на неё не смотрят так, словно могут уничтожить на месте. — Кажется адвокат нашей семьи ясно дал вам понять, что будет, если вы начнёте совать свой нос куда не следует. — Я всего лишь хотела задать несколько вопросов… — Напомню, что если ещё раз вы забудетесь, то вас ждет иск в суд. И поверьте, наш адвокат не успокоится, пока не лишит вас журналисткой лицензии, — он встаёт рядом с Гермионой, смотрит на неё бегло, но в его глазах читается беспокойство за неё и поддержка. Боль и облегчение приходят одновременно. Драко настолько близко, что она вновь ощущает аромат его парфюма. Только теперь это не проклятие. А её успокоение. — Не думаю, что ваш адвокат имеет на это право. Вы разводитесь, и я могу взять у противоположной стороны короткое интервью, ведь… — Вам сказали не приближаться к членам семьи Малфой, Скитер. Ещё раз увижу вас рядом с Гермионой, с собой, с кем-то из наших друзей или рядом с моей матерью, готовьтесь к суду. — Но она… — Гермиона всё ещё Малфой, — широкая ладонь опускается на поясницу Гермионы. Она поднимает удивлённый взгляд, но Драко полностью сосредоточен на журналистке. Которая то краснеет, то бледнеет от такого позора. — Остальное вас не касается.