Влюбись в меня заново

— Астория, — улыбается Гермиона, поднимаясь из-за стола. Вот уж кого она точно не ожидает увидеть этим утром, но это не значит, что не рада. Младшая сестра Дафны улыбается ей. Слабо, но открыто. С Асторией они познакомились в Хогвартсе. Гринграсс училась двумя курсами младше, но, после войны, разница сократилась на год. Из-за того, что мало слизеринцев вернулось в Хогвартс, Асторию часто можно было увидеть в компании сестры. Когда Гермиона стала ближе общаться с Драко, Блейз и Дафна встречались. Они с Асторией неожиданно нашли общий язык. Девушке также нравились книги, она любила кошек и мечтала путешествовать. Вот только все мечты и пристрастия омрачались одним известным всем фактом. Это может и не случиться. — Проходи, — Гермиона не желает держать Гринрасс долго в проходе, ещё и на ногах, и указывает на стул для посетителей. — Мэри, принесите лучше две чашки чая. Её помощница ласково улыбается, провожая худую фигуру Гринрасс взглядом и тихо покидает кабинет. В глазах женщины читается открытая жалость, но Астория, кажется, этого совсем не замечает. Гермиона ловит себя на мысли, что люди смотрят теперь на неё почти также. Конечно, её ситуация не так ужасна, как у Гринграсс, но с удивлением понимает, что младшая сестра Дафны просто игнорирует это. Привычка? Или же ей действительно всё равно? — Как у тебя дела? — негромко спрашивает Гермиона, усаживаясь в соседнее кресло. Она всматривается в бледное лицо. Скорее автоматически, из чувства беспокойства. Вытянутое, осунувшееся. Кожа напоминала старую бумагу. Пусть и прикрытая легким макияжем, но сухая, бледная. Впалые щёки, большие на этом фоне серо-голубые глаза. Тёмные круги, словно от недосыпа. Выделяются на этом фоне губы. Подкрашенные помадой, будто яркий акцент. Протест. Что жизнь, пусть и уходит из этого изящного молодого тела, но Астория ещё жива. — Это я должна у тебя спросить, — отмахивается Гринграсс, а затем протягивает руку и касается ладони Гермиона. Прохладная. — Как ты? Я… знаю, что моё любопытство сейчас излишне, прости, но… — Всё нормально, — Гермиона выдавливает из себя натянутую улыбку и накрывает длинные тонкие пальцы Астории своими. — Точнее… Нормально, насколько это возможно. — Я бы пришла раньше, но очередной «прилив» меня подкосил, — усмехается Астория, опуская глаза. — Даже узнала не сразу. Мама рассказала лишь позавчера, да и то, потому, что Нарцисса была у неё в гостях. Гермиона лишь рассеянно кивает. А её мысли не крутятся вокруг собственной жизни. Она размышляет о девушке перед собой. «Прилив». Так Астория называет внезапные недомогания, вызванные проклятием. Родовая зараза блуждала по семейному древу одной из самых старинных магических фамилий много поколений. Она не была циклична, не имела системы. Никто не был застрахован. О проклятии Астория узнала в Хогвартсе. Как раз, когда Гермиона и остальные вернулись, чтобы закончить учебу. Сначала слабость, слишком частая, чтобы списать на болезнь. Дафна очень беспокоилась, заставляла сестру больше отдыхать, но это не помогала. В один день Астория была бодра и полна сил, в другой — не могла пройти и десяток шагов. Мадам Помфри разводила руками. Это не было похоже на обычную болезнь. Бодрящие настойки не помогали, других симптомов не было. Пока в один день, на занятии у Макгонагалл Астория просто не упала, потеряв сознание. Выглядела она тогда немногим лучше, чем сейчас. Вызванные в школу родители подтвердили — это проклятие. Неохотно, перепроверив всё, сверившись с семейным лекарем, применяя амулеты и заклинания. Родители Дафны и Астории искали иные причины, пока не смирились с неизбежным. С тех пор для девушки всё изменилось. Родители хотели забрать её домой, наплевав на обучение. Гермиона их прекрасно понимала. Но обычно покорно молчащая Астория внезапно заговорила. Она отказалась возвращаться. Захотела закончить учебу. Тогда Гермиона не понимала, осознавала ли Гринграсс всю серьёзность своего положения. По пылающим огнём глазам казалось, что нет. Потому что иначе её упрямство сложно было чем-то объяснить. Ведь у проклятия, как оказалось, есть слабое место. То, что сохранило бы Астории жизнь. Брак. Брак с представителями определённых семей. Даже не все из священных двадцати восьми подходили для этого. Лишь самые древние, чья кровь была сильнее. Например, Малфои. Гермиона вздрагивает от этой мысли и сосредотачивает взгляд на Астории. Та всматривается в неё, словно сканирует, пытается пролезть в голову, благо не так, как это может сделать Драко. — Ничего. Мы… — Гермиона вспоминает последнюю фразу Гринграсс и шумно выдыхает. — Мы приняли это решение внезапно и… В общем, ничего. Губы Астории растягиваются в сочувствующей улыбке. Она чуть наклоняет голову, хмурясь и сжимая пальцы Гермионы сильнее. — Мне так жаль, — шепчет она. Сердце Гермионы вновь сковывает боль. Она тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Чужая жалость мгновенно открывает этот чёртов люк, который ненадолго удалось задраить. Она чувствует, как слёзы обжигают глаза под сомкнутыми веками. Дышать становиться тяжелее, будто бы воздух не доходит до лёгких. — Прости. Я просто хотела поддержать. — Я знаю, — хрипло отзывается Гермиона. Она понятия не имеет, как удаётся взять себя в руки. Но нужен буквально миг, чтобы открыть глаза, будучи уверенной, что слёзы не хлынут сплошным потоком. — Ничего. Это сложно, да, но всё будет хорошо. — Разумеется, — в её голосе полная уверенность. То, чего у Гермионы нет и в помине. Вчерашний вечер показал, что они не готовы. Ни он, ни она. Ни к чему. Гермиона задыхается от собственной боли, а Драко, если она верно может судить, — от злости и страха. Он напоминает ей загнанного зверя. Хищника, попавшего в клетку. Отчаянного, ищущего выход и готового кинуться на любого, кто протянет руку. Даже руку помощи. — Как ты сейчас себя чувствуешь? — она соскакивает на более безопасную тему и видит в глазах Астории понимание. — Ты же знаешь, что всё это временно, — небрежно пожимает плечами она. Тёплая шаль слегка соскальзывает, но Гринграсс не обращает внимание. — Однако для матушки это не аргумент. — Она просто заботится. — Знаю, — тяжело вздыхает Астория, а затем внезапно усмехается. — Представляешь, договорилась даже о свидании с Эрни Макмилланом. — С Эрни? — переспрашивает Гермиона, не сдерживая смешок. — Сочувствую. Глаза Астории закатываются, и она её понимает. Эрни не был… плохим. Чистокровный, Пуффендуец, учился с ними на одном курсе. Он даже состоял в отряде Даблдора. Вот только после войны его отношениям к последователям Салазара стало откровенно неприязненным. Он был одним из тех, кто задирал слизеринцев, был против их присутствия в школе. А после, как знала Гермиона, выступал против многих приговоров о помиловании. Со временем это всё, конечно, поутихло, вот только не значило, что мнение семейства Макмиллан как-то изменилось. И факт договорённости о свидании удивляет ещё больше. — Ты согласилась? — Разумеется, нет, — смеётся Астория, а Гермиона внутри радуется двум вещам. Что ей удалось вызвать улыбку на лице Гринграсс, и что они вроде как отошли от болезненной темы. — Понятия не имею, как ей удалось, и что она им пообещала, но подвергать такой пытке семью и себя я не буду. Она не согласна, но права спорить не имеет. Ведь жизнь Астории — лишь её дело. И пусть часто слышались фразы об эгоизме, Гермиона в некоторой степени понимает Гринграсс. Ведь её может спасти не просто брак. А консумированный брак и потеря магии. Полная. Это было тем, с чем Гермиона не сталкивалась ни в одной из книг. Нечто сильное и уникальное настолько, что подходил не каждый волшебник из древней магической семьи. На что соглашалась не каждая из рода Гринграсс. Ведь могло и не сработать. Наверное, именно поэтому Астория отказалась выходить замуж по расчету. Особенно за такого, как Макмиллан. Или другого менее знакомого ей чистокровного. Гермиона и не догадывалась до замужества с Драко, что её могло ожидать, будь семья Малфоев… прежняя. Нарцисса рассказывала ей, каким был брак родителей Люциуса и как она боялась того же. Но, что удивительно, в отце Драко было кое-что светлое. Его любовь к жене. А лишиться магии в подобных обстоятельствах… Фактически — отдать себя в рабство тому, кто будет тебя ненавидеть. Да и лишиться того, что было частью тебя всю жизнь… Гермиона сама не могла сказать, как бы она поступила. Не то, что советовать кому-либо. Хотя, один совет она как-то уже дала Астории. Следовать лишь зову своего сердца. Ведь ей с этим жить. Или умереть. — Её нельзя за это винить, — отвечает Гермиона, с улыбкой наблюдая, как Астория морщится. Гринграсс пробирает дрожь. В кабинете комфортная температура, но Гермиона знает, что давление волшебницы — та ещё штука. После того, как проклятие вступило в полную силу, «прилив» может прийти в любой момент. Именно поэтому Астория редко покидает поместье. В одиночку — ещё реже. Гринграсс старается незаметно поправить шаль. Гермиона на это лишь отводит взгляд. Она знает, что излишняя забота в ней вызовет лишь раздражение. Сама такая же. Потому и не лезет, прекрасно зная, что, если что-то понадобится, ей об этом скажут. — Но не с Макмилланом же, — тяжело вздыхает девушка. — В общем, был очередной скандал, но заставить меня никто не может. Знают, что сделают только хуже. А мне итак осталось немного… Три года. До тридцати лет Астория должна погасить проклятие, или оно поглотит её и просто убьёт. Гермиона страшно представить, что испытывает её семья. Страшно даже примерить на себя «шкуру» Гринграсс. В таком сравнении меркли все собственные беды. Казались ничтожными и незначительными, даже разбитое сердце. — Как там Дафна? — в очередной раз переводит тему Гермиона. На самом деле, ей мало интересно. Со старшей сестрой Астории они всегда мало общались. Даже когда Гермиона выходила замуж за Драко, а Дафна состояла в отношениях с Блейзом. Вот только они объявили о разрыве, когда молодожены уехали в медовый месяц. С тех пор Дафна перестала появляться на их общих посиделках. Да и на светских приёмах тоже. — О, полностью ушла с головой в работу, — пожимает плечами Астория. — Она, вроде, пришла в себя, но иногда… Стоит ли её винить? Ещё одну жертву неразделённой любви? Или задетой гордости. Ведь Блейз и Дафна были помолвлены с юности. Очень долго весь магический мир недоумевал, почему же Забини не делает своей наречённой предложение. Он никому ничего не объяснял. Почему расторг помолвку — тоже. Резонансная новость, которая застала их в медовом месяце. Но Драко тогда отреагировал слишком спокойно. Гермиона сразу поняла — он знал. Знал, что так будет. Знал, что его друг примет именно такое решение. И, видимо, не сделал этого раньше, чтобы не омрачать торжество. — Работает над чем-то интересным? — скорее банальная вежливость, чем чистый интерес. Ведь Дафна занималась собственным благотворительным фондом, помогала жертвам двух войн, пострадавших от магического вмешательства, а также была волонтёром в Мунго. Последнее совершенно не клеилось с образом белокурой светской красавицы, но не могло не вызывать уважение. — Нет, кроме десятка дополнительных часов в неделю, если не больше. Ты же знаешь, я далека от этого, мне теперь ближе растения, — от магии Астория сейчас действительно далека. Она и Хогвартс-то закончила с трудом и под надзором преподавателей. А ещё влиянием зелий. Потому что магия для неё — настоящий яд. Та стихия, которая безумна, неуправляема и смертоносна. В отличие от магических растений, для большинства из которых магия и не нужна. В поместье Гринграссов, благодаря Астории, теперь росла огромная и уникальная коллекция, взращённая за эти годы. Её отец исполнял любую прихоть дочери, находил и привозил самые редкие и ценные растения. Гермиона хочет сказать что-то ещё, однако её прерывает звук открывшейся двери. Она поворачивается с лёгкой улыбкой на губах, готовая поблагодарить Мэри за принесённый напиток, но застывает на месте. Улыбка медленно сползает с её лица, когда она понимает, кто перед ней. — Драко, — негромко восклицает Астория, подскакивая со своего места. Словно застигнутая за преступлением… Малфой переводит тяжёлый взгляд с неё на Гринграсс. Выражение его глаз не меняется. Лицо остаётся беспристрастным. И видимо что-то во взгляде всё-таки появляется, потому как Гринграсс бледнеет сильнее, хотя до этого кажется, что это просто невозможно. — Астория, — он кивает знакомой детства. И не задерживает взгляд долго. Возможно, для Гринграсс от этого и легче, но Гермиона находит данный поступок странным. И ещё страннее то, что она слышит после. — Должен прервать ваш, наверняка занимательный разговор. Гермиона идёт со мной. На это она лишь пару раз рассеянно моргает, прежде чем осознаёт до конца. Его тон, построение предложения. Всё выдаёт «старого» Драко Малфоя. До их брака и отношений. Но в голосе больше издевки, желчи. Злости. В какой-то момент находит осознание, что все его слова о доверии — ложь. Какими бы логичными не были его выводы о непричастности Гермионы к этому делу, на самом деле он ей не верит. И это словно припечатывает к месту. В очередной гребанный раз. Бьёт наотмашь. Когда кажется, что больнее уже быть не может, она вновь ошибается. Неготовая принять удар. — О… — растерянно восклицает Астория. Она оглядывается на Гермиону, явно замечая её состояние. Но та пытается хотя бы взглядом показать, что всё хорошо. Насколько это возможно. — Да… Да, конечно, — Гринграсс поправляет шаль, поправляет полы платья, причёску. А затем улыбается Гермионе чуть увереннее. — Мне и правда стоит идти. Родители наверняка волнуются. — Спасибо, что навестила, — тихо произносит Гермиона, надеясь, что улыбка не совсем жалкая, а в её голосе слышится искренняя благодарность. Видимо так и есть, потому что Астория улыбается чуть смелее. Недолго. Пока вновь не переводит взгляд на Малфоя. С ним она не прощается. Обходит практически по стенке. Да и Малфой хорош. Стоит, словно каменное изваяние. Не сводит взгляд с Гермионы, которая просто начинает злиться. И как тут сохранять душевное спокойствие? Стоит двери за спиной Астории закрыться, злость вырывается из неё. Она уже просто не может себя сдерживать. — Не стоит быть таким козлом со всеми. Светлая бровь медленно ползёт вверх, словно в вызове. Так знакомо, но при этом… Словно другой человек. Незнакомец. Настоящие эмоции которого вновь прикрыты щитами окклюменции. Она не хочет слушать. Бессмысленно. И больно. Гермиона осознаёт, что Драко может сделать ей ещё больнее, будто бы того, что случилось, недостаточно. Вновь закрадывается мысль, что она возможно совершила ошибку. Может стоило побыть вдалеке от него подольше? Может стоило переложить на их с Гарри плечи поиск того, кто это сделал? А могла ли она? Её взгляд скользит по его лицу. Лицу, которое приходит к ней во снах. В воспоминаниях. И сердце вновь сдавливает боль. — Что ты хотел? — несколько устало спрашивает она. Весь запал пропадает. На всё. Злость, стремление работать. Вновь охота забраться в тёплую постель, под одеяло. Подальше от всего мира. — Поттер попросил привести тебя в его кабинет, — холодно отвечает Драко. Так странно. Быть чужими. Эта мысль проскальзывает в её голове внезапно. Хотя… Она ведь обманывает себя. Они чужие давно. Он давно отстранился от неё. Прошли недели. Это Гермиона тянулась к мужу, словно мотылек искал погибели в огне. И она её настигла… Не говоря ни слова, она обходит его стороной. Мэри встречает их встревоженным взглядом. Должно быть Гермиона отвратительно выглядит, но ей плевать. Плевать на косые взгляды, что будут их преследовать. Апатия настигает в один миг. Одно радует, остались лишь отголоски боли. На большее просто сил нет. Она чувствует взгляд Драко. Чувствует его присутствие. Он словно тень, идёт за ней по пятам по длинным коридорам Министерства. Попадающиеся им сотрудники откровенно пялятся. Мужчины и женщины. Все смотрят так, словно видят что-то чрезвычайно необычное. Возможно стоит посмеяться. Возможно — поостеречься. Но сил не хватает. С каждым шагом она уверяется, что совершила ошибку. Вот только был ли путь назад?.. Отдельное испытание — поездка в лифте. Потому что как только дверцы захлопываются, Гермиона совершает ещё один промах. Делает глубокий вдох, желая впустить воздух в лёгкие. А вместо этого прикрывает глаза, боясь, что выдаст себя с головой. Свою боль и отчаяние. Потому что в нос ударяет аромат одеколона мужа. В тонкостях верхних и нижних нот она никогда не разбиралась. Но этот запах ей нравился всегда. Лёгкий, не бьющий наповал. А заполняющий пространство постепенно, легко, заставляющий вдыхать его снова и снова. Словно смесь морского бриза, свежести и скошенной травы. Практически как её Амортенция… На этаже авроров приходит спасение. Тишина. Пронзительная, манящая. Ни единой души в бесконечном коридоре. Гермиона буквально выбегает из лифта, желая прогнать от себя аромат одеколона и чужое присутствие. Но теперь они будто повсюду. Ведь Драко слишком близко, а её разум снедает паранойя. Она буквально врывается в кабинет Поттера, ловя его удивленный взгляд. — Ты хотел меня видеть? — спрашивает Гермиона, слыша щелчок закрываемой двери за спиной. Драко не уходит. Стоит позади, вот только тяжесть его взгляда не ощущается. Немного, но легче. Гарри вглядывается в её лицо. Несколько секунд пытается что-то разглядеть в её глазах, но с тяжёлым вздохом откладывает документы и указывает ей на кресло для посетителей. — Не только тебя, — произносит он и переводит взгляд на Драко, что продолжает стоять за её спиной. — Вас обоих. Она не шевелится, пока несколько секунд после слов Гарри в кабинете стоит тишина. Почти такая же, как и в коридоре, только теперь Гермиона ощущает напряжение. Новое. Почти опасное. Не шевелится, пока Драко делает первый шаг, а за ним ещё один. Пока он не опускается в соседнее кресло. Медленно. И только тогда замечает, что даже не дышит. — Есть одно очень важное дело, — начинает Поттер. — Я понимаю, что сейчас вы оба больше сосредоточены на поимке преступника, опоившего Драко зельем, вот только пока данное дело секретное, и о нём неизвестно даже Министру, я не могу отстранить вас и от других заданий. — Что? — растерянно переспрашивает Гермиона. — Задание? Я-то тут причём? — При том, — поджимая губы, отвечает Гарри. — Дело для твоего отдела, в первую очередь, но отправить тебя одну я не могу. — Я не понимаю, — медленно произносит она. Драко достаётся беглый взгляд. Но он сосредоточен на Поттере и вряд ли замечает. А чувство вины, так явно читающееся на лице Гарри, буквально выкидывает её за грань реальности. Ей становится даже страшно в какой-то миг, но не от того, что дело, о котором говорит её лучший друг может быть опасным. А от осознания, когда каждое слово Гарри буквально впечатывается в её мозг. Задание. Она и Драко. Он отправляет их двоих. — Что за задание? — тихо спрашивает её муж. Спокойно. Холодно. Словно его совершенно не волнует, что им предстоит работать вместе над каким-то делом. Однако, это длится недолго. Маска спокойствия слетает, когда Поттер ошарашивает их. — Вы отправитесь на границу Румынии и Болгарии. Во всемирный магический заповедник.