Влюбись в меня заново

Драко чувствует раздражение, когда очередной патронус Поттера застаёт его в кабинете. Слишком часто это случается в последнее время. Голосом Гарри белёсая фигура сообщает ему о необходимости встретиться. И снова — раздражение. Хотя в глубине души он прекрасно понимает, что некоторые вещи обсуждать в пределах Министерства они не могут. Именно поэтому безропотно в нужный час он идёт к каминам, провожаемый десятками пар глаз. Чёртовы стервятники перемывают им кости за спиной, но фальшиво улыбаются в лицо. Драко уверен, что если обернётся, то каждый отведёт взгляд. Ни у кого не хватит смелости взглянуть ему в глаза. Короткий миг в камине общего пользования. Чётко произнесённый адрес дома на площади Гриммо. Зелёная вспышка света и интерьер знакомой гостиной. Напряжение тут же отпускает, как и раздражение. Особенно, когда запах пороха медленно заменяется ароматами съестного. Он прикрывает глаза и вдыхает полной грудью. Вот только сознание будто бы пихает его в бездну. Вспышка, и перед внутренним взором не резиденция Поттеров. Уютный маленький дом. Его дом. С крохотной кухней, узкой лестницей на второй этаж и большим количеством дерева всюду. Шумно выдохнув через рот, Драко сбрасывает с себя это видение и открывает глаза. Делает два шага по направлению к выходу из гостиной, но замирает, заметив шевеление на диване. Ему кажется, что мысли стали явью. Иначе как объяснить мирно сопящую Гермиону, укрытую тонким пледом? Поттер ведь говорил, что она приходит в себя где-то… где-то там, где нет Драко. И это вполне логичное решение, как он считал. Но стоит моргнуть пару раз, прислушаться к голосам в другой части дома, Малфой понимает, что его не доконало чувство вины. Это действительно его жена спит на диване в доме своего лучшего друга. Стоило этого ожидать, увидев здесь Живоглота в прошлый раз… Драко вглядывается в её лицо. Он не может сказать, что Гермиона беззаботно досматривает свои сны. Умиротворённое лицо такое лишь на первый взгляд. Он сам не понимает, как оказывается на расстоянии шага. Лишь замечает, что губы сжаты плотно, дыхание девушки глубокое, а брови едва заметно нахмурены. Внезапно Драко осознаёт одну простую вещь: он не помнит, когда в последний раз видел её счастливой или хотя бы расслабленной. Погружённый в поиски истины, он вёл себя как настоящий козёл в пределах своего дома. Тогда он мало заботился о том, чтобы хотя бы выглядеть заботливым и любящим мужем. Помнит собственную холодность и её растерянность. Тогда он оправдывал это всё необходимостью. Найти того, кто это с ними сделал, поскорее разобраться в зелье и собственном состоянии, чтобы рассказать всё Гермионе. Теперь же… Теперь он понимает, что причинял ещё больше боли. Заставлял её страдать, хотя уж кто-кто, а Гермиона в этой ситуации была совершенно не виновата и такого не заслужила. Сердце сжимается, а чувство вины хлещет его со всей силы. Он понимает, что простого извинения тут будет мало. Как минимум им предстоит разговор. Возможно и не один. Драко вновь всматривается в лицо жены. Ему даже страшно представить, что ей может сниться. Но сжатая в кулак ладонь, которой она хватается за подушку, говорит о многом. Малфой сам не замечает, как наклоняется ближе. Всматривается в каждую веснушку, в каждую чёрточку, в пряди, что падают на лоб и лицо. Под глазами залегли тени, а загорелая кожа кажется ему бледной. Эта неделя явно прошла для неё трудно. Глупо ожидать другого, но что-то от этой мысли в груди Драко ёкает. Драко приходит в себя, только когда замечает, как его рука сама тянется к ней. Как подгибаются пальцы в знакомом жесте. Воспоминания всплывают на поверхность. То, что он упорно закрывал долгие недели, пока не признался себе, ей и всем друзьям о том, что случилось. Воспоминания о них. Шум с кухни приводит в себя окончательно. Драко сжимает ладонь в кулак и успевает сделать два широких шага, как глаза Гермионы распахиваются. Радужка цвета топлённого шоколада. Его пока ещё жена моргает несколько раз, прежде чем сфокусировать на нём взгляд. Драко прекрасно видит в нём удивление. Видит, как она задерживает дыхание на миг, прежде чем поджать губы и взять себя в руки. А ещё он успевает заметить отголоски боли. — Здравствуй, — хрипло здоровается первым. Не стоять же молча, не делать же вид, что их друг для друга не существует. В его голову начинают закрадываться не самые хорошие мысли. Ведь вряд ли Поттер врал в прошлый раз, а значит Гермиона вернулась недавно. И вряд ли за такой короткий срок она смогла прийти в себя до конца. Хотя он этому бы лишь обрадовался. А значит… — Привет, — тихо отзывается она, прикрывая глаза. Гермиона крутит головой, чуть морщится. В голове Драко проносится мысль, что это всё из-за дивана. Ведь она терпеть не любит спать на чём-то жёстком. От того и матрас в их комнате безумно мягкий и пружинистый. «Плевать, что это не полезно», — заявляла она, пока он лишь смеялся и обнимал её. Ему было всё равно на чём спать. Главное с ней. — Ты вернулась, — зачем-то произносит он. Не вопрос, а утверждение, от которого хочется хлопнуть себя по лбу. Но именно это заставляет уголки губ Гермионы дрогнуть. Не улыбка, но уже что-то. Что-то, от чего совесть перестаёт рвать его душу когтями. На жалкий миг, правда. — Да, — она откидывает плед и садится, потирая лицо руками. — Нет времени отдыхать, правда? — Чушь, — вырывается у него. Глаза цвета шоколада смотрят с удивлением, а плавные дуги бровей взлетают вверх. — Тебе не обязательно принимать участие в этом, Гр… Гермиона, — Драко прикусывает язык. Это сильнее него. То, что он повторял годами. И теперь, когда сила зелья совсем сошла на нет, эти привычки возвращаются. Одна за другой. И он видит, как понимание достигает и её. И это понимание причиняет очередную порцию боли. — Думаю, лишняя голова не повредит, — в её голосе сквозит холодность. Он вполне этого заслуживает. В нынешних обстоятельствах точно. Драко не успевает ответить, как в комнате появляется ещё одно действующее лицо. — Не помешала? — спрашивает Джинни, выходящая из камина. Драко достаётся лишь мимолетный взгляд и лёгкий приветственный кивок. Уизли быстро оказывается рядом с Гермионой. Девушки обнимаются, а до острого слуха Малфоя доносится лишь невнятный шёпот. Тяжёлый вздох срывается с губ его жены. Но когда девушки разрывают объятия, Гермиона с трудом растягивает губы в слабой улыбке. Он видит её потуги, собственно, как и Уизли. Уж в чём, а в сообразительности рыжей отказать сложно. — Всё нормально, — отвечает она. — Я… уснула, — лёгкий румянец касается бледных щёк. — А Драко только пришёл?.. — вопрос виднеется и в её взгляде. Драко кивает, быстро отводя взгляд. Словно он не достоин теперь даже смотреть на жену. — Ну, сон тебе не повредит, — пожимает плечами Джинни. Именно в этот момент они слышат звук приближающихся шагов. Ещё до того, как Пэнси входит в гостиную и одаривает их удивлённым взглядом, Драко знает, кого увидит на пороге. — Вы давно пришли? — поправляя тёмно-зелёное домашнее платье, спрашивает Поттер. — И чего тут сидите? Гарри и Тео на кухне, Тинки приглядывает за ужином. Альбус совсем раскапризничался, поэтому я пока побуду наверху… — Тебе помочь? — спрашивает Гермиона. Пэнси, чуть хмурясь, фокусируется на ней. Закусывает пухлую губу, окрашенную алой помадой. В этом вся она. Ну, и воспитание чистокровных. Выглядеть даже дома так, будто собираешься на светский приём. Идеальная причёска, лёгкий макияж, Драко никогда этого не понимал. И как-то говорил Гермионе, что никогда не потребует и не упрекнёт её в этом. — Если тебе не сложно, милая, — мягко отвечает Пэнси. — Я пока закончу с ужином. — Я тебе помогу, — произносит Джинни, поднимаясь с дивана вместе с Гермионой. — Накроешь на стол? — с надеждой спрашивает Пэнси. А Драко давит улыбку. Он бросает на жену косой взгляд, и ловит её на себе. А также с неким облегчением замечает, что она тоже старается не улыбаться. Все знают о кулинарных фиаско Джинни Уизли. Но говорить об этом напрямую до сих пор мало кто решался. — Без проблем, — словно не заметив подвоха, соглашается рыжая и всё приходит в движение. Они вместе выдвигаются из гостиной. Драко не хочет оставаться в одиночестве. Не сейчас, когда Гермиона в этом доме, а в его голове хаос. Он идёт последний. И замирает у подножия лестницы, когда Джинни и Пэнси идут в кухню, а его жена поднимается на второй этаж. Он провожает её взглядом, замечая, как напрягается её спина. Она чувствует. Знает. Смотрит на него, когда достигает площадки. Драко видит, как сильнее сжимаются тонкие пальцы на деревянных периллах, прежде чем она идёт дальше, разрывая зрительный контакт. Они собираются все вместе спустя сорок минут. За это время Уизли успевает накрыть на стол в столовой, Блейз перемещается через каминную сеть, а Гермиона спускается с младшим Поттером на руках. Ребенок выглядит довольным, хотя заплаканные глаза и красный нос выдают его с потрохами. Кто-то знатно потрепал своей крёстной нервы, прежде чем покорить всех своей улыбкой во все восемь зубов. — И всё же, есть причина, по которой мы собрались здесь сегодня? — Драко хватает ровно на ужин. Он не выдерживает первым, хотя Гарри мог ещё долго ходить кругами. Вся эта атмосфера… его будто откидывает назад. В чувства, что принадлежали не ему. В воспоминания о жизни, что была не его. Там, где он был самозванцем. Словно он не заслуживает этого тепла. Семьи. Поттер поджимает губы. Пэнси косится на мужа и легко взмахивает палочкой. Тарелки сами начинают взмывать в воздух, собираться в кучки. К ним присоединяются стаканы и соусницы. И фарфоровая вереница медленно движется в сторону кухни. Тинки тоже всё понимает мгновенно. Эльф оказывается у детского стульчика, снимает присмиревшего и явно уставшего малыша и удаляется из комнаты. Повисшее за столом молчание гнетёт, напряжение можно ножом резать. Драко бросает быстрый взгляд в сторону Гермионы, которую усадили на противоположный конец, и понимает, что она тоже смотрит на него. — Я так понимаю, ты начал допросы тех, кто сидит в Азкабане? Драко замечает, как Гермиона вздрагивает. Её взгляд из задумчивого превращается в удивлённый. Она прекрасно понимает о ком говорит Поттер, потому в подтверждении не нуждается. — Кажется, мы хотели решить это дело как можно быстрее, — без эмоций выдаёт Драко, разрывая с женой зрительный контакт. Он смотрит в глаза Поттеру, который явно еле сдерживается, чтобы не залезть Малфою в голову. По крайней мере руки у кого-то точно чешутся. — А ещё мы не хотели привлекать к этому лишнее внимание, — так же холодно отрезает Гарри. — Ты в курсе, что Гойл требует встречи с правозащитником? — Драко чуть морщится при этой новости. — Он пришёл в себя и заявил, что его опоили сывороткой правды и незаконно влезли в голову. — В его голову влезли в рамках следствия по делу, — отвечает Малфой. — Это не отменяет незаконности твоего действия, — устало произносит Поттер. — Мне нет дела до Гойла. Но если твоя выходка поможет ему скостить срок и выйти раньше положенного, я отстраню тебя от этого дела. — Вряд ли это поможет… — начинает Тео, но замолкает под взглядом Гарри. — Все мы понимаем, насколько дело серьёзное, — Поттер вновь возвращает зрительный контакт с Драко. Тот чувствует себя ещё хуже. Он словно ребёнок, которого отчитывает отец. По делу вроде, но… — Однако при этом никто не должен пострадать. Никто, кроме зачинщиков и исполнителей. — Гарри… — широко распахнутыми глазами смотрит на него Пэнси. Она судорожно сжимает ладонь Поттера и, пока тот смотрит на жену, Драко позволяет себе усмешку. Видимо дома Избранный и правда святой, ну, или он такой лишь с Пэнси. Малфой и Нотт понимающе переглядываются, Джинни отводит взгляд, Блейз прячет усмешку за бокалом, а Гермиона хмурится. Вот кто ещё, пожалуй, может удивиться тёмной стороне Гарри Поттера. — А может Гарри прав? — внезапно подаёт голос Гермиона, и все обращают на задумчивую ведьму своё внимание. — Я о том, чтобы отстранить Драко от расследования. — Что? — хохотнув, вскинул бровь сидящий рядом с ней Тео. — Ты перегрелась? — Эй, поосторожнее, — предупреждающе тянет Джинни, что сидит по другую сторону от своей подруги. Эти двое несколько секунд сверлят друг друга взглядами и Нотт сдаётся первый. — Почему ты так думаешь? — тихо спрашивает Блейз. Гермиона старается не смотреть на Драко, удивление которого быстро сошло на нет. Он закипает, но не хочет так выплескивать эмоции. Тем более на неё. — Он долго был под воздействием зелья, — она старается говорить ровно, но на последнем слове голос будто бы становится глуше, а после она берёт недолгую паузу, поджимая губы. — По-хорошему, ему стоит обследоваться у квалифицированного колдомедика, которому мы сможем доверять. Который будет знать, что искать. — Авроры проходят обследования у медиков и эмпатов каждые полгода, — цедит Драко, готовый сорваться. Потому что она применила самый убедительный из доводов, который даже ему трудно оспорить. — И прошлый я проходил как раз тогда, когда мы только начали… встречаться. Все замечают его заминку. И как по команде, отводят глаза. Все, кроме Гермионы. Она теперь смотрит на него. Своим чертовски серьёзным взглядом, за которым стоит гора аргументов и долбанное упрямство. То, из-за чего они могли спорить раньше до хрипоты. Вот только буквально несколько месяцев назад такие споры приводили к совершенно иному… — У любовного зелья всегда есть побочный эффект, — глядя ему в глаза, произносит Гермиона. — Он проявляется даже при кратковременном применении. Тебя поили зельем много месяцев. Да, формула была изменена, но… — Но стандартных побочных эффектов нет и не было, — всё-таки не она одна изучала эти проклятые зелья в Хогвартсе. В чём-чём, а в этом Драко разбирался даже лучше. — Зелье было не стандартным, а значит во что это выльется для тебя мы даже предполагать не можем. Она смотрит прямо на него, выдерживая весь тот гнев, что копился в нём и искал выхода. Как всегда смело. Никто не вмешивается в их разговор, понимая, насколько всё серьёзно. И её слова, да и ситуация в целом. Драко не мог подумать, что их первый настоящий разговор после произошедшего будет таким. — Никаких побочных эффектов нет и не было, Гермиона. — Поэтому ты постоянно за щитами окклюменции? — вмешивается Тео. Как же вовремя, блять. Гермиона хмурится, дарит Нотту мимолетный взгляд и снова обращает своё внимание на Драко. Вглядывается, словно пытаясь разглядеть ментальные щиты так, но не рискует. Всё-таки она не легимент. И в разум более натренированный никогда не полезет. — Я за щитами окклюменции, потому что вынужден был вести себя хотя бы отстранённо, чтобы не разнести всё к чёртовой матери, когда понял, что произошло, — буквально шипит Драко, шумно выдыхая и прикрывая глаза. — Да, мать вашу, это было не просто. Не просто и сейчас. Поэтому я закрываюсь. Иначе Гойл не отделался бы головной болью и временной дезориентацией. Он чувствует, как сжимаются кулаки. Чувствует слабые отголоски боли, но это ничто по сравнению с бурей внутри. Кажется, ногти впиваются в кожу до крови, но ему плевать. Он вспоминает всё то, что говорил Грегори. О нём. О Гермионе. Вспоминает злорадство и собственное отчаяние, когда очередная ниточка оборвалась. И благодарен Снейпу, который в своё время занимался его обучением. — Если ты отстранишь меня, я займусь этим самостоятельно, — предупреждает он Поттера, поднимаясь из-за стола. — И в средствах так разборчив не буду. Звук отодвигаемого стула буквально впивается в мозг. А после — тишина. Она провожает его ровно до момента, пока Драко идёт в гостиную. К камину. Подальше от этого места, пока он не сорвался.

***

Гермиона отвратительно спит. Новая кровать, бесконечный поток тревожных мыслей, а также воспоминания о вечере буквально сводят её с ума. Возможно, стоило промолчать. Возможно, стоило поговорить с Гарри или Драко наедине. Но мысль до сих пор кажется ей дельной, а беспокойство за Малфоя… Что же, это сильнее её. Любовные зелья и правда действуют на психику. И каждый реагирует по-разному. С учётом того, что они никогда не сталкивались раньше с этой формулой, страшно представить, к чему это может привести. Ещё и постоянное использование окклюменции… С одной стороны, Гермиону радует, что эта отстранённость мужа — лишь воздействие ментальных щитов. Вот только есть у этого подвох. Нельзя навечно запереть эмоции. Они будут требовать выхода. И если мысли можно будет похоронить под толстым слоем ежедневно восполняемых воспоминаний, то с чувствами так не работает. Даже негатив требует выхода. Тем более негатив… Она вновь приходит в Министерство рано. Предупреждает Тинки, что завтракать не будет, а также просит извиниться перед Пэнси и Гарри. Гермиона переносится на временную квартиру, быстро переодевается и отправляется к точке перехода. В мыслях делает заметку о том, что надо бы забрать Живоглота у Поттеров. Домашний питомец весь вечер не слазил с её коленей, а всю ночь ютился под боком, вызывая слабую улыбку и требуя внимания. Хватит ему быть вдали от неё. Тишина собственного кабинета обволакивает. На столе лежат горы бумаг, что требуют её внимания. Всё-таки внезапное недельное отсутствие не прошло для работы бесследно. А потому ничего не остаётся, кроме того, чтобы выдохнуть, снять пиджак и приступить к работе. Она точно не знает, сколько проходит времени. Дела всегда увлекали её с головой. Знает лишь, что кофе, взятый из дома, заканчивается, когда на пороге кабинета объявляется Мэри. — Гермиона… — оглядывая ещё больший хаос, шепчет женщина. Серо-зелёные глаза смотрят с удивлением, словно никогда и не надеялись увидеть её снова. — Доброе утро, Мэри, — произносит Гермиона. — Не сделаете кофе? — Разумеется, мэм, — словно на автомате отвечает женщина. — Вы… Вы вернулись? — Как видишь, — вновь погружаясь в документы, отвечает она, однако тут же прерывается, когда слышит знакомый голос: — Значит, я тоже пришла вовремя, — Гермиона вскидывает голову, с удивлением глядя на посетительницу. Ей требуется несколько секунд, чтобы уставший разум обработал информацию. Она с улыбкой поднимается со своего места приветствуя внезапную посетительницу. В дверях, улыбаясь, стоит Астория Гринграсс.