Влюбись в меня заново

День для Драко длится словно вечность. Естественно, мать и подруга его просто так не оставили. И на что он надеялся? Когда он возвращается домой, на улице темно. Полная луна, такая яркая, освещает небосвод и землю под ногами. Хочется ли Драко возвращаться? Точно нет. Чувство вины лежит на его плечах. От такого груза не спасает даже окклюменция. Либо он устал, либо эмоции слишком сильные, чтобы их сдерживал барьер. В любом случае он возвращается в их с Гермионой дом. Он должен. Какие бы отношения у них ни были в школе, многое изменилось после окончания войны. За столько лет — это не удивительно. Нет, они не были друзьями до этого инцидента. Их нельзя было назвать даже приятелями. Они просто знали друг друга. Чуть лучше, чем совсем чужие люди. Те, кто имел за спиной многолетнюю странную историю. И смирение. С тем, что мир изменился. Что они уже не дети. Что кто-то совершал ужасные ошибки, а кто-то геройствовал на передовой. Он её уважал. Уважает. Это то, чего никакая магия не могла изменить или отнять. Уважение смешивалось в нём с чувством благодарности, ведь Гермиона, как и Гарри, свидетельствовала в его пользу на суде после войны. А также в пользу его матери. Драко сложно понять, что она чувствует, но он не идиот. Прекрасно знает, что это боль, и судя по происходящему, боль, выходящая за рамки их понимания. Ему бы хотелось её облегчить. Хотелось бы прийти и сказать, что у их проблемы есть решение. Решение, которое избавит её от боли, а его от чувства вины. К сожалению, этого не будет. Он прекрасно понимает, почему Гермиона тогда спросила, не находилась ли она под действием зелья. Действительно, так было бы проще. Они бы просто являлись жертвами обстоятельств, и для обоих бы всё сошло на нет. От того ещё хуже. Ведь Гермиона и правда потеряла мужа, а он… Он ничего не мог с этим поделать. Он просто её не любил… Ноги несут его к небольшому домику. Он помнит, как они его выбирали. Рядом совсем не много соседей, большой сад, засаженный деревьями. Можно спокойно аппарировать, не бояться, что кто-то заметит ту немногочисленную магию, что творилась в их доме, а также не оставаться затворниками. Ему нравится этот дом. Несмотря на то, что теперь с ним будут связаны воспоминания о ложной семейной жизни. Он небольшой, уютный, пропитан теплом. Гермиона обставляла его самостоятельно. Тогда Драко шутил, что он будет недоволен конечным результатом. Шутил и только. Да, по размерам, истории и величию этот дом никогда не сравнится с родным Мэнором. Но семейный особняк теперь вызывал лишь ужас. Всё то светлое, что связывало его с детством, растворилось в дымке крови и войны. Тёмной магии и мрака. Даже Нарцисса, обожавшая Малфой-Мэнор, после окончания войны и судебных тяжб, не стала там оставаться. Теперь это обитель тишины. Зловещей. Словно стены помнили весь тот ужас, что там творился. Когда Драко оказывается на гравийной дорожке, то с удивлением понимает, что ни в одном из окон не горит свет. Это отдаёт странным чувством в груди. Гермиона всегда его ждала раньше. Каждый раз. Как бы он не просил её, как бы не уговаривал. Сколько бы ни было времени, даже если ей нужно было на следующее утро на работу. Она говорила, что ей сложно без него уснуть. А он каждый раз обещал не задерживаться допоздна. В следующий миг эта тьма вселяет в его душу настороженность. Внутренние инстинкты молчат, но он всё равно достаёт палочку. Держит её наготове, стараясь внешне выглядеть спокойным. Вдруг кто-то всё же наблюдает. Всё-таки, развод явно не входил в планы объекта поисков Драко. Дверь открывается бесшумно. Луна настолько яркая, что освещает проход. Драко старается вслушиваться, но ответом ему всё та же тишина. Тишина и ночь. Тьма всегда пугала его, особенно после войны. И сейчас не лучше. Хотя ему ли её бояться? Ведь чёрная метка всё ещё обвивает его левую руку. Почти выцветшая. Но это лишь иллюзия. Метка — вечное напоминание о том, что он сделал и что происходило. Драко проходит по коридору до кухни. Успевает заглянуть в гостиную, где не горит камин. Везде чисто, нет никаких следов чужого присутствия в доме. Чайник холодный, раковина пуста. Драко возвращается в коридор, смотрит на едва виднеющийся пролёт второго этажа и хмурится. Рыжее чудовище Гермионы обычно, нет-нет, да встречает его. С этим котом у них всегда было странное противостояние. Живоглот не любил Драко, Драко не любил Живоглота, но оба они не расстраивали Гермину. Хотя бы в её присутствии. В свете луны он ловит странный отблеск. Взгляд тут же падает на тумбу, откуда исходят блики. Алые лепестки стоявшей в вазе розы во тьме кажутся практически черными. Выделяются на небольшом столике лишь две вещи: светлая бумага и камень обручального кольца. Всё для него встаёт на свои места, но Драко всё же решает утолить природное любопытство. Хотя он и знает, с чем столкнётся. Палочка привычно отправляется в чехол. Он закрывает дверь, щёлкает переключателем. Мягкий тёплый свет чуть режет глаза, но Драко быстро привыкает. На сложенном вдвое листе бумаги выведено его имя. Знакомый почерк заставляет выдохнуть с долей облегчения. Обручальное кольцо Гермионы холодит ладонь. Он делал предложение не с фамильным кольцом. Драко даже помнил, что подумал тогда. Она слишком сильно настрадалась от Малфоев, чтобы носить ещё и древний артефакт тех, кто презирал её за кровь. Однако это украшение было ничуть не хуже. Блейз даже шутил, что для кольца на пальчике будущей миссис Малфой нужна будет отдельная охрана. Тонкий платиновый ободок украшал огромный бриллиант овальной формы. По кругу он был обрамлён россыпью небольших изумрудов. Это кольцо полностью подходило ей и немного отражало Драко, как говорила сама Гермиона. Спрятав украшение в карман и посетовав на то, что ей не стоило его оставлять, Драко развернул лист бумаги и вчитался в строки. «Я знаю, возможно мне не следовало уходить вот так. Стоило обсудить с тобой развод, твоё расследование, посоветоваться, насчёт переезда. Если это как-то испортит твои планы — прости. Мне правда жаль, но я не могу. Не могу сейчас видеть тебя каждый день или быть там, где начиналась наша семейная жизнь. Сегодня я поняла это очень чётко. Поняла, что вернуться в эти стены уже не смогу. Думаю, ты понимаешь почему. Я на это надеюсь. Меня не будет какое-то время. Вряд ли долгое, но я возьму всё, что смогу. Я буду в безопасности. Этого хватит, чтобы всё обдумать ещё раз и привести эмоции в порядок. Я не привыкла быть слабой, а всё это… Уже неважно. Позаботься о себе. Повторю эти слова, когда вернусь, но, Драко, кто бы не подлил тебе это зелье изначально, позднее это мог быть другой человек. Ты должен понимать, что возможно ищешь не одного человека, а также, что стоит искать не только среди тех, кто связан с твоей работой. Сегодня я видела твою мать и подумала о страшном. Некрасивом. Не стоило даже впускать эти мысли в голову, но я не смогла. Я подумала: а что если это сделала она? Это ведь достаточно легко объясняется и поддаётся логике. И хоть я знаю, что эта мысль была навязана лишь обидой и болью, я подумала вот ещё о чём. Достаточно одного человека с личным мотивом. Возможно кого-то использовали, возможно я ошибаюсь, но подумай об этом. Гарри говорил, что он проверяет твоих друзей, в то время как ты зациклился на рабочих делах. Но что, если всё не так просто?

Г.»

Опустив письмо на столик, Драко задумался. Заговор? Ему было сложно подозревать друзей и близких. Подозрения Гермионы в сторону его матери были смешны, хотя и достаточно легко объяснимы. Но в ней он был уверен. До письма почти бывшей жены. Боже. Гермиона извинялась. Перед ним. За какие-то глупости, по сравнению с её чувствами. Несмотря на то, что его влюблённость была лишь результатом зелья, он не мог обесценивать то, что испытывала она. И пусть по-настоящему сам Драко никогда не любил, он видел лицо Гермионы в ту ночь. Чёрт возьми! Вместе с чувством вины приходит гнев. Бесцельный, да и бессмысленный. Но такой, что Драко сжимает кулаки и делает глубокий вздох. Даже этот дом пропитан запахом уюта и Гермионы. Её духами. Кажется, ему тоже будет сложно оставаться в этих стенах. Если любая вещь будет напоминанием о произошедшем, то он так быстро сойдёт с ума. А это никому и ничем не поможет. Он поднимается наверх. В их спальню. Раньше даже во мраке ночи тут было уютно. Являлось ли это действием зелья или просто чужое присутствие рядом, того объекта его навязанной любви, делало комнату такой? Теперь же тут пусто. Даже слишком. Тумбочка Гермионы пуста. Драко проверяет шкаф. Скорее по инерции, ведь сам прекрасно знает, что увидит за закрытыми дверцами. И оказывается прав. На её половине висят лишь пустые вешалки. Когда он снимает мантию лишь на один миг дышать становится легче. Будто бы все обязанности его, как аврора, спали вместе с чёрной тканью с плеч. Но это лишь миг. Миг, которого хватает, чтобы небрежно накинуть мантию на перекладину. И он снова один. Снова во тьме. Вокруг лишь пустота и одиночество. Во всех смыслах. Драко не успевает подхватить эту меланхолию. Лёгкое свечение озаряет коридор. Он не дёргается, ведь знает, что это значит. С некоторым облегчением наблюдает, как изящный олень с витиеватыми рогами входит в комнату и останавливается на пороге. — Я проверил их, — разносится по комнате голос Гарри. — Теперь мы все можем расслабиться. Наши друзья и моя жена тут ни при чём. Надеюсь от этого тебе станет немного легче. Легче? Скорее всего. По крайней мере, на то, как растворяется в пространстве белесый облик чужого патронуса, Драко смотрит с лёгкой усмешкой.