Влюбись в меня заново

Гермиона не помнит, как оказывается в спальне. Буквально падает на кровать, пытаясь отдышаться. Разум словно в тумане, а грудная клетка разрывается так, что хочется кричать. Но есть ли смысл? Она оглядывает комнату и понимает, что всё здесь пропитано воспоминаниями. Её воспоминаниями и чувствами. От этого становится больнее. Будто бы кто-то невидимый когтями вцепился в её плоть, пытаясь добраться до сердца. Боже, она никогда не думала, что можно испытывать нечто подобное… Облокотившись о колени, она подаётся вперёд. Трёт лицо руками, а после зарывается пальцами в непослушные кудри. На миг в сознании наступает тишина. Нет ничего. Никаких мыслей, никаких воспоминаний. Будто бы мозг понимает, что это слишком для одного маленького человека. Тогда становится проще. Она может вздохнуть полной грудью, обжечь воздухом лёгкие, чтобы задохнуться вновь. Слёзы брызжут из глаз. Гермиона не может это контролировать. Из груди рвётся громкий всхлип, но она заглушает его руками. Драко ещё в доме, и она не думает, что сейчас им обоим будет легче от того, если она впадёт в истерику. Тело сотрясает от рыданий несколько секунд. Солёная влага застилает глаза, она чувствует её на щеках и шее. Легче не становится, боль не отступает ни на миг. И всё заканчивается также быстро, как и началось. Несколько рваных коротких вдохов и два длинных. Гермиона зажмуривается, покачиваясь на месте, повторяя про себя лишь одно: «Хватит! Хватит! Хватит!». И вовремя. Только ей удается обуздать тот хаос, что был у неё внутри, как в коридоре слышаться шаги. Его. За эти месяцы она действительно может узнать их из тысячи. Бесполезный навык, но она помнит, как всегда улыбалась, зная, что вот-вот он войдёт в комнату. Только в этот раз радости нет… Фигура в чёрном появляется на пороге. Лампа на прикроватной тумбочке освещает бледное лицо. Серые глаза внимательно изучают её. Явно видят следы короткой слабости. Явно видят её состояние. Видят её насквозь. — Я могу позвать кого-нибудь, — тихо произносит он. Но в тишине дома его слова звучат достаточно громко. — Не стоит, — хрипло отзывается она. Свой голос не узнаёт совершенно, но сейчас просто плевать. На всех и всё. — Поттер знает о том, что происходит. — Ты рассказал ему? — щурит Гермиона глаза. В душе помимо боли наконец рождаются новые эмоции. Удивление и лёгкая злость. Почему он сказал Гарри до того, как поделился этим с ней? Всё-таки, её это касается в большей степени. — Только ему, — кивает Драко. — У Поттера есть своя задача в этом всём. — Какая же? — Он должен проверить мой ближний круг, — пожимает плечами он. И когда до Гермионы доходит смысл его слов, она широко распахивает глаза, в неверии смотря на человека напротив. На человека, который изменился в один миг. Потому что тот Драко, которого она когда-то полюбила никогда не подозревал в худшем своих друзей. Он верил им. Всегда. — Ты думаешь это сделал кто-то из них? — Я не знаю, — шумно выдыхает он. На его лице проскальзывает раздражение. Одна из немногих живых эмоций с тех пор, как они начали этот разговор. — Я должен проверить всё и всех. Я должен быть уверен, прежде чем продолжу проверять остальных. — Но почему тогда ты не подозреваешь Гарри? — Он бы так с тобой не поступил, — его новый ответ вводит её в ступор. Странная, дикая логика. Настолько, что Гермиона находит в себе силы усмехнуться и покачать головой. — Как знаешь, — в ответ на её жест и слова получает только вздёрнутую бровь. И это так странно. Видеть в одном человеке и незнакомца и того, кого, казалось, очень хорошо знал. Словно фильм ужасов, где у человека раздвоение личности. Перед тобой стоит тот, кто имеет внешность любимого, но ты не можешь просто подойти и обнять его. Поцеловать. Просто коснуться. Даже улыбнуться как прежде не можешь. Потому что внутри него — пустота по отношению к ней. — Тебе стоит отдохнуть, — капля заботы и жалости проскальзывает в его голосе и глазах. Она не понимает, хуже ей от этого или лучше. Стоит ли радоваться или же совсем отгородиться от него. Гермиона просто ничего не понимает. — Вряд ли я сегодня усну, — на её слова Драко понимающе кивает и хмурится. — Думаю, мне лучше уйти, — неуверенно произносит он. И до Гермионы доходит. Он также растерян, как и она. И скорее всего действительно чувствует себя виноватым. Потому что влюбиться заставили именно его. Именно он тогда сделал первые шаги. В ней чувства взрастили путём естественных ухаживаний и интереса. Для Драко же всё закончилось. Ей оставалось только справляться с этим. Одной. — Это и твой дом тоже, — устало произносит она и поднимается. Мысль приходит внезапно. В ней она видит спасение. Живоглот наблюдает за всем происходящим из кресла в углу спальни. Он буравит их внимательным взглядом жёлтых глаз, вызывая в ней лёгкую улыбку. Которая исчезает с её губ, стоит ей столкнуться с внимательным взглядом Драко. — Я и так причинил тебе много боли, Гермиона, — чуть морщится он, когда дело доходит до её имени. В её голове возникает мысль, что по девичьей фамилии Драко звал её достаточно долго. Имя редко проскальзывало на его губах, впервые действительно осознанно и прямо — в тот день, когда он сделал ей предложение. Видимо без подпитки зелья возвращались и старые эмоции. — Не хочу маячить ещё перед глазами. — Всё нормально, — пожимает плечами она. Врёт. Ничего не нормально. Всё настолько хреново, что хочется выть, вот только позволить себе она этого не может. А потому идёт к шкафу, достаёт кожаную курточку и натягивает поверх домашней водолазки. — Говорю же, сегодня я точно не усну. Дом в твоём полном распоряжении. — Куда ты? — он хватает её за руку, когда она пытается пройти мимо, и словно обжигает этим. Гермиона вздрагивает, поднимает взгляд и понимает, что всё это не ускользает от его взора. Именно поэтому он медленно разжимает пальцы и отступает вглубь коридора, скрываясь в тени. — Мне нужно развеяться, а утром — на работу, — глупо, но что ещё делать? Она представляет, как может зарыться в тепло и мягкость огромной кровати, укрыться одеялом от всего мира. Заплакать, выплеснуть всю ту боль, что разрывала изнутри. И она это сделает. Но не сейчас. Сейчас ей нужен был воздух. Воздух и тишина. Именно поэтому она выходит из собственного дома и аппарирует. Перед глазами стоит старый причал, куда она ездила в детстве с отцом на рыбалку. И везёт, что вокруг ни души. Холодный ветер врезается в её ослабленное тело, заставляя почти отступить на шаг. Почти. Гермиона удерживает равновесие, оглядывается по сторонам и глубоко вдыхает. А затем просто смотрит. Во тьму воды, что шумит вокруг, на волны. Это единственный шум, что она слышит. Фонари давно не работают, и освещает всё практически полная луна. Большой жёлтый диск на небе горит так ярко, что под ногами можно различить все выступы. Гермиона усаживается на старую скамейку, которая шатается под её хрупким телом. Находит равновесие, чтобы не раскачивать и без того ненадёжную конструкцию. И застывает. А в голове — настоящий кавардак. Кавардак из воспоминаний. Когда Драко Малфой впервые пригласил её пообедать — это было ничем, кроме как проявления дружеского участия. Они работали в связке над одним проектом, тогда вместе были в Германии. А по завершении решили просто отметить успешно проведённое дело. Позже она поняла, что он стал чаще попадаться ей на глаза. Здороваться, просто кивать в знак приветствия. Как будто чаще они стали видеться в одной компании. В барах, кафешках, просто в Министерстве. И когда Драко в первый раз пригласил её на настоящее свидание, она удивилась, но, наверное, не так, как должна была. Потому что он был уже привычен ей. Она успела немного узнать его поближе. И в первый раз они вместе провели вечер именно восемь месяцев назад. Тогда в шоке были все. Его друзья, её. Но с Драко оказалось не просто интересно. Спокойно. Он дарил чувство защищённости. С ним не хотелось быть сильной. Она отпускала себя в те моменты, когда они были вместе. После, когда их отправляли на совместные дела, она не сомневалась в том, что её тыл прикрыт. Как потом признался Драко — он тоже. Один ужин повлёк за собой остальные. Но впервые поцеловал он её вне этого. Просто, когда встретил поздним вечером в Министерстве. Они шли вдвоём, рука об руку, к каминам, общаясь ни о чём. И в один момент Гермиона поймала себя на том, что улыбается, глядя ему в глаза. Её улыбка отражалась и на его лице. Она помнит их первый поцелуй. Каждую деталь, каждую эмоцию. Их общее счастье на двоих, слабое, но отнюдь не робкое прикосновение. Лишь первое. Она не помнит, сколько это длилось. Тогда казалось, что всего миг, а может и часы. Но более волшебного чувства она не испытывала. Наверное, именно тогда её страх отступил. Полностью. Она не боялась того, к чему всё это могло привести, что скажут остальные, что подумают. Почему-то именно тогда стало по-настоящему спокойно. И на последующие свидания и встречи она соглашалась без тени сомнений. Лишь улыбалась на удивлённые лица друзей. Тогда всё это казалось ей именно той любовью, о которой все писали в книгах. От которой все сходили с ума. Когда щемящее чувство нежности и безумная страсть сплетались воедино, воплощаясь в одном человеке. Когда свет ударяет по глазам, Гермиона в удивлении жмурится. Пронзивший тело холод ощутился сразу в сведённых пальцах, что сжимают лавку, а также ногах, на которых обуты только балетки. Лицо горит от слёз, которые лились всё это время, а воротник водолазки мерзко липнет к телу, будучи пропитанный солёной влагой. Сощурившись, Гермиона приоткрывает глаза и с удивлением понимает, что ослепило её восходящее солнце. Первые лучи освещают старый пирс, прорываясь сквозь деревья. Нескольких секунд хватает, чтобы выключить собственные эмоции и постараться взглянуть на ситуацию трезво. Драко прав. Они в полном дерьме. Если не в опасности. Ему нужно найти того, кто это сделал. Вот только нужна ли она ему рядом? А что, если поступить совсем наоборот? Решение приходит мгновенно. Она даже не пытается убедиться, есть ли кто-то на берегу, кроме неё. Поднимается с лавки и аппарирует в проулок рядом с Министерством. Лондон окутан туманом, а потому тут бояться точно нечего. Да и не до того теперь. Она приняла решение. Да, в этой истории она — лишь пешка. Орудие, чтобы скорее всего причинить Драко максимум неудобств. Но она не позволит никому пользоваться собой. Не будет играть по чужим правилам. Она знает, что ждёт от неё Драко. Уверена наверняка. И примерно представляет, чего ждёт тот, кто всё это затеял. Но она сыграет по-своему.

***

Драко чувствует себя паршиво. Было в разы лучше, когда Гермиона оставалась в неведении, но теперь груз ответственности пал на его плечи с большей силой. Его вина. С самого начала. Чёрт возьми, она стала его женой искренне любя, и ему невдомёк, что она чувствует теперь. Её слезы отзывались в душе ноющим чувством. Стыд застилал глаза. Ему никогда не было так стыдно ни перед кем. Аврорат встречает тишиной. Обычное дело тут, но сегодня настораживает больше обычного. Он пытается заглянуть к Поттеру, но того пока нет на месте. Что же, хоть кто-то проводит время с семьёй, как нормальный человек. По дороге к себе он встречает пару коллег, здоровается лишь кивком, пытаясь размышлять. Пытаясь. С ночного разговора мысли не связываются с единую нить. Он сбивается, постоянно вспоминает собственные слова, думает о том, что возможно стоило подождать. Подыграть. Возможно Гермионе вообще не стоило знать о происходящем. По крайней мере пока он не нашёл бы того, кто это сделал. Но Драко тут же отмахивается. Во-первых, это было бы неправильно по отношению к ней. Во-вторых, вряд-ли бы он смог играть, зная, что стоит на кону. Теперь, когда действие зелья ослабло окончательно, её близость больше не будоражит. Он не думает лишь о ней постоянно, голова не забита воспоминаниями. Однако теперь слишком много чувства вины. И с этим тоже надо что-то делать, потому что окклюменция не сильно помогает. И он зарывается в работу. Дело за делом. Бумаги повсюду, лица, записи, даты. Он пытается вспоминать, сопоставлять, прослеживать те цепочки, которые были скрыты от его глаз. Драко старается не брать слишком много, но не получается. Одно дело часто цеплялось за другое, а то и за два. И так дальше. Пока паутина на доске не занимает всё свободное пространство, а он признаёт, что нажил слишком много тех людей, которым есть за что ему мстить. А ещё — что один он точно не справится. Стук в дверь вытягивает его из пучины мыслей. — Войдите! — на пороге оказывается Лаванда Уизли, что удивляет ещё больше. Недавно девушка вышла из декретного отпуска, устроившись в документационный отдел. А они редко объявляются лично, предпочитая пользоваться магической почтой. — Здравствуй, — неловко улыбается она, сжимая в руках кипу бумаг. — Я не должна тебя беспокоить, но подумала, что эти бумаги стоит принести лично. Она подходит к его столу и аккуратно кладёт перед ним небольшую стопку бумаг. Сверху большими буквами написано: «Заявление на расторжение магического брака». Его сердце пропускает удар. Он не думал, что Гермиона так быстро соберётся с мыслями и сделает это, не поговорив с ним. — Она пришла рано сегодня. Выглядела… не очень, — тихо признаётся Лаванда, а Драко погружается в очередную пучину стыда. Шумно выдыхает, на несколько мгновений прикрывая глаза. А когда открывает их, то сталкивается с сочувствующим взглядом голубых глаз. — Мне жаль. Я даже подумать не могла… — Всё нормально, — Драко протягивает руку к документам и небрежно пролистывает до последнего. Туда, где нужна его подпись и капля крови. — У меня будет к тебе просьба, и, боюсь, отказа я не приму, Лаванда. — Я никому не скажу, — поджимая губы, кивает Уизли. — Даже Рону, — уточняет зачем-то, но Драко благодарно кивает в ответ. — Но как только документы пойдут дальше, боюсь держать это втайне будет невозможно. — Я понимаю. — Шесть недель и один день, — произносит Лаванда. — Обычно столько времени даётся на примирение супругов в случае, если не будет деления имущества через судебные запросы. — Их не будет. Спасибо, — он протягивает бумаги обратно. Ещё хреновее становится, когда он видит её жалеющий взгляд. Чёрт возьми, он не тот, кто этого заслуживает! В дверях Уизли сталкивается с недопонимающим Гарри. Она бросает ему неловкое приветствие и спешит скрыться в коридоре. Видимо, чтобы избежать лишних вопросов. — Что происходит? — недоумённо спрашивает Поттер, видимо удивлённый таким поведением жены лучшего друга. — Гермиона подала на развод.