Четыре диалога

После очередного дня, проведенного в техотсеке, Джимми был немного удивлен, когда Керли повел его не в каюту, а в сторону медотсека. Дверь на гидравлике распахнулась, и голубоватый свет экрана с имитацией дневного неба резко ударил по глазам. После вечно заваленного деталями и чертежами техотсека стерильная белизна медицинского блока казалась неестественно яркой. – Привет, Джимми, – ровно сказала Аня. Он уже и не помнил, когда она в последний раз с ним разговаривала. Но точно знал – никогда не слышал такого спокойного тона, даже когда рядом был Керли. Неужели он теперь так жалок, что даже эта вечно пугливая девчонка перестала его бояться? – Садись, – Керли пододвинул стул к металлическому столу, сам разместившись ближе к Ане с торца. Джим молча опустился на стул. – Джимми... – Аня говорила тихо, но твердо, – мы с капитаном беспокоимся о тебе. Хотим помочь. Но нам нужна и твоя помощь. – Слова звучали искренне, но Джим все равно не верил. Он бы уже ушел, если бы не Керли рядом. Хотя... С чего бы? Он же все решил – ему плевать. Может встать и уйти когда захочет, делать что угодно. Но почему-то он продолжал сидеть. – Просим тебя пройти еще один тест. Последний, обещаю. Джим молчал. Аня достала из стола папку с цветными карточками, размещенными в два ряда по четыре прямоугольника. – Это тест Люшера. Нужно выбрать цвета по степени привлекательности. – Она выключила синюю подсветку "неба". – Мешает, – Перед Джимом легли цветные карточки. – выбери самый приятный цвет. Джим скрестил руки, застыв. – Всего один тест, – попросил Керли. Джим покачал головой. – Пожалуйста. – Нет. – Ты вообще не помогаешь! – Керли резко наклонился вперед, ударив ладонями по столу, бинтов на руках больше не было. Изменилось не только это – теперь когда дело касалось Джима, капитан заводился с пол-оборота. Джим уже собирался либо ответить, либо встать и уйти, но его остановило легкое касание – Аня положила свою ладонь поверх руки капитана. – Зачем мне вам помогать? – язвительно спросил Джим, не отрывая глаз от их рук. – Ты помогаешь себе, Джимми, – мягко сказала Аня. Но Джим уже думал не о тесте. – Зачем мне помогать себе? – тихо выдохнул он, и Керли сжал кулак, но Аня опередила: – Грант, выйди, пожалуйста. – Уверена? – Керли вгляделся в ее лицо. – Да. Джим замер, услышав звуки имени, которое так старательно прятал в своей памяти. Пара мгновений – и он очнулся от своего оцепенения на том же стуле в медотсеке, вот только Керли рядом уже не было. Он вышел за дверь и, вероятно, стоял где-то в коридоре. – Почему ты так его зовешь? – спросил Джим, делая вид, что праздно убивает время. – Он разрешил. А ты почему не зовешь его по имени? Злость вспыхнула неожиданно – даже в апатии тема Керли его задевала. – Он так переживает, – ее тон раздражал все сильнее. Меньше всего Джиму хотелось жалости от этой плаксы, которая запросто называла Керли по имени. – Мда. Так переживает, что под дверью подслушивает. А вдруг я тебя трону? – Джим повернулся к выходу. – ВЕРНО, КЕРЛИ? За дверью Керли напрягся. Джим знал его слишком хорошо после всех лет, проведенных вместе. Но он не отошел, просто стоял и старался не задеть датчики открытия двери. – Дай нам помочь. – К черту вашу помощь. – Я понимаю, что ты чувствуешь. – Нихера ты не понимаешь. Аня молча подняла руку, не отрывая взгляда от Джимми. Ее пальцы коснулись ворота цветной водолазки и медленно, почти невесомо, потянули ткань вниз. Джим замер. На бледной шее девушки, ровно посередине, серпом пролегал тонкий шрам – аккуратный, заживший, но все равно жуткий. На мгновение в комнате повисла тишина, затем ворот снова скользнул вверх, скрывая отметину. – Я понимаю, – твердо сказала она. – Просить помощи тяжело. Жизнь не будет прежней. Но это не значит, что будет только плохое. Джимми молчал. Аня тихо произнесла: – Мне было стыдно за это. – И за то, что не вышло? – усмехнулся Джим, но Аня действительно поняла, о чем он. – Да. Атмосфера изменилась. Вся ярость Джимми исчезла моментально, будто холодной водой окатили. – Он не отвернется. И я тоже. Но ты должен помочь себе сам. – Ладно... – после недолгой паузы хрипло согласился Джим. Аня провела рукой по волосам и повернулась к двери: – Капитан, – громко позвала она. Керли шагнул внутрь и был удивлен – Джим сидел смирно, будто и не буянил минуту назад. В коридоре капитан слышал лишь неразборчивые обрывки – Аня говорила слишком тихо. – О чем вы…? – начал было Керли, скользнув взглядом между ними. – Не твое дело, – закрыл тему Джим. Керли выдохнул через нос: – Ладно. Тест. Продолжаем. Аня взяла блокнот и придвинула папку с цветными прямоугольниками в сторону Джимми: – Видел раньше такие карточки? – уточнила Аня. Эту систему редко использовали сейчас. – Нет. – Ты контролируешь выбор цветов или это бессознательно? – Как получится. – В чем сложность? – Могу выбирать механически: слева направо, справа налево, наугад. – Попробуй наугад, может подойти. Выбирай, что нравится. Не по шаблону. – Попробую. – Хорошо. Скажи, какой цвет тебе приятнее... Пауза в пару секунд… – Черный.

***

Аня обещала капитану проанализировать результаты последнего теста и сопоставить их с самыми первыми опросниками Джимми, чтобы получить максимально корректные данные. На это потребуется день-два. Все это время Керли вновь наблюдал за Джимом. Тот будто затаился как прежде, стал осторожнее в движениях и словах. Но в темноте каюты его пальцы по-прежнему цеплялись за футболку капитана, а дыхание сбивалось от каждого прикосновения. Керли сдерживался из последних сил. Эта невидимая черта между ними – можно ли ее переступать, когда Джим находится в таком состоянии? Он ловил себя на том, как задерживает взгляд на губах Джима, как его собственные пальцы непроизвольно сжимаются в ответ на эти ночные объятия. Но каждый раз, подходя к грани, он отстранялся ровно настолько, чтобы не сорваться. Прошел один день. Остался еще один. В техотсеке царила привычная рабочая атмосфера: Джим сидел за столом, исправляя график ремонта корабля, Дайске копошился поблизости, перебирая запчасти, а из смежного отсека доносилось шипение сварочного аппарата Свонси. Джим сосредоточенно выводил линии на диаграмме Ганта, под сопровождение оглушительной музыки в наушниках. Отросшие пряди темных волос постоянно лезли в глаза, мешая работе. Но Дайске приблизился и Джиму пришлось снять наушники. – Держи, – парень протянул черную резинку для волос. Джим удивленно и неоднозначно посмотрел в ответ. – Ну что? – Дайске слегка заерзал. – Сам пользуюсь, когда мешают. Бери, она новая. Взяв резинку, Джим попытался собрать непослушные пряди. Получился только жалкий хвост, готовый вот-вот развалиться. Дайске фыркнул: – Давай-ка я. – Не дожидаясь согласия, он ловко распутал неудачную попытку и встал за спиной Джима. Теплые пальцы осторожно скользнули по его вискам, собирая волосы. Джим замер. Это простое прикосновение вызвало шквал давних воспоминаний – чужие руки, вцепившиеся в его волосы, приятная тянущая боль, которую он и искал. А еще он вспомнил пальцы Керли, которые ночью касались его кожи, но совсем иначе. Будь Джим на десять лет моложе, наверное, сейчас краснел бы на месте. – Вот и все! – сказал Дайске, управившись меньше чем за двадцать секунд. – Теперь ровно. – Спасибо, – несколько потерянно ответил Джим, надевая наушники. – Оставь ее себе, – сказал Дайске, возвращаясь на место. – У меня еще есть. Остаток дня пролетел быстро. Керли, как всегда, пришел в четыре часа. Дверь капитанской каюты закрылась за ними, оставив снаружи привычные роли. Все, что нужно было сказать, давно витало в воздухе – оставалось только признать это. А между тем их разговоры по-прежнему оставались слишком краткими. Странно, но сейчас один Дайске вытягивал из Джима больше слов, чем Керли, знавший того с самого детства. – Решил волосы отпустить? – заметил Керли, кивая на аккуратный хвостик. А ты доверишь мне ножницы? – прикинул про себя Джим. Но сам лишь пожал плечами в жесте "кто знает?". В молчании между ними теперь висело что-то новое – неловкое, недосказанное. Керли не знал, о чем говорить. Они молча занимались делами, в тишине ужинали, и так же без слов делили одну кровать. В темноте их тела вновь сами потянулись друг к другу, будто продолжая тот разговор, который не шел словами. Керли провел пальцами по тыльной стороне шеи Джима – локоны были непривычно собраны. Его рука непроизвольно вплелась в волосы, нащупав резинку. Медленно, почти гипнотически, он начал стягивать ее, чувствуя, как шелковистые пряди скользят между пальцев. Джим запрокинул голову, издав сдавленный низкий стон – и Грант собой уже не владел. Керли рванул его к себе, горячие губы впились в шею, оставляя влажный след. Джим шумно выдохнул вцепившись в широкие плечи. Назад дороги не было. Одной рукой Грант сдернул чертову резинку, запутавшуюся в волосах, другой прижал Джима так сильно, что тот на время перестал дышать. Их животы плотно прижались друг к другу. Твердое бедро капитана втиснулось между ног и настойчиво уперлось в промежность, заставляя невольно прогнуться. Ладонь Джима пролезла под футболку, скользя по вспотевшему прессу, он нащупывал каждое ребро, каждый изгиб спины. Керли оторвался от шеи и накрыл его губы. Языки сплелись, смешивая слюну. Их поцелуй сочетал неистовость минувшей юности и приобретенный опыт зрелости. Каждый невольно вкладывал в это что-то свое. Керли действовал с грубоватой уверенностью человека, знающего цену желанию, а Джим отвечал яростной отдачей того, кто слишком долго сдерживался. Терпеть больше не было сил. Целую неделю их ночи состояли из одних прелюдий, где каждый жест, каждый вздох лишь разжигал желание, но не давал разрядки. Керли прижал ладонь к паху Джима, ощущая сквозь ткань твердый, горячий стояк. Тот резко вдохнул, стон застрял в горле, когда губы вновь слились в поцелуе. Бедра сами раздвинулись шире, приглашая, требуя. Капитан оторвался на пару секунд, лишь чтобы сильнее вдавить бедро в промежность Джима, одновременно рванув его футболку вверх. Ткань поддалась, оголив торс, Керли, не церемонясь, стянул ее одним рывком и швырнул в угол. Туда же следом полетела его собственная футболка. Керли оттянул резинку чужих штанов одной рукой, вторая легла на шею Джима, крепко удерживая. Ладонь скользнула под ткань белья, обхватывая горячую, твердую плоть. Большой палец провел по скользкой головке, собирая предсемя, ногти Джима впились ему в плечи. – Керли, блять…– прошипел Джим, выгибаясь. – Мгм… – томно протянул Грант, и в этом низком звуке было столько неприкрытого самодовольства, что Джим вздрогнул. Ладонь Гранта сжалась плотнее, начав размеренные движения в такт собственным толчкам. Эрекция болезненно натягивала ткань белья, и каждый раз, когда Керли потирался о бедро Джима, швы штанов невыносимо давили. Но терпел он недолго – пальцы Джима лихорадочно рванули пояс, стаскивая штаны ниже бедер, освобождая от сдавливающей боли. Керли вплотную прижался к Джиму, тело к телу, и крепко обхватил рукой их возбужденные члены, сведенные вместе. Пальцы Джима зарылись в светлые волосы, спутывая пряди. Их губы вновь слились в жадном поцелуе, перехватывающем дыхание. Пальцы Гранта скользили вверх-вниз не синхронно, с легким смещением – головка Джима получала больше трения, своя – чуть меньше. Темп постепенно нарастал, приближая разрядку. Он ускорился, чувствуя, как Джим напрягается и его дыхание становится прерывистым. Джим содрогнулся, тело выгнулось дугой, горячая белесая влага выплеснулась на живот. Керли закончил следом, не останавливаясь, выжимая последние судороги удовольствия, пока Джим тихо не застонал, откинув голову, и не обмяк в его руках. Грант с трудом перевел дыхание, прежде чем сбросить с них последние остатки одежды. Взяв белье, он быстро вытер липкие животы и швырнул ткань прочь, даже не глядя куда. Одеяло натянул одним резким движением, прежде чем притянуть Джима к себе, чувствуя, как то тут, то там еще вздрагивают напряженные мышцы. Оба не заметили, как провалились в сон – Джим, уткнувшись лицом в шею Керли. Грант, обхватив его, и не желая больше отпускать.

***

Джим проснулся в тесных объятиях. Керли не спал – просто лежал, уткнувшись носом в его шею, будто так было всегда. – Пусти… – Джим заерзал по привычке, но Керли лишь крепче прижал его к себе. Утро больше не стирало того, что происходило по ночам. – Бля, Керли, отцепись. – Неа, – пальцы скользнули по его спине, и Джим почувствовал, как по коже побежали знакомые искры. – Завали, псина кудрявая. Керли беззвучно рассмеялся: – Словно ты против. Джим промолчал. – И как давно? – Лет с пятнадцати… – выдохнул он, наконец сдаваясь. – И молчал? – А что бы ты ответил? Керли задумался. Правда – он и сам не знал. – Блять, твой отец меня убьет… – Разберемся, – Керли усмехнулся. Джим чувствовал, как где-то внутри поднимается что-то теплое и глупое, но тут же вспоминал, в какую жуткую яму он угодил. – Который час? 10:40. Утро явно пошло не по плану. Пока они одевались, Джим незаметно собрал разбросанные вещи в тумбочку. У самой двери его взгляд упал на маленький черный комок – резинку для волос, потерянную вчера. Он поднял ее, расправил и на секунду задержал взгляд. Спасибо, Дайске, – мелькнуло в голове, пока пальцы собирали волосы в хвост. Они так и не успели покинуть каюту, когда раздался робкий стук. Керли открыл дверь – на пороге стояла Аня. – Доброе утро, – девушка чуть смутилась. Видимо, она уже обошла кабину пилотов и техотсек, прежде чем решиться постучать сюда. – Я хотела поговорить. – Конечно, – Керли кивнул, – Пойдем, зайдем в техотсек, потом обсудим. Но Аня вдруг перевела взгляд на Джима – он стоял в черной водолазке, волосы снова собраны в хвост. Неожиданно она попросила: – Мне нужно десять минут наедине с Джимми. Встретимся в техотсеке? Керли нахмурился, но Аня твердо добавила: – Все в порядке. Не волнуйся. Джим, хоть и не понимал ее цели, но после их последнего разговора уже не испытывал прежнего раздражения. Молча последовал за ней. Они вышли из капитанской каюты и двинулись по узкому коридору корабля. Аня шла впереди, ее шаги были легкими и быстрыми. Джим следовал за ней, сохраняя дистанцию. Они прошли мимо кают других членов экипажа, Аня остановилась у своей. Джим замедлил шаг, позволяя ей первой переступить порог. Он вошел следом, оставив дверь приоткрытой – неосознанный жест в попытке сохранить хотя бы видимость возможности быстро отступить. Каюта Ани пахла чем-то приятным. На кровати пара мягких игрушек и несколько книг по медицине и психологии. На стене висел постер с изображением звездного неба и какие-то фотографии. На тумбочке стояло небольшое зеркало, а рядом аккуратно разложенные баночки с кремами и косметикой. Аня подошла к тумбочке и взяла тюбик бежевого цвета. – Поверни голову, – сказала она. Джим не двигался, тогда она подняла и передала ему настольное зеркало. В отражении он увидел фиолетово-алый след на шее – свежий, заметный, позорно выдающий вчерашнюю ночь. Утром Джим его даже не заметил – они собирались слишком быстро, а зеркало в капитанской каюте он проигнорировал, как всегда. – Поверни голову, – повторила Аня. Джим повиновался, внутренне сгорая. Керли, блять… – мысленно ругался он, но где-то в глубине кольнуло странное, почти глупое удовольствие. Аня нанесла тональный крем скрывая алый след, пальцы двигались легко. – Бери. – Без лишних вопросов произнесла она и протянула весь тюбик Джиму. Тот молча сунул его в карман, не найдя слов – ни колких, ни благодарных. 11:20. Керли ждал их у входа в техотсек, скрестив руки. – Все в порядке? – спросил он, глаза бегло скользнули к Ане и задержались на Джиме. – В порядке. – ровно ответила она. – Теперь мне нужно поговорить с тобой. Джим лишь хмыкнул, проходя мимо Керли в техотсек.

***

Керли сидел в медотсеке напротив Ани, наблюдая, как она перебирает записи. Он заметил, как изменились отношения Ани и Джима, потеряв прежнюю напряженность, но не решался спросить об этом прямо. Боялся разрушить хрупкое равновесие, которое, казалось, могло рассыпаться от одного неверного слова. Аня открыла блокнот с результатами теста Люшера и повернула его к Керли. – Мы провели полный тест, – объяснила она. – В начале и конце теста Джимми выбирал восемь цветов от самых приятных до неприятных. Устойчивость выбора показывает, насколько можно доверять результатам. Она указала на две строчки в блокноте: 1. Черный - серый - коричневый - фиолетовый - синий - зеленый - красный - желтый 2. Черный - серый - коричневый - фиолетовый - синий - зеленый - желтый - красный – Что это значит? – спросил Керли, вглядываясь в записи. – Порядок почти не изменился, что говорит о стабильном состоянии, но… – Аня вздохнула. – Картина тревожная. Ахроматические цвета в начале: черный, серый, коричневый - указывают на депрессию, тревожность и потребность в безопасности. Керли кивнул, стараясь вникнуть. – Зеленый ближе к концу - попытка удержать контроль, и даже без теста... у Джимми явный ОКР. Навязчивый контроль, паттерны поведения, странные ритуалы. Думаю, ты и сам замечал. Керли вновь кивнул, собирая в памяти все мелкие детали. – Фиолетовый в середине – Аня замялась и будто слегка покраснела – конфликт между… своими желаниями и страхом осуждения. Возможно... подавление своей природы, стресс... сексуального характера, самоограничения. В воздухе повисла тишина. Керли резко сглотнул – Аня все поняла? Он отвел смущенный взгляд, пораженный ее проницательностью. Но большую роль тут сыграла обычная внимательность к деталям, которой капитан не обладал. Он вечно замечал только общую картину. Виноват был только сам Грант – ведь именно он оставил тот самый засос на шее Джима, который Аня так деликатно помогла скрыть. – Но больше всего беспокоит сочетание черного на первом месте и красного на последнем. Это может означать аутоагрессию. – То есть? – напрягся Керли. – Склонность причинять себе боль. Физическую и душевную. – Аня посмотрела ему прямо в глаза. – Грант, – сказала она мягко, но твердо, – будь с ним осторожен. Не позволяй своим чувствам сделать ему больно. Керли отвел взгляд и лишь покачал головой не смотря ей в лицо. Пальцы с усилием проминали затянувшиеся порезы на собственных ладонях. – Насколько этому тесту можно верить? Аня вздохнула, аккуратно собирая бумаги: – По шкале доказательной медицины? Три из десяти – она убрала бумаги в стол – Но я сопоставила эти данные с его самыми первыми тестами… Тенденция прослеживается. Она провела пальцем по краю стола: – Моя квалификация мала, но... здесь есть правда. Аня встала и, не говоря ни слова, подошла к шкафу. Ее пальцы скользнули по корешкам книг, остановившись на тонкой синей брошюре. "Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР). Признаки, механизмы, основные принципы терапии" – серебряные буквы на обложке блеснули при свете ламп. – Возможно, это поможет тебе понять Джимми, – ее голос звучал мягко, когда она протягивала брошюру. – Я продолжу анализировать тесты. Если найду еще что-то важное, то скажу. Керли взял синюю книжицу, его пальцы на мгновение задержались на гладкой поверхности матовой обложки. – Спасибо, – он встал, аккуратно помещая брошюру во внутренний карман куртки. У двери медотсека он обернулся. Взгляд, которым он одарил Аню, говорил больше слов – в нем была глубокая благодарность, но времени на разговоры не было. Капитанская каюта ждала, а вместе с ней – тонны отчетов, проблем и нерешенных вопросов. Жизнь, как всегда, не оставляла времени на передышку.