Смерть перед рождением

      31 июля 2001 года Гарри Джеймс Поттер исчез из Азкабана.       Он повторил путь Барти Крауча-младшего, использовав ту же идею, что когда-то позволила любящей матери вырвать сына из объятий дементоров. Всё было обставлено с циничной простотой: на очередное «свидание» Люциус Малфой доставил безымянного умирающего маггла и фиал с Оборотным зельем. Гарри не спрашивал, как это удалось организовать. Ответ был очевиден — щедрая плата золотом, заглушающая любые вопросы.       Взяв у Гарри самый безупречный реагент — несколько капель его собственной крови, Люциус под действием Империуса заставил несчастного осушить фиал до дна. Мгновение спустя в комнате стояли два Гарри Поттера. Совершенно идентичные, до последней черточки, до мельчайшего шрама. На запястье двойника защелкнули браслеты, блокирующие магию— те самые, что всё это время должны были быть на настоящем узнике.       Маггла, обречённого влачить его облик последние дни, отвели в камеру. А настоящий Гарри под складками мантии-невидимки — не древним Артефактом Смерти, а простой современной подделкой, был выведен услужливым Джони прямиком к выходу.       И вот он стоял на краю скалы, впервые за долгие годы вдыхая полной грудью. Морской воздух, не отравленный болью и отчаянием, пьянил, кружил голову, будто самое выдержанное вино. Он был свободен.       Оказавшись в Малфой-мэноре, Гарри первым делом потребовал одного — ванны. Он погрузился в воду такой температуры, что кожа запылала румянцем, и лишь тогда почувствовал, как ледяная скорлупа Азкабана наконец начала трещать. Он забыл, что такое комфорт. Годы, проведенные в каменном мешке, где очищение сводилось к редким, грубым заклинаниям, высасывавшим из тела не только грязь, но и влагу, оставили его кожу сухой и потрескавшейся, как пергамент. Теперь же, лежа в ароматной пене, он почти физически ощущал, как каждую пору на его теле напитывается живительная влага, смывая не только пыль тюрьмы, но и её привкус.       Следующим пунктом стала столовая. Гарри вошел в высокое, залитое мягким светом помещение с резными дубовыми панелями на стенах и парчовыми шторами цвета тёмного изумруда. Хрустальные люстры отражались в отполированном до зеркального блеска столе, на котором стояли изящные серебряные канделябры. В воздухе витал едва уловимый аромат свежесрезанных белых лилий.       Во главе, нетипично расслабленно, восседал Люциус. По правую руку от него — Нарцисса, мягкая улыбка скрасила ее лицо при виде гостя, а чуть поодаль — Драко, который смотрел на Гарри с неподдельным интересом. — Гарри, присаживайся, — Люциус плавным жестом указал на стул, стоящий напротив Нарциссы, — выглядишь намного лучше. — Добрый вечер всем, — Гарри ответил лёгким поклоном, — Спасибо, что приняли меня в своем доме. — Что вы, мистер Поттер, это мы вам обязаны, — голос Нарциссы прозвучал ласково, в нём звенели тёплые, материнские нотки, — меньшее, чем мы можем вас отблагодарить — это предложить вам кров и еду. — Привет, Поттер, — Драко кивнул ему через стол. В его глазах читалось незнакомое прежде уважение, лишённое прежней насмешки, — рад тебя видеть.       Ужин был великолепен. Нежнейший стейк с тушеными овощами, приготовленный заботливыми домовиками, привел Гарри в настоящий восторг. После лет безвкусной каши и пресного мяса, которое приносил милашка Джони, он с наслаждением чувствовал, как нежнейшее мясо рассыпается на волокна прямо во рту, а каждый глоток старого вина согревает изнутри, смывая память о тюремной стуже.       Вечер прошёл в непринуждённой беседе, и это был лучший день рождения Гарри за все годы его жизни. Даже тяжёлое осознание, что совсем скоро он умрёт для всего мира и до конца дней будет вынужден скрываться ото всех, не могло омрачить эту редкую, хрупкую минуту покоя.       Глобального плана действий у него пока не было. Сначала нужно было дождаться собственной «смерти» и наведаться в Гринготтс. Проверка крови не будет лишней, да и гоблины могут помочь «спрятаться». На его письмо гоблины так и не ответили, но Гарри и не ждал.       После сытного ужина, первого настоящего ужина за долгие годы, Гарри отправился в отведённые ему покои. Сон в чистой, мягкой постели, в комнате, где пахло не сыростью и страхом, а древесиной и лавандой, казался немыслимой роскошью.       На следующее утро его разбудил тихий, почти нерешительный стук в дверь. Разрешив войти, Гарри приподнялся на локте и увидел в проёме Драко. Тот стоял, сжимая в руках большую коробку алого цвета, перевязанную изумрудной лентой. — Доброе утро, — Драко потупил взгляд, и по его бледным щекам разлился лёгкий румянец. — Скоро обед. Мама попросила разбудить тебя. — Доброе утро, — Гарри сел на кровати, и одеяло сползло, открыв взору Драко худое, но с проступившими очертаниями мышц тело.Румянец на щеках Малфоя стал гуще.       Он протянул коробку. — С прошедшим, — выдохнул Драко и, сделав паузу, неуверенно добавил: — И с выходом на свободу.       Гарри взял коробку. Его пальцы скользнули по шёлку, и он улыбнулся — впервые, наверное, за последние годы, искренне и по-настоящему. Внутри лежали сладости. Те самые, знакомые до боли, баснословно дорогие французские трюфели и засахаренные фиалки.       Гарри рассмеялся — тихим, хрипловатым смехом, от которого в воздухе будто стало светлее. — Так и знал, что это ты, — сказал он, глядя на Драко. — Спасибо. Это... невероятно мило. И это не раз помогало мне там.       В тот первый год, когда дементоры подбирались слишком близко и магия не всегда слушалась окоченевших пальцев, именно эти сладости возвращали вкус к жизни. Маленький кусочек нормальности в мире, лишённом всего.       Когда они спустились, в столовой царила атмосфера изысканного приема. На этот раз стол ломился от яств: запеченный фазан в вишневом соусе, трюфельное ризотто, спаржа с соусом и теплый хлеб с розмарином. Серебряные подсвечники отбрасывали мерцающие блики на хрустальные бокалы. Нарцисса с материнской внимательностью следила, чтобы тарелка Гарри не пустовала. Драко, на этот раз сидевший рядом, за обедом стал заметно раскованнее, он даже позволил себе пару колкостей в адрес Хогвартской кухни, заставивших Гарри улыбнуться.       Когда десерт - изящные профитроли с заварным кремом - был завершен, Люциус отложил приборы. — Гарри, — обратился Люциус к нему, и в его голосе зазвучали деловые нотки, — прошу меня простить, но некоторые вопросы требуют обсуждения без лишних ушей. Пройдем в мой кабинет?       Кабинет Люциуса представлял собой идеальное воплощение власти и традиций: темное дерево, книги в змеиных переплетах, портреты предков, взирающие с высоты. Приглушенный свет и тихий треск камина создавали атмосферу уединенности.       Люциус открыл потайной ящик в столе и выложил на полированную столешницу два фиала с Оборотным зельем и пробирку со светлыми волосами. — Для визита в Гринготтс, — его пальцы легли на фиалы, — побудешь Драко. Я сопровожу тебя до банка и обратно. Когда планируешь? — Сегодня, — без колебаний ответил Гарри, — если это возможно. — Отлично, — Люциус одобрительно кивнул, — я, честно сказать, надеялся на это. В ближайшие дни буду занят делами, которые достаточно сложно отложить. — Тогда выходим сразу после нашего разговора. — Что ж, — Люциус отодвинул фиалы, — завтра или послезавтра мир окончательно потеряет Гарри Поттера. Тебе потребуются документы. Новое имя. Новая внешность. — Он сделал паузу, обдумывая слова. — В одном из наших сейфов хранится маскировочный артефакт — кулон «Скрывающая Дымка».       Люциус провёл рукой над столешницей, и в воздухе проступил полупрозрачный образ изящного серебряного кулона с камнем цвета тумана. — Он не требует зелий или сложных заклинаний. Артефакт подстраивается под твою магию, черпая из неё энергию для поддержания иллюзии. Достаточно мысленно представить желаемые изменения — цвет глаз, отсутствие шрама — и кулон воплотит это. Чем сильнее носитель, тем устойчивее маскировка. — И ты считаешь, что достаточно сменить цвет глаз и убрать шрам? — уточнил Гарри. — Именно. Радикальные изменения будет сложнее поддерживать. А незначительные поправки в сочетании с новым именем сделают тебя неузнаваемым, — Люциус откинулся в кресле, — кстати, о имени... Как тебе Хадриан Эванс? Достаточно нейтрально, но сохраняет связь с наследием. — Нет, Эванс не пойдёт, — твёрдо ответил Гарри, — я думал о Блэке. Скажем, что я потомок Арктуруса, выросший в Америке.       Искра одобрения мелькнула в глазах Люциуса. — Неплохо. Потомок изгоя, вернувшийся претендовать на своё. Если слухи верны и Сириус действительно сделал тебя наследником, это идеальный ход. Из Блэков остались лишь Нарцисса и её сестра Андромеда. Они не станут препятствовать. Гарри уже знал, что после войны Нарцисса возобновила общение с сестрой. У Андромеды никого не осталось, кроме внука, а Нарцисса, наконец, нашла в себе силы попросить прощения у последней живой крови. — Что на счет имени? Необходимо соблюсти традицию. — Люцифер, — без тени улыбки предложил Люциус. — «Несущий свет» и в то же время — «падший ангел». Мне кажется, это тебе подойдёт.       Гарри рассмеялся. Идея была замечательной. — Что ж, пока так и решим. Мне понадобятся вещи Драко, — Гарри поднялся, забирая со стола фиалы и пробирку с волосами. — Мира! — Люциус не повысил голоса, но в воздухе прозвучал тихий хлопок, и в кабинете возникла домовушка, облачённая в аккуратную наволочку нежно-голубого шёлка, — проводи гостя в его покои и принеси одежду Драко, а затем сопроводи его к камину. — Мира сделает, Хозяин, — эльфа закивала, протягивая Гарри крохотную ладошку, — гость Хозяина должен взять Миру за руку, тогда Мира перенесёт.       Пальцы Гарри сомкнулись вокруг её руки, и мир на мгновение спёкся в пеструю вспышку. Он снова оказался в своей спальне. Едва он перевёл дух, на кровати бесшумно материализовались вещи: светлая рубашка, тёмные брюки, туфли, пара изящных колец и фамильная печатка Малфоев с изумрудом по центру.       Спустя пятнадцать минут Гарри и Люциус вышли из паба «Дырявый котёл» на Косой переулок. Воздух, пахнущий озоном, пыльцой драконьей лилии и сладкой выпечкой, ударил в голову, вызвав лёгкое головокружение. Гарри неспешным шагом следовал за Люциусом, впитывая знакомые до боли пейзажи. Время словно застыло: всё те же витрины Флориша и Блоттса, мерцающие стёкла Олливандера, зазывно мигающая вывеска «Волшебного зверинца». Жизнь здесь текла своим чередом — бурля, торгуясь и смеясь, — пока он гнил в Азкабане.       Гарри с Люциусом зашли в банк и подошли к гоблину за стойкой. Слово взял Люциус. — Добрый день, уважаемый, — Люциус почтительно склонил голову, и его трость мягко стукнула о мраморный пол, — пусть ваши запасы золота множатся, а клиенты не знают убыли. — Лорд Малфой, — гоблин за стойкой едва заметно кивнул, его острый взгляд сразу же устремился на Гарри, будто пытаясь пронзить маскировку, — знаете ли вы, кого привели в наши залы? — Как всегда, ваша проницательность не знает границ, — Люциус улыбнулся, зная, что Оборотное зелье не обманет гоблинов, но эта маскировка была исключительно для обмана людских глаз, — мне требуется мой поверенный. И, полагаю, этому молодому человеку тоже понадобится консультация относительно... наследственных вопросов.       Гоблин медленно провел длинным пальцем по столешнице, его глаза сузились. Гарри знал, что этот разговор конфиденциален, специальные чары не давали посторонним слышать чужой разговор. — Ваш поверенный уже ожидает в зале для переговоров, лорд Малфой. А насчёт наследственных вопросов... — он внимательно осмотрел Гарри с ног до головы, — Гринготтс всегда готов помочь в установлении законных прав. Однако для начала потребуется подтверждение личности. Настоящей. — Конечно, уважаемый, — Гарри поклонился, — чтобы не отвлекать посторонних, прошу представить меня поверенному рода Поттер. — Даже так, — гоблин оскалился, наверное, это должна быть улыбка, — я удовлетворю вашу просьбу, прошу за мной. Лорд Малфой, прошу вас ожидать, Ранрок скоро будет.       Гоблин повёл Гарри по лабиринту коридоров, где воздух звенел от древних заклятий, а свет исходил от самих стен, впитываясь в полированный камень под ногами. Даже если бы Гарри захотел, он не смог бы запомнить этот путь — повороты следовали друг за другом с неестественной плавностью, двери появлялись и исчезали бесшумно, словно тени. Лишь спустя добрых пятнадцать минут они остановились перед массивной дверью из тёмного дерева с серебряными инкрустациями. Сопровождающий коротко постучал и беззвучно отворил её. — Поверенный рода Поттер — Грипхук. Я пойду, — отрывисто бросил гоблин и растворился в полумраке коридора. — Добрый день, уважаемый Грипхук, — Гарри переступил порог и склонился в глубоком, почтительном поклоне. Он повторил приветствие Люциуса, его слова прозвучали твёрдо и ясно: — Пусть ваши запасы золота множатся, а клиенты не знают убыли. — Добрый день, мистер... — гоблин за рабочим столом, весь состоящий из острых углов и пронзительного взгляда, уставился на Гарри, выжидающе протянув паузу. — Меня зовут Гарри Поттер. Оборотное зелье спадет с минуты на минуту. — Мистер Поттер, — Грипхук откинулся на спинку кресла, сложив длинные пальцы, — интересно. Насколько мне известно, вас не должно быть... здесь. — Всё верно. Насколько я знаю, гоблины не вмешиваются в дела волшебников, — Гарри сохранял спокойствие, встречая тяжёлый взгляд, — я надеюсь на ваше понимание. — Никаких проблем, — Грипхук коротко улыбнулся, обнажив острые зубы, — но, прежде чем решать какие-либо вопросы, я настаиваю на полной проверке крови. Без неё все разговоры бессмысленны.       Гарри, естественно, не возражал. Он ради этого и пришёл в банк.       Ритуал оказался до безобразия прост. Грипхук протянул ему лист плотного пергамента, испещрённый серебряными рунами, которые сияли тусклым светом. Гарри проколол палец заострённым концом печати, которую ему подал гоблин, и сжал кулак. Несколько капель алой крови упали на поверхность. Они не растекались, а будто впитывались пергаментом, который жадно втянул их в себя. Буквально на глазах на листе начал проявляться ровный, чёткий текст, выведенный тем же багровым оттенком, что и его кровь:       Имя: Гарри Джеймс Поттер       Годы жизни: 31.07.1980 г. - н.в.       Кровный статус: чистокровный       Мать: Лили Джейн Поттер (Эванс-Певерелл) — новорожденная, мертва       Отец: Джеймс Чарльз Поттер — чистокровный, мертв       Крестный отец: Сириус Орион Блэк III — чистокровный, мертв       Крестная мать: Элиан Вита Джонсон — магглорожденная, мертва       Наследие: Род Поттер — наследник 1 порядка по праву рождения, Род Певерелл — наследник 1 порядка по праву рождения, Род Блэк — наследник 1 порядка по завещанию С.О. Блэка III       Особые отметки: Носитель парселтанга по праву крови, обладатель титула "Наследник Смерти" по решению Магии.       Грипхук медленно поднял глаза. Его острые пальцы сжали край стола, и впервые за всю встречу в позе гоблина появилась неподдельная, почтительная скованность. Голос, обычно полный металла и цинизма, дрогнул, обнажив древнее благоговение. — Мистер Поттер, — начал он, аккуратно поглаживая пергамент, — для меня... честь принимать в этих стенах того, кого сама Магия сочла нужным отметить. Ваша мать, Лили Поттер... новорожденная рода Певерелл. Их кровь, их дремлющая сила — вот источник вашего дара. Парселтанг... — Гоблин сделал паузу, словно произнося священное слово. — Лишь наследники Слизерина и наследники Певереллов, принятые родом, могут получить такой дар.       Он отодвинул пергамент, и его взгляд стал пронзительным. — Но наследие Смерти... Об этом не осмеливались говорить вслух со времён самого Игнотуса. Собрать все три Дара и... добровольно отказаться от них. Встретить свой конец не с оружием в руках, а с открытым сердцем, приняв её как давно ожидаемого родственника... Сказки врут, мистер Поттер. Все они врут.       Грипхук наклонился вперёд, и его шёпот стал подобен шелесту древнего пергамента. — Собрав все Дары, маг не станет Повелителем Смерти. Никто не смеет повелевать Госпожой. Но пройти её проверку... быть принятым в её объятия и вернуться... — он откинулся назад, и в его глазах вспыхнуло странное понимание, — это делает вас не Повелителем. Это делает вас её ребёнком. Её избранным наследником.       Грипхук, не сводя с Гарри почтительного, но пронзительного взгляда, дотронулся до стены. Камень бесшумно отъехал, и в проёме возникли ещё две фигуры — такие же древние и острые, как и он, одетые в темные мундиры Гринготтса с гербами Певерелл и Блэков. — Ранрок, поверенный рода Певерелл, — кивнул один, его голос скрипел, будто ржавые шестерни. — Богрод, поверенный рода Блэк, — отрывисто представился второй, не склоняя головы.       Грипхук что-то быстро и гортанно произнес на языке гоблинов. Тишина в кабинете стала густой, звенящей. Двое поверенных переглянулись. Богрод, хранитель крови Блэк, медленно, с неохотой кивнул. Ранрок, представитель Певерелл, оставался неподвижным еще мгновение, его взгляд, полный древней гордости, скользнул по Гарри, будто взвешивая что-то на незримых весах. Наконец, он резко выдохнул, и в воздухе что-то щелкнуло — сухое и окончательное, будто лопнула невидимая нить. — Отказываюсь, — проскрипел Богрод, — рвутся узы. Наследие Блэк нашло нового хранителя.       Ранрок лишь молча развернулся и вышел, его уход был красноречивее любых слов.       Грипхук же, оставшись один, опустился на одно колено. Его длинные пальцы легли на сердце, и он заговорил, и каждый слог был отлит из стали и клятвы: — Кровью предков и златом залов клянусь. Отныне я, Грипхук, — верный поверенный родов Поттер, Певрелл и Блэк. Пусть моя хитрость будет вашим щитом, а мой расчет — вашим мечом. Да сгину я в бездне забвения, если предам доверие Крови. Да примите же вы рода.       На столе материализовались три шкатулки — темного дуба с серебряными инкрустациями Поттеров, призрачно-белого мрамора Певереллов и чёрного обсидиана Блэков. Гарри наблюдал за ритуалом с холодной ясностью. Сила, огромная и безразличная, предлагала себя ему. Но спешить было нельзя. Слишком многое было на кону. — Не сегодня, — его голос прозвучал тихо, но властно, перекрывая эхо клятвы, — кольца глав семей подождут. Мне нужно всё обдумать.       Грипхук молча вручил Гарри папку из тёмной кожи. Внутри лежали документы — списки владений, банковские отчёты, описи сейфов. Бумаги пахли пылью и древней магией. — Изучите всё без спешки, — сказал гоблин, — решения можно принять позже.       Гарри кивнул и выпил оборотное зелье. Гоблин вывел Гарри в холл, где его ждал Люциус. Они молча шагнули в камин. Зелёное пламя выбросило их в знакомый кабинет Малфой-мэнора.