Смерть перед рождением

      Спустя неделю после побега Магическую Британию потрясла весть, разнесшаяся по страницам «Ежедневного пророка» в траурных рамках: Гарри Поттер погиб в Азкабане. Официальная причина — поцелуй дементора.       В уединённой библиотеке Малфой-мэнора Гарри позволил себе редкую улыбку.             Наконец-то он мог действовать открыто. Ну, или почти открыто...       На безымянном пальце его правой руки теперь лежала прохладная тяжесть — кольцо Главы Рода Блэков с темным ониксом, в котором мерцали серебряные звезды. Судьба подарила ему идеальную возможность: некогда Арктурус Блэк III был с позором изгнан собственными детьми и бежал в Америку, исчезнув навсегда. Этой щелью в истории рода Гарри и воспользовался.       Старательной рукой Грипхука в фамильные хроники была вплетена изящная, как паутина, легенда: после переезда Арктур сошёлся с бедной, но чистокровной волшебницей. Та родила ему дочь — Розалину Блэк, — но ребёнок, появившийся вне брака, не мог претендовать на место в роду. Спустя годы Розалина, выйдя замуж за непримечательного волшебника, родила мальчика — Люцифера Арктуруса Блэка. Женщина, тоскуя по отцу, дала сыну его фамилию и, следуя семейной традиции, назвала его в честь звезды. Падший ангел, несущий свет — Люцифер.       Когда Люку исполнилось пятнадцать, Розалина и её муж погибли, а мальчика забрала к себе тётя по материнской линии. Окончив школу, он пытался обжиться в Америке, но в итоге вернулся на родину предков — искать следы деда, о котором мать рассказывала ему с такой тоской.       Легенда была сложной, но тем и надёжной. Мало кто решится допытываться о прошлом у бедного сироты, потерявшего семью и ищущего своё место в мире. А кольцо на его пальце было весомее любых слов.       Остальные кольца нашли своё место на пальцах его левой руки — два молчаливых стража, наделявших его правами без громких титулов. Регент Поттеров. Регент Певереллов.       Становиться полноправным Главой Поттеров было бы чистейшим безумием. Весь магический мир знал: Гарри Поттер — последний прямой наследник этой фамилии, и любое официальное заявление превратило бы его из тени обратно в мишень.       Вместо этого он выбрал роль безымянного Регента — призрака в законах, чьё существование давало ему доступ к сейфам, хранившим куда более ценное, чем галлеоны: забытые артефакты, дневники предков, знания, которые могли стать оружием. А ещё — возможность видеть, чьи руки потянутся к его имуществу, едва слух о «смерти» Поттера подтвердится.       Грипхук тогда, склонив голову, доложил: после того письма, что доставил Люциус, он провёл тотальную проверку счетов. Ничего подозрительного. Ни намёка на утечку или манипуляции. Но гоблин — существо дотошное — вручил Гарри полный отчёт: каждый перевод, каждую заявку, каждое движение средств за последние пять лет. Не потому, что ждал подвоха, а потому, что понимал: истина часто прячется в деталях, которые видны лишь тому, кто знает, что ищет.       Гарри сомневался, стоит ли принимать титул Главы рода Певереллов. Бремя казалось неподъёмным. Регентство же открывало доступ к манускриптам, хранящим истинную природу магии — ту, что нынешнее Министерство так яростно пыталось похоронить под грузом запретов и лицемерия. Стоило ли уже сейчас заявить о себе как о наследнике Певереллов, встряхнув затхлый мир старой аристократии? Или отложить эту карту, оставив её для решающей партии?       Его тревожила необходимость поддерживать несколько личин одновременно. Теперь предстояло окончательно похоронить в себе Гарри Поттера, до последнего вздоха оставаясь Люцифером Блэком, и при этом помнить, что безымянный Регент Поттеров должен оставаться в тени, копя силы для будущего удара. Пока он появлялся лишь в Гринготтсе, игра была относительно безопасной. Но Люциус был прав — настало время выходить в свет.       Гарри наконец-то вылечил зрение и снял очки. И почему он не сделал этого раньше? Маскировочный артефакт, подобранный Люциусом, сделал своё дело: вместо привычного изумрудного цвета глаза приобрели почти угольную глубину, шрам на лбу растворился под иллюзией, а волосы легли в мягкие волны. Первый выход в Косой переулок в новом облике заставил сердце биться в бешеном ритме — Гарри ловил на себе каждый взгляд, ожидая возгласа ужаса или узнавания. Но прохожие спешили по своим делам, не удостаивая его вниманием. А когда Лаванда Браун, его бывшая одноклассница, с лёгким румянцем подошла познакомиться, чтобы узнать имя «таинственного незнакомца», Гарри наконец позволил себе выдохнуть. Маска сработала безупречно.       Спустя месяц тщательной подготовки Люцифер Блэк впервые вышел в свет. Ровно в девять утра понедельника его строгая фигура возникла в сияющем мраморе атриума Министерства магии. Ни тени сомнения в осанке, ни колебания в шаге — лишь холодная уверенность, подчеркнутая безупречным покроем мантии.       Он подошел к стойке дежурного волшебника, и его голос прозвучал вежливо, но с той неуловимой дистанцией, что свойственна тем, кто привык повелевать: — Доброе утро. Будьте так добры, помогите мне разобраться.       Сотрудник, привыкший к растерянным посетителям, автоматически улыбнулся: — Здравствуйте, сэр. Конечно, какой вопрос вас беспокоит?       Люцифер слегка склонил голову, и свет люстры выхватил из теней идеальные черты его нового лица: — Я недавно прибыл из Америки и, признаться, не вполне уверен в местных процедурах. На другом континенте иностранные гости обязаны были являться в министерство для декларации цели визита.       Брови волшебника поползли вверх. — Понимаю. Но позвольте уточнить: каким образом вы пересекли границу? Зарубежные портключи должны регистрироваться в Отделе магического транспорта — именно там фиксируют цели и сроки пребывания.       Тут Люцифер позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. Он произнес следующую фразу четко и ясно, чтобы каждый в радиусе десяти футов услышал: — Я воспользовался родовым портключем. Мое имя — Люцифер Арктурус Блэк. И, должен сообщить, с недавних пор я принял на себя обязанности Главы рода Блэк.       Дежурный волшебник замер, его пальцы непроизвольно разжались, и перо с легким стуком упало на стойку. Он медленно поднял взгляд. — Прошу прощения, сэр... Вы сказали — Глава рода Блэк? Но ведь род Блэк... — он запнулся, опасливо оглядываясь по сторонам, — если не ошибаюсь, не имеет законного претендента. — Роды не умирают, пока жива их кровь. Или вы сомневаетесь в словах того, кто носит их печать? — его голос оставался спокойным, но в нем появилась стальная твердость. Рука с перстнем оказалась на стойке, — я здесь не для споров о генеалогии. Я пришел выполнить формальности. — Конечно, конечно, милорд... Прошу простить мою бестактность, — он поспешно схватил новое перо и потянул к себе регистрационный журнал, — вам потребуется... э-э-э... заполнить декларацию о прибытии. И возможно... — он снова запинался, — вам стоит нанести визит в Отдел магического правопорядка? Для... прояснения отдельных формальностей?       Уголки губ Люцифера дрогнули в подобии улыбки. — Так куда же мне надлежит направиться в первую очередь?       Дежурный, будто вернувшись к заученному протоколу, выпрямился и заговорил увереннее, отчеканивая слова: — В первую очередь — Отдел магического транспорта. Шестой этаж. Там необходимо оформить прибтие. А сейчас... — он сделал небольшую паузу, почти церемонно, — Мне надлежит проверить вашу палочку для регистрации. Без этого я не могу пропустить вас далее, мистер Блэк.       Люцифер с лёгкой небрежностью протянул ему гладкую чёрную палочку, обнаруженную в одном из сейфов Певереллов. Палочка лежала в его ладони идеально, как будто была её продолжением, хоть он почти никогда ею и не пользовался, предпочитая магию, рождающуюся прямо из кончиков пальцев.       Дежурный что-то каллиграфически вывел в журнале и, с почтительным наклоном головы, указал путь в сторону лифтов.       Пока он общался с дежурным, шумная толпа в мраморном атриуме успела растаять. Теперь под сводами Министерства царила почти гулкая тишина, нарушаемая лишь эхом собственных шагов. Люк без труда добрался до лифта и поднялся на шестой этаж.       Отдел магического транспорта встретил его стерильным светом и аккуратными рядами папок. За одним из столов сидела молодая девушка с безмятежной улыбкой — её доброжелательность казалась тут инородным, но приятным пятном. Она легко, будто играючи, помогла заполнить необходимые бумаги, перо в её руке выводило витиеватые буквы с лёгкостью художника.       Люцифер, закончив, задержался на мгновение. — Скажите, требуется ли мне посетить ещё какие-то отделы? — спросил он, уже предвкушая свободу.       Девушка мягко покачала головой. — На данный момент все формальности улажены. Если у Министерства возникнут вопросы, — её голос прозвучал добродушно-вежливо, — с вами свяжутся установленным порядком.       Её слова повисли в воздухе, звуча как официальное, но долгожданное разрешение покинуть это царство чернил и бюрократии.       Официально заявив о себе, Люцифер стал ожидать приглашения от Министра. Ожидание оказалось недолгим.       Люк всё ещё не открыл ни одного из своих родовых поместий, предпочитая оставаться в Малфой-мэнор. Одиночество его не прельщало, а Люциус с показной великодушностью разрешил ему гостить столько, сколько тому будет угодно.       В тот вечер они ужинали с Драко наедине — Люциус увел Нарциссу на свидание. Драко, оживлённо рассказывавший о судьбах их бывших одноклассников, внезапно замолк, прерванный настойчивым стуком в витражное стекло. Ленивым взмахом палочки он распахнул створку, впуская в комнату усталую коричневую сипуху. Птица, описав круг над головой Люцифера, бросила на стол плотный конверт, отмеченный официальной печатью Министерства Магии.       Молодые люди переглянулись. Драко отложил нож и вилку и с намёком кивнул в сторону письма. — Не собираешься открыть?       Люк провёл пальцем по сургучу, сломав печать, и извлёк белоснежный пергамент, сложенный безупречными линиями. Развернув его, он погрузился в чтение.       «Уважаемый мистер Блэк!       От имени Министерства Магии Великобритании имею честь выразить Вам своё глубокое почтение и признательность за решение официально заявить о возвращении Вашего Дома. Давно уже своды нашего министерства не видели представителя столь древней и уважаемой фамилии, чья история неразрывно связана со становлением магической Британии.       Ваше появление открывает новую страницу в летописи нашего общества, и я, как действующий Министр Магии, считаю своим долгом лично приветствовать Вас в стенах министерства. Мне бы хотелось предложить Вам частную аудиенцию в моём кабинете в ближайшее удобное для Вас время.       Прилагаю к письму временный пропуск, обеспечивающий беспрепятственный доступ в министерство в любое время суток. Прошу Вас заранее уведомить меня о дате и времени Вашего визита.       С надеждой на скорую встречу и плодотворное сотрудничество.       Искренне Ваш,       Кингсли Бруствер       Министр Магии Великобритании»       Люк рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но с искренней усмешкой. Надменный тон письма, этот напыщенный коктейль из показного почтения и министерского высокомерия, ему откровенно позабавил. Каждая фраза так и вилась в пламенных узорах пергамента, пытаясь скрыть за лоском вежливости дрожь старой бюрократической машины, в которую бросили камень.       Он отложил письмо на полированную поверхность стола, позволив пергаменту мягко свернуться. Нет, он не намерен был завтра же мчаться на поклон к Министру, словно голодный кролик на зов удава. Нет уж. Пусть власть потерпит. Пусть немного поволнуется в тщетных догадках — почему новый Глава Блэков не спешит воспользоваться столь «милостивым» приглашением.       Тем временем, когда последние служащие Министерства магии уже покинули свои кабинеты, в роскошном кабинете Министра всё ещё горел свет, отбрасывая блики на позолоту фолиантов и полированную столешницу. За массивным ореховым столом, утопающим в хаотичных кипах пергаментов, сидели те, кому Кингсли доверял безгранично — избранные, чьи лица были озарены мягким свечением магических светильников.       Тишину нарушил низкий, усталый голос Министра: — Гермиона, тебе не приходили письма из Гринготтса?       Девушка с густыми каштановыми волосами, всё так же собранная, несмотря на поздний час, медленно покачала головой. — Нет, Кингсли. Ничего.       В разговор вступил высокий рыжий парень, развалившийся в кресле с присущей ему небрежной грацией: — Мне тоже ничего не приходило, Кинг.       Министр медленно откинулся на спинку кресла, и в его движении читалась вся тяжесть ответственности. — Жаль, — тихо произнёс он, и в этом слове был целый океан разочарования, — я всё же надеялся, что он оказался более предусмотрительным. Что он оставил... завещание. — Не нужно пенять на мальчика, господин Министр, — язвительный голос прозвучал неожиданно громко, заставив задумчивого Министра вздрогнуть. — Все мы совершаем ошибки. Ты тоже не безгрешен. — Да кто же знал, что парень в курсе брачных ритуалов, Брайан, — парировал Кингсли, сжимая переносицу. — Что нам делать? Мы проверили уже все древние семьи. Ни одного намёка на Дары.       Министр обвёл взглядом собравшихся. Пять тщательно отобранных работников Министерства, официально числящихся в специальной группе по борьбе с тёмной магией. На самом же деле все они преследовали одну цель — найти утерянные Дары Смерти.       «Чтобы уничтожить» — именно такая цель была озвучена всем присутствующим. Но лишь двое в этой комнате знали горькую правду: Министр Кингсли Шеклболт и глава специальной группы — невидимый для Магической Британии Брайан Перс. Истинная их цель была куда менее благородной. — Не все, — голос Брайана прозвучал как скользкий холодный клинок, разрезающий душную атмосферу кабинета. Он медленно поднялся с кресла, его тень, искажённая игрой света, упёрлась в потолок с тем самым песочным драконом, что теперь казался не украшением, а стражем тайны, — и если наследие Поттеров для нас пока остаётся за семью печатями, то Блэков... Блэков проверить мы сможем.       Он обвёл присутствующих взглядом, в котором читалось нечто большее, чем простая уверенность. Это был голод охотника, учуявшего наконец верный след. — Поместья Блэков не просто старые, они... живые. Они помнят то, что остальные родословные давно похоронили в своих склепах. И этот новоявленный Глава... — Брайан усмехнулся, и в этой усмешке было нечто личное, почти интимное знание, — он даже не подозревает, какие ключи оказались в его руках.       Кингсли медленно кивнул, его пальцы сомкнулись на ручке кресла так, что кости побелели. — Хорошо. Но надо действовать. Если Люцифер Блэк и впрямь унаследовал что-то важное, мы должны узнать это раньше него.       Его взгляд скользнул по лицам собравшихся, ненадолго задержавшись на Гермионе, и остановился на Брайане. — У нас есть преимущество первого хода. Он не знает, что за ним уже началась охота. Используем это.       В кабинете повисла тишина, густая и звенящая, будто предгрозовое затишье. План был приведен в движение.