Night Time

По ночам Эллисон всё ещё преследовали сны с тёмным лесом во главе происходящего. Но теперь она больше не убегала: в окружении блестящих ритуальных камней, под светом далёкой луны, она готова была принять испытание и соприкоснуться с древними духами предков.  Только когда могучий священный олень склонил голову перед алтарём, всё внутри неё снова сжалось. Вместо того, чтобы поразить его шею кинжалом, Эллисон заглянула в тёмные мудрые глаза бесконечно перерождающегося животного и отчаянно обняла его. Последним, что она увидела перед тем, как всё вокруг закружилось — её собственная кровь, багровым липким потоком соединяющаяся с холодной чернотой камня. Словно она сама становилась теперь частью вечного цикла.  После пробуждения не оставалось ни страха, ни привычной опустошающей слабости. Усталость событий минувшей недели, казалось, тоже последовательно сходила на нет. Мир будто позволял ей перевести дыхание.  Перед занятиями Фэрроу встретила Томаса, бодро шагающего на костылях, и радостно помахала ему. Он в красках рассказывал впечатлительным однокурсникам о своих приключениях, и растяжение связок, казалось, было для него лишь частью подвига. Мальчишеская оптимистичная уверенность в том, что всё можно пережить, была заразительна. Сегодня даже уже почти не трясло перед уроками химии без бабушки.  В кабинете профессора Стоунхёрста царила сосредоточенная тишина, какая бывает только перед важными лабораторными. Фэрроу задумчиво вырисовывали в тетради тройную спираль, подсмотренную в одном из сновидений.  — Сегодня мы с вами погрузимся в тайны алхимии, — профессор, медленно проходил вдоль доски, держа руки за спиной. — Мы смешаем вместе метафорические огонь, воду и землю, руководствуясь старым добрым принципом Tria Prima. И только если вам удастся правильно выдержать баланс всех трёх начал, вы сможете воссоздать Эликсир ясности и получить «превосходно» за работу.  На последних словах серьёзное и острое лицо преподавателя чуть смягчилось улыбкой. Он вышел из-за своего стола и встал перед учениками, позволяя им переварить сказанное и задать возникающие в их головах вопросы.  — Постарайтесь также ничего не взорвать, прошу вас, — взгляд его красноречиво пробежался по всем потенциальным хулиганам и задержался на Аддамсе, давая понять, что он здесь под особенным наблюдением.  Неспешно распределяя студентов по парам, Стоунхёрст сверялся со своим списком. Сегодня он делал особенный упор на соседство противоположностей, чтобы дополнительно подчеркнуть важность связи всех элементов в цепочке.  — Фрамп, вы проконтролируете экспрессию Аддамса… Уимс и Синклер, вам нужно найти общий язык… Мисс Найт, вы будете работать с Торпом… Мистер Найт, вы и Фэрроу…  Эллисон растерянно моргнула, когда на место рядом с ней сел Айзек. Он мог бы не посещать добрую часть уроков, учитывая уровень его подготовки и заслуги перед профессором. Возможно, делал это просто от скуки? Ведь даже блестящим гениям иногда нужно на что-то отвлекаться. — Можешь расслабиться, я уже всё продумал, — он наградил её беглым взглядом и дежурно улыбнулся. — Просто делай всё, что я буду говорить, и не задавай лишних вопросов.  Фэрроу сердито дёрнула головой: — Вообще-то у меня тоже высший балл.  Айзек как ни в чём ни бывало начал хозяйничать на их столе, переставляя все приборы по своему, и не стесняясь занимать добрую часть общего пространства.  Работать приходилось в тесном соседстве, в окружении запахов нагретого металла и остро пахнущих спиртовых горелок. Найт как раз заканчивал свой идеально-выверенный порядок, настраивая весы. Эллисон сдержанно наблюдала, сжимая в пальцах защитные очки.  «Найдите баланс. Ну конечно.» Левой рукой Айзек поправлял колбы, а правая свободно шевелилась, заставляя перо вести протокол работы. Вне этого он каким-то образом также успевал нависать, поправлять и оставлять колкие замечания.  Эллисон осторожно выстраивала ингредиенты на столе, не переставая чувствовать на себе чрезмерно внимательный взгляд. Оценивающий её как сцапанное барахтающееся насекомое под лупой.  — Нет, лучше взять измельчённую каменную соль, — Найт перемешал все выбранные ей флаконы и пододвинул ближе несколько новых склянок с порошками, небрежно сгребая всё что есть от края стола. Он сделал это сразу после того, как она закончила их расставлять. Будто нарочно.  Эллисон шумно выдохнула и скрестила руки на груди, мышцы на лице начали заметно подрагивать от напряжения. — Я знаю, что делать, — тихо проговорила она.  — Правда? — он приподнял бровь и чуть склонил голову. — Пока я этого не заметил.  Эллисон уже собиралась сказать, что об этом думает, но неведомые кармические силы вдруг сами поставили Найта на место. Он слишком сильно облокотился руками на стол и уронил на пол один из отставленных пузырьков. Выругавшись полушёпотом, ему пришлось скрыться под столешницей и собрать осколки телекинезом.  Эллисон поджала губы и отвернулась, не желая ему помогать. Жидкость уже закипала — лишнего времени не оставалось. Она подняла баночку с каменной солью, сильне запланированного сжав её в руке. И аккуратно отмерив нужное количество ингредиента, опрокинула его прямо в бурлящую смесь.  — И что ты только что добавила? — закончивший уборку Айзек поспешил продемонстрировать ей зажатую между пальцами бумажную этикетку. — Нужное я разбил.  Эллисон вздрогнула от его слов. Увидев, что случайно схватилась за сильно похожий, но совсем не подходящий порошок лунного камня. Откуда он вообще взялся? Она даже не доставала его из шкафчика. Из нагретого стеклянного сосуда поднялся лёгкий светло-розовый дымок, разительно отличающийся от того, чего следовало ожидать по протоколу.  — Стоило отвернуться, — холодно бросил Айзек, разводя руками. Но выражение его лица сохраняло бесстрастие ровно до тех пор, пока он не потянул носом воздух. — Чем это пахнет? Откуда здесь смородина? — Это не очень хорошо, — Фэрроу пробежалась по возможным побочным эффектам из памяти и прикрыла руками рот. С учётом всех остальных частей из этого могло получиться только одно, и это было абсолютно не подходящее для случая зелье. Вцепившись в предплечье Айзека, она потянула его назад, на стул, выпалив неожиданно резкое: «нет, не дыши над этим!» Только он не послушался. Любопытство учёного перевесило чувство самосохранения, притягивая его к странной дымке. Найт явственно ощущал яркий и сладкий запах ягод, и чего-то ещё, зелёного, травяного, но едва уловимого. Ноздри странно защекотало от попыток разобраться.  Когда он кашлянул, пытаясь отделаться от наваждения, розовое облако уже осело глубоко внутри, вызывая в груди лёгкие покалывания. Сердцу как будто бы стало слишком мало места.  — Ты как? — встревоженный голос Фэрроу выдернул Найта из легкого оцепенения, заставляя тут же пробормотать растерянное: «Отлично!»  Черты его острого лица при этом удивительным образом смягчились.  Он обернулся и посмотрел на Эллисон так, словно увидел впервые. С щеками, тронутыми румянцем, веснушками и смешно распушившимися каштановыми волосами. Усилием воли он подавил желание протянуть руку и заправить выбившуюся прядь ей за ухо.  — У вас всё хорошо? — Стоунхёрст как раз обходил учеников и проверял процесс их взаимодействий. Заметив, как сильно цвет жидкости в колбе отличается от ожидаемого, он удивлённо поправил очки и приблизился, чтобы получше рассмотреть.  — Интересная реакция, — пробормотал он, переводя взгляд на растерянные лица Эллисон и Айзека. — Похоже, вам удалось добиться совершенно противоположного эффекта?  Внимание профессора отвлекли зовущие его из другого угла класса, и он поспешил перейти туда, успев оставить строгое: «придётся переделать.»  — Останемся вместе после уроков? — мечтательно прошептал Найт, рассеянно разглядывая профиль Эллисон. Ей было ужасно жарко от этого взгляда. Привычная холодность и колючесть Айзека мешали всерьёз им очаровываться, но выдерживать его вот такого? Это как-то слишком даже для её железной сдержанности.  — Я мог бы подтянуть твои познания в химии, чтобы ты больше не переживала… И показать свои любимые пластинки, вечером, — он прродолжил, после чего откинулся на спинку стула и собрал руки на затылке. — Чего ты так напряглась?  Айзек никогда раньше не говорил таких странных глупостей. И вообще так много никогда не говорил. Он, должно быть, бредил. Густо краснея, Фэрроу зарылась руками в волосы, надеясь спрятаться и исчезнуть. Только он мог одновременно выглядеть и так уязвимо, и опасно.  «Может быть, кто-нибудь всё-таки что-нибудь взорвёт и отвлечёт внимание?» — промелькнуло в голове, пока она оборачивалась к столу Мортиши и Гомеса. Без шансов. Парень старательно работал под чутким руководством своей музы, рядом с ней вся пылкость его души направлялась на другие начала. Он был обезоружен. Если Найт узнает, что вёл себя почти также романтично-чудаковато, как и его сосед, не захочет ли убрать всех случайных свидетелей?  — Профессор, — окликнула его Фэрроу, подскакивая со своего места и дергая за собой Айзека. — Нам срочно нужно выйти! У нас… производственная травма. Простите!  Правда наполовину. Пришлось преодолеть жгущее чувство неловкости, так явно и неуклюже выкручиваясь. Количество обращенных к их побегу взглядов только подлило в огонь масла.  Фэрроу крепко держала его за руку там, где кожу ещё прикрывал рукав рубашки, так как её нервная смелость всё же имела пределы. К счастью (и не счастью одновременно) Айзек сделался удивительно податливым и не бросался ироничными замечаниями.  Они остановились, только когда свежий осенний ветер ударил им в лица. Эллисон набрала в грудь побольше воздуха, прежде чем заговорить.  — Айзек, ты был прав, я добавила в зелье кое-что лишнее, — подходящих слов, чтобы объяснить эту глупейшую ошибку, никак не находилось, поэтому пришлось сказать прямо как есть. — Ты вдохнул приворотный туман!  Эллисон нахмурила брови, прежде чем продолжить. Найт с самым созерцательным выражением лица гладил руку в том месте, где ещё недавно были её пальцы.  — Айзек! Ты вообще меня слушаешь?  Он рассеянно кивнул головой.  — Это может сбить тебя с толку, и… заставить думать, что ты влюблён. Но это скоро пройдёт, — Эллисон силилась вспомнить, сколько именно порошка добавила, пугаясь и путаясь в показаниях. По рецепту балансирующего эликсира нужно было слишком много. — Пару часов, или, может, чуть больше…  А позже добавила осторожное: «мы можем перенести сегодняшний эксперимент в башне?»  Прохладный уличный ветер трепал перегретую кудрявую голову и, можно было подумать, действовал на Айзека отрезвляюще. Он потёр подбородок и посмотрел по сторонам, словно возвращая себе прежний холодный рассудок. Соединил руки за спиной и чуть склонил голову, фокусируя взгляд.  — Перенести? Брось, это совсем ни к чему, — по крайней мере усмехнулся он совершенно привычно и правдоподобно. — Ты уверен? — недоверчиво переспросила Эллисон.  — Конечно. Я прекрасно себя контролирую. Глупые чары не могут помешать мне работать. Сбитый с толку криво выпущенной стрелой Амура, он впервые за долгое время не был на самом деле уверен в своих словах. Не было никакого времени на поиски антидота, он самоуверенно рассчитывал на собственные силы и более быстрый выход срока действия.

***

Башня Яго казалась Эллисон отдельной вселенной, живущей по своим собственным правилам. Здесь даже воздух ощущался по-другому, колючим и дрожащим, как от невидимого тока.  Айзек, как и всегда, уже был там. Синие лампы слабо освещали пространство вокруг него, отбрасывая тени на фигуру молодого учёного. В центре стола возвышалось его новое творение: изогнутый корпус из меди и толстого стекла, со сложной системой проводов, напоминающей живые сосуды. Отдельно стояла массивная железная основа на колёсиках, с зияющей чёрной дырой у основания.  Найт что-то сосредоточенно записывал в тетрадь, не поднимая головы. Эллисон подошла ближе, разглядывая плоды его труда и напряжённо хмуря брови. Он пододвинул свои записи ближе. Стоя позади, Айзек мысленно отмечал, что от её волос всё ещё пахнет проклятой смородиной. И полынью. Сейчас он был достаточно близко, чтобы наконец разобрать.  — Это… машина для Орлоффа?  Айзек утвердительно кивнул.   — Я не понимаю. Здесь нет места для… — Эллисон запнулась, сморщившись, ей было сложно это произнести. Айзек нетерпеливо перебил её.  — Да, только голова. Его тело умирает и больше ему не пригодится.  — Но ведь он человек, а не научный экспонат, Айзек. Это жутко и противоестественно, — она посмотрела растерянно, пытаясь понять.  — Это единственный вариант, — лицо Айзека оставалось равнодушным, как будто он говорил о простом уравнении, а не о чьей-то реальной жизни. — Природа создаёт дефекты, наука их исправляет. Мы сохраним его разум. Ты хочешь помочь?  Эллисон хотела возразить, но слова застряли. Она неуверенно кивнула, цепляясь руками за стол и ощущая прилив какого-то тошнотворного бессилия. Могла ли она думать об этике, когда сам профессор соглашался на подобный эксперимент с собой?  — Нужна энергия, способная оживить машину, — Айзек присоединял провода к генератору, время от времени бросая на Эллисон короткие взгляды. — Много энергии.  Внутреннее пространство башни ожило и заискрилось, когда Айзек запустил систему. Он старался держать дистанцию, но почему-то каждый раз оказывался слишком близко к Эллисон. Остаточное действие того дневного химического аффекта всё ещё давало о себе знать время от времени, подрывая его рациональный фундамент.  У Айзека не было никаких проблем с тем, чтобы трогать девушек. Но испытывать при этом что-то, что не ограничивается примитивной физиологией? Эффект ядовитого зелья искажал реакции его тела, добавляя к ним новые реалистичные эмоциональные переживания. «Нужно будет напомнить себе больше никогда не дышать над растворами.»  Они оба понимали абсурдность положения, но никто не мог нарушить этот непредсказуемый круг отчаяния и притяжения. Аппаратура звенела, как будто и она уставала от их попыток.  — Ты можешь перестать так нервничать? Это мешает мне думать, — Айзек раздражался всё больше и больше, совершая резкие действия и нервно передвигаясь от прибора к прибору.  — Я здесь не причём… — нерешительно протянула Эллисон, снимая датчики и стягивая перчатки. Она устала пытаться, батареи снова и снова выходили из строя, голова кружилась от перегрева.  Айзек подошёл почти вплотную, дёргая рычаги на пульте и пытаясь стабилизировать полученный поток. Машина заискрилась, раздался треск. Эллисон дернулась, и Найт инстинктивно схватил её за запястье, оттягивая назад. В следующую секунду их взгляды встретились слишком близко.  Они замерли. В шуме приборов Айзек слышал, как быстро бьётся её сердце. Его собственное замерло. Тёмный взгляд медленно скользил по её лицу, щекам, задерживался на приоткрытых губах. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, а он чувствовал, как каждая клеточка тела требует податься вперёд и разрушить остатки этого крошечного расстояния.  — Просто рефлекс, — выдохнул Айзек глухо и резко отстранился. Посмотрел на свою руку, с силой сжимающую её ладонь, и только после этого отпустил. Эллисон резко отступила, чувствуя, как горит лицо. Машина снова загудела, но нестабильный поток не давал ей шансов восстановить нужный ритм. Лампочки моргнули, стрелки датчиков снова заплясали не в тех пределах.  Айзек выпрямился во весь рост, сжал кулак и резко ударил по панели. Железо отозвалось глухим треском и вспышкой, давая понять что ещё один аккумулятор безвозвратно испорчен. Эллисон зажмурилась, думая о том, что это всё её вина. Глупая ошибка стоила им целого дня работы.  Время текло медленно, как липкий сироп. Казалось, что даже сам воздух может не выдержать напряжения. Айзек стоял, всё ещё держа руку на панели управления, и шумно вдыхая воздух.  — Тебе потрясающе удаётся вносить нестабильность в систему и всё портить, — Его голос был тихим и опасным, маскируя слишком большое количество эмоций. — Тебе лучше уйти.

***

Намёк на бледный лунный свет просачивался сквозь витражи часовой башни, погружённой в ночную тишину.  Айзек сидел на полу рядом с потухшим пультом управления, рассеянно глядя перед собой. Среди хаоса чертежей и поломанных деталей, что он расшвырял несколькими часами ранее в порыве накатившей на него злости.  Он не обернулся, когда дверь подъёмника скрипнула, но мгновенно узнал эту тихую поступь за спиной.  Эллисон, замотанная в зелёный клетчатый плед, по-видимому призванный защищать её от холода ночи, зачем-то снова оказалась рядом, в который раз за день.  — Слишком поздно для приличной студентки, — Найт хмуро усмехнулся и посмотрел на неё снизу. — Зачем ты сюда вернулась?  — Просто хотела извиниться. И принести тебе чай.  Она протянула ему чашку, из которой всё ещё шёл горячий пар. Ароматы заваренных трав смешивались со сладким розовым цветом и пряностями. Что было абсолютно противоестественно для безжизненной лаборатории, в которой привычно обитали разве что запахи железа, едких химических элементов и старой книжной пыли.  Айзек непонимающе двинул бровью. — Фэрроу, ты что, опять хочешь меня отравить? Теперь я не доверяю даже воздуху рядом с тобой. — он не изменял своим привычным ироничным манерам, но по бледным щекам и углубившейся синеве под глазами слишком заметно: он напряжённо работал над своей машиной уже очень давно. Пренебрегая всеми человеческими потребностями одновременно.  — Просто травы, чтобы восстановить силы и хорошо поспать. Ничего такого, — она смотрела слишком внимательно для человека, привыкшего отводить взгляд. Но по взволнованному румянцу на щеках можно было понять, что ей всё ещё неловко.  Он устало закатил глаза и принял из её рук кружку. — Довольно смело с твоей стороны, приходить сюда после того перформанса, — никак не мог упустить возможности пошатнуть столь непривычное для него равновесие. — Да ещё и ночью. Вдруг я всё ещё не в себе?  Эллисон закатила глаза, подобно ему, и скрестила руки на груди. Она хотела сказать, что была виновата, и что ей действительно жаль, что она испортила ему весь день, но после этой шуточки тут же передумала.  Удовлетворённый пойманным сердитым взглядом и повисшим напряжённым молчанием, Айзек всё же отхлебнул из чашки. Отмечая, что не наблюдает при этом никаких сомнительных эффектов. Только постепенно разливающееся по телу тепло и лёгкую терпкость чего-то, похожего на ягоды шиповника.  Найт сжал пальцы на ручке и снова вдохнул этот горячий и живой воздух. Перегруженный всем на свете мозг вдруг впервые за много дней вспомнил, что такое расслабиться.  Он поднял голову и ненадолго задержал взгляд на Эллисон, отвлечённой разглядыванием его чертежей. Он смотрел внимательно и осторожно. Без привычной ироничной брони, скорее наоборот. С лёгким замешательством и едва заметной тоской по чему-то, что сам пока не мог до конца осознать.  Наконец она молча устроилась рядом, завернувшись в плед чуть сильнее, будто источник опасной стужи был слишком близко. Листки с вывернутой изнанкой его машины всё ещё были у неё, пальцы осторожно бегали по следам карандаша, пытаясь уцепиться за причины сегодняшних сбоев.  Они замолчали и каждый по привычке погрузился в собственные мысли, под тихое ровное дыхание и глухое тиканье часов, отмеряющих их покой.  — Эллисон? — Айзек первым нарушил затянувшееся молчание, голос его показался ей слишком низким. — Пообещай не строить иллюзий и не привязаться ко всему этому, хорошо?  — О чём ты? — она вздрогнула и улыбнулась натянуто, надеясь что её голос прозвучит достаточно беззаботно.  — Ты знаешь, о чём, — спокойно ответил он. — Не хочу, чтобы ты думала, что между нами что-то есть. Потому что это не так. Ничего нет и не будет. В её зелёных глазах плескались обида и непонимание. Айзек решительно отвернулся и устало провёл ладонью по лицу.  — Я и не собиралась… — Эллисон запнулась. — То, что было днём, просто случайная химия. Я понимаю. Не о чём беспокоиться.  Найт невесело усмехнулся, видя что задел её за живое. — Да? Вот и отлично, — ответил он уже совсем без эмоций. Продолжая складывать губы в подобии чего-то, вроде улыбки. Когда она уходила, он больше ничего не сказал. Просто прислонился к стене и посмотрел ей вслед. Выдохнул, и почувствовал как где-то в груди снова сжимается и разжимается сердце. Совсем как обыкновенное, но всё ещё механическое.