Неразлучники

      — Что скажешь, Шаман? — вождь племени Мин, великий воин Химчхан рассматривал разбросанные руны. — Что ждёт нас на этот раз? Должен ли я преподнести кровавую жертву нашим богам за победу в предстоящей войне?       Шаман внимательно изучал брошенные на песок кости с начертанными на них рунами. Обходил по кругу, трогал их пальцами, чертил замысловатые линии от одной кости к другой.       — Ну говори же, не тяни! — не сдерживал своё любопытство, всегда спокойный вожак. — Почему молчишь? Не ужели руны говорят, что я погибну в этой войне? Моему сыну только год исполнился, кто научит его всем тонкостям воинских битв?!       — Не спеши, Химчхан! — шаман очертил круг вокруг костей, что-то прошептал себе под нос и заговорил: — На этот раз боги не требуют жертвы перед походом, мой вожак! Ты легко одержишь победу в этой войне. Много будет поверженных врагов, но ты должен проявить снисходительность к ним. Не бери в этот раз пленных, отпусти их по их домам и не позволяй своим воинам вторгаться в их поселение, грабить их дома и насиловать их омег. Иначе на обратном пути тебя постигнет великая трагедия. Но, возвращаясь домой, ты должен будешь сделать кое что, — шаман поднял взгляд от костей к вожаку. — На пути тебе повстречается нечто очень ценное, не трогай это. Будут два голубка́, чёрного возьми себе, белого не трогай, отведи его в его дом и будет тебе удача. Я всё сказал.       Шаман смешал руны и собрал их в свой мешочек.       — Какой такой голубо́к? Я ничего не понял, объясни! — потребовал Химчхан.       — Я сказал тебе всё, что ты должен знать, не забудь мои слова, великий вождь, — шаман поклонился и вышел из жилища.       На вечернем собрании альф племени вождь объявил о подготовке к большому походу и последующей войне, предупредил, что не позволит в этот раз грабить, убивать и насиловать, и чётко дал понять своим воинам-командирам, что строго спросит с них за ослушания их подчинённых.       Подготовка к походу длилась неделю, по её окончании вождь сам лично проверил каждого из воинов на готовность к сражению, предупредил о своём наказе и жестокой расправе за непослушание.       В первый день после новолуния войско племени Мин выдвинулось в поход. Оставшиеся дома альфы, омеги и дети племени провожали своих воинов, выкрикивая им пожелания лёгкой дороги, бестрой победы и скорейшего возвращения.       Воины действительно победили в этой войне, длившейся почти два года. Потери были минимальными.       Всех взятых в плен врагов Химчхан отпустил по домам, в побеждённое последние не вошёл ни один победивший воин, ни одно жилище не было разграблено, никто не подвергся насилию.       Великий вождь племени Мин возвращался домой с победой.       Войско проходило через лес. Было решено сделать привал на ночь, чтобы с утра, бодрыми вернуться домой.       Ночью в шатёр вождя вошёл его помощник, старший охранник и верный друг, альфа Дохён.       — Химчхан, охрана обнаружила невдалеке от нашего расположения, на лесной дороге королевскую карету.       — Вы не напали на нее? — быстро пробудившись и усевшись на проходной кровати, спросил вожак.       — Нет, вождь, наши воины не посмели бы, но… — Дохён замялся.       — Говори! — Химчхан поднялся и уже надевал свой походный наряд.       Дохён снова поклонился и продолжил:       — В карте был только омега, королевский принц, как он попал в лес и почему один, без охраны, он не говорит, — Дохён поклонился ещё раз и замолчал, ожидая приказа.       — Как это молчит, мои воины его напугали? — Химчхан поправил ремень, скрепляющий на поясе его кожаную куртку и прикрепил к нему свой длинный нож. — Пошли, посмотрим.       Он сделал шаг к выходу, но Дохён преградил путь.       — Дело в том, мой вождь, что омега был беременный и сейчас он в шатре врачевателя, он рожает, господин, — Дохён склонил голову.       — Идём туда, — Химчхан решительно направился к выходу, Дохён последовал за ним.       Возле шатра врачевателя суетились его помощники. Но все расступились перед вожаком и лишь сам врачеватель, выйдя, преградил дорогу.       — Вам не надо туда, мой вождь, омега не представляет опасности, роды начались, но думаю, это будет трудная ночь для бедного принца, у меня нет специальной подготовки в помощи рожающим омегам, я больше по военным ранам, — врачеватель опустил голову, но тут же поднял её и заговорил уверенно: — Но я постараюсь помочь ему чем смогу. Я предполагаю к полудню он справится.       — Но сейчас ночь, он должен разродиться к утру, — недовольно проговорил вожак. — Это задержит нас, мои воины хотят быстрее попасть домой.       — Мы конечно не обязаны помогать, мой господин, — врачеватель сложил руки на груди и поклонился. — Но принц такой беззащитный, молодой и такой красивый, его волосы, как белое золото, — врачеватель улыбнулся. — Это его первые роды, сам он не справится… К тому же, я подозреваю, у него двойня, либо очень крупный ребёнок. Это осложнит роды.       — Это золотко отнимает наше время, — рявкнул Химчхан, и тут в его голове пронеслись слова из предсказания шамана: …"на пути тебе повстречается нечто очень ценное»… — Вот оно, нечто, — прошептал вожак. И громко добавил: — Мы подождём рождения малыша, а после я решу, что будем делать. Сообщи мне, как только родится ребёнок, — приказал он врачевателю.       Вожак развернулся и уверенной походкой пошёл в свой шатёр.       Он долго ворочался с бока на бок, думая над предсказанием шамана. Если и правда у этого омежки родится двойня, как он определит, какой из них чёрный, а какой белый? А если он ошибётся, что за этим последует?       Вождь провалился в сон только на рассвете, а когда солнце поднялось выше и осветило небольшую поляну, на которой стоял главный шатёр, Дохён снова разбудил своего вожака.       — Мой господин, пришёл врачеватель, принёс добрую весть, — радостно заговорил тот, едва Химчхан открыл глаза. — Юный принц сложно, но благополучно, родил двоих сыновей: альфу и омегу. Сам он конечно ещё слаб, говорят сознание терял производя малюток на свет. Но сейчас он спит. Это хороший знак, Чхани, — Дохён обратился к своему вождю давним, детским именем.       Химчхан улыбнулся, он уже и забыл, когда друг так его называл. А тот продолжил:       — Врачеватель осмотрел малышей, они здоровы, но есть одно но… — Дохён перевёл дух и продолжил: — У альфочки тёмные волосы, а омега беленький, как и его папочка.       — Вот и хорошо, — Химчхан хлопнул а ладоши и улыбнулся. — Природа всё решила за меня. Омегу оставить с его папочкой, а альфу я забираю себе. Будет у меня ещё один сын.       — А если твой муж будет против, Чхани? — друг попытался возразить. — Да и негоже разлучать близнецов.       — Так сказал шаман, — не терпящим возражения голосом произнёс Химчхан. — Это не обсуждается. Принеси моего сына, Дохён, найди ему кормильца. Из-под земли достань, — опередил он возмущения друга.       Прошло немного времени и Дохён внёс в шатёр небольшой свёрток. С поклоном он передал его на руки своему вождю. Тот приоткрыл край тряпицы, в которую был завёрнут ребёнок и осмотрел маленькое личико: розовые щёчки, плотно закрытые глаза с чёрными ресничками, бровки домиком, пухлые губы. Младенец то поджимал их, то обижено оттопыривал нижнюю, это заставило грубого воина улыбнуться. А совершенно чёрные, необычно длинные для новорождённого, волосы падали на лоб, оттеняя его светлую кожу.       — Вот ты и появился в моей жизни, чёрный голубо́к. Чем же ты поможешь мне в дороге, от тебя одни хлопоты, вот кормильца надо найти, — тихо говорил Химчхан.       Своего родного сына он уже и не помнил таким маленьким. Его сыну альфе шёл уже четвёртый год и Химчхан очень хотел его увидеть. Интересно, как встретит его собственный сын? Малыш в руках заворочился и захныкал, с усилием вытащил из завязок свои ручёнки и начал тереть ими глаза.       — Ну, шшш, не командуй мне тут, — обратился альфа к малышу. — Мне тебя кормить нечем, разве что…       Химчхан переложил малыша на левую руку, правой оторвал кусок чистой тонкой тряпицы, после откусил кусок от лепёшки, пожевал его, переложил на цент тряпицы, скрутил и похлопал своеобразной соской по губам младенца. Тот сразу же раскрыл рот, сжал соску дёснами и причмокнув, принялся сосать.       — Мой сын, — тихо засмеялся Химчхан. — Первое кормление в походе, ты будешь великим воином, альфёнок. Твоё имя Чим.       — Вы уже дали младенцу имя, — в распахнутые двери шатра входил Дохён, за ним маленькими шажками двигался омега, на руках которого тоже был ребёнок.       На удивлённый взгляд вождя Дохён ответил просто:       — Это омега из заброшенной лесной деревушки, он бы там погиб один, с ребёнком, но так случилось, мы проходили мимо. Зачем искать ещё кормильца, пусть кормит обоих, он говорит, что молока у него много, хватит, чтобы выкормить двоих альф.       — Это хорошо, — вожак передал малыша на руки кормильцу, а тот, быстро уложив своего ребёнкана на кровать вожака, принял маленького альфу. Присел с ним на пол, у кровати и отвернулся, расстегнув свою кофтёнку, поднёс малыша к груди. Тот сразу вцепился в сосок и принялся усердно сосать.       — Какой крепыш, — шептал омега, слегка покачиваясь и пошлёпывая малыша по попке. — А где ваш омега? — обратился он к вождю.       — Дома, — ответил тот.       — А ребёнок? Он же только родился? — омега удивлённо уставился на альфу.       — Ты много болтаешь и задаёшь не нужные вопросы, жизни хочешь лишиться? — с угрозой в голосе произнёс Дохён.       — Нет, нет, — поспешил ответить омега. — Я ничего не хочу знать. Моё дело накормить малыша.       — Вот и правильно, — улыбнулся Химчхан. — Меньше знаешь, дольше живёшь.       — Господин мой, принц очнулся, он спрашивает о ребёнке, — в шатёр вошёл воин и замер, глядя на омегу с ребёнком, после перевёл взгляд на второго малыша.       — Ну так дайте ему его омежку. Я навещу принца чуть позже, — и Химчхан тихо заговорил с Дохёном.       Омега закончил кормить малыша и положив его на кровать вождя, быстро взял своего ребёнка на руки и снова уселся на пол, рядом с кроватью.       — Почему ты забрал малыша, он же молчал? — поинтересовался вождь. — И как тебя зовут?       — Зовут меня Сухо́. Не гоже моему сыну лежать рядом с вашим, господин, да ещё на вашей кровати, — омега быстро подскочил и прижимая малыша к груди, поклонился.       — Кто у тебя там? — спросил Химчхан.       — Альфочка, господин мой, я назвал его Ёнсан-и, — гордо ответил Сухо́.       — Твой сын теперь побратим моему, так что, клади его рядом, пусть дружат с детства, — распорядился вождь. — А ты — кормилец моего сына, так что и тебе будет много привелегий. Тебе позже всё объяснит Дохён. Поедешь с нами.       — Спасибо, господин, — Сухо́ в пояс поклонился Химчхану. — Вас сюда сами боги послали, я бы умер в лесу один с ребёнком.

***

      Химчхан внимательно смотрел на принца, а тот укачивал своего омежку, ласково шептал тому что-то на ушко. Ребёнок кухтился, моргал светлыми ресничками. Его белые волосики мягкими кудрями падали на лоб.       — Как тебя зовут, принц? — спросил альфа.       — Тэмин, — не отрывая взгляда от ребёнка ответил омега.       — Как ты оказался в лесу один? — продолжил спрашивать альфа.       — Я ехал домой, к мужу, — начал принц Тэмин, — мои родители оставляли меня, предлагали родить у них, но я настоял на своём и поехал к мужу. По дороге на нас напали какие-то разбойники, охрану и слуг убили, меня хотели забрать и требовать выкуп, но тут лошади неожиданно понесли я еле удержался на седении и если бы не ваши воины, то сейчас волялся бы на дне какого-нибудь оврага и не было бы у меня моего солнышка, моего золотого Мини, — омега прижал кряхтящего сыночка к груди. — Спасибо вам, ваш врачеватель очень помог мне, сам бы я не справился. Оказывается, дарить жизнь своему ребёнку, это так трудно и больно, — в глазах омеги стояли слёзы. Мне казалось, я десятерых родил.       — Да, это трудно, — задумчиво проговорил вожак.       Потирая подбородок Химчхан думал, правильно ли он поступил, забрав альфу себе, но тряхнув головой, отбросил сомненья. Так захотела судьба.