Рывок

Встреча проходила в традиционном корейском ресторане в Чонно. Хотя один из будущих женихов сидел там в костюме, выглядя так, будто его против воли затащили к стоматологу, общая атмосфера официального семейного ужина была неплохой. Не то чтобы для этого были какие-то причины. За исключением Квон Джэкхёна, все присутствующие обладали базовыми навыками общения и здравым смыслом, которые можно было бы ожидать от обычных, нормально функционирующих взрослых — некоторые даже были чрезвычайно общительными. И в любом случае, называть это «официальной семейной встречей» было бы преувеличением. Они уже были фактически женаты, ждали ребенка, так что это был просто большой семейный ужин. Обе пары родителей непринужденно называли их «наш Джэкхён» и «наш Джихон», как будто они были их общими сыновьями, что только делало атмосферу еще более теплой и дружеской. И, что удивительно, большая часть этой атмосферы была создана Джэджуном. Он больше не был угрюмым школьником, полным комплекса неполноценности, который всегда плохо отзывался о своем младшем брате. Теперь, изучая гуманитарные науки в Кембридже, Джэджун воплощал все положительные стереотипы, которые люди связывают с престижными зарубежными студентами. Он был опрятен, аккуратно одет и говорил с юмором. Казалось, он хотел показать Джэкхёну, как сильно он изменился. Не в смысле хвастовства, а скорее как человек, пытающийся доказать — со зрелостью и спокойствием старшего брата — что он оставил в прошлом свою мелочность и стал человеком, которому больше не нужно чувствовать себя неполноценным. Что касается Джихона, то он был просто благодарен. Он ценил то, что Джэджун нашел время, чтобы прийти, и что он так старался поддерживать легкую атмосферу. Но больше всего он был благодарен за то, что Джэджун рассказал так много историй из их жизни в Ильсане. Джихон знал, что взрослые были любопытны насчет тех дней, но поскольку Джэкхён тогда учился только в начальной школе, он чувствовал себя виноватым, поднимая эту тему, и держал рот на замке — и, конечно, Квон Джэкхён молчал обо всём. Поэтому было облегчением, что Джэджун заполнил пробелы. Конечно, он замалчивал все постыдные моменты своего прошлого и приукрашивал истории как можно красивее. Но суть оставалась прежней: - Для Джэкхёна Джихон-хён был как бог. Честно говоря, для меня тоже. Каждый раз, когда я пытался поговорить с хёном, Джэкхён очень ревновал. Тогда я и представить не мог, что эти двое будут вместе. Но, видимо, судьба действительно существует. Я искренне рад, что Джихон-хён становится частью нашей семьи. Честно говоря, сегодня я пришел сюда больше ради него, чем ради Джэкхёна. - Хён был очень добр ко мне в то время. - Он был добр ко всем. Джэкхён резко перебил Джэджуна, не дав ему закончить. Постороннему человеку могло показаться, что он просто вступил в разговор, но Джэкхён ни в коем случае не имел этого в виду. Это был явный укол, способ сказать: «Не обманывай себя, он был добр не только к тебе». Почувствовав это, госпожа Шим быстро вмешалась, чтобы сгладить ситуацию. - Действительно, кто бы ни задавал ему вопросы, он всегда был любезен и подробно все объяснял. Каждый раз, когда я его видела, я думала: «Как студент может быть таким вежливым и собранным?» Я всегда говорила Джэкхёну: «Ты должен учиться у Джихон-хёна. Следуй его примеру». Благодаря быстрой реакции мадам Шим родители Джихона совсем не заметили напряженности между братьями. Они просто улыбались довольные. Поскольку большинство присутствующих были социально адаптированными и приятными людьми, даже такой выпадающий из общего ряда человек, как Квон Джэкхён, не слишком выделялся. Точнее, у него не было возможности выделиться. А этот аутсайдер, со своей стороны, вел себя перед родителями Джихона как тихий и сдержанный человек, поэтому атмосфера оставалась спокойной. Благодаря этому Джихон смог посвятить все свое внимание самому большому испытанию вечера: контролю своего аппетита, когда на стол выносили одно блюдо за другим. Раньше он не замечал, но традиционная корейская еда оказалась на удивление богатой углеводами. Независимо от того, была ли основой гочуджан или соевый соус, в большинстве маринадов для придания сладости добавляли сахар или мед. Поэтому Джихон тщательно выбирал все блюда, пропуская пульгоги в пользу простой вареной свиной грудинки. Но в самом конце появился неожиданный финальный босс. - Это сладкие рисовые пирожные с начинкой из красной фасоли и халлабонговый пудинг. Рядом с ними — небольшие гаесонские якква. С того момента, как перед ним поставили красиво сервированный поднос с десертами, Джихон потерял всякий контроль над собой. Дело было не только в сильном аромате сладкой пасты из красной фасоли — один вид блестящего пудинга из халлабонга заставлял его слюнки течь. Джихон ел пудинг, может быть, два раза в жизни, и даже тогда он не мог понять, почему людям он нравится. Но сейчас? Теперь он чувствовал, что сойдет с ума, если не засунет эту дрожащую штуку в рот прямо сейчас. И якква тоже выглядели потрясающе — приготовленные из медового теста, обжаренного в кунжутном масле и покрытого сиропом, они не могли не быть невероятно вкусными. К тому же, они были идеального размера, чтобы засунуть их в рот. - Если ты действительно хочешь, съешь немного, — тихо прошептал Джэкхён, видя, как Джихон не может оторвать глаз от тарелки. - ...Нет. Джихон продолжал смотреть на дрожащий пудинг и бормотал. Только тот кусочек чапчэ, который он съел ранее, вероятно, уже превысил его суточную норму сахара. Есть еще было бы катастрофой. - Что такое? Что-то не так с едой? — спросила Джису, сидящая рядом с ними и подслушавшая их разговор. - Нет, дело не в этом. Я просто... сейчас сокращаю углеводы. Как только Джихон это сказал, обе матери сразу же воскликнули: - А, из-за диабета? - Пока нет. Но мне сказали, что лучше позаботиться об этом заранее. Обе мамы сразу же ответили сочувственными вздохами. - Тогда отдай это Джэкхёну, — сказал отец Джихона, вспомнив, что Джэкхён любит сладкое. - Нет, я тоже не буду есть, — ответил Джэкхён. - О? Почему? Разделяешь боль? - Да. Джэкхён ответил серьезно, хотя это явно была шутка, и отец Джихона расхохотался. Мать Джихона тепло улыбнулась и посмотрела на Джэкхёна, прежде чем сказать госпоже Шим: - Джэкхён такой милый. Даже когда мы ужинали раньше, я заметила, как он заботлив — всегда заботится о Джихоне. Вы воспитали его с такой любовью. - Ах... Да... Джэкхён... Он действительно... очень ласковый... О-хо, хо-хо-хо... Госпожа Шим, привыкшая слышать, как ее сына называют грубым, высокомерным и невыносимым, не знала, как реагировать, когда вдруг услышала, как его хвалят как милого человека. Джэджун, некоторое время дергая уголками рта, в конце концов сдался и пошутил. - Но разве это можно считать разделением боли, если вы оба просто воздерживаетесь? Похоже, Джэкхён просто получает похвалу, ничего не делая. - О, не говори так. Просто слова имеют большое значение, — быстро ответила мать Джихона. - Джэкхён такой внимательный. Он действительно полон любви. Она продолжала хвалить его. Наблюдая за ней, Джихон молча задался вопросом: папа ел один, когда мама была беременна мной? Поэтому она сейчас так тронута? Учитывая характер его отца, это было вполне возможно. Он не был совсем бесчувственным, но ему не хватало определенной деликатности. Вероятно, сначала он сказал, что тоже не будет есть, а когда жена ответила: «Не беспокойся обо мне, ешь, что хочешь», он заказал все, что было в меню. Думая об этом, Джихон почувствовал, что Джэкхён более чем заслужил звание возлюбленного. Он заслужил его и даже больше. Вновь тронутый, Джихон посмотрел через стол на своего возлюбленного. Тот пристально смотрел на Джэджуна, как будто хотел съесть его заживо, пока Джэджун небрежно пожирал якква, от которого отказался Джихон. Глаза Джэкхёна не теряли убийственного блеска до конца встречи. После окончания встречи все попрощались перед рестораном. Как только такси, везущее семью Джихона в Ильсан, исчезло из виду, мадам Шим повернулась и сказала - Нам тоже пора ехать. Но перед этим — Джэкхён, ты ничего не хочешь сказать своему брату? Джэджун приехал в Корею исключительно для этой встречи, без каких-либо других планов. Поскольку семестр был в разгаре, ему нужно было сразу же садиться на самолет, поэтому госпожа Шим везла его в аэропорт Инчхон. - Ну? Ты ничего не скажешь? Джэкхён смотрел в пустоту, как будто думая: - Что сказать?, но потом, казалось, вспомнил и сказал: - Ах, повернувшись к Джэджуну. - Я не поеду провожать тебя. - Квон Джэкхён! Госпожа Шим взорвалась. Рядом с ней Джэджун ответил сухим смешком. - Спасибо. Я боялся, что ты скажешь, что поедешь. Он говорил с полной небрежностью, явно не ожидая ничего особенного. - Я бы предпочел, чтобы Джихон-хён поехал один. - Зачем ему ехать, если я не поеду? Ты что, тупой? — серьезно ответил Джэкхён, даже не улыбнувшись. - Ты не знаешь поговорку „муж и жена — одно целое“? Ах да, ты не можешь знать. Ты никогда не был женат и никогда не будешь. - Да, спасибо за мудрость, мистер „Свадьба по залету“. - Неправильно. Я выиграл золотую медаль на Олимпиаде. Джэкхён ответил без выражения. - Я собираюсь выиграть титул два раза подряд и стать восьмикратным чемпионом. - Да... Как удивительно. Джеджун до конца улыбался неторопливо. - Что ж, мистер Квон Джэкхён, удачи вам в повторном выступлении на Олимпиаде. И я искренне надеюсь, что вы не разведётесь. Берегите себя. С язвительной ухмылкой он повернулся и ушел. С одной рукой в кармане он прошелся к машине матери, открыл дверь пассажира и начал садиться, но внезапно остановился, развернулся и крикнул: - ТО, ЧТО ТЫ НЕ ПОЕДЕШЬ, - ЭТО САМАЯ БОЛЬШАЯ ПОМОЩЬ! Такой парень, как ты, который не знает, когда нужно заткнуться, только все испортит! Что, ты даже не можешь правильно называть его "хен" и считаешь, что имеешь право прийти? Кто тебя вообще пригласил? А? КТО?! Не в силах больше сдерживаться, Джэджун закричал, когда госпожа Шим поспешила затолкнуть его на пассажирское сиденье. Она быстро залезла за руль, и когда машина тронулась, она опустила окно наполовину и крикнула: - Все прошло отлично! Джихон, ты наверняка устал — едь домой и отдохни! Смотря, как машина с его братом быстро исчезает вдали, Джэкхён самодовольно ухмыльнулся. Его выражение лица ясно говорило: я победил.