Рывок

Дневная тренировка прошла хорошо, и они, как всегда, сели в машину вместе. Обычно они заканчивали не позднее шести вечера, но из-за съемок они задержались, и когда вернулись домой, было уже далеко за девять. - Я быстро сбегаю в магазин. Поднимешься один? — спросил Джихон, паркуя машину. - В магазин? - Зачем? — удивился Джэкхён. - Да, мне нужно кое-что купить. - Тогда я пойду с тобой. В результате мужчины вместе пошли в ближайший круглосуточный мини-маркет. Войдя внутрь, Джихон сразу же бросился к холодильнику с напитками. Джэкхён, увидев, что он выбирает алкоголь, спросил: - Ты серьезно? Ты за ним пришел? - Да. Хочешь что-нибудь? — предложил Джихон, отодвигаясь в сторону. Но парень только покачал головой. - Купи только для себя. Я не пью. - Правда? Ты вообще не пьешь? - Нет, не пью. Я только раз напился и наделал глупостей, поэтому больше не прикасаюсь к алкоголю. - Да ладно, что ты наделал? спросил Джихон с улыбкой, но Джэкхён не ответил. По его выражению лица было ясно, что он не хочет рассказывать, и Джихон больше не настаивал. - Ну, в любом случае, лучше не пить, — согласился Джихон, открывая дверцу холодильника. - Решение бросить пить из-за несчастного случая и потом не взять ни капли в рот — это впечатляет. Ты можешь сделать абсолютно всё. - Я уже все сделал, — спокойно ответил Джэкхён. - Именно, — рассмеялся Джихон. Когда они вернулись домой, Джихон первым пошел в душ. Когда он закончил, он заметил, как Джэкхён все тщательно подготовил: он достал пакет с шестью банками пива, по одной поставил их на стол, а попкорн и смесь орехов разложил по тарелкам. Для обычного человека это было бы мелочью, но для Квон Джэкхёна, который никогда даже не мыл за собой чашку и привык, что ему все подают, не говоря уже об уборке или использовании стиральной машины, с которой, кстати, он познакомился только в доме Джихона, это было настоящим достижением. - Эй, ты действительно стал человеком, — с искренним удивлением рассмеялся Джихон. Легкое замешательство не помешало Джэкхёну открыть банку, наполнить стакан, постаравшись налить без пены, и подать его Джихону. Более того, как только тот сделал глоток напитка, Джэкхён, как будто выбрав подходящий момент, ловко очистил фисташку и осторожно положил ее ему в рот. На самом деле, и попкорн, и орешки были выбраны Джэкхёном. Джихон не из тех, кто ест закуски с алкоголем, и купил только пиво. Но когда они были в магазине, парень заплатил за них отдельно. Джихон подумал, что он просто захотел перекусить. А теперь стало ясно, что все было придумано, чтобы накормить его. - Что с тобой сегодня? Почему ты ведешь себя так мило? Это совсем не похоже на тебя. На что Джэкхён насмешливо фыркнул, как бы говоря: «Что это хён несет?». Раньше он бы бросил всё и вскочил, услышав, что его назвали милым, но теперь он сидел, притворяясь невозмутимым. Вероятно, за последние несколько дней он даже начал получать удовольствие от таких комплиментов. Более того, Джэкхён снова взял попкорн и сунул его в рот Джихону, спросив: - Почему ты вдруг решил выпить сегодня? - Просто захотелось. Как только Джихон поставил пустой стакан на стол, Джэкхён, прищурившись, спросил: - Почему? Тебе нравился тот старший? - Старший? Кто? - Тот, кто пригласил тебя на свадьбу. Неожиданный вывод заставил Джихона громко рассмеяться: - Ты с ума сошел? - Но почему же тогда ты пьешь? Джэкхён никак не мог успокоиться в своих подозрениях. В конце концов, Джихон даже не выпил бокала за ужином в последние несколько месяцев, а потом вдруг решил выпить, поэтому его выводы казались вполне логичными. - Нет, просто в последние дни мне очень хотелось. Но из-за съемок я решил подождать, пока они закончатся. А завтра выходной, так что... — С этими словами Джихон налил себе еще пива. Когда Джихон добавил, что даже в университете он не был особенно близок с этими старшекурсниками, Джэкхён наконец успокоился. И снова начал чистить фисташки. Джихон заметил, что он сосредоточился только на них. Из всего разнообразия на столе они явно нравились ему больше, чем миндаль или попкорн. - Но зачем ты вообще задавал им такие бесполезные вопросы? Какая тебе разница, чем я занимался в клубе? - Мне интересно услышать истории о тебе, которых я не знаю. Какие курсы ты посещал, чем занимался в клубе, что делал на фестивалях? Я хочу знать абсолютно все. А ты сам почти не говоришь об этом. Джэкхён ответил, не отрываясь от своего занятия. Джихон посмотрел на него, а затем решил немного подразнить: - Ну, насчет курсов, но все остальное в основном связано с моими прошлыми романами. Ты ведь не ревнуешь, правда? - … Но Джэкхён, нахмурившись, промолчал и продолжал недовольно щуриться, медленно пережевывая сушеную клюкву. На что Джихон, усмехнувшись, допил оставшееся пиво. А потом открыл новую банку и небрежно сказал: - Да ладно, не ревнуй. Ты слышал, что я быстро расстался с ними. А самые продолжительные отношения длились около четырех месяцев. - А зачем тогда вообще встречался? - Ну, просто… Они говорили, что я им нравлюсь. Бурча, Джихон сделал глоток прямо из банки. - Я не о тебе говорю, я о них, — возразил Джэкхён и снова начал чистить фисташки. - Если они собирались так быстро расстаться, зачем тогда вообще начинали? Джихон посмотрел на скорлупу фисташек, падающую из пальцев Джэкхёна, и тихо пробормотал: - Кто знает... Если подумать, может быть, я был для них чем-то вроде трофея. Ведь в первый год обучения он был довольно известен в университете. Некоторые из его бывших партнеров даже хвастались: мол, он хорошо о них заботится, хотя внешне этого не скажешь, или что он не отказывает и принимает все как есть. Может быть, кто-то услышал такие разговоры и решил проверить, так ли это на самом деле, завязав с ним роман из любопытства. А потом, разочаровавшись или поняв, что он не такой уж особенный, быстро бросали его. - Что за уроды, - раздраженно прошипел Джэкхён. Взбешенный, он машинально съел свежеочищенную фисташку сам. Джихон, который наблюдал за ним с улыбкой, спокойно добавил: - Конечно, не все такие. Были и те, кто действительно искренне признавался в любви. И он выпил половину банки за один глоток. - Но, возможно, реальность не оправдала их ожиданий, и они разочаровались. Или я чем-то их обидел. - Если это действительно так, как они могли так легко отказаться от тебя? — сказал Джэкхён, нахмурившись. - Любовь... Что в этом плохого? — Джихон усмехнулся, слегка встряхивая банку пива. - Изменить предпочтения своего сердца — дело мгновения. - Ты сам никого не любил, а думаешь, что все знаешь, — пробурчал он, на этот раз обратив свое раздражение на Джихона. Джихон тихо улыбнулся, заметив, что парень больше не скрывает своих колючих эмоций даже перед ним. - Ну, я тоже однажды чего-то добился за десять лет, — сказал Джихон. Но его горло сразу пересохло. И он сделал еще один глоток пива. - Я думал, что буду любить это до конца жизни, что никогда не сдамся, но оказалось, что я ошибался. Как только однажды мы решили, что так больше не будет, все рухнуло в мгновение ока. Потом стало трудно даже думать об этом, и вообще было невыносимо смотреть, и я просто хотел как можно скорее убежать. - Что? Ты же говорил, что никогда никого не любил, — брови Джэкхёна снова угрожающе сошлись на переносице. Судя по обеспокоенному взгляду, он начал подозревать, что у Джихона есть какие-то секреты, которые он не раскрыл. - Да, я сейчас не говорю о человеке. - Тогда о чем? Джихон допил остатки пива, смял пустую банку и пояснил: - О плавании. Рука Джэкхёна замерла, когда он дотронулся до фисташек. Джихон, не обращая внимания на его жест, потянулся за новой порцией спиртного. - Ты начал плавать в одиннадцать, да? А я - в семь. В начальной школе меня тоже называли гением, а в средней я стал членом национальной сборной. До того, как ты появился, я был, наверное, лучшим пловцом в стране. - ... Он открыл банку и сделал глоток. Пузырьки газа сильно жгли горло. - Когда тебя хвалят, хочется стать еще лучше. Я выкладывался на все сто. Вставал на рассвете, разминался час-два перед школой, после утренних занятий возвращался на тренировку, работал над выносливостью и силой. И я даже не замечал, как это тяжело, потому что плавание приносило мне радость. Я думал, что буду заниматься им до последнего, что уйду на пенсию как можно позже, а после окончания карьеры стану тренером или инструктором, чтобы всегда оставаться в спорте. Джихон усмехнулся, вспомнив себя в те дни и свои наивные мечты. Это была правда: он так любил плавание, что даже после суровых выговоров тренера и изнурительных упражнений с нетерпением ждал следующего утра, чтобы снова вернуться в бассейн. - Но когда я выиграл медаль на чемпионате мира, внезапно наступил кризис. Меня настигло осознание, что это мой предел. Джихон избегал взгляда Джэкхёна и продолжал смотреть в отверстие банки. - Тогда я сократил свое время почти на три секунды по сравнению с обычным результатом. В спорте говорят, что с каждым спортсменом хотя бы раз в жизни происходит чудо. Мое произошло тогда. И условия были отличные, и состав соперников был удачным — два главных претендента на медали были дисквалифицированы в полуфинале. Говорят, что человек устанавливает рекорды, а медали дает Бог. Все было именно так. Это не столько моя заслуга, сколько счастливое стечение обстоятельств. И когда я понял, что лучшего результата не будет, меня охватило отчаяние. Все вокруг уже говорили о предстоящей Олимпиаде, а я знал, что из этого ничего не выйдет. Обычно медаль на Азиатских играх считалась огромным достижением, но после победы на чемпионате мира к ним стали относиться как к чему-то само собой разумеющемуся. Давление усилилось, и после соревнований стали очевидны пределы моих возможностей, поэтому я не был уверен, что смогу продолжать. Было страшно думать, что придется показывать худшие результаты. Потому что планка поднята, и люди ждут от тебя только триумфа. Раньше, если скорость была немного хуже, я с энтузиазмом думал: «Ничего, я снова улучшу результат». Теперь, даже если цифры оставались хорошими, я сравнивал их с чемпионатом мира и с тревогой и нетерпением думал: «Этого недостаточно, нужно значительно сократить время». Из-за этого плавание перестало доставлять удовольствие, и пребывание в воде вызывало у меня ужасное чувство. Я злился на свое тело, которое не могло идти в ногу с моими амбициями. И я также искренне сожалел, что принял участие в чемпионате мира. В конце концов, я даже плакал, думая о том, почему я вообще начал заниматься плаванием. - ... - Как только вы теряете мотивацию, ее очень трудно вернуть. В довершение всего я повредил плечевой сустав из-за перенапряжения, а новый ученик начальной школы - настоящий гений, с которым мне не сравниться. Более того, говорили, что он был альфой, что усугубило ситуацию. Когда я подумал о том, что у него другая физическая выносливость, я начал завидовать, - продолжил Джихон, но быстро добавил, чтобы Джэкхён не понял его превратно, - Но, тем не менее, решение уйти из спорта не было связано с ним. - ... - ... Наоборот, именно благодаря тебе я продержался еще несколько месяцев. Мне было приятно, что ты сказал, что моя техника классная. К счастью, после этих слов лицо Джэкхёна, которое и без того было застывшим, снова немного расслабилось. Но это продолжалось недолго. Серьезность все еще присутствовала на нем. Вероятно, с тех пор, как Джихон заговорил о плавании. Однако Джихон проигнорировал это и продолжил: - В тот момент в моем сердце уже было пусто, и я хотел уйти как можно скорее. Но когда пришло время уходить, я почувствовал страх, и мне не хватило смелости. Вот почему я тянул с этим шесть месяцев. Из-за долгих откровений у Джихона пересохло в горле, и он выпил чуть больше половины банки пива залпом. Когда он поставил банку на стол, у него слегка закружилась голова. Это новое чувство показалось ему странным, потому что еще не пришло время напиваться. - Когда я решил завершить карьеру, мне приходилось каждый раз выслушивать разные вещи, например: «В нашей стране ты лучший. Как член национальной сборной может так легко сдаться?! Ты даже не получил травмы! И ты говоришь, что не можешь больше, это разумно?! Размер финансовой поддержки, которую получит федерация, зависит от твоих результатов, поэтому ты должен держаться ради своих коллег! Ты думаешь, что другие продолжают из-за удовольствия? Они все терпят ради тех, кто им помог, ради родителей, которые прошли через столько трудностей, а ты хочешь от всех отмахнуться?! В любом деле важна настойчивость. И если ты так поступишь, то после плавания ты ничего не достигнешь, начнешь что-то делать, и как только станет трудно, сразу же сбежишь...» Слова, перешедшие грань оскорблений, были почти как проклятия. Особенно федерация, которая активно использовала имя Джихона для различных проектов, растрачивая деньги под этим предлогом, была в ярости, когда услышала о его решении уйти на пенсию: «Этот молодой парень, которого мы избаловали, потому что он немного хорошо себя показал, теперь не может встать на ноги», — тогда ругань прервала сочная пощечина. Но в тот же момент за ним последовали объятия в попытке успокоить его, типа: «Давай, попробуй еще раз, ты всегда был хорош». - Сука, — впервые вступил в разговор Джэкхён, тихо шипя. - Эти старые ублюдки из федерации. Надо было просто поджечь их гребаное здание, — добавил он зло, и его ярость была настолько ощутима, что, казалось, пронизывала воздух. - Ну, федерация, в общем-то, уже почти не существует. Большинство этих людей сейчас безработные. Ты уже отомстил, так что не злись, — сказал Джихон, немного насмешливо. - И я отделался легко. Честно говоря, кто не получал ударов и не слышал ругательств во время тренировок? Несколько пощечин — это вообще ерунда. И на самом деле, не столько удары оставили глубокий след в его душе, сколько слова, которые он тогда услышал. - Наверное, все дело в том, что они озвучили мои собственные мысли. Поэтому мне было трудно избавиться от этого отвратительного чувства, — заключил про себя Джихон. В то время Джихон постоянно беспокоился об одном: «Если я брошу плавание, кто теперь будет смотреть на меня с одобрением? И за что меня хвалить? В чем моя ценность?» Эти мысли не давали ему спать по ночам. Потому что в то время он верил, что плавание — это все, что у него есть. - Возможно, потому что я был в центре внимания, я боялся не столько своего будущего или карьеры, сколько мнения других. Джихон боялся, что разочарованные родители больше не будут им гордиться, что друзья, которые хвастались знакомством с национальным спортсменом, а также взрослые, которые всегда говорили, какая у него хорошая работа, вдруг отвернутся от него, считая его жалким трусом. - Поэтому сразу после того, как я бросил плавание, я начал заниматься другими вещами. Мне нужно было доказать себе, что я все еще чего-то стою, даже без плавания. Поскольку льготное поступление для спортсменов стало невозможным, Джихон, хотя и с опозданием, начал тренироваться и поступил в университет, о котором мечтал. Уже в университете он работал еще усерднее. Чтобы никто не подумал, что он занимается спортом только ради поступления, Джихон уделял особое внимание своим оценкам, старался больше других. И он не пропустил ни одного мероприятия или собрания. Но чем больше Джихон старался изо всех сил, тем больше он чувствовал, что что-то не так. Любое занятие приносило радость только в самом начале, а потом быстро приедалось. Его тело, по сути, просто присутствовало, но мысли всегда были где-то в другом месте. То же самое происходило и в отношениях. Если он кому-то нравился, он чувствовал себя счастливым. Он был искренне тронут чьим-то интересом. Это было так приятно, что Джихон сразу соглашался, делая все возможное для своего партнера просто из благодарности. Однако искусственные, пустые проявления чувств рано или поздно распознаются всеми. Так, пережив несколько неудачных отношений, Джихон все больше убеждался в том, что он бесполезный человек, неспособный взять на себя ответственность и довести что-либо до конца. И постепенно Джихон становился все более закрытым и осторожным. В конце концов, он начал занимать отстраненную позицию, готовясь к разрыву: «Мы все равно скоро разбежимся, верно? Ну, максимум через пару месяцев. Так что лучше не омрачать это время ссорами и сохранить друг о друге хорошие воспоминания». - Позже я понял, что, вероятно, были люди, которым не нравилось такое поведение... Потому что я всегда только подстраивался под других. Я игнорировал свои желания и обычно отвечал: «Хорошо, если ты хочешь, мне тоже нравится, давай сделаем это вместе». Осознание того, что такая позиция может расстроить его партнера, пришло к нему только недавно, после слов Джэкхёна. Безусловная доброта и желание во всем соответствовать ожиданиям других людей — это, по сути, сигнал о том, что у вас самого нет ни желаний, ни амбиций. - Честно говоря, может быть, я сам бессознательно хотел показать это, как бы намекая: «Я принял твое признание не потому, что ты мне нравишься. Я согласился, потому что ты предложил. Поэтому, если ты решишь порвать со мной, я не буду грустить». Я хотел дать понять, что даже если меня бросят, я не стану особенно несчастным или униженным. Сказав это, Джихон одним глотком допил оставшееся пиво. Смяв пустую банку, он снова почувствовал, как мир перед его глазами слегка закачался. - Похоже, я действительно напился, — признал Джихон. Напиться от трех банок пива? Как смешно. Может, это потому, что он пил натощак? Или, может быть, повлияли гормоны? Какая разница, по какой причине. Главное — результат. И из-за этого он сказал Джэкхёну слишком много. Ведь теперь тот может разочароваться в нем: «Хён, я думал, ты совсем другой. Я думал, ты крутой, а на самом деле ты какой-то жалкий и незаметный человек». Возможно, Джэкхён теперь даже презирает его. Поэтому Джихон боялся быть откровенным. По привычке открыв новую банку, Джихон ждал реакции собеседника. Как будто не дожидаясь последнего выстрела, он хотел, чтобы тот поскорее осудил и раскритиковал его за всю его никчемность. Но вместо этого... - Почему ты считаешь себя безответственным, хён? — наконец спросил Джэкхён, находясь в полном недоумении. - В конце концов, ты учился до окончания университета, занимался клубными делами, делал все до конца, не так ли? А еще ты ходил на лекции других факультетов. Это значит, что у тебя есть ответственность. Если ты делаешь что-то легко и с удовольствием, то это просто потому, что тебе это нравится. Какое отношение к этому имеет ответственность? Она проявляется, когда ты идешь вперед, несмотря ни на что. Чем больше Джэкхён говорил, тем яснее становилось, что он все меньше и меньше понимает, как Джихон сформировал такое мнение о себе. - А потом, — продолжил он, - каждый раз, когда я отказывался участвовать в эстафете, мне тоже говорили, что я безответственный и недостоин быть в национальной сборной. Но я никогда не считал себя таким. Потому что я всегда делал то, что должен был делать, и никогда никому не доставлял проблем. - И в этом мы похожи, хён, — сказал Джэкхён твердым и решительным голосом. - Хён, ты вовсе не безответственный. Ты всегда делал все, что мог. Ты никогда никому не доставлял неудобств. Честно говоря, я никогда в жизни не встречал такого бесполезно ответственного человека, как ты. В слове «бесполезный» Джихон уловил легкое недовольство и не смог сдержать смех. - Даже в отношениях, — продолжил Джэкхён, - ты никогда не был первым, кто говорил о разрыве. И с твоим характером ты, наверное, старался больше, чем другие. Джэкхён, подчеркивая свою правоту, даже ударил кулаком по столу. Джихон посмотрел на него с улыбкой, а затем кивнул. - Да, возможно, ты прав. В конце концов, когда отношения только начинались, это было волнительно, и он чувствовал благодарность. Он хотел заботиться и радовать. И когда он видел счастье на лице другого человека, он испытывал его сам. - Может быть, поэтому я потерял уверенность в себе. Я чувствовал, что делаю все, что в моих силах, но в итоге все равно был брошен. Это заставило меня думать, что со мной что-то не так с самого начала. И я избалованный человек. Даже если он заранее был готов к печальному финалу, прощаться всегда было трудно. Даже если он не любил этих людей всем сердцем, но в момент расставания он чувствовал, как будто что-то умирает в его душе. И это была не просто грусть — ему казалось, что это еще одно подтверждение его неполноценности. - Вот почему я сказал, что не хочу больше никаких отношений. Я не хочу снова причинять себе боль и убеждаться в своей никчемности. Ты понимаешь, болван? — сказал Джихон, улыбаясь и намеренно бросая в Джэкхёна зернышко попкорна. Затем он открыл новую банку пива и выпил почти половину за один глоток. Джихон ожидал, что тот фыркнет: «И ты беспокоишься о такой ерунде, хён? Ты слишком много беспокоишься о мелочах!» Но Джэкхён ничего не сказал. Он опирался на стол, подперев подбородок рукой, и просто тихо смотрел на него. Только когда он почти опустошил банку, Джэкхён наконец заговорил. - Жаль, что я не твоего возраста или старше тебя. Он не улыбался, но и не выглядел грустным или злым. С той же обычной спокойной манерой он сказал это, как будто просто констатировал факт. - Если бы мы были одного возраста или я был старше, я бы поступил в тот же университет, что и ты, первым признался бы в своих чувствах, и мы бы начали встречаться. И, конечно, мы бы никогда не расстались. Я бы не дал шанса никому другому, я бы держал тебя рядом с собой до самой смерти. Джихону вдруг захотелось плакать. Но не потому, что он действительно сожалел о прошлом или о том, что все могло бы сложиться по-другому. Он был просто так тронут. Джэкхён принял его признание без тени насмешки или разочарования, лишь с легкой грустью сожалея, что они не встретились раньше. Ему нравилось, как Джэкхён его ценил. Даже больше, чем он ценил себя сам. Эта безграничная любовь и забота, неизмеримо превосходящая то, чего он заслуживал, наполняла Джихона чувством невыразимой благодарности, готовой в любой момент вырваться наружу потоком слез.