Безрассудный

Пик снова наблюдал за ним. Теперь практически каждую ночь. Сначала Куромаку подумал, что сходит с ума, воображая призраков в тени. Но нет, это был он. Пик Малвейни. Человек, который убил его отца. Его отца... педофила. От этой мысли у Маку свело живот, в памяти снова вспыхнули кадры из видеозаписи. Но он не хотел о них думать и нашёл миллион творческих способов их отогнать. Куромаку и сейчас чувствовал на себе его взгляд. Несмотря на пульсирующие басы танцевальной музыки, головокружительные неоновые лучи, расходящиеся по затемнённым стенам, и море тел, движущихся одной сплошной волной, Куромаку чувствовал на себе взгляд Пика. И Маку понятия не имел, чего Пик хочет. Сначала он подумал, что, возможно, тот пришёл отомстить или просто убрать свидетеля, но Куромаку дал ему миллион шансов покончить со своими страданиями, а этот ублюдок так ими и не воспользовался. Вместо этого Пик просто наблюдал за ним. Может, получал какое-то извращённое удовольствие, видя, как Маку страдает. Это он остался в дураках, потому что Куромаку был под кайфом, чтобы чувствовать что-то кроме удовольствия. Куромаку вывалился из боковой двери клуба в бодрящий ночной воздух. Он не стал кутаться. От синтетического счастья, пронизывающего его, Маку стало жарко. В переулке пахло гниющим мусором и мочой, но Маку кружился по переулку, как балетный танцор, и споткнулся, услышав, как дверь в переулок открылась и захлопнулась за ним. Он не оглянулся, не подал виду, что заметил своего преследователя. Куромаку просто вышел из переулка на парковку. Было не слишком поздно, и многие люди всё ещё околачивались в переулке, на парковке, возле винного магазина. Но никогда ещё Куро не чувствовал себя таким одиноким. Он всегда был один, даже когда вокруг него толпились люди. Что бы он ни пробовал, ничто не могло заполнить пустоту в его душе. Ни наркотики, ни алкоголь, ни бессмысленные свидания. Он усмехнулся, вспомнив о последнем. Куромаку оставил свою подругу Эмму и её девушку в баре, чтобы пойти за случайным незнакомцем в туалет, но тот был слишком пьян, чтобы завестись. Куромаку оставил незнакомца в туалете в отключке. Маку рассмеялся в тишине ночи. Он был обречён на одиночество. Куромаку хотел, чтобы Пик уже сделал это. Выстрелил ему в голову, перерезал горло, толкнул перед движущейся машиной. Без разницы, это не могло быть хуже, чем жить с тем, что он видел. Может, ему нужно помочь? Возможно, Пик не хотел убивать его, когда вокруг столько народу. Мысль о смерти, будто бальзам, успокаивала измученную психику Куромаку. Эта мысль не вызывала у него ни грусти, ни страха; она давала ему чувство покоя, которого Маку никогда раньше не испытывал. Куромаку снова рассмеялся, смахнув набежавшие слёзы. Он шёл, перепрыгивая через лужи и ямки на тротуаре. Ещё два квартала. Прошёл ещё три квартала до здания. Тяжёлая металлическая дверь протестующе заскрипела, когда он толкнул её. Следил ли Пик за ним? Ему стало любопытно? Куромаку часто приходил в это здание после их первой встречи, но так ничего и не нашёл. Пик здесь что-то прятал, из-за чего он постоянно сюда возвращался, но после той ночи, скорее всего, перепрятал. Маку не винил Пика. То, что Куро не убил Пика, не означало, что он не сдаст его копам. Но он не сдал. После видео – после того, как Куромаку увидел, что сделал его отец – всё вернулось к нему в одночасье. Всё. Его била дрожь, когда он пытался прогнать эти мысли. Что он будет делать, когда наркотики перестанут действовать? Оказавшись внутри заброшенного здания, Маку сел на металлические ступеньки, ведущие на второй этаж, и стал ждать. Теперь, когда он успокоился, наркотики наконец-то начали действовать. Пот выступил у него на лбу и бисеринками струился по спине. Время шло то быстро, то медленно, то снова быстро, словно Куромаку находился в космическом корабле, перемещаясь в пространстве и времени. Куромаку запрокинул голову и смотрел на металлические стропила. В потолке была дыра, сквозь которую виднелись ночное небо и одинокий луч лунного света. Как Маку не заметил этого раньше? Он улыбнулся, глядя, как звёзды и луна то расплываются, то становятся чётче или танцуют, гоняются друг за другом в отверстие в крыше, огибая опоры. Маку поднял руку, и звёзды засверкали в его пальцах, как искры, а угольки затрещали на коже, будто крошечные ленточки. — Куромаку? Он резко вдохнул, услышав своё имя на губах Пика. Рывком сел, держась за ржавые металлические перила, чтобы не упасть. Пик сиял. Его кожа мерцала, словно он был вампиром из плохого подросткового фильма, будто его кожа была сделана из света. Аура Пика пульсировала глубоким красным цветом, отчего Куромаку захотелось прикоснуться к ней. Ему хотелось, чтобы Пик не был таким красивым. Так было бы лучше. Но ведь это правда. Пик был чертовски красив. Его фиолетовые волосы казались синими в лунном свете, а глаза бледно-голубыми. Может быть, он был вампиром. Ни один человек не должен выглядеть так хорошо. Ной сощурился, когда перевёл взгляд на глубокий вырез футболки. Из-под горловины выглядывали крылья мотылька или бабочки, а шею украшали большая татуировка в виде извивающейся змеи и кулон с пулей. — Ты настоящий? — услышал Куромаку свой вопрос, а затем фыркнул от собственного удивления в голосе. Какого черта Эмма ему дала? Да уж, явно хорошее дерьмо. — Ты под кайфом? — Ты коп? — спросил шёпотом Маку. Его сердце ёкнуло, когда Пик усмехнулся, обнажив идеальные зубы. — Наверное, виниры, — пробормотал он. — Что? Куромаку мог бы ничего не отвечать, но вместо этого сказал: — Твои зубы. Возможно, они даже не твои. Куромаку понимал, что говорит бессмыслицу, но он не мог остановить себя от слов, вертевшихся на языке. Он хотел прикоснуться к Пику, провести пальцами по его волосам и лизнуть его кожу, которая всё ещё блестела, словно сахарная пудра. Сладкий ли он на вкус? — Они мои, — заверил его Пик. — Но если тебе от этого станет легче, мой отец заплатил за них кучу денег. Когда я был маленьким, они были в ужасном состоянии. Моя родная мама не очень любила стоматологов. Или гигиену. Или вообще детей. Маку обработал эту информацию. У Пика была биологическая мать. Он знал? Возможно. Куромаку знал, что Пика усыновили. Все дети Малвейни были приёмными. Он был папой Уорбаксом поколения X. Куромаку опёрся на свои предплечья. — Ты здесь, чтобы убить меня? Пик подошёл ближе, наклонив голову, словно немецкая овчарка. — Нет. В Маку шевельнулось чувство разочарования. — Ты преследуешь меня? Ещё шажок ближе. — Да. — Почему? Похоже, вопрос остановил Пика. — Я... не знаю. — Ты должен убить меня. Я слишком много знаю, — вздохнул Куромаку. — Думаю, тебе не стоит говорить, кого ты подозреваешь в убийстве. — Если бы я собирался кому-то рассказать, я бы уже рассказал, — признался Куромаку. — Если это то, о чём ты беспокоишься. — Не из-за этого. Я... не беспокоюсь. — Ну, вот и славно, — успел сказать Маку, после чего взгляд у него расфокусировался, и он опустил голову. Пик внезапно обхватил лицо Куро ладонями. — Эй. Ты на чём? Куромаку пожал плечами, глядя сквозь полуопущенные веки. — Я не знаю. — Ты не знаешь? — повторил Пик, натягивая большими пальцами кожу прямо под глазами Куро, будто там были вытатуированы ответы. — Я сказал Эмме удивить меня. Должен признаться, я удивлён, — признался Маку, протягивая руку, чтобы обхватить лицо Пика так же, как он обхватывал его. — Что мы делаем? Пик фыркнул. — Я хочу убедиться, что ты не умрёшь от передозировки наркотиков. Что делаешь ты? Куромаку провёл пальцами по выступающим скулам Пика. — Ты очень красивый. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом? — спросил Куро, разглядывая Пика в поисках хоть одного изъяна, но не нашёл ни одного. — Да, — фыркнул Пик. — Оу, — сказал Куро, опуская руки. Он ненавидел, когда в его голосе звучало разочарование. Однако Пик не опустил руки, а продолжал держать лицо Куромаку. — Ты действительно... большой, — сказал Куромаку, блуждая взглядом от ступней Пика до его макушки. Ну, насколько он мог, пока Пик держал его лицо в заложниках. Пик ещё раз склонил голову. — Нет, я среднего роста. Просто ты какой-то маленький. — Не там, где это важно, — насмешливо хмыкнул Куромаку. На самом деле, это тоже не правда. Он был довольно пропорциональным во всех отношениях. Маку не знал, почему сказал это, но Пик усмехнулся, и сердце Куромаку забилось быстрее в груди. Что с ним было не так? Маку не мог не заметить острые резцы Пика. Он прижал палец к заострённому острию. — Ты случайно не Каллен? У тебя зубы вампира. Поэтому ты такой красивый? Пик перестал ухмыляться и закрыл рот, ненадолго зажав палец Куромаку между челюстями, достаточно, чтобы Куро почувствовал, как заострённый кончик вдавился в него. Не настолько сильно, чтобы разорвать кожу, но достаточно сильно, чтобы оставить вмятину. Тем не менее, член Куромаку среагировал. Когда Пик отпустил палец, Куромаку провёл большим пальцем по метке. Пик пометил его. Словно животное. Пик был животным. Хищником. Убийцей. Убийцей, который всё ещё держал его за лицо. — Что ты делаешь? — спросил Маку снова. — У тебя на щеках звёздочки, — размышлял Пик со странным выражением в глазах, которое заставило полутвёрдый член Куромаку утолститься и упереться в молнию. — Подружка Эммы украсила мои веснушки звёздочками, — сказал Маку, невольно поднимая руку, чтобы снова провести большим пальцем по нижней губе Пика, и ахнул, когда почувствовал язык Пика на подушечке пальца. — У тебя такие красные губы, — сказал Куромаку с удивлением в голосе. — Ты пользуешься помадой? Пик покачал головой. — Нет. — Почему ты преследуешь меня? — снова спросил Маку. — Потому что я не могу перестать думать о тебе, — сказал Пик смущённо, как будто не хотел признаваться в этом. У Куромаку округлились глаза от этих слов. — Я... Ты галлюцинация? Пик покачал головой, прислонившись к Куромаку. — Я настоящий. Куро наклонил голову ближе, чтобы увидеть бледно-голубые омуты глаз Пика в едва заметном лунном свете. — Это всё не реально. Пик провёл пальцами по звёздочкам на скулах Маку. — Чувствуешь это реальным? Куромаку облизнул нижнюю губу. — Да. Твои руки такие горячие. — У меня горячие руки. Всегда были такие, — сказал Пик, вставая на колени на ступеньку чуть ниже той, где сидел Куромаку, и раздвигая ноги. — Ты собираешься сделать мне больно? — спросил Маку с надеждой в голосе. Пик долго изучал его лицо. — Наверное, да. Но тебе это может понравиться. Куромаку рванулся вперёд, смыкая их губы. Секунду Пик не поддавался, но потом его губы смягчились, а ладонь на щеке Маку скользнула к подбородку, оттягивая его вниз, чтобы Пик мог просунуть язык. Куромаку не знал, о чём он думал, но ни о чём не жалел. Всё происходящее не казалось реальным: ни металлические стойки, впивающиеся в спину, ни Пик, раздвигающий его бёдра, ни жар тела Пика, прижимающего Куро к лестнице. Пик контролировал поцелуй, наклоняя голову Куромаку, как хотел, лениво исследуя его рот, словно у него было всё время в мире, будто Пик имел право брать всё, что хотел. Возможно, Маку следовало бы разозлиться, но его это только заводило. Наконец, Куромаку запустил руки в шелковистые локоны Пика и застонал, когда Пик сдвинулся, и их бёдра встретились. Пик был таким же твёрдым, как Маку, может быть, ещё твёрже. И определённо больше. Никто ещё не целовал Куро так. Поцелуи – когда они вообще были, – всегда являлись лишь предвестниками главного события, они никогда не были главными. Чем больше они целовались, тем больше Куро думал, что это всего лишь яркий жаркий сон. Он не мог целоваться с человеком, который убил его отца, на грязном, заброшенном складе. Скорее всего, Куромаку вырубился в отвратительном туалете клуба. — Ты хорошо пахнешь, — прорычал Маку ему в губы. — Это не правда. От меня пахнет потом. — Ага, но под ним... ты пахнешь по-другому. Чем-то, что присуще только тебе. — Я не совсем тебя понимаю, — прошептал Куромаку, поцеловав Пика снова. Куромаку вздрогнул, когда почувствовал вибрацию у своего тела. В оцепенении он подумал, что его ударили электрошокером. Затем понял, что это телефон Пика жужжит в его кармане. Пик не обратил на звонок внимания, запустив пальцы в волосы Куромаку, удерживая его на месте, покусывая губы Маку, подбородок, мочку уха. Телефон снова начал вибрировать. Пик прижался лбом ко лбу Куромаку, тяжело дыша, затем сел и достал свой телефон. — Да? — Маку не мог расслышать, что говорит голос на другом конце, но он казался таким же раздражённым, как и голос Пика. — Занят. Да, занят. Тебе какое дело? — Пик фыркнул. — Я буду там. Я сказал, что буду там, Джокер. Черт. Джокер Малвейни. Брат Пика. Профессор. Доктор медицинских наук и доктор философии. Оставил медицинскую практику ради исследования редких заболеваний. Ещё один золотой ребёнок. Когда Пик повесил трубку, он изучил лицо Маку. — Дай мне свой телефон. Куромаку нахмурился. — Что? — Твой сотовый. Дай его мне. Маку пошарил в кармане, пока не вытащил уродливый раскладной телефон. Пик нахмурился, словно никогда не видел такого раньше. — Что? Это всё, что я могу себе позволить. Пик ничего не сказал, просто набрал что-то на клавиатуре. Когда у Пика зазвонил телефон, он отключил звонок и сохранил номер, затем передал телефон обратно. — Мне нужно идти. Я вызову тебе такси. Напиши мне, когда вернёшься домой. — Что... — Не спорь со мной. Просто сделай. Куромаку открыл рот, чтобы сказать ему «отвали», но потом захлопнул его. Пик решительно встал с нижней ступеньки и прошёл три шага, после чего развернулся и налетел на Куромаку с такой силой, что у того сработал инстинкт бежать. Но не успел Маку заставить свой одурманенный мозг подчиниться, как Пик снова прильнул к его губам и поцеловал так, что у поджались пальцы на ногах в кроссовках. Потом Пик скрылся, и Маку остался один, гадая, не привиделось ли ему всё это. Что, черт возьми, произошло?