Безрассудный

Пик скривил губы, когда оттаскивал окровавленный труп к стоку в центре пола. Он думал, что был в хорошей форме, но это было до того, как ему пришлось тащить последнюю жертву брата — насильника ростом сто девяносто четыре сантиметра и весом сто тридцать шесть килограммов — из машины жертвы в центр заброшенной скотобойни. Если Пик прибывал в форме, то его брат... нет. Высокий и светлокожий Джокер, со спортивным телосложением и длинными салатовыми волосами выглядел так, будто у последователя секты и налогового адвоката родился ребёнок с бесоватыми глазами. Даже сейчас, когда они пытались избавиться от трупа, Джокер был одет в серо-зелёные брюки и белую рубашку на пуговицах, и весь перепачкан в крови. — Серьёзно, старик? Мокруха – не мой конёк. Как, сука, всё могло пойти настолько боком? И что, блядь, на тебе надето? — спросил Пик после того, как они принесли мужчину туда, куда хотели. Джокер бросил на Пика злобный взгляд, тыльной стороной ладони сдвинув очки на нос. — У меня были дела на работе. — На работе? — Ага, знаешь, что такое работа? Та хренотень, которую ты делаешь, а тебе за это платят? О, погоди. Ты всё ещё живёшь на папины деньги. Пик хмыкнул. — Послушай, завязывай уже. У тебя, может, и медицинская степень, но ты работаешь в науке. Папа оплачивает и твои счета тоже. С твоей зарплатой ты не можешь позволить себе роскошную машину, изображая безумного учёного в исследовательском центре. — Пошёл ты, — сказал Джокер с негодованием в голосе. Через минуту Пик вздохнул. — Что у тебя были за дела на работе? Джокер немного просветлел. — Исследовательский центр устроил для меня вечеринку, потому что я получил грант, который будет финансировать нашу программу в течение следующих пяти лет. — Поздравляю. Но не забывай о нашей настоящей работе. Джокер огрызнулся. — Это не наша работа. — Да и как бы ты тогда назвал это? Проектом страсти? Общественной работой? — Пик поставил ногу на грудь мертвеца, схватился за рукоятку ножа, всаженного в голову мужчины, и потянул со всей силы. — Что это за хрень? Экскалибур? — гаркнул Пик, начиная потеть в своей теперь уже испорченной футболке от Armani. Он бросил на брата взгляд, полный отвращения. — Серьёзно, дружище. Как ты так облажался? У Джокера округлились глаза за очками, его лицо исказилось. — Мой грёбаный пистолет заклинило. Пришлось импровизировать. Пик удивлённо уставился на него. — И твоей первой мыслью было схватиться за топор? Джокер фыркнул и с насмешкой в голосе сказал: — Это тесак для мяса, недоумок. Мы были на его кухне. Либо это, либо разделочный нож, а когда на тебя несётся больше ста тридцати килограмм, ты принимаешь решение и идёшь до конца. — Ну, сейчас два часа ночи, а мы застряли здесь, у черта на куличках, пытаясь вытащить тесак из черепа этого ублюдка. — Прости, что оторвал тебя от кокса, который ты, вероятно, нюхал с задницы какого-то шлюшки-мальчишки. Пик усмехнулся. — Кокаин? Тебе что, восемьдесят? Кто, блядь, вообще употребляет кокаин? — Ты что, не слышал, кокс возвращается. Всё дело в моде девяностых и наркотиках восьмидесятых. Вот чем балуются сегодня детки, — сказал Риккардо, протискиваясь сквозь прозрачные плотные пластиковые листы, отделявшие одну комнату от другой. Похожие на завесу в автоматической мойке. Пик вскинул голову и посмотрел на Джокера. Зачем Джокер позвал его, если уже позвонил Риккардо? Для Риккардо это было смыслом существования. Он любил кровь и кишки. Риккардо Де'Карли был чистильщиком, силовиком, холодным убийцей с железным желудком. Забавно, что он похож на более высокую и страшную версию Гарри Поттера, только без очков. Риккардо был вторым по возрасту и обладал наименее магнетической личностью из всех, насколько Пику было известно. Семейный ботаник с тёмной стороной, способный напугать самого закоренелого преступника. Риккардо держал электропилу, улыбаясь так, что даже Пику стало не по себе. — Смотри, что нашёл, — сказал Риккардо неестественно весело, учитывая обстановку. Он нажал на курок, и пила с рёвом заработала, пока Де'Карли не отпустил курок. — Беспроводная, — оскалился он в выражении, которое, вероятно, заставило бы большинство людей закричать. Вот таким был Риккардо. Он относился к убийствам так же легко, как к квантовой механике. Риккардо умел на сверхъестественном уровне переключаться с одного дела на другое. Однажды Пик наблюдал, как его брат в течение пяти часов пытал человека, затем снял перчатки, переоделся и пошёл читать трёхчасовую лекцию об ускорении частиц в магнитных полях. — И что нам с этим делать? — спросил Пик. Риккардо посмотрел на него как на идиота. — Мы не знаем, сколько Джокера попало на нашего друга. Поэтому мы расчленим его, отбелим, упакуем мелкие кусочки и бросим в реку вместе с цементными блоками. К тому времени, как он всплывёт, все следы должны исчезнуть. И тогда нам не придётся говорить папе, что его гордость и радость облажалась. Джокер упёр руки в перчатках в покрытые фартуком бёдра. — Знаете, я не виноват, что в детстве преуспевал во всём. Может, если бы вы все немного постарались, папа мог бы побаловать кого-нибудь из вас. Пик закатил глаза, присел рядом с трупом, чтобы начать раздевать серийного насильника. — О, да. Расскажи нам, пожалуйста, ещё раз, как трудно быть папиным любимчиком. Пик получал какое-то извращённое удовольствие при виде мужчины, который навязывал себя другим без их согласия, а теперь его раздевают и расчленяют против его воли. Жаль, что мужчина уже был мёртв. — Так и было! — возмущённо воскликнул Джокер. — Он всегда ожидал, что я буду идеальным, и вы, парни, тоже, и мы видим, чем это закончилось. Джокер и Риккардо смотрели на Пика с присущим им превосходством старших братьев. — Да пошли вы оба. Простите, что я не доктор и не яйцеголовый профессор. Вам никогда не приходило в голову, что я оказал вам всем услугу, так и не приложив усилий? — И чем же? — фыркнул Джокер. — Я всё делаю наполовину и всё равно добиваюсь успеха. Представь, если бы я использовал весь свой потенциал. Вы глотали бы за мной пыль. Я сам выбрал для себя роль чёрной овцы, — усмехнулся Пик. Риккардо фыркнул, но Джокер выглядел, как рыба, вытащенная из воды, рот открывался и закрывался, прежде чем он проговорил: — Ты чёртова супермодель. В чём бы ты преуспел, в Тайре? В смайсинг 101? — Риккардо бросил на Джокера самодовольный взгляд. — Что? Эмме нравилось шоу «Топ-модель по-американски». Я кое-что знаю. Пик сгримасничал при упоминании о бывшей девушке Джокера. Она была грёбаным кошмаром. Настоящая золотоискательница, обрушившаяся на семью Малвейни, как чума, её армия шлюх изо всех сил старалась заполучить братьев Малвейни, всех сразу, словно за один присест они могут съесть всю семью махом. Но эти девушки определённо напали не на то семейное дерево. Половине его братьев нравился член, двоих из них вообще не волновал пол, а Риккардо... ну, Пик был уверен, что он долбаный андроид. Пик не мог представить, чтобы его брат засовывал член во что-то, что не требует батареек. — Слушай, я не говорю, что карьера модели требует такого же мастерства, как операция на мозге или скрещивание генов, или что ты там делаешь, когда находишься в режиме безумного учёного, но, по крайней мере, я не всаживал топор в голову трёхсотфунтового насильника. — Это тесак для мяса, — в унисон сказали Джокер и Риккардо. — Неважно. Может, мы уже закончим? Здесь чертовски жарко и воняет гниющим мясом и дерьмом. — Ты прям как ребёнок, — пробормотал Джокер. — Ты прям как ребёнок, — вторил Пик. — Отлично. В следующий раз зови Чарли. Или Феликса и Вару. Близнецы-убийцы всегда не прочь немного порезвиться, — с ворчанием напомнил ему Пик, напрягаясь, когда пытался снять с мужчины рубашку. — Не поможете? Джокер вздохнул, и Риккардо бросил свою новую игрушку. Втроём, они сняли с мужчины одежду и засунули её в мешок для мусора. Риккардо вытащил шланг с распылительной насадкой. По крайней мере, у них ещё оставалась заброшенная фабрика, которую можно было использовать в случае крайней необходимости. Пока Риккардо поливал из шланга покрытое кровью тело мужчины, Джокер отошёл к фургону и вернулся с двумя бутылками промышленного отбеливателя, вручив им маски и защитные очки, перед тем как они откупорили химикаты. Джокер неукоснительно соблюдал правила. Скорее всего, это было излишне, но они не могли рисковать. Если бы их поймали, вся семья пошла бы ко дну. Именно это и было тем клеем, который держал их маленькую поганую семейку вместе. — В следующий раз, может, просто искупаем сучку в кислоте? — спросил Пик, выливая отбеливатель на труп, нос и глаза горели, несмотря на средства индивидуальной защиты. — Химикаты оставляют бумажный след. Кроме того, помнишь, как Вару попробовал это сделать, и бочка пролилась? Пик вздрогнул. — Да, я понял. Остальная работа заняла около трёх часов. Когда они закончили, то все были покрыты кровью и осколками костей. Пик, Джокер и Риккардо загрузили теперь уже отмытые куски в холодильник в машине Риккардо, а сверху положили слой рыбы. Сняли окровавленную одежду и по очереди поливали друг друга ледяной водой из шланга. Переодевшись в свежую одежду, парни ещё раз обработали помещение отбеливателем и шлангом, а Риккардо бросил электропилу в ведро с отбеливателем, после чего закрыл здание. — Ты знаешь, что делать? — спросил Джокер у Пика. Пик закатил глаза. — А то, я делал это тысячу раз. Пик обнял брата и сделал фото на свой телефон, а затем отправил Клео: Пик: «Отфотошопь её на каком-нибудь неприметном баре и выложи в наших социальных сетях». Её ответ пришёл молниеносно. «Это так ты просишь о чём-то?» Пик: «Извини. Длинная ночь. Не могла бы ты сделать это для меня, красавица?» Клео отправила два эмодзи «поцелуйчик» и один «недоверчивый», а затем: «Ага, готово». Пик уже собирался убрать телефон, когда увидел, что ему пришло ещё одно сообщение. Одно слово: «Дома». Куромаку. Вспышка озарения пронзила Пика. Он сказал написать ему сообщение, когда Ной вернётся домой, и он послушался. Звук, похожий на рычание, вырвался из Пика. Что-то было в том, что Куромаку выполнил его приказ, что ударило прямо по члену и разожгло первобытный инстинкт, заставляя Пика задуматься о других вещах, которые он хотел бы сделать для Куромаку... и с ним. Пик сел в отцовский Ленд Ровер, но и пальцем не шевельнул, чтобы завести машину, слишком погруженный в воспоминания о том, что произошло между ними всего пару часов назад. С Куромаку было так хорошо, он прильнул к Пику и позволил ему делать всё, что ему заблагорассудится. Но Маку также находился под кайфом. Может, поэтому он так легко поддавался, издавал милые звуки каждый раз, когда их губы встречались. Какие ещё звуки Пик мог бы вызвать у Куромаку, если бы у него было время? Пик завёл двигатель машины, испытывая искушение поехать искать Куромаку. Его не пригласили. Но думая о милом лице Куромаку и его стройном теле, его член уже затвердел. Маку такой маленький, но в нём столько огня. В день их знакомства Маку выглядел таким свирепым, а всего несколько часов назад был таким покладистым. Он хотел Пика, это невозможно отрицать. И Пик не думал, что дело в наркотиках. По крайней мере, не только в них. Такая сила представляла опасность для такого человека, как Пик. Ему не хватало здравого смысла, чтобы соизмерять свои желания с потребностями Куромаку. Если Маку даст ему разрешение, Пик не знал, сможет ли он остановить себя, чтобы довести его до предела. Пику нравилось контролировать, брать на себя ответственность, заставлять других подчиняться его желаниям. Он давно смирился с этим. И всегда находился кто-то, готовый поиграть с ним, но с той самой первой ночи с Куромаку не было никого, кроме Маку. Пик не мог перестать думать о нём. Что бы Пик ни делал, Куромаку не выходил у него из головы. Сначала Пик думал, что это чувство вины. Он разбил сердце Куро, чтобы спасти себя. Показал ему, кем был его отец, какие отвратительные вещи он совершал, что, вероятно, вызвало подавленные воспоминания, с которыми Куромаку не был готов столкнуться. Но это было не только чувство вины. Он просто хотел быть рядом с ним. Пик провёл свою жизнь во тьме, а Куромаку — свет. Он чувствовался солнцем на лице Пика. Всякий раз, когда Пик видел Маку, что-то распускалось в его душе, и он мог дышать... даже если Маку не знал, что он рядом. И в этом вся проблема. Пик не понимал границ. В детстве он сломал много игрушек, пытаясь заставить их делать то, для чего они не предназначались. Пик не хотел, чтобы Куромаку стал ещё одной сломанной игрушкой. Он уже употреблял загадочные таблетки и целовался с незнакомым убийцей в заброшенном здании. Когда Маку узнал, что Пик не собирался его убивать, он был разочарован. Может, Куромаку нужен Пик? Может, ему нужен тот, кто заботился бы о нём, присматривал за ним, показывал, на что он способен? Пик фыркнул. Он не мог быть ангелом-хранителем Маку – не тогда, когда каждый раз, закрывая глаза, он представлял его на коленях, умоляющим сделать с ним ещё более грязные вещи. Он перевёл машину в режим «драйв», выехал с парковки на дорогу, не имея никакой цели. Он должен куда-то пойти и где-нибудь засветиться, обеспечить себе алиби. Пик остановился на красный свет. Ему не терпелось повернуть налево и отправиться в стрип-клуб «Взлётная площадка», рядом с аэропортом. Маку назвал это место домом – ржавый трейлер «Эйрстрим», припаркованный на стоянке. Маку работал в клубе посудомойщиком. Ангел и дьявол спорили на плечах Пика. Дьяволёнок вёл его к Куромаку, который знал, что он дома. Ангелочек вёл его в однокомнатную квартиру в самом центре города. Ему нужно поехать домой. Ему нужно оставить Куромаку в покое. Он уязвим; такой маленький, милый и чертовски податливый. Пик хотел быть тем, кто заставит его плакать, хныкать, стонать и охать. Может быть, даже тем, кто заставит его кричать. Когда Куро спросил Пика, собирается ли он причинить ему боль, Пик не солгал. Если бы у него появилась возможность, он бы сделал Куромаку больно. Это то, что он делал. Это то, кем он был. Но Маку поцеловал его после того, как Пик сказал «да». Хотел ли он, чтобы Пик причинил ему боль? Или Пик каким-то образом убедил Маку, что он не плохой парень? Черт, он надеялся, что Куромаку не считает его хорошим человеком. Пик – злодей, который делал с плохими людьми ужасные вещи по хорошим причинам. Весы добра и зла никогда не склонялись в нужную для него сторону. Пик не просто убивал людей, он наслаждался этим, и это никогда не изменится. Мир нуждался в таких людях, как он и его братья. Его отец называл их необходимым злом. Необходимое или нет, Маку заслуживал лучшего в своей жизни, и это никогда не будет Пик. Самое меньшее, что он мог сделать, это держаться от него подальше. Но когда загорелся зелёный свет, Пик повернул налево. Твою мать.