Голубая лилия

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*

      Как оказалось, этот мир любил загадки, холод и изморозь. Заброшки, в которые Рейнел заходила, таяли прямо перед глазами, и только одна деталь говорила о том, что ходила девушка по правильному пути – лифт. Мерный. Тёмный. Привлекающий внимание в этой какофонии тишины.

      Одиночество. И ничего более.

      Очередная головоломка выскользнула из-под руки, и Рейнел уже оказалась в лифте, судя по равномерному жужжанию механизмов и приятной дрожи, касавшейся ног, словно девушка парила в воздухе. Было непонятно, куда машина двигалась – вправо ли, влево, но справа от дверей висели прямоугольные часы, а над – ничего не говорящий сканер с пропуском вместо цифр.       – Ох... Ладно. В лифт я ещё не заходила.        Рейнел позволила себе облокотиться на заднюю стенку и, сомкнув веки, постаралась успокоиться. Не зарождающаяся паника, а мгновение, которое можно потратить на что-то ценное. Последние события сковывали её с ног до головы, как внезапные болезненные судороги, вызывая океан противоречий в голове. Она думала о многом, но, казалось, при этом не обрабатывала, не старалась решить и доли информации. Ей просто хотелось отдыха. Даже это жалкое мгновение могло показаться величайшим даром небес, пока Рейнел не вспоминала тот факт, что заперта в своей же голове. И, возможно, никогда из неё не выберется. А ещё, что казалось самым худшим вариантом из всех возможных и невозможных, она могла обречь на ту же судьбу никак не связанного с ней человека, пусть его моральные ценности и вставали под знаком вопроса. Разве Аластор был виноват в том, что оказался с Рейнел в одной лодке проблем, или хотел бы он подобных приключений? Даже, если его внутренние оковы не давали прорваться гневу, что по правду должен был облить хозяйку грёз ушатом грязи, сама она чувствовала себя не лучше.        Но сейчас всё казалось ещё хуже.

Одиночество – та ещё сволочь.

      – Эм... Аластор? Ты меня слышишь?       Невольно Рейнел подалась всем корпусом вперёд, как будто собиралась выпрыгнуть через закрытые двери. Но, если уж и хотела, то не успела вовремя. Кости уже начали ломаться. По крошке.       – Слышу, слышу.       Так, что она не слышала. Даже не подозревала.       -Порой, это самое худшее.-       Откуда ж ей было знать, что Аластор окажется прямо над ухом? Рейнел предпочла испугаться и забиться в дальний угол лифта, который можно было перейти за два маленьких шага.       – Зачем ты появился так резко?! Напугал ведь!       Рейнел прикусила щёку изнутри, чтобы не проронить больше нелестных изречений. В конце концов она позвала Аластора. И он пришёл. Так легко, что Рейнел не до конца осознала реальность, позволив чуть приоткрыть рот.       – Погоди... Ты можешь появляться тогда, когда я тебя зову?       – Раз уж позвала, конечно я захочу ответить на твой возглас! Наверное, тяжело быть запертой в одиночестве среди тёмных тварей, которые готовы в любой момент вырвать твои кости, снять кожу, обглодать всё тело, узреть кровавые внутренности и разложить их для какого-нибудь ритуала... – если до этого глаза Аластора походили на две стрелки радиоприёмника, а зубы – на золотые зубья, то после окончания речи демон встал в свою излюбленную стойку, глядя на Рейнел с ехидством. – Поэтому я решил скрасить твои мученические ожидания, чтобы ты вновь не поддалась своим демонам!        Рейнел почувствовала, как стыд ужалил щёки: она стеснялась вспоминать те позорные мгновения, в которых Аластор узрел её слабой.        – С-серьёзно? Но... в любом случае... Спасибо. Наверное. Пока что ты единственное существо, не желающее мне смерти. Ха-ха.

       Правда, смешок больше смахивал на жалкую попытку улыбнуться самоиронии.

       – Ну что же ты! В этом нет ничего постыдного! Я бы тоже – возможно – сходил с ума, окажись на твоём месте.       – Так же пугался?       – Нет. Также недоумевал, почему этот лифт едет, а мы не пониманием куда.        Рейнел пропустила тусклую улыбку, которая попыталась овладеть лицом. В дверях напротив виднелись еле различимые частички пространства, скользящего между гранями железных тканей. Холодный медицинский луч. Мгновение. Ещё немного. Рейнел прижималась к стене так сильно, словно надеялась вжиться в бетон, стать частью этого мёртвого окружения, лишь бы её не утащили обратно в свет. Она чувствовала себя смешанно. Возможно потому, что оказалась наедине с демоническим вендинго, который не внушал и капли доверия; с его улыбкой, цепляющей той болезненной крупицей, что работала в голове неправильно и иногда нашёптывала настолько нереалистичный, фантастичный, идиотический бред, отчего даже её хозяйка впадала в кратко временную загрузку данных. Как робот, которому дали набор свежего материала, а искусственный интеллект просто-напросто не знал, как обработать столь грозную нагрузку на контроллер. Некий подпункт умственного замораживания в чистом виде.        Откуда бедной студентке, по утрам еле поднимающей свою задницу с постели, взять сил и не устроить умственный катарсис при такой-то жизненной ситуации, из-за чего она оказалась не на работе даже, а в противоположной вселенной, не в силах изменить жалкого положения? Небеса, просто дайте сил не заклинить прямо здесь. В четырёх мерном пространстве железной клетки, в которой помимо бедной Рейнел оказался ещё и волшебный олень.        – Не хочешь рассказать что-то?       – Я... Вообще не люблю рассказывать о себе, – выдохнула, нервно затеребив край кофты под зорким взглядом Аластора. – Мало того, ты же знаешь, что меня зовут Рейнел, моя фамилия –...       Она резко втянула ноздрями влажный воздух. Очередной щелчок заставил мозг работать быстрее, анализируя ситуацию в попытках выяснить самую оптимальную возможность вернуть контроль в руки, а ещё лучше – перестать связывать себя.       Это ведь просто фамилия. Ничего большего. Ничего такого, что по-настоящему могло затронуть бы её внутренний мир или расстроить его струну.       – Так что?

Его голос звучал как дорогой виски – обжигающе гладкая неизвестность.

       – Я не помню. Только своё имя, несколько смешанных воспоминаний... И всё. Картина размывается.        Разве фамилия являлась важной частью материала? Это не бирка, не код, не имя и не данные, тем более в данном случае – когда хозяйка оказалась заперта в голове, а фамилия не имела и крупицы смысла. Просто набор букв. Быть может, немного осознания. -Быть может, вся жизнь. Рейнел не смела. Просто не смела показать на лице короткое замыкание, приостановившее мыслительные процессы, и потому кротко и улыбнулась – так, будто ей плевать.       Проблема крылась лишь в том, что всё основание самой проблемы копошилось не в нескольких разборчивым буковках. А в воспоминаниях.        В том, кем Рейнел являлась.        – Думаю, это нормально для меня. Конечно, я не могу утверждать с точностью, потому что в таких критичных ситуациях ещё не была... В общем, без понятия.       Она говорила с таким нетипичным для данной ситуации спокойствием, что на секунду Аластору даже стало интересно, откуда взялось такое хладнокровие в мелкой девчонке, впервые столкнувшейся с опасностью. И была ведь совершенно непримечательной. Обычной. Незаметной. Не выделяющейся. Как реальный призрак. Призрак, который только и создавал себе проблемы. Самолично. Собственными руками, с неряшливым красным цветом на ногтевых пластинах.       -Аластор не собирался тушить очаги проблемы, предпочитая обгорать. Снова и снова. Снова и снова. Вечно. До конца этого света. Насколько хватит его гнилой души.-       – Неужели ты не помнишь ничего из своей жизни?       – Нет. Ничего.        Аластор резко вдохнул, нарочито закрыв глаза, дабы девчонка увидела – увидела, заприметив «неспокойные» чертыхания во внешнем виде. Он покачал головой со всей имеющейся в запасе артистичностью так, словно являлся не монстром из самих глубин Ада, а бывшим мастером сцены, забирая своим появлением полный ушат. Не было его харизме ни конца ни края.        – Ох, я так сожалею тебе, милая! Боюсь представить, что ты сейчас чувствуешь, запертая в своём же разуме... без воспоминаний, без надежды, без «себя»! – Аластор склонил голову набок, медленно, тихо, но продолжая глазеть. Улыбка не сдвинулась с лица ни на миллиметр – он бы просто не позволил подобному случиться – но оскал, возможно, из-за прищура глаз стал менее заметен. Девчонка точно должна была купиться на его идеальную актёрскую игру. Не только из-за того факта, что находилась она лишь в его присутствии и слушала только его. Но, хотя бы, потому что чувствовала себя загнанным животным в клетке, чьё тело потихоньку начинало разрушаться – скрупулёзно, точечно, поражая каждую клетку организма. Незримо для жертвы, но видно для постороннего человека. Если Аластор, за всё то короткое время, что они провели вместе, заставил проникнуться азартом, мыслями и своими «чувствами», то... Да. Так, наверное, и должно быть. Девчонка и есть девочка. Всегда. Везде. Просто маленький ребёнок, не способный ни на что.       Она не раздражала его, не бесила, не выводила из царствующего круга равновесия но, что самое главное, – обращала на себя внимание. Аластор не мог с точностью сказать, что в девчонке было необычного, – его мнение ни капли не поменялось, – но каждая секунда, проведённая в обществе с ней, каждое растянутое мгновение, казавшееся вечностью, медленно сводило с ума. Не от злости. Никакого гнева.        Просто...        -Забудь. Неважно-

Просто круговорот Сансары мелькал в его жизни слишком часто и, казалось, не пытался скрывать своё чарующее существование.

       – Да, мне тоже жаль.       Аластор застыл, почувствовав, как когти нещадно зачесались в каком-то неведомом ему приступе. Это была не функция. А желание. Желание разодрать её глотку, чтобы узреть кровавые пятна, покрутить трахею в руках и выкинуть к чертям любое упоминание об этой несчастной дряни. В худшем случае – свернуть тонкую шею до заветного щелчка. Зубы его сцепились крепче, как будто их хозяин не испытывал режущей язык агонии, от которой хотелось сделать кое-что непоправимое, сокровенное и важное. Прикрыв воспалённые, налитые кровью веки, он позволил автопилоту взять ситуацию под свой контроль. Поверьте, это совсем не имело смысла. Не в данный момент так точно. Аластор не давал эмоциям фору в те моменты, когда следовало молчать, крепче стиснув зубы, – пусть подобных моментов было не так уж и много. Он знал, знал, знал, чувствовал, ощущал, перерабатывал информацию, чтобы позднее использовать её в качестве своего главного туза, и давал слабину лишь тогда, когда этот ментальный спуск укрощения, – кровавый, но, бесспорно, лучший, – имел место быть. Имел место быть в тех ситуациях, в которых он оказывался. И сейчас... Определённо. По-иному быть и не могло. Не смело. Он бы не позволил. Разве остановился бы Аластор, увидев эту несносную лилию практически у себя на ладони... Но при иных условиях? Когда руки-ноги его не были связаны ментальными чарами женского разума, когда, убей он хозяйку, отправился бы обратно, а не обрёг себя на вечные года с местными тёмными жителями?       Свой личный, маленький ад. Только хуже. В разы хуже.       – Ох, я не ожидал что тебе плевать.       Только по этим причинам он не убил её. Из-за их связи, сжимающейся на глотке цепью.       Аластор чувствовал кровь и порох, которые втёрлись в её кожу. Вдохнул. Положил руку на голову. И, чёрт возьми, сдержался.       – Я не знаю зачем мне жалеть о том, что в данный момент не имеет смысла.        Даже если хотелось воткнуть когти в её скальпель и продавить глазные яблоки насквозь, чтобы после лицезреть расплющенное пюре.        – Прошлое, хранящееся в памяти, есть часть настоящего.        Даже если желание о её смерти до сих пор пульсировало в мозгу, как какой-то паразит, нагло пожирающий всё, кроме одного-единственного.       – Я считаю, что прошлое помогает отыскать наше будущее. Только в этом его предназначение. Больше ни для чего оно не нужно.

-Почему эта блядь просто не могла заткнуться?-

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*

      Рейнел не хотелось думать о произошедшем. Не хотелось даже пытаться понять, как всё благополучно пришло к такому исходу. Не хотелось вспоминать, какие действия привели к тому, что теперь она стояла посреди собственной пустоши, закрытая, и не могла даже двух предложений связать о своей жизни.        Потому что её не было – ни жизни, ни Рейнел. Даже не человек вовсе. Теперь, она чужие ожидания. Она – пустота без эмоций. Без себя. Без характера. Без выбора. Хоть когда-нибудь могло быть ещё хуже в её жизни, чем теперь? Какие вопросы ей следовало задавать, а какие оставить при себе, чтобы окончательно не сойти с ума? Рейнел не знала ни-че-го. Не понимала ни единого слова из того, что говорила Аластору, полностью поглащённая воем мыслей. Её взгляд, пустой, отрешённый, упёрся в стену напротив, словно надеясь увидеть там продолжение её ответов. Но серо-черный метал, мелко вибрирующий от постоянных движения машины, нагло игнорировал все поступающие в мозг вопросы, нагло не отвечал ни на один ответ.       Нагло... Нагло...       О боже... Как же ей хотелось закричать. Это ведь была не одна из тех задач, которыми Рейнел себя пичкала двадцать четыре на семь.       Ни цель, ни роль, ни миссия.        Ни личность, ни актёр, ни существо.       Ни человек. Ничто. Просто – Рейнел.

Рейнел. Рейнел. Милая-милая Рейнел, застрявшая между собственных стенок мозга. Труха времени, которая со временем истончится и порвёт свое тело в порошок ради других. Разве сложно было вспомнить? Нет. Она просто не хотела этого. Разве хотела этого? Ни в коем случае.

Легче замуроваться в себе, своём собственном, прекрасном, отрешённом от мира саркофаге, совершенно позабыв о мире. Ты знала, что кроме тебя есть животные и птицы; люди и привязанность; ненависть и любовь?

Нет? Почему?

Ответь себе на вопрос. Не молчи. Не скрывай. Не отдавай себя полностью. Стань самой беспредельной стервой, которую видела только на экранах телевизора.

      Что ты такое?

Ты

      Она втянула ноздрями пустой воздух, дёрнувшись из-за внезапной отдачи лифта.       Зачем ты мне это говоришь?

Так надо.

       – Я... Просто пытаюсь не сойти с ума.       Высказывание не являлось истинным утверждением и, ещё хуже, катализатором надежды на продвижение отношений. Уж точно не с красным демоном, способным в любой миг совершить что-то выходящее за грань человеческой морали или нормы.

      Но её слова, брошенные в пустоту, были подобны отчаянному крику о помощи, который он услышал.

       – Думаю, это является последней стадией принятия, ха-ха!       Он показательно рассмеялся, прикрыв воспалённые глаза, и на мгновение – лишь на жалкое мгновение – Рейнел показалось, что в уродливой гримасе заключалась вся гниль его жизни.       Что он мог бы быть чем-то большим, чем просто улыбчивый тварью с личным уголовным кодексом. Что, быть может, его улыбка вызвана горючими воспоминаниями о серой истории зарождения мира, единственным проживающим которой является лишь он – не демон в алом пиджаке, отражающем кровь его жертв, а в мальчике. Маленьком-маленьком мальчике, что потерялся среди острых листов судьбы, не терпящей слабости.       Возможно его разрывали на куски. Возможно счастье являлось для него запретным плодом.       Возможно, в конце концов, внешний вид обманывал. А она вела себя неправильно.       Ведь, какой бы ледниковой принцессой Рейнел не являлась, в первую очередь она всегда смотрела вглубь. Или, по крайней мере, старалась.       Но жалкое мгновение на то и являлось лишь визгливым криком воспалённого мозга, который и обдумывать то было стыдно. Гипотеза безумного учёного, который, потряхивая перепитой из-за кофе головой, уставшими огромными мешками от недосыпа, щурил глаза в надежде, что что-то из его расчётов оказалось неверно. Иначе как объяснить то грудинное растяжение, что вибрировало, словно ему не хватало кислорода?       Может, он не ошибся?       Может, в бездонных проблемах всё же есть доля смысла?       Может, он ещё не сошёл с ума?       Рейнел прикусила губу, задрав голову к потолку лифта, всё ещё ощущая эфемерное скольжение ручки фокусировки при более детальном наблюдении безумного объекта, над которым она корпела. Окуляр двигался, Рейнел тоже. Масштаб картинки менялся, а образец оставался таким же – пустой, ни для чего не звучащей клавишей, одиноко засевшей в мозгу.       Рейнел знала, что в линзу следует смотреть пристальнее, чем просят. Не для других – для собственных убеждений. Кто-то давно сказал ей, что глазеть стоит человеку не в лицо – в душу, чтобы распознать само ядро, а не его остаточные частицы, разлетевшие в стороны.       По итогу может оказаться, что жалкое мгновение больного мозга выдал не гипотезу. А что-то посерьёзнее.        – А ты не хочешь рассказать о своём прошлом?       Рейнел ни в коем случае не собиралась ему доверять. Но прощупать почву, узреть хоть что-то близкое к него сути, способное помочь найти дорогу к нему – да. Она бы никогда не смогла по-настоящему довериться демону.       Но в груди что-то отозвалось на её слова. Не в глазах – лёд всё также сковывал каждый миллиметр промёзлых турмалинов – но внутри. Глубже, теснее.        Рейнел никогда бы не посмела признать этот трепетный рокот надежды, отозвавшийся сладким на языке. Но в данный момент она и Аластор напоминали плюс и минус, в которых имелась общая горизонтальная палка – это корень их совместного времяпровождения, который сковывал их по рукам и ногам.       Так отчего же не попробовать пририсовать лишнюю палку?

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*

      От этого чувства – чувства загнанности, желания убежать, спрятаться, опуститься на морское дно и позволить воде разорвать его тело и лёгкие – в глазах густел туман, сквозь который не видно ни движений, ни звуков. Всё становится мягким, безмятежным. Не важным. Аластор крепко сжимал трость в руке, надеясь, что переломный хруст его ментальных костей будет сливаться с окружающей средой. Только бы он не привлекал внимание. Только бы не стал светлее, чем следовало бы его поставленному образу. Аластор правда сопротивлялся. Так сильно, что его кости покрылись трещинами. Но он так бессилен...        – А ты не хочешь рассказать о своём прошлом?        А что он мог рассказать? Своё пустое прошлое? Свои пустые чувства? Про... Се-бя?        Это был откровенный выпад на него, использование его же техники, которую он долго-долго создавал. Словно гипотеза, недавно казавшаяся твоим личным открытием, вдруг оказалась присвоена другому.       – Мне не о чем рассказывать.       Его голос похож на треск ткани, когда непрочный материал рвут частями. И Аластор ненавидел эту уязвимую дрожь где-то в горле.       – Ладно...       Она вдохнула чуть глубже, чем собиралась. Очевидно, различила границы дозволенного, которые пару минут назад грозились вспороть ей живот.        Но Аластор, двинув головой, терпеливо забыл источник проблемы. Он позволил ей забыть о своём провале, грозивший перейти в адскую трещину. Только для... Из-за сжавшего их лифта, не собирающегося возвращать реальность в исходное положение. Но не для неё. Точно. Она не особенная. Никогда ей не была и не будет. Аластор не мог бы позволить себе что-то больше, чем кривую улыбку острейших клинков.       – Ладно, я просто...       Но что-то изменилось в царящем воздухе, так резко и неожиданно, что даже Аластор впал в кратковременный ступор, расширив глаза. Воздух, кажется, стал влажнее. А после – отворившиеся двери, безлюдные улицы петляли лабиринтом, постепенно зарываясь в густоту кипарисов. Пышные деревья пытались своими верхушками объять небеса, но их густоты, как ни печально, уничтожали любые дороги к мечте.       – Наконец-то...       Выдохнула девчонка, сжав ремешок порфтельчика, как маленькая-маленькая школьница, впервые преодолевающая двери школы. Вместе с тем, как ни логично, в его голову вторгались отличия: изменчива реальность нашёптывала, что лилия школьницей давно не являлась. С тем же ласкали мозг и схожести: девчонка даже понятия не имела, что ожидало её дальше по дороге в тёплое будущее, о котором она грезит.       – Аластор... Что... Это?       Она вся сжалась, и глазки её остекленели, и лицо побелело, и вся она стала такой-такой маленькой зверушкой, запертой в клетке с тигром, что он даже подавил характерный ситуации смешок. Видеть её такой – сжатой, забитой и боязливой – было приятно до обморока, до чёртовых кроликов в животе. Волна мягко подкатила к его горлу, подобно забвенному лику лисицы, и тут, махнув пушистым хвостом, скрылась за ближайшими препятствиями, когда Аластор прочистил горло и захватил побольше воздуха. Дышать было не тяжело, -Потому что мёртвые не дышат- но он предпочел сделать это, прежде чем вывести назойливым щелчком пальцев эту несуществующую реальность.       И на что он, чёрт возьми, надеялся?

      Какая идиотическая глупость.

       – Это...?       – Очередной обитатель твоего разума, милая.       Кошмары вгрызлись в женскую кожу, как синтетическая ткань, которая сгорела прямо на теле. Хочешь убрать? – отрежь часть кожи.       Перед лифтом, будто сохраняя некое достоинство, возникла тень – белая, с необъяснимым пятном на лице, сквозь которое невозможно было разобрать и единую часть кожи. Ни ног, ни рук, ни лица – только слабый силуэт, готовый ворваться и столь же резко исчезнуть под натиском стенок мозга. Существо можно было бы спутать с чем-то немыслимым – Аластор даже не смог его разглядеть без намёка – но Рейнел увидела. Увидела и воззрилась. Самое её тело, казалось, могло раствориться и стать таким же тонким, как призрак перед ними.       – Здравствуйте?..       Её голос разнёсся под фонарями громко – громко до неприличия. Звук словно подхватил пустыми стенами и разлетелся по закоулкам, зазвенел в тишине, которая до этого дышала вязко и спокойно. Шаги были мягкими, почти бесшумными, и казалось, что она скользит по асфальту. Тень перед глазами превращалась в провалы.       – Не имеет смысла, Mon lies blu, она тебя не понимает.       Его голос звучал обжигающе – как дурманящее шампанское, манившее маленького ребенка.       Тень продолжала читать в воздухе как кислород – незримо, тихо, не отвлекающе. Словно и не существовало. А всё, что творилось перед глазами – лишь мираж, вырезанный корректурой из страшных фильмов. Оно молчало, но его тишина больше походила на вязкую смолу.       Рейнел приблизилась к тени, взяв страх под своё самообладание. Сжав тонкие пальцы в карманах, сглотнула вязкую слюну, собралась, даже на Аластора хотела взглянуть.        И...       – Аластор, оно кажется безопасным.       Она повернулась к лифту, ощущая мерное, может, даже несуществующее дыхание существа.       И почувствовала, буквально спиной ощутила целый хоровод маленьких ледяных букашек, когда сзади никого не оказалось.        – Аластор?       Аластора не было.

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*