Счастливого кинктября

Локи такой красивый. Локи всегда красивый, всегда потрясающий, ожившая мечта и решение всех эстетических проблем во вселенской философии — ну, если бы их решал Грандмастер, конечно. Но это. Это восхитительное тело. Синий добавляет ему очерченности; жёстких граней. Тёмные линии-борозды возвращают плавность. Подчёркивают каждое движение суставов и мышц, и Грандмастер прослеживает их отчётливо, словно выигрышные ходы. Вселенная дала ему совершенство, а потом показала, что оно может быть лучше. Завершённей. Его можно исследовать ещё. Если бы Грандмастер относился к какой-нибудь недолговечной форме жизни, он мог бы создать монумент — целую веру — в одну лишь его честь, и это, несомненно, придало бы красок коротким мгновениям существования. Вместо этого он разведывает. Рассматривает. Играет. Каждый сантиметр кожи — его поле, и Локи, как и всегда, откликается, сопротивляется и уступает, пока снова не оказывается сосредоточен исключительно на ощущениях и самом себе. Грандмастера это устраивает. Локи внутри его рта холодный, почти обжигающий, и Грандмастеру кажется на доли мгновений, что его семя может заморозить ему пищевод. И вместе с тем Локи чувствительный, нежный, и впервые за вечер позволяет себе обратиться к Грандмастеру с теплом в голосе и во взгляде. Словно в самом факте принятия, ну, «холодности» что-то для Локи есть. Грандмастер удовлетворённо шарит по его бёдрам руками, пока Локи сбито шепчет ему указания, и отстранённо думает, что мог бы посадить его под стекло — совсем как делает Тиви — и любоваться им таким каждый день. Он мог бы разыграть это так, чтобы Локи такое понравилось. Спустя тысячи тысяч лет, Грандмастер, кажется, всё же смог понять одержимость брата. Просто для Грандмастера она выражена в нескольких оттенках синего, чёрного, и двух мазках красного — для глаз.