Лисий грех

Цзян Чэн вышел из транса. Боль рвала его голову в клочья, зрение все ещё было размыто, а в ушах звенело. Боль сковывала все его мышцы. Но когда зрение стало приходить в норму, он увидел перед собой обеспокоенное прекрасное личико, а около него две чёрные тени, что со временем оформились в тревожно опущенные уши. Со временем он стал чувствовать руки, что трясли его плечи, слышать голос этого милого создания: - Цзян Чэн!!! А-Чэн, ты в порядке?! А-Чэн!!! Очевидно, Цзян Чэн слишком долго пробыл в мире своих воспоминаний и лис стал волноваться. Но это воспоминание дало ему ещё один пазлик к цельной картине своей памяти. Получается, он пытался удержать Вэй Усяня дома... Получается, он говорил Вэй Ину, что он не виноват, но сам лис не послушал его. Он нашёл лазейку в приказе: "ты сможешь уйти, когда я забуду тебя". Вот только так как Цзян Чэн и не знал, как Вэй Усянь провернул все это, он и не вспомнит, как так получилось, что он забыл все о своем любимом лисёнке. По всем его воспоминаниям Цзян Чэн души не чаял в этом лисе и просто не мог забыть его, но это как-то у него получилось. Ваньинь посмотрел в глаза Вэй Ина. Многое складывалось теперь в единую картину, но что-то все еще казалось ему странным и необъяснимым. Если Цзинь Лин - мальчик из сна его сестры и её сын, то почему он остался не с матерью? Какого хрена его воспитал какой-то лесной император? Почему Вэй Усянь вообще решил так скоропостижно покинуть их дом? Дом, в котором его любили и защищали. Чем больше памяти восстанавливалось, тем больше возникало вопросов к лису, что сейчас тряс его за плечи и помогал подняться на ноги, сбивчиво причитая: - Ты, наверное, перенервничал, новые воспоминания на голову давят. Пойдем, пойдем со мной, пока хуже не стало. Не бойся, как станет легче, пойдешь к себе домой. Цзян Чэн, повиснув на плече Вэй Усяня, медленно приходил в себя. Нежность чужих рук, тепло тела и торопливый, но ласковый голос усыпляли бы кого угодно, но Цзян Чэна они держали в сознании всеми силами. Боли и правда были сильнее, чем обычно, но кицунэ искренне заботился о Цзян Чэне и несмотря на все, что произошло и поменялось в их мирах, безусловно ему верил. Верил даже слишком сильно. На столько, что хотелось дать ему по голове и спросить, какого такого хера он творит. Хозяин или нет, но он все еще человек. Лису стоило бы проявить хоть немного осторожности!!! Они подошли к такому же разваленному домишке, правда дверь не шаталась так сильно. Видимо, Кто-то помог починить дверь и некоторые другие вещи в доме. Цзян Чэн все еще не верил в то, что Вэй Усянь мог сам починить что-то, да даже взять в руки инструменты. Он всегда был слабым, дерзковатым, но оттого лишь более милым, часто попадал в неприятности... Лис открыл дверь и завёл Чэна в дом, усаживая на ветхую кровать. Домик и правда не был сильно уж обставлен - кровать, столик и камин, в который уже летел маленький Лисий огонёк, поджигая дрова. На огне уже висел чайник, немного проржавевший от возраста, но в целом пригодный для использования. Цзян Чэн с недоверием воззрился на эту вещицу, так что Вэй Усянь тут же отмахнулся: - Не переживай, травить тебя я не собираюсь, а эффект зелья для стирания памяти при повторном применении слишком непредсказуемый, так что я не рискну тебе его давать. Цзян Чэн тут же дернулся. Зелье? Ну да, кицунэ с пути ростка могут готовить зелья и использовать их в своих целях, причем зачастую центральный ингредиент этих зелий - тёмная сила, которая и действует на травы и жидкость нужным образом, Из-за чего осечки случаются редко. Вот только Вэй Усянь имел на пути ростка заместителя, значит он с пути войны... Тогда кто сделал ему эту дрянь для Цзян Чэна? Вэй Усянь покачал головой и заварил чаю в небольшой заварный чайничек. Поставив на низкий столик две пиалы и сам чайник, Усянь сел ближе к двери и жестом пригласил Цзян Чэна спуститься к нему. Ваньинь, вздохнув, поднялся и подошёл поближе, сев за низкий стол и взяв в руки пиалу с чаем, хотя хозяин дома не торопился начинать пить, лишь опускал уши и прятал глаза, перебирая когтистыми пальцами одежду: - Цзян Чэн, - пробормотал лис едва слышно, а голос его предательски дрогнул. - Ты когда-нибудь сможешь простить меня? Этот тихий, едва слышный вопрос, прошиб наследника орденов до костей, намертво заморозив мужчину с пиалой в руках, что так и не достигла стола. Руки задрожали, но желания сжать пиалу и разбить просто не было. В компании этого лиса Цзян Чэн чувствовал невероятное спокойствие, все ощущалось слишком нормально. Вот она - недостающая деталь его жизни... Цзян Чэн проигнорировал его вопрос и стал сразу задавать свои: - Отвечай только правду, ни слова не умалчивая, это прямой приказ и торговаться со мной на этот счет не смей, - начал наследник, чем вызвал тоскливую усмешку лиса: - Вот как? Раньше ты не давал мне прямых приказов, позволяя мне поступать так, как я считаю правильным. - Извини, но сейчас мне нужно быть уверенным, что ты не солжешь мне, - пиала наконец опустилась на стол с грубоватым стуком о столешницу. - Итак. Как ты смог стереть мне память? Вэй Усянь опустил Серве глазки и казалось вот-вот из этих вечно радостных точек вновь потекут слезы. Цзян Чэн даже пожалел о том, что спросил его об этом, но он слишком хотел знать правду, хоть и чувствовал сейчас по связисты ужасную боль в душе лиса. - Я... Утром заварил чай. Тебе и твоей семье и превратил его в зелье. Я стоял под дверью и ждал, когда вы заснете, чтобы иметь возможность уйти спокойно, никого не потревожив. Я использовал заклинание "забыть о кицунэ в семье". Цзян Чэн нахмурил острые, как мечи брови и покачал головой: - Не сходится... Ты же другого пути и... - Я полукровка, - перебил его Вэй Усянь, все так же сжимая руки в кулаки, - я могу использовать как силы ростка, так и силы войны, потому что моя мать была человеком, а вот отец - кицунэ, известным на весь орден. Так что я без труда могу делать зелья и применять их на практике. Цзян Чэн задумался, и ведь действительно. В его возвращенных воспоминаниях Цзян Чэн слушал лекции о Вэй Чансэ, что отдал все свои силы через связь, чтобы спасти жизнь его отца, а сам погиб, при этом тогда Вэй уже жил со своей супругой в домике в лесу и формально давно не был собственностью Цзян Фенмяня, так сильна была их связь. А вот о его матери Цзян Чэн ничего и не слышал, но раз Вэй Ин говорит, что она была человеком, то этот уголок пазла собран. - Но подожди, - опомнился наследник ордена, чем напугал лиса напротив, - по моей новой памяти, я жил с тобой сутками, мы не разлучались с тех пор, как ты вывел меня из леса. Я переживал за тебя, когда началась вся эта мракобесия так, будто ты мой кровный родственник. Как я мог забыть кого-то такого важного без следа?! Вэй Усянь тут же поднял на него удивленный взгляд: - неужели мой связист сломался? Мне казалось, по утрам я чувствовал от тебя постоянное ощущение неправильности происходящего, никакого принятия внешнего мира... И тут до Цзян Чэна начало доходить. Его сны.