Лисий грех

Не успел парень получить ответ, как взглядом заметил пурпурные одежды. Он тут же выпрямился во весь рост, что все еще не доставал до макушки Цзян Чэна, но голову юнец поднимал гордо. На губах заиграл хищный оскал: - А, вот и жертва неудачного соития! - тут же отозвался парень, хмуря брови. Оскал его стал ещё шире. Вэй Усянь тут же порвался его успокоить: - Сюэ Ян, прекрати! Но парня было уже не остановить. Он смотрел на Цзян Чэна в упор, понимая, что здесь он может говорить все, что хочет. Его учитель его защитит, а в этом месте нет и метра, не покрытого тёмным куполом. Стоит Цзян Чэну использовать хоть каплю духовной энергии, как его выкинет отсюда и ни один жетон больше его не пропустит. - Учитель, я просто немного развлекусь с этой падалью, - нарочито нежным и оттого пугающим голосом заверил своего учителя Сюэ Ян. - Он же должен знать, что зря сюда приперся! Такие как он всегда смотрели на таких как мы свысока. Неужели я не могу один раз... Ему не дали закончить. Усянь одернул паренька за плечо, хмуря брови: - Я сказал прекрати! Быстро закрыл пасть и отошёл! Как ты ведешь себя перед гостями? Вроде как я вас с Цзинь Лином одинаково воспитывал, почему один нормальный, а второй - ты?! Сюэ Ян опешил. Его учитель никогда не говорил ему таких слов. Вэй Усянь всегда был обходительным с ним и Цзинь Лином, говорил нежным и ласковым голосом, в целом, присущим кицунэ от природы. И, признаться, Ян был благодарен этому существу за его заботу, но это не мешало ему иногда перегибать палку, пользуясь добротой своего наставника. Кто бы мог подумать, что на этот раз такой номер не прокатит?.. Кровавые глаза вновь метнулись на гостя, что так и не смог осмыслить происходящее, а затем вернулись к Вэй Усяню. Он понял, что на этот раз зашёл слишком далеко и закрыл глаза, отвешивая уважительный поклон: - Простите, учитель. Цзян Чэн только сейчас отвис от неясной ситуации. Видимо, отравление темной энергией имело место быть, ведь иначе он бы не остолбенел так просто от нападок парня, считавшего себя здесь чуть ли не хозяином. Падаль... Да кого этот мальчишка вообще посмел назвать падалью?! За словом в карман ученик Усяня явно не лез, хотя лучше бы иногда заглядывал. Вэй Ин повернулся к Цзян Чэну и повернул к нему лицом Сюэ Яна: - Сюэ Ян, это Цзян Чэн, в быту Ваньинь, он - мой хозяин. Цзян Чэн, это Сюэ Ян, в быту Чэнмэй. Ты не обижайся на него, его и так уже жизнь обидела. Он не плохой, но люди жестоки даже к себе подобным. Цзян Чэн лишь кивнул. Он не отличался обходительностью в речах, но ссориться с местным владыкой на его территории из-за какого-то неродивого ученика желания у наследника ордена не было. Для людей владыка небес свой. Кто говорил, что он милостив, кто называл строгим и суровым, но все сходились лишь в том, что он справедлив. Здесь же были свои собственные небеса, на пьедестале которых оказался невысокий сероглазый лис с добрым сердцем, и, как оказалось, твёрдой в момент нужны рукой. Усянь повернулся к Сюэ Чэнмэю и теперь решил справиться об одной вещи... - Ты ведь только от Мо Сюаньюя? Он опять попал в неприятности? Сюэ Ян закусил щёку и кивнул: - Эта маленькая фурия, я хуй знает каким образом, залезла на ветку дерева, чтоб, блять, с дятлом пофлиртовать. Я пока пытался его снять чуть сам не отлетел. Только залез за ним, он решил, что он теперь летучая мышь и перевернулся вниз головой. Конечно же, сразу и ебнулся. Сейчас сидит у Лань Сичэня под наблюдением. Повезло же мне с лисом... Пока Вэй Усянь смеялся над рассказом Яна, Цзян Чэну хотелось только плакать. Оказывается, его вечно беснующийся, наглый и вредный Вэй Усянь ещё адекватный. Вот он, верх пизданутости и прибитости. В этот момент ему стало ужасно жаль Сюэ Яна, что был вынужден следить за этим нещадно пизданутым животным. Да тут кто хочешь с ума сойдет, не удивительно, что он такой агрессивный. В этот момент он невольно вспомнил их игры с Вэй Усянем, которые ему память подкинула не так давно. Да, эта маленькая заноза в заднице любила занырнуть под мост, чтобы потом вынырнуть и обрызгать Цзян Чэна с ног до головы, а когда опадали листья, любил нырять в них своей пушистой мордочкой и иногда они даже игрались, в шутку кидаясь ими друг в друга. Тогда он правда был счастлив... Да, у него дергался глаз от нагловатого питомца, но Усянь был беззлобным и ласковым, отчего каждая его маленькая шутка воспринималась именно так, как она задумывалась. Вэй Ин не желал зла своему хозяину. Усянь только усмехнулся: - Надо же, а мы тоже к Сичэню. Цзян Чэн впервые преодолел барьер, поэтому я переживаю, как бы у него не было отравления. Сюэ Ян понимающе кивнул, но недовольно закатить глаза все-таки решился: - И что Вы теперь будете делать с этим вот? Он же теперь знает дорогу в Илин и в случае чего может... - Не может, - строго пресёк его догадку Вэй Усянь, глядя на мародёра несгибаемым взглядом. - Он не выдаст нас. Не все же такие, как этот мозгоеб Цзинь Гуаншань. Так искусно пиздеть и не быть пойманными могут только выходцы этого сукина рода, ебал я их через десятое колено. И как Цзинь Лин с Цзинь Цзисюанем оказались такими честными?.. Сюэ Ян не застал Цзисюаня живым, но прекрасно знал с рассказов старших лисов, как называли тех, кто пережил опыты, каким он был. Знал, что он был честным и строгим, лгал весьма нескладно, оттого не особо порывался это делать. Отличался резкостью характера и приверженством к справедливости. Такой бы был правителем и других не надобно! Но ему не повезло родиться не от законной супруги, а от лисы, так что на орден он никаких прав не имел. Так и был зарублен на корню лучший период для ордена змеиного гнезда, как их многие называли за глаза.. Цзян Чэн внимал каждому слову в их беседе, сопоставляя факты из своей новой памяти с тем, что он слышал сейчас. И пока что все сходились идеально, но не хватало нескольких деталей, чтобы собрать единую картину. Получается, Цзинь Гуаншань лгал, когда обвинял кицунэ в вооружённом нападении. Но в этом Ваньинь и не сомневался, ведь обвинял он, если вдуматься, неугодного сына и слишком уж невыгодно оставшегося в живых Вэй Усяня. По его виду слишком уж хорошо было видно, что с ним делали всякие ушлости и непристойности. Несмотря на то, что Вэнь Чао бережно его отмыл, пытался приодеть и накормить, ободранные хвосты и уши, вырваные клочки волос было не скрыть такими методами, как и запуганный взгляд, вдруг ставший понимающим после обвинений Цзинь Гуаншаня... Что-то было явно не так во всей этой истории. Слишком уж все просто...