Дроу-катастрофа

Wish you were here, Right beside me. So I could watch you sleep, Hold you body closer, breathe you deep. And everything feels broken, When you're not next to me. Under your scars I pray. You're like a shooting star in the rain. You're everything that feels like home to me. Godsmack — Under Your Scars

      Зарелл смотрела на Нере с нескрываемой неприязнью, и Лларар подавил в себе желание прижать его ближе и развернуться, закрывая своим телом. Будто её взгляд мог остановить его дыхание, навредить ему.       — Для чего тебе этот Верный? — влажно блестящие клыки Зарелл чуть подрагивали, когда она выплёвывала веские слова: — Он провалил миссию, возложенную на него Абсолют. Подвёл генерала Кетерика. Он бесполезен. Не заслуживает жизни.       Больше всего на свете Лларару хотелось задушить её. Сжимать зелёную шею и смотреть в глаза, пока оркша будет хвататься за его руки, пытаясь разжать их, и хрипеть в агонии. Губы дроу чуть дрогнули, когда в сознании ярко вспыхнула эта картина, но он сумел удержать лицо.       — Нере в одиночку убил Бальтазара, — соврал Лларар. — И в одиночку справился с защитой храма Шар на всём пути до него. Он пригодится мне, чтобы выполнить возложенную на меня генералом задачу. Кетерик Торм предоставил мне право выбрать награду. Я выбираю, — с нажимом произнёс Лларар, неотрывно глядя оркше в глаза, — этого Верного и три дня до отправки в храм Шар.       — Три дня? — злобно сощурилась Зарелл. — Эта миссия категорически важна для Абсолют, промедления исключены.       — До сих пор все, кто был на неё отправлен, потерпели неудачу. — Лларар сделал многозначительную паузу, прежде чем продолжить. — Я изучил ошибки предыдущих Верных, отправленных за реликвией. То, что я успел понять — эта миссия требует чрезвычайно высокой подготовки отряда и самого лучшего снаряжения. Мне нужно поставить на ноги этого дроу и снарядить группу. Для этого я прошу три дня в моё распоряжение. И Кетерик получит реликвию.       Зарелл чуть ли не рычала от бешенства, на её перекошенном лице можно было наблюдать смену самых разных эмоций. Лларар видел, как всё существо оркши противилось его требованию, но слово генерала было для неё законом. Наконец Зарелл сумела взять себя в руки, сжимая кулаки и презрительно оглядывая избитого Нере.       — Хорошо. Этот раб теперь твой. В цитадели Абсолют твоя власть над ним не имеет границ, — она злорадно улыбнулась, а дроу сжал зубы. Чертова зелёная тварь. Это всё осложнит. — Но советую держать его при себе. Не испытывай терпение генерала, этот Верный разочаровал его. И каждый в Лунных Башнях захочет его прикончить, если увидит. Так что приглядывай за своим дроу, раз он тебе так дорог.       Лларар кивнул.       — Благодарю за предупреждение, Верная Зарелл.       Не дожидаясь ответа, он отвернулся, поудобнее перехватывая Нере, и направился к широкой, закручивающейся в рог лестнице, одной из двух. Ступив на первую ступень, Лларар вдруг остановился и оглянулся на высшего эльфа.       — Астарион. — Тот почти врезался ему в спину и вопросительно поднял красные глаза. — В этом долбаном замке должен быть врач, хоть один, — Лларар постарался наполнить свой взгляд лаской, чуть опуская уголки губ. — Я не смогу оставить Нере, когда поднимусь наверх. Ты можешь отыскать того, кто вправит ему руку?       Вампир пару секунд молча смотрел на него, затем развернулся на каблуках и зашагал через зал, направляясь к скоплению торговцев в западной его части. Лларар рванулся вверх по лестнице, ни на секунду не сомневаясь, что высший эльф выполнит просьбу.       Спутники не стали слушать их разговор, сразу поднимаясь наверх; Гейл всё ещё был ранен, и Лаэзель поддерживала его плечом. В их комнате остался хороший запас медикаментов — человек будет в порядке, Лларар был уверен. Про Нере он не мог сказать того же и практически взлетел на шесть пролётов вверх, стараясь не раскачивать Верного слишком сильно. Он толкнул ногой тяжёлую дверь в покои, и она ударилась об стену, заставив дроу нервно дрогнуть: зелье делало его сильнее, и это было непривычно.       Лларар обошёл кровать, укладывая Нере на дальнюю от двери сторону. Вытащив из-под его тела руки, дроу замер, не зная, что делать дальше. Все его моральные силы ушли на то, чтобы достойно поговорить с Зарелл. Теперь он ощущал себя просто пустой оболочкой, куклой из сена, внутри было пусто и глухо. С усилием вернув себе хотя бы подобие мыслей, дроу оглядел Нере.       «Он ранен, сейчас придёт лекарь, ты должен его раздеть. Снять одежду, чтобы осмотреть повреждения», — сказал он себе.       Начал с самого простого — стянул с Верного кожаные сапоги, поставил их возле кровати.       Сжав губы, Лларар шарил глазами по его обмундированию, думая, что же с ним делать.       Рука сломана, её нельзя тревожить. Придётся резать мантию.       Дроу вытащил из сапога кинжал, занёс его над Нере, раздумывая, с какой стороны подступиться. Тот вдруг открыл глаза, и Лларар от неожиданности чуть не прирезал его, наткнувшись взглядом на бордовые радужки, слегка отсвечивающие в полутьме. Точно же — Астарион ушёл за костоправом, а без вампира рядом заклинание сна не действовало.       Нере хрипло вздохнул, немного поморщившись. Он был бледен как смерть, на его лбу выступил холодный пот. Дроу успокоил дыхание и негромко, но чётко произнёс:       — Nere, dos phuul sreen'aur. Usst'zhan Abban. — Нере смежил веки, чуть приоткрывая рот и выдыхая сквозь стиснутые зубы.       Лларар боялся лишний раз трогать Верного, чтобы не навредить ему, и старался не думать над повреждениями, которые он найдёт у того под одеждой. Лларар опустился на колени и отложил клинок на край кровати. Он подцепил тяжёлый символ Абсолют, висевший на груди Нере. С обратной его стороны обнаружилась застёжка. Неверными пальцами дроу отщёлкнул её, и цепь повисла на меховом воротнике, а металлический знак остался в руке Лларара. Он отшвырнул его в сторону, теперь ища застёжки на острокрылой накидке, которую Нере носил поверх мантии. Есть — та тоже распалась, соскользнув с плеч.       С превеликим трудом Лларар осторожно снял металлическую броню с предплечий и локтей Верного — тот заскрипел зубами от боли и сделался ещё бледнее, чем был, когда тёмному эльфу пришлось тронуть его повреждённую руку. Следом он стянул плотные дублёные наплечники с треугольниками Абсолют, сбросил всё на пол. Расстегнул и вытянул из-под Верного кожаный пояс с рапирой, положил их на столик у кровати. Теперь пришло время резать. Дроу взял запястье Нере, придерживая сломанную конечность, и предупредил:       — Tlu rnahm.       Лларар подцепил кончиком ножа рукав — ткань с лёгкостью поддалась, слегка треща под лезвием, и он довёл разрез до плеча, аккуратно дорезая край ворота. То же самое дроу проделал с другим рукавом, а потом разрезал мантию спереди одним длинным движением — сверху вниз. Она распалась, соскальзывая с тела Верного и открывая под собой длинную кольчугу без рукавов, надетую на рубаху.       — Vel'drav nindol ky'ostal phor? — раздражённо прошипел Лларар.       Кольчугу можно было стянуть только через голову.       — Vel'bol xun ussa? — дроу почти отчаялся; он неизбежно сделает хуже лишним движением. Вдруг ему в голову пришла идея: зелье Колосса всё ещё действовало, оно делало его сильнее, но вот насколько? — Ultrine Lloth xxizz ussa...       Лларар обеими руками сжал кольчужный ворот Нере, и тот отдёрнул голову от прикосновения; с усилием тёмный эльф потянул ворот в стороны, стиснул зубы от напряжения. Металлические кольца медленно, но верно начали разгибаться, и дроу, стараясь не дёргать Верного, осторожно разорвал кольчугу от груди до паха, потом по плечам.       Оторвавшиеся колечки со звяканьем раскатились по полу, и тут дверь открылась, и вошёл Астарион в сопровождении хоб-гоблина с кожаным саквояжем. Тот сразу зацепился глазами за фигуру Нере и зацокал языком. Лларар снова взял кинжал, распорол рубашку дроу по швам и встал, отходя в сторону. Дальше он ничем не мог помочь — дело за лекарем. Хоб-гоблин подошёл к Верному, устанавливая на столик саквояж и раскрывая его. Пахнуло травами, слегка звякнули друг о друга баночки с лекарствами. Ресницы Нере снова дрогнули, он чуть приоткрыл глаза, фокусируясь на когтистых руках лекаря, потом на его лице. Губы Верного скривились в презрении, но хоб-гоблин не обратил на это никакого внимания, бубня себе под нос:       — Да что ж здесь темень такая? Невозможно работать. Вы, подземники, совсем бы света белого не видели... — он сделал жест рукой, сколдовав над кроватью ярко сияющий шар; Лларар и Нере болезненно зажмурились.       Лларару не нравилось, что Верный проснулся. Впереди было вправление сустава — ни к чему лишний раз пытать и без того избитого дроу.       — Астарион, у тебя остались заклинания сна? — оглянулся он на вампира.       — Боюсь, что нет, дорогой... — протянул Астарион, задумываясь на мгновение. — Но Зарелл ведь отдала тебе его поводок?       — Хм. — Лларар посмотрел на Нере. Он забыл про выходку оркши, поглощённый беспокойством за Верного, но благодаря высшему эльфу дроу понял, что действительно мог бы попробовать. Лекарь тронул руку Нере, осматривая угол перелома, и тот зашептал какие-то ругательства, став, кажется, ещё бледнее, чем был. Лларар сжал губы, колеблясь какое-то время, но закрыл глаза и сосредоточился на приказе: спать. Напряжение ушло из тела взрослого дроу, и он обмяк. Контроль, полученный им от Верной, явно стоял выше, чем все ментальные защиты Нере. Это... пугало.       — Ай-ай, — запричитал хоб-гоблин, колдуя над телом Верного. — Нехороший перелом, потеряно много крови, магическое истощение... Ну, за дело...       Лларар устало опустился на пол. Самое страшное было позади, но осознание этого ещё не пришло к нему. Сидя на полу и глядя в пустоту, тёмный эльф будто не существовал сейчас. Он смотрел на всё происходящее со стороны, не чувствуя собственного тела, не имея мыслей и эмоций. Лларар понял, что прямо перед ним сидит Астарион, только когда тот тронул его лицо. Дроу дёрнулся, резко фокусируя зрение на вампире. Тот смотрел со спокойной серьёзностью.       — У тебя из-под брони сочится кровь. Я не стал говорить в храме, но сейчас мы должны проверить.       Лларар опустил глаза вниз и шокированно вздохнул: его доспех, восхитительный доспех дроу, был разодран на груди, и из прорех действительно сочилась густая тёмная кровь; она пропитала плотную ткань кофты с высоким воротом, надетой под броню, стекала по коже штанов и впитывалась в ковёр, на котором сидел тёмный эльф. Пока он рассматривал всё это, руки Астариона уже ловко орудовали с пряжками его одежды. Сбруя с ножнами глухо звякнула, упав ему за спину. Лларар не успел и двинуться, как белокурый эльф стянул с него нагрудник и наручи, оставляя только ткань. Белые пальцы потянулись к застёжкам кофты, но дроу его остановил. Он сам расстегнулся и стянул с себя верх, оставаясь голым по пояс. Астарион зашипел, увидев его раны:       — Адова сера...       Лларар снова опустил взгляд. Его ключицы и грудь рассекали три глубоких борозды. Рваные края их имели зеленоватый оттенок и воспалились, а это значило, что когти упырей были ядовиты. И токсин разъел плоть, запечатывая её, — теперь эти отметины останутся с ним навечно.       — Ты видел, как это произошло? — спросил Лларар, поднимая на высшего эльфа глаза.       — А ты не помнишь? — Дроу покачал головой, и Астарион недовольно цыкнул. — Тебя полоснул упырь. И почти сразу ударила со всего размаха та мясная туша. Ты... пролетел через весь зал. И ударился головой о стену, — высший эльф поднял руки, концентрируя последнее на сегодня заклинание исцеления на груди дроу. — По всем законам вселенной ты должен был разбить себе голову о камень и остаться лежать в том вонючем подземелье навсегда. А вслед за тобой и мы все. Почему этого не случилось, ума не приложу.       — Хм... — Лларар погрузился в воспоминания, перебирая их в поисках ответа. Наконец он вспомнил: невероятный, тёмный восторг, наполнивший его душу после сожжения Последнего Света. Ллос. — Я думаю, дело в моей Королеве... Я чувствовал её расположение в тот день.       Астарион фыркнул. Он не верил ни в каких богов. Сморщив нос, эльф молча продолжал вливать зеленоватую энергию в раны.       Лларар прикрыл глаза, позволяя себе ненадолго уплыть. Его будто качали тёплые волны, он не чувствовал ничего — ни боли, ни удовольствия. Только полное отсутствие... отсутствие всего. И сквозь это отсутствие снизу пробивалась смутная чернота, заполненная тревогой. Невесомость вдруг пропала, и тёмный эльф ухнул прямо в ледяную темень. Когда он с головой погрузился в неё, всё его тело охватила мучительная паника, кислород резко закончился. Послышалось мерзкое бормотание упырей, которое всё приближалось, приближалось...       Лларар замычал, не в силах остановить движение и глотнуть воздуха, его руки дёрнулись к горлу.       — Раны болят? — голос белокурого эльфа вернул дроу в реальность. Он разлепил веки и натолкнулся на хмурый взгляд красных глаз.       Астарион сжимал в пальцах зелье лечения и противоядие.       — Выпей.       Лларар принял флакончики из его рук и послушно выпил, не почувствовав вкуса. Он крупно вздрогнул, услышав громкий влажный хруст — это хоб-гоблин поставил на место руку Верного и тут же начал со звяканьем копаться в саквояже. Вытащив на свет небольшую баночку, он принялся обмазывать пострадавшую конечность зеленоватой мазью, которая тут же впитывалась под кожу. Он занёс над Нере руки, что-то бормоча себе под нос. Заклинания или проклятья — трудно было сказать.       — Нам понадобится много воды, — подал голос Астарион.       — Нам? — не понял Лларар.       — За ширмой справа от входа есть небольшое помещение. Загляни в него.       Лларар медленно поднялся и посмотрел в указанную сторону. Там действительно была ширма. И как только он не заметил её раньше? Остроглазый Астарион примечал всё.       Отодвинув плотный гобелен, дроу увидел туалетную комнату, чистую и наполненную всем необходимым для комфортной жизни. Ну конечно, наверняка в замке были слуги, ухаживающие за покоями приближённых к Кетерику Абсолютистов. Высокая бочка с краником была доверху наполнена чистой водой. Рядом на тумбочке стоял кувшин для умывания и тазик, поблизости на стене висело зеркало и несколько полотенец, в дальнем углу рядом с ночной вазой — медная ванна, по виду не очень тяжелая и переносная. Лларар взял одно из полотенец, тазик, наполнил его водой и вернулся в комнату.       Там Астарион, доставший из рюкзака дроу кошелёк с монетами, расплачивался с лекарем. Лларар и хоб-гоблин разминулись у кровати, и тот аккуратно прикрыл за собой дверь. Дроу подошёл к постели и опустился на колени, поставил рядом с собой таз, опустил в него полотенце и, внутренне приготовившись, перевёл взгляд на Нере.       — Еlg'caress... Indar elghinyrr.       Когда Лларар сильно нервничал, то начинал разговаривать на родном языке и даже не замечал этого перехода. Астарион успел привыкнуть к особенности соратника и даже выучил самые частые слова.       — Да ничего с ним не случится, — раздражённо огрызнулся он.       Нере выглядел очень бледным, весь в крови и синяках. На его шее багровели следы от верёвки, на руках — едва затянувшиеся глубокие порезы. Рука теперь выглядела лучше, но имела неестественный фиолетовый цвет из-за внутреннего кровотечения. Лларар поморщился, отводя глаза, и подсунул руки под тело Верного, приподнимая того над кроватью. Вампир понял его без слов и быстро вытащил из-под Нере всё, что осталось от его одежды, скидывая в одну кучу ткани. Он сгрёб с кровати ошмётки кольчуги, и та со звяканьем свалилась на пол, раскатываясь кольцами по всей комнате. Откинув в сторону покрывало, вампир посторонился, и Лларар опустил Верного обратно. Шар света, оставленный лекарем, потух.       — Будем снимать с него штаны? — уточнил Астарион.       — Нет, — Лларар выжал полотенце, окидывая быстрым взглядом ноги и пах Нере. — Я не вижу на них крови.       Осторожными движениями он обтёр лицо, шею и тело Верного, то и дело споласкивая и заново отжимая полотенце. Вода быстро окрашивалась красным, и пару раз дроу отходил, чтобы сменить её.       Когда Лларар наконец закончил, то вытер Нере сухим полотенцем, накрыл одеялом и вздохнул, откидываясь назад и садясь на ковёр. Астарион сел рядом.       — Тебя тоже надо отмыть, может пойти заражение.       Дроу молча покачал головой и приобнял его, подтаскивая к себе под бок. Как был, Лларар лёг вместе с вампиром на мягкий ковёр и закрыл глаза, проваливаясь в неглубокий и тревожный сон.       Железные каблуки отбивали дробное эхо, проскальзывающее вдоль стен и уходящее далеко вверх, под сводчатый потолок. Он шёл по храму Шар, по широкому коридору, мимо позолоченных статуй и фиолетовых свечей.       Глубже и глубже, минуя трупы юстициаров и развалившиеся скелеты, пока не достиг зала, похожего на амфитеатр, по другую сторону которого виднелся круглый дверной проём. За ним слышались стоны и бормотание, а перед ним стоял каменный алтарь. Лларар медленным шагом обогнул его, заглядывая внутрь комнаты.       В комнате только один упырь. Стоящий спиной. Согнувшийся и чуть покачивающийся, упырь одет в разодранную мантию. На его плечах лежит накидка из чёрного меха, а из-под неё свисают острые расписные крылья.       Медленно, очень медленно упырь поворачивается, и Лларара охватывает непередаваемый ужас, он цепенеет, открывает рот...       Лларар проснулся, содрогнувшись всем телом, распахивая глаза и рывком садясь. С его груди на ноги соскользнуло плотное красное покрывало, накинутое вчера на кровать Нере поверх пухового одеяла. Броню с его бёдер и ног сняли — она лежала в одной куче с мечом, нагрудником и прочими вещами Лларара.       Он ощупал свои плечи, посмотрел на руки — тело снова приняло нормальные размеры. Голову прострелило болью, и Лларар схватился за неё, болезненно застонав. Он огляделся — Астариона рядом не было, — перебирая в голове вчерашние события.       Это был долгий, очень долгий день. Они убили драука, убили всех, кто ждал его для перехода в Лунные Башни. Убили Джахейру и её подопечных. Потом сожгли таверну, добрались до Башен. Спасли Нере.       Вспомнив о нём, Лларар взглянул на кровать. Нере был там. Дроу подошёл и прислушался. Дышит. Хорошо.       Лларар чувствовал себя как во сне, всё вокруг было каким-то ненастоящим, а сам он — пустой оболочкой, живущей жизнь дроу Ллос. Прижав ладони к своему лицу, Лларар потёр его, вздохнул и пошёл в ванную комнату. Откинув гобелен и подойдя к зеркалу, он равнодушно оглядел себя, наконец убедившись, что это действительно Лларар Ллос в своём собственном теле, а не какой-то чужой, незнакомый эльф, за жизнью которого он наблюдает со стороны.       Под глазами залегли тени, уголь размазался и местами потёк, смешавшись с мерзкой засохшей кровью, щедро разбрызганной по его лицу. Волосы, выбившиеся из косы справа, окрашены в коричневато-красный и слиплись в длинные сосульки — видимо, этой стороной он и ударился о стену. Сглотнув ком в горле, Лларар опустил взгляд ниже, на ключицы и грудь.       Его тело по пояс покрывала неприятно стягивающая кожу корка запёкшейся крови. На бледно-серой коже яркими багровыми росчерками выделялись едва затянувшиеся борозды. Одна из тварей Бальтазара полоснула дроу по ключице и рассекла грудную мышцу, благо, когти упырей не слишком толстые — шрамы останутся неширокие, но заметные. Слегка пошевелив правой рукой, Лларар почувствовал дискомфорт в сокращении мышц — какое-то время будет сложно драться, нужно максимально залечить раны за три дня, что имеются в запасе.       Дроу вздохнул — его девственно-чистое тело больше таковым не является — и скользнул взглядом ниже, по подтянутому животу с чуть выступающими мышцами на узкие бёдра; непослушными пальцами тёмный эльф начал расстёгивать брюки. На тех тоже засохла кровь, и они прилипли к телу, отходя с неприятным хрустом. Лларар поморщился, спуская их по ногам. Белья он не носил, так что остался теперь обнажённым, осматривая свои ноги. Синяки, ссадины, повреждённая драуком лодыжка всё ещё слегка болит. В остальном всё в норме.       «Ты сын своей Матери, а выглядишь как драный кот. Приведи это тело в порядок», — велел он себе и шагнул к бочке с водой.       Лларар кувшином наполнил медную ванну. Вода была холодной, но дроу не хотел её греть — он просто шагнул в неё и неторопливо лёг, откидываясь назад и складывая руки на бортики. Ледяной чародей не боялся холода, мог спать хоть голым на каменном полу. К тому же сейчас его тело, будто принадлежавшее кому-то другому, не ощущало температуры воды совсем. Только слегка покрывшаяся мурашками кожа сигнализировала о том, что вокруг холодно.       Дроу повернул голову направо: там, на низком столике, стояли какие-то флакончики. Лларар потянулся и подцепил один, высокий, из резного синего стекла, повертел в пальцах, ища обозначение. На намотанной вокруг горлышка верёвочке висела небольшая бумажка с нацарапанной на ней надписью: «Trezen». Лларар недоумённо изогнул бровь и взял другой флакон, точно такой же, отыскал надпись: «Werneth».       Рядом стояла плоская и круглая, из красного стекла, на крышке значилось: «Waess». Лларар приоткрыл её: внутри оказалось затвердевшее масло, имевшее цвет свежего воска; дроу поднёс баночку к носу, прикрыл глаза и прислушался к запаху.       Его окутал роскошный травяной букет, очень чувственный, глубокий. В нём встретились знакомые Лларару нотки — благовония с похожим запахом возжигались на алтаре Ллос в храме их Дома. Наверняка это масло стоило Верному целое состояние. Лларар закрутил крышку с лёгкой улыбкой. Ему было приятно увидеть родной язык, пусть и в таких мелочах, но это вызвало знакомую боль в его груди.       Тёмный эльф рассудил, что «север» предназначался для волос, а «юг» — для всего прочего. Он вынул стеклянную пробку из первого флакона и наклонил его — на ладонь неторопливо полилась густая жидкость, чуть зеленоватая, пахнущая похожим букетом трав. Дроу внутренне помолился, чтобы от неё его волосы не выпали, и растёр жидкость в ладонях. Кожу не жгло, и Лларар, скрепя сердце, опустил ладони на голову. Массажными движениями он втёр состав в кожу, расплёл остатки косы и растёр его по всей длине. Подчерпнул кувшином воды и смыл грязь и кровь, слегка окрашивая воду в ванне мутным бурым цветом.       Обеими ладонями собрав со своего лица волосы, Лларар перенёс их на одно плечо и откинулся назад, на бортик. Он смотрел, как они лежат на воде, чуть колыхаясь в ней белыми змейками, пока выливал на свою ладонь густую жидкость из второго флакона. Прикрыв глаза, молодой дроу растёр состав по шее, ключицам и плечам, глубоко вдыхая его запах. Густой, терпкий. Восхитительный. Погладив ладонями плечи и грудь, Лларар провёл ими по талии и бёдрам вниз, растирая ноги.       Вообще-то, ему всегда нравилось трогать своё тело. Оно больше и выше, чем обычно бывает у эльфов дроу. Сильное, но изящное, со множеством изгибов, гладкой кожей, совсем без волос. Он часто трогал себя во время мытья: гладил успокаивающе, массировал шею и плечи с тихими вздохами, но сейчас... Лларар не испытывал удовольствия от этого. Словно просто выполнял надоевшую, рутинную работу. Его настораживало это состояние, и, тихо выругавшись, молодой дроу завершил купание в хмуром молчании, погружённый в собственные мрачные мысли.       Ступив из ванны на пол, тёмный эльф обтёрся одним из полотенец, обернул его на талии и тут заметил на стене колокольчик с длинной верёвочкой, на конце которой переливалась фиолетовая бусина. Подойдя к нему, Лларар обхватил бусину пальцами и дёрнул. Колокольчик наклонился и звякнул, приводя собой в движение механизм, уходящий в стену. Этот механизм, простой и понятный, много где использовали, в том числе и в Мензоберранзане. Вслед за звоном колокольчика должен прийти кто-то, кому поручено заботиться о чистоте и порядке.       Лларар вышел из-за гобелена и понял, что у него нет вещей, которые он мог бы надеть. Всё запасное, что имелось при себе, было измазано вонючей кровью Бальтазара и его собственной. Голым идти по коридору в комнату соратников за одеждой — тоже сомнительный вариант. Остаётся одно — дроу прошёл к высокому комоду из тёмного дерева. Левая его половина целиком состояла из ящичков, а правая являлась одной большой створкой.       Лларар открыл её, и перед ним предстал ровный ряд мантий Абсолют, идеально вычищенных и накрахмаленных, пахнущих благовониями. На каждой — длинная острокрылая накидка с вышитыми серебряной нитью узорами и меховой ворот, но без цепи Абсолют. Судя по всему, она у каждого Верного единственная. Лларар закрыл створку и выдохнул. Когда Нере проснётся, голоса Абсолют в его голове больше не будет. Каков его характер без Её повелений, бесконечно звучащих в сознании? Много ли в его сердце ярости, захочет ли он мстить? Захочет ли присоединиться к Лларару или решит убить его, чтобы снова услышать голос Абсолют? Думать об этом не хотелось.       Лларар выдвигал ящик за ящиком, пока не наткнулся на аккуратную стопку льняных чёрных брюк и такую же — рубашек.       Одевшись, дроу откинул мокрые волосы за спину, и тут в дверь поскреблись. Едва Лларар открыл дверь, в неё коряво забежали два гоблина, мужская особь и женская, почти синхронно отвешивая поклоны и причитая:       — Доброго здоровьичка вам, командир-Верный Нере!       — Как поживаете, командир-Верный Нере?       — Я не Нере, — Лларар чуть приподнял брови, отходя от двери.       Гоблины удивлённо всмотрелись в него, слегка наклоняя головы из стороны в сторону.       — Как же ж так? Одет как командир-Верный Нере. В комнате командира-Верного Нере.       — Сам серый, а зенки красные! И патлы белые... Вы точно не командир-Верный Нере?       Лларар почувствовал, как у него дёргается глаз.       — Да вы слепые, что ли? Командир-Вер... iblith! Нере на постели. Я Верный Лларар, эти покои выделены мне, так что теперь вы под моим руководством.       — Теперь это Ваши с командиром-Верным Нере покои, и он на постели. Мы поняли, — гоблин поклонился, касаясь когтями пола.       — Вы счастливый, господин-Верный Лларар, — гоблинша сцепила лапы и прижала их к своей щеке. — Командир-Верный Нере никого не оставляет спать у себя.       Лларар зажмурился на пару секунд, тяжело вздыхая, прежде чем рыкнуть:       — У вас много времени на болтовню? За работу!       — Нету времени, нету! — гоблин отшагнул от дроу, снова кланяясь, схватил ведро и юркнул за гобелен.       — Надыть дела делать. Нету времени. — Гоблинша осталась стоять, распрямив руки по швам и широко раскрытыми глазами глядя на Лларара.       — У кровати изодранная одежда и броня. Убери её, — начал тёмный эльф; он прошёл через комнату, собирая в руках собственные доспехи, помятые и залитые кровью. Он вытряхнул из рюкзака все вещи и, пока гоблинша бегала вокруг по первому поручению, рассортировал их на чистые и грязные. Вторыми наполнил рюкзак. — Вот это, — он протянул рюкзак и броню гоблинше, — вычистить. Бережно.       Среди вываленных на ковёр вещей Лларар увидел небольшой металлический футляр. Тоже заляпанный в крови, он закрывался довольно плотно, так что, открыв его пальцами, молодой дроу обнаружил, что содержимое не пострадало. В футляре хранилось несколько тонких угольков, некоторые остро заточенные, некоторые — уже подстёртые, с округлыми концами.       Он красил этим углём глаза — это стало привычкой, приобретённой в Фейруне. Без заклинания изменения облика кожа Лларара была бледнее, чем нужно, и глаза, обрамлённые белыми ресницами, на его лице почти не выделялись. Посмотрев на себя в первый раз, он засмеялся от того, насколько дико его красные радужки смотрятся на фоне общей серости кожи. Тогда он взял из костра уголёк и обвёл глаза впервые. И делал так с тех пор каждое утро.       Повинуясь привычке, Лларар присел за туалетный столик, вытаскивая один из угольков и принимаясь аккуратно чернить веки. В покоях Нере с горящими у зеркала свечами Ллос делать это было в разы проще, чем смотрясь в крохотное зеркало, лежащее на коленке, в каком-нибудь лесу, где они обычно ночевали. Растушевав уголь сверху, молодой дроу чуть направил его тень к вискам, визуально вытягивая глаза (Шэдоухарт подсказала ему это, когда впервые увидела, как Лларар неловко возится с углём), и провёл черту снизу, тоже чуть растирая.       Теперь он выглядел гораздо серьёзнее. Смешное сходство с белой мышью испарилось, и тёмный эльф убрал уголёк на место, закрывая покрытый запёкшейся кровью футляр и поднимаясь с мягкого сиденья.       Не обращая внимания на возню гоблинов в покоях, Лларар подошёл к кровати Нере, наклоняясь над ним и внимательно вглядываясь в его лицо. Тот всё ещё был под волшебным сном и выглядел уже не таким... мёртвым, как вчера. Больным — да, но не умирающим. Он дышал неглубоко, но ровно, чуть приоткрытым ртом, слегка хмурился.       Можно попробовать вывести его из магического сна, узнать, нужно ли Нере что-то, как он себя чувствует. Лларар затаил дыхание и сосредоточился на пробуждении Верного, бережном и неторопливом.       Он будто взял его сознание в свои ладони, осторожно и мягко сжимая, и поднял из тихих сонных вод на поверхность — туда, откуда пробивался лиловый свет свечей. Туда, где происходила жизнь. Где пахло благовониями и кровью, веяло прохладой от озера, располагавшегося далеко внизу. Где их ждало ещё много незаконченных дел, нерешённых задач и неотвеченных вопросов.       Нере прерывисто вдохнул, набирая полные лёгкие воздуха, и Лларар задышал вместе с ним, отпуская концентрацию. Верный открыл глаза, оглядывая комнату, пока не заметил молодого дроу. Некоторое время они оба молчали, рассматривая друг друга, потом Лларар негромко спросил:       — Niar?       Нере выдержал небольшую паузу, прежде чем ответил:       — Xas, — голос подвёл его. Здоровой рукой Нере дёрнулся к шее, ощупывая её, и Лларар пригляделся к коже — на ней багровели следы от верёвки; судя по всему, удушение навредило его голосовым связкам.       Тёмный эльф опустился на колено перед сваленными на пол вещами, выискивая среди них сосуд с водой — небольшой кожаный бурдюк, путешествовавший с ним уже добрых пару месяцев — и, найдя его, подошёл к кровати, присаживаясь рядом с ней. Верный попытался сесть, подтянувшись на руках, но, только опершись на повреждённую, поморщился от боли и упал обратно. Лларар потянулся к нему, чтобы помочь подняться, но Нере зашипел на него, злобно сверкнув глазами, и молодой дроу отдёрнул руки.       Нере сел сам, опираясь на одну руку и осторожно складывая раненую поверх одеяла. Он смотрел на неё с лёгким сомнением, видимо не до конца понимая, почему конечность вдруг решила его подвести. Лларар протянул Верному бурдюк, и тот принял его, прижимаясь губами к горлышку и делая несколько глотков. Он отнял сосуд от губ и снова окинул взглядом комнату.       Покрывало, стащенное с кровати на пол. Лужа крови на ковре, вытекшая из-под нагрудника Лларара, когда тот был снят. Сваленные в кучу окровавленные вещи младшего дроу и гора изрезанной одежды самого Нере, которые будто сами собой перемещались к двери: гоблиншу практически не было видно под охапкой, только лапы с острыми когтями двигались в сторону выхода приставными шагами. Возможно, она не хотела, чтобы Верный видел её, поэтому делала вид, что куча двигается сама собой.       Заметив рукав мантии Абсолют в горе вещей, Нере опустил глаза на свою грудь, будто только сейчас осознав, что одежды на нём нет. Он снова посмотрел на свою повреждённую руку, представляющую собой один большой синяк, всё ещё опухшую. Попробовал подвигать пальцами и чертыхнулся, нахмурившись, когда снова почувствовал боль. Наконец он посмотрел на Лларара и пригласил его вступить в ментальную связь. Дроу раскрылся навстречу, позволяя ему войти.       «Как я оказался здесь?» — спросил Нере мысленно. По телу Лларара проскользнула лёгкая дрожь, перемешанная с облегчением, когда он снова услышал этот восхитительный голос. Разговаривал Верный на всеобщем. Судя по всему, во время службы Абсолют этот язык стал для него привычкой, и сейчас, когда он был так зол и растерян, он вылетал сам собой.       — Я принёс тебя, — ответил Лларар вслух. Он тоже перешёл на всеобщий, раз Нере предпочёл его.       «Принёс?» — с нажимом уточнил эльф.       — Ты был без сознания. Да, я принёс тебя.       «Ты. Притащил меня в Лунные Башни. На руках, как... как бездомного кота? И это видели все», — Нере плотно сжал губы, он побледнел от злости.       — Ты чуть не умер! Ты буквально мог бы быть мёртв сейчас! — вспылил Лларар. — Мне нужно было не приносить тебя? Я не умею вправлять vith сломанные кости, тебе нужен был лекарь, а в Проклятых землях их негусто.       «Какая незадача, — злобно усмехнулся Нере. — У тебя же столько слуг. И никто не способен вправить кость?»       Лларар вздохнул, успокаивая дыхание. Нужно быть терпеливее с этим дроу, иначе разговора не выйдет.       — Они умеют их только ломать, — Лларар чуть приподнял уголки губ в вежливой улыбке.       Верный хмыкнул, снова приложился к сосуду и отпил воды.       «Так кто послал тебя за мной?» — спросил он, уверенный, что был кому-то небезразличен.       Молодой дроу поджал губы, прикидывая, как можно смягчить ответ. Понял, что сделать это не получится, и чуть поморщился. Разговор предстоит не из простых.       — Меня никто не посылал. — Лларару было неприятно говорить об этом Нере, но у него не осталось сил на ложь. Он, до этого сидевший на корточках у кровати, опустился теперь на ковёр, боком к Нере, опираясь спиной о ложе. — Когда я прибыл в Лунные Башни, все были уверены, что ты не справился с заданием Кетерика и больше не вернёшься. Более того, все надеялись, что ты погибнешь, пытаясь достать реликвию. — Лларар злился, вспоминая об этом; он с раздражённым вздохом вытянул ноги, складывая руки на груди. Это было жестом доверия у дроу, и он надеялся, что Верный Нере за годы службы Абсолют этого не позабыл. — Зарелл вручила мне ключ от твоей комнаты и сказала, что я могу забрать всё, что покажется мне ценным.       Тёмный эльф перевёл взгляд на Нере, уже зная, что он увидит: того буквально потряхивало, на скулах играли желваки.       «О, я мог бы догадаться», — взрослый дроу прикрыл глаза, пытаясь справиться с собой.       Лларар дал ему время, чтобы прожить злобу, хотя бы часть её; он невесело рассматривал ряды книжных полок. Потом спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       «Я чувствую себя... странно. — Нере, некоторое время бывший погружённым в себя, открыл глаза, напряжённо взглянув на Лларара. В его глазах вдруг проскользнуло осознание. — Абсолют... Я не слышу её голоса. Что ты сделал со мной?»       Да. Этот вопрос рано или поздно должен был всплыть, и Лларар совершенно не был готов отвечать на него. Он снова повернул голову к Нере, задумчиво закусив губу, раздумывая, как правильно объяснить. В голосе того уже послышалась, помимо злости, лёгкая паника, его нужно было успокоить.       — Нере, я буду откровенен. Исключительно потому, что хочу заполучить твоё расположение. Считай это жестом доверия.       Лларар скользнул рукой в карман, нащупывая металлическую шипастую призму — вместилище существа, благодаря которому никто из команды всё ещё не болтал в воздухе щупальцами и не ел мозги.       Это... существо, жившее внутри... оно не давало им превратиться. И хотело лежать только у Лларара в кармане.       Изначально призма принадлежала Шэдоухарт, но на первом же привале перекочевала к тёмному эльфу, и он уже не мог от неё избавиться: призма возвращалась к нему сама каждый раз. Именно поэтому он не волновался, вытаскивая её из кармана и поднимая выше, демонстрируя Нере. Из-за граней призмы исходило мягкое красно-оранжевое свечение. Оно окрасило их лица осенней краской.       — Это мощный артефакт, внутри которого находится союзник. Сильный союзник. Скорее всего, это мозгоед, но пока он на нашей стороне — голос Абсолют не властен над моим сознанием, а также над твоим и сознаниями всех, кто находится поблизости от меня. — Лларар почувствовал внутренний порыв Верного заговорить и поднял вверх вторую руку, призывая Нере подождать конца рассказа. — Ты был под контролем Абсолют. Всё это время ты действовал не по собственной воле.       «А по чьей же?» — недоверчиво скривил губы Нере.       — У каждого здесь, в цитадели Абсолют, под черепом сидит личинка иллитида. И у меня тоже, — молодой дроу посмотрел ему в глаза, надеясь, что в них будет видна правда. Он положил призму на тумбу, чтобы показать взрослому дроу своё доверие, и снова скрестил руки на груди. — И у тебя, Нере.       — Невозможно, — отрезал Верный вслух, и Лларар задержал дыхание. Его голос, надломленный и хриплый, сделал Лларару даже больнее, чем его слова. Лларар, пользуясь растерянностью Верного, укрепил ментальную связь и прислушался к его чувствам.       Нере ощущал переизбыток мыслей в своей голове. Собственных мыслей. Они обрушились на него волной, вводя в ступор. Он уже и забыл, что значит по-настоящему думать. Быть... личностью.       Личинка иллитида в его голове? Когда это произошло? Как он мог не понять всего раньше?       Нере считал себя избранным, одним из немногих. Ему доверили священную миссию.       Выполнив её, он смог бы приобрести все, что пожелал: расположение, могущество. И теперь, когда Нере был в шаге от завершения этого дела, появляется этот дроу, и...       Он разозлил Абсолют, да, определённо, он чем-то Её разозлил. Именно поэтому Нере перестал слышать Ее голос.       Он должен вырвать у этого сопляка сердце, вернуть её милость... но...       Почему он не хочет этого сделать? Почему он не чувствует ярости? Не чувствует вообще ничего.       Лишь собственную потерянность.       Лларара с силой вытолкнуло из ощущений Нере. Его ментальные барьеры укрепились, когда Верный поднял голову. Он явно понял, что младший подслушал его, и злобно сверкнул глазами.       «Ты думаешь, что я поверю в такое безумие?» — прошипел Нере. Последнее слово он произнес с отчаянием и бессильной яростью.       Младший дроу не знал, что ещё сказать. Единственное доказательство, что у него было — это артефакт, призма, и он уже показал её. Почти потеряв надежду на мирный исход, Лларар пообещал:       — Я раскрою для тебя череп какого-нибудь Верного. Например, Зарелл. И тогда ты убедишься, что в нём личинка иллитида, а я сказал тебе правду.       «Раскроешь череп Зарелл? — Нере сощурил глаза и облизнул губы. — Ты начинаешь мне нравиться».       Это обещание явно заставило его ярость чуть улечься, и Лларар вздохнул с облегчением. Пока всё не так уж и плохо. Он почти слышал, как Нере перебирает собственные воспоминания, анализирует последние годы, и Лларар был уверен, что правильная картина сложится в его голове. Этот Верный — умный дроу.       Наконец Лларар снова услышал его голос. Ставший чуть тише, проникновенней, с нотками... тоски?       «Я... Я не понимаю. Я что же, выполнял волю этих мерзких тварей?»       — Как многие до тебя, — Лларар заговорил тихо, успокаивающе. Он очень хотел донести, что Нере не смог бы противиться всепоглощающей воле Абсолют. Никто не смог бы. Он попытался мысленно передать ему то, что знал сам: иллитидская личинка передавала своего носителя под полный контроль, которому невозможно было сопротивляться. Никто на это не способен. Лларар почувствовал отклик и понял, что его слова не утешат Верного.       Потому что Нере не причислял себя ко «всем остальным». Он считал себя особенным. Сильнее других. И тот факт, что он стал марионеткой Абсолют на долгие годы, с такой лёгкостью позволил управлять собой, задел гордость Нере. А значит, причинил ему сильную боль.       Лларар сквозь муть, царившую в его голове, пытался вычленить что-то достаточно веское, чтобы облегчить страдания Нере, дать ему опору. И он выбрал то, что было важно для любого тёмного эльфа, родившегося и выросшего в Подземье.       — Ты отвернулся от Ллос, но ещё не поздно вернуться к ней, — мягко улыбнулся ему Лларар.       Нере рассеянно смотрел вперед, не концентрируя взгляд ни на чём конкретном. В его голове наконец крутились лишь его собственные мысли, без постороннего вмешательства, и Лларар слышал их отголоски — совсем немного, но достаточно, чтобы уловить смысл. Нере вспоминал дом.       «Неужели я стал так слаб, что предал Паучиху? — его голос прозвучал непривычно меланхолично. Он перевел взгляд вниз, задумчиво глядя на свечи Ллос. — Я сообщу об этом Ордену Пауков Души. Они должны знать, насколько Абсолют опасна».       — Нет, — резко произнёс Лларар, и Нере так же резко вскинул на него глаза. Его взгляд сделался недобрым.       Нере не любил отказов. Молодой дроу глубоко вздохнул, думая, как сформулировать всё так, чтобы Нере не чувствовал себя привязанным к нему на цепь. По всему выходило, что он почувствует себя так в любом случае.       — Нере. В Мензоберранзане больше сотни Великих Матерей, каждая из которых общается с Ллос напрямую. У дроу множество шпионов на поверхности. Я уверен в том, что орден Пауков Души знает об угрозе. Тебе незачем бежать туда, чтобы сообщить им об этом. К тому же...       Лларар не понимал, как у такого... одарённого тёмного эльфа, да ещё и зрелого, каждая крупная идея являлась попыткой самоубийства?       — Если ты с личинкой иллитида в голове сунешься в Мензоберранзан с такими важными новостями... Тебя, конечно, поблагодарят. Но потом убьют, — Лларар выговаривал это раздельно и чётко, внимательно вглядываясь в бордовые глаза взрослого дроу. — Ты опасен, Нере. В любой момент ты можешь превратиться в мозгоеда, как и любой другой заражённый, а Верховные Матери не умеют извлекать личинок. — Дроу снова посмотрел на призму. — Здесь, в Лунных Башнях, у Абсолют есть планы на каждого культиста, и они полезнее ей в нормальных телах. Одиноких же заражённых ждёт перерождение в течение трёх суток.       Лларар припомнил слова Гейла, в красках описывавшего становление иллитидом:       — Твоя кожа будет долго гореть, а изо рта обильно выделяться слюна. Ты почувствуешь шевеление в животе, пока наконец твоя нижняя челюсть не отвалится и из черепа наружу не вырвутся четыре огромных щупальца.       Нере передёрнуло от отвращения. Судя по всему, он представил собственное перерождение. Молодой дроу предложил ему углубить ментальную связь, раскрывая свой разум шире. Нере заинтересованно приподнял брови и погрузился в него.       Лларар показал Верному свои планы: они вместе, как союзники, как равные, двигаются к вершине культа Абсолют, чтобы найти ответы, избавиться от личинки. И вернуться домой.       «Выходит, что я привязан к этому артефакту? — Нере тоже посмотрел на призму. — А значит, и к тебе. Та же тюрьма, что и до этого. Ну уж нет».       Лларар поморщился, потирая своё лицо ладонями, и тут дверь открылась с негромким шорохом — в комнату вошёл Астарион. Он заметил Нере, находящегося в сознании.       — О. Твой Верный пришёл в себя, — вампир подошёл ближе к кровати.       Нере показал зубы. Его явно бесил этот эльф, Лларар чувствовал это через связь и в общих чертах понимал почему. Надземные, высшие эльфы являлись главными врагами дроу уже много тысячелетий, и в Нере после освобождения от Абсолют наверняка проснулись молчавшие до этого инстинкты. К тому же ему не понравилось непочтительное вторжение в его покои сразу двоих незнакомцев — будто это он был в гостях, а не наоборот:       — Убери отсюда своего кровососа, — прошипел Нере вслух.       — К нему и спесь вернулась, — с ноткой цинизма заметил Астарион. — Может, снова усыпишь его, чтобы не кусался, пока мы будем лечить его полученные по дурости раны?       Лларар остро почувствовал, как воздух в комнате потяжелел. Нере резко повернулся на него, и тот застыл.       — Снова усыпишь? — Взгляд бордовых глаз пригвоздил Лларара к месту. — Как это понимать?       — А он не рассказал? — Астарион с улыбочкой посмотрел на тёмного эльфа.       — Не смей, — предупреждающе рыкнул тот, но у вампира уже сорвало тормоза.       — Наша прекрасная Зарелл даровала твоему спасителю неограниченную власть над тобой, Не-ере, — имя он протянул с явной издёвкой. — Днём ранее то же самое она проделала с парочкой гоблинов...       Лларар вскочил на ноги, в пару шагов оказываясь рядом и нависая над Астарионом.       — Я сказал тебе. Не смей, — оскалился он.       Астарион отошёл на несколько шагов, исподлобья глядя на Лларара и сжимая челюсти, потом снял с шеи ожерелье и швырнул его тому в грудь, развернулся и вышел, отбивая каблуками стремительную дробь. Громко хлопнула дверь. Дроу рефлекторно ухватил брошенное украшение и некоторое время молча стоял с ним, глядя в пространство. Потом сжал кулаки и злобно выругался:       — Еlg'caress! Olot dos!       Лларар устало опустился в кресло, опираясь руками на свои колени и рассматривая ожерелье. Нере молчал. Чёртов Астарион... Да что с ним такое? Раньше он себе подобного не позволял, так что же изменилось сейчас? Лларар поднял глаза на бывшего Верного. Тот буквально онемел, его крупно колотило, губы дрожали от ярости, не в силах передать словами глубину его чувств:       — Эта мразь... — наконец смог выдохнуть он. — Она сделала меня твоим... рабом? Жалким rothe. — Нере прикрыл глаза, его губы сжались в тонкую полоску, а ноздри раздулись.       «Нере теперь питомец нового Верного, подающего надежды. Блестяще».       Лларар задумался, не зная, что ответить. Гордость Нере была задета, и сильно. Лларар понимал его ярость, но успокоить её не смог бы. Он облокотил подбородок на сложенные ладони.       — Не питомец, — он устало и слегка безумно засмеялся. Всё это: вдруг взбесившийся Астарион и капризный раненый дроу — начинало сводить его с ума. — Звучит, конечно, заманчиво. Но я бы предпочёл, чтобы ты стал моим союзником.       «Теперь я понимаю, почему твои слуги бегают с тобой. Они все в таком же безвыходном положении?»       Лларар поднял голову. Его глаза зло блеснули, но голос остался спокойным.       — Я понимаю твою ярость. Я чувствовал бы себя так же на твоём месте. Но неужели ты не понимаешь? Зарелл сделала это специально, чтобы задеть твою гордость и поссорить нас. Весь замок осведомлён о твоём нраве, для них это весёлая шутка над высокомерным Верным. Я не считаю её смешной, если тебе интересно моё мнение. Я намерен был взять тебя... в команду, и Зарелл здорово подпортила мне эту задачу.       «Да, от этой дряни такое и ожидалось, — Нере вздохнул. — Я не удивлён».       Он сделал паузу, блуждая взглядом по фигуре Лларара.       «Хорошо, только не понимаю, какая тебе выгода от меня?»       Дроу фыркнул.       — Какая выгода? Ты умеешь убивать силой мысли, заставлять врагов убивать друг друга. Неплохо владеешь рапирой и носишь среднюю броню. Я бы заменил на тебя моего мага.       «Неплохо?! — Нере выглядел даже слегка оскорбленным. — Чтобы ты знал, я учился этому мастерству столько лет, сколько ты даже ещё не прожил. То, что я бесценный в бою, мне очевидно, можешь не утруждать себя».       Лларар вскинул брови.       — Ты ведь сам спросил меня... Ах, как я не понял сразу, — он мягко рассмеялся, — что ты напрашиваешься на похвалу.       Нере цыкнул на него.       «Я спрашивал не о своих талантах. Ты чего-то не договариваешь».       Лларар хмыкнул, задумчиво оглядывая лицо Верного, потом подался вперёд на кресле, принимаясь уже беззастенчиво уговаривать:       — Если ты станешь одним из нас, мы вместе вытащим из головы личинок. Я обещаю. Ты сможешь вернуться в Мензоберранзан и заслужить прощение Паучьей Королевы, — младший дроу испытующе вглядывался в бордовые глаза. — Ты останешься со мной?       «Один из вас... — Нере хмыкнул, качая головой. — Ты, кажется, хотел представиться, как подобает дроу. Дерзай. Раз уж никакой ты не Верный. Обманщик...» — последнее слово он сказал с насмешкой и чуть улыбнулся.       Лларар с готовностью поднялся, приложил ладонь к груди и склонился в почтительном поклоне, как подобает младшему перед старшим. Его высохшие волосы соскользнули по плечам и упали вниз.       — Llarar Lloth usstan, llarnbuss dalharuk huelar qu'ellar Menzoberranzan. Inthuul sargh faern lueth...       «Llarnbuss dalharuk? — саркастически произнес Нере, делая акцент на первом слове. — Разве третьих сынов перестали отдавать Ллос? Многое же изменилось за время моего отсутствия».       Лларар сделал паузу, опустил глаза на свои руки и сдавленно произнёс:       — Не перестали.       «Хм-м... — Нере понимающе сощурил глаза. — Так кого же принесли в жертву вместо тебя?»       — Мою сестру.       «Женщину? — недоверчиво переспросил старший дроу. — Ты, должно быть, шутишь. Мне сложно поверить в то, что Верховная Мать обменяла свою дочь на какого-то мужчину».       Младший дроу скривился. От такой дотошности у него сводило зубы. Особенно когда в ответ никакой информации ему явно давать не собирались. Но он усмирил своё раздражение. Нере наконец-то разговаривал нормально, а не шипел и плевался ядом. Он расскажет о себе, раз уж тому так хочется.       — Моя семья категорически нуждалась в магически одарённом ребёнке, — Лларар отступил назад и снова опустился в кресло. — Родилось множество тёмных эльфов, пока наконец не получился я. Благодаря находчивости моей Матери, — он указал на своё лицо, намекая на смешанную кровь. — Я понятия не имею, где она достала дракона и что с ним делала, но у неё получилось.       Нере скептически изогнул бровь. Лларар задумчиво рассматривал его ключицы, видные над одеялом, подбирая слова.       — И к тому времени наш Дом уже подарил Ллос шесть Верховных жриц, так что мы могли... Могли позволить себе такой обмен.       «Твой Дом, говоришь? Пятый Дом? — Нере задумчиво погладил свой подбородок кончиками пальцев. — Это, получается, Торндилл?»       — Нет, — Лларар сжал губы и напряжённо свёл брови к переносице. Он не произносил имя Дома с тех пор, как был похищен несколько месяцев назад. С тех пор, как личинка иллитида оказалась в его голове, и пока она всё ещё там... имеет ли он вообще право произносить его вслух? Нере был нужен ему. Не ответить — значит, проявить неуважение и потерять ту кроху доверия, которую ему удалось заполучить. — Бел'Лар.       «Хм. — Глаза Нере приобрели странное выражение. Лларар не мог считать его, но ему отчего-то сделалось жутко под этим взглядом. По спине пробежали мурашки. — Когда я в последний раз был в Мензоберранзане, вы были восьмыми».       — Мать Торребрэ, — подавив странную реакцию собственного тела, Лларар улыбнулся ему, вспоминая главную эльфийку дроу в своей жизни, — очень талантлива.       Улыбка быстро покинула его лицо, и Лларар согнулся, обхватывая голову ладонями. Его снова накрыло воспоминаниями.       — О Богиня, мы собирались воевать перед тем, как меня похитили мозгоеды. Я нужен своему Дому. И я даже не знаю, ищут ли они меня? Или считают предателем и беглецом?       Нере ничего не ответил на это, молча рассматривая волосы Лларара, пока тот не взял себя в руки и не поднял голову:       — Что насчёт тебя, Нере? Из какого ты Дома?       «Я Верный Нере, — он резко замолк, осознавая свой нынешний статус, и поправился. — Был им. Теперь — просто Нере. Вот и всё, что тебе следует знать, Бел'Лар».       Последнее слово он многозначительно выделил, и странное, спокойное тепло разлилось по телу Лларара от имени своего Дома, произнесённого этим восхитительным голосом. Он чуть улыбнулся взрослому дроу. Если тот не хочет говорить о себе на данный момент, что ему, в целом, не свойственно — пусть молчит. По длине его волос тёмный эльф мог предположить, что Дом Нере находился где-то далеко от его собственного, в середине иерархии. Белые прямые пряди доставали едва ли до плеч и были убраны назад, за уши.       — Да будет так, — сказал Лларар.       Он вдруг вспомнил, что всё ещё держит в руке амулет исцеления, который Астарион швырнул ему, и взглянул на украшение. Красивое ожерелье с изумрудами: крупные камни висели на нём в несколько рядов. Лларар надел его на собственную шею, оглядывая руку Нере. Тот, в свою очередь, оглядывал его шею и сразу отвёл взгляд, когда молодой дроу посмотрел ему в лицо.       — Могу я вылечить тебя? Вчера мы не смогли доделать всё до конца. Закончились заклинания, — Лларар задал этот вопрос из вежливости, чтобы дать Нере хотя бы иллюзию контроля над ситуацией. Дождавшись согласного кивка, он поднялся и склонился над бывшим Верным, поднося раскрытые ладони к покалеченной руке. Его волосы упали на грудь Нере.       По мере того как исцеляющая магия струилась с пальцев младшего дроу, рука старшего постепенно переставала быть фиолетовой, к ней понемногу возвращался нормальный светло-обсидиановый цвет, хоть в районе локтя ещё и остался желтоватый синяк. Процесс занял некоторое время, и когда Лларар отнял ладони и чуть отстранился, Нере попробовал пошевелить рукой и одобрительно хмыкнул.       Звучание его сломанного голоса напомнило Лларару о повреждённом горле. В запасе у молодого дроу оставалось последнее исцеляющее заклинание. Он с сомнением протянул ладонь к шее Нере. Тот отстранился, чуть нахмурившись.       — Я мог бы попробовать и с шеей. Позволишь? — деликатно предложил Лларар.       Взрослый дроу помедлил, но в итоге вздохнул и чуть отклонил голову назад, давая доступ к шее. Лларар протянул руку, почти невесомо обхватывая горло пальцами и концентрируя исцеляющее заклинание на кончиках. Он чувствовал биение его пульса, частое и равномерное. Нере сглотнул, и его кадык двинулся под ладонью молодого дроу.       Заклинание иссякло, последнее на сегодня, и Лларар выпрямился, откидывая волосы за спину.       — Хм. Славно, — сказал Нере, касаясь пальцами своей шеи. Его голос звучал уже лучше.       Проследив взглядом его кисть, молодой дроу зацепился глазами за ярко выделяющиеся на серой коже рубцы, и перед его глазами снова встала красная пелена ярости. Кровь застучала в висках, дыхание участилось. Он снова видел ту самую картину: умирающий Нере, его бледное лицо, петля на шее. И ритмично капающая с пальцев кровь.       Бальтазар, мерзкая тварь, да как он посмел... В этот момент всё естество Лларара охватило желание снова помчаться в храм Шар, воскресить этого ублюдка и заставить его страдать по-настоящему. Он слишком мало мучился, да... Слишком мало...       Нужно было изрезать его тело, отрезать его пальцы поштучно и подлечивать, чтобы он не отключался. Чувствовал ли Бальтазар боль? Когда меч врезался в его тело, орал он так, словно чувствовал...       — На что засмотрелся? — донесшийся до ушей Лларара голос Нере заставил его вздрогнуть, возвращаясь в реальность и фокусируя зрение на бывшем Верном.       — На твои руки, — голос Лларара был похож на рычание, и он слегка хмыкнул, возвращая ему обычное звучание. — Могу я осмотреть их?       Нере не ответил, молча опуская руку поверх одеяла, и Лларар шагнул к кровати, собираясь сесть. Он не чувствовал, что имеет право садиться на ложе, а взрослый дроу не спешил давать ему такое разрешение. Но, в конце концов, он же не собака, чтобы держать его на полу.       Когда молодой дроу присел на край, Нере недовольно выдохнул, но сталкивать его не стал. Хороший знак, значит, можно продолжать.       Лларар поднял вопросительный взгляд, прежде чем взять его за руку. Нере смотрел в сторону, словно игнорируя его присутствие, и молодой дроу осторожно подсунул пальцы под его ладонь, отнимая её от покрывала и разворачивая запястьем вверх. От прикосновения Нере явно почувствовал дискомфорт; он резко повернулся к Лларару, но тот уже не смотрел на него. Всё его внимание занимали алеющие на запястьях рубцы. Может, со временем они станут светлее и затянутся лучше? Только если лезвие, нанёсшее их, не было отравлено, как когти упырей, рассёкших его собственную грудь. А значит, вряд ли. Младший дроу оторвался от созерцания едва затянувшихся ран и взглядом скользнул по кисти Нере.       Красивые руки. Аккуратное запястье с мягко выступающей косточкой, сумрачные вены под полупрозрачной серой кожей, тонкая паутинка линий на ладони. Кое-кто верил, что они скрывают за собой тайны всей жизни. Была ли в их переплетении встреча с Бальтазаром? Есть ли там ответ, когда и где Нере в следующий раз встретит смертельную опасность? Жаль, Лларар не умел читать их. Он едва слышно вздохнул, неосознанно погладив кончиками пальцев шрам. Кисть Нере чуть дрогнула. Похоже, он раздумывал, не отдёрнуть ли её. Не отдёрнул, чуть сжав пальцы, и младший дроу посмотрел на них: холёные, изящные, с аккуратными и чуть отросшими тёмными ногтями. У Нере руки алхимика, волшебника. Но только на первый взгляд. Этот дроу сильный воин, и обманываться элегантностью его рук не стоит.       — Я видел, как ты отнял его голову, — нарушил тишину проникновенный голос Нере. — Она покатилась ко мне в ноги.       Лларар поднял взгляд, как раз чтобы заметить, как язык возбуждённо скользнул меж его губ, а бордовые глаза загорелись. Выражение лица взрослого дроу было слегка пугающим, но хорошо знакомым Лларару — алчное и яростное.       Это было лицо тёмного эльфа, который почти получил то, чего желал больше всего на свете. Тёмного эльфа, у которого отняли заслуженный триумф.       — Как жаль, что она была отрублена не моей рукой.       — Ты почти это сделал, — терпеливо и сочувственно успокоил его дроу. Он знал, как вести себя с такими, как Нере. Нужно убедить его в собственной значимости, продемонстрировать лояльность и заверить, что всё ещё будет. Что это просто небольшой промах перед бурной победой.       — Но я не убил его, — сквозь зубы прошипел Нере.       Лларар покусал губу, принимая внутреннее решение. Он мягко сжал кисть Нере и поднёс её к лицу.       Неотрывно глядя в глаза старшего дроу, Лларар коснулся губами тонкой кожи рубца, чуть задерживая на ней прикосновение. В глазах Нере промелькнуло негодование, красиво очерченная верхняя губа чуть приподнялась.       Младший дроу считывал отголоски его эмоций — ментальная связь всё ещё была активна, — и понимал, что первым порывом Нере было схватить его за волосы и отшвырнуть от себя; его злость окутала Лларара, заставляя мурашки пробежать по коже. Но старший почему-то этого не сделал, и Лларар продолжил то, что уже начал — проводил губами шрам, едва касаясь, снова поцеловал запястье, продолжая смотреть в яростную глубину бордовых глаз. Он старался отвечать на злость мягкой покорностью, насколько был способен на неё в нынешнем своём состоянии.       Лларар делал это, потому что знал — только она нужна сейчас бывшему Верному, только она способна вылечить его душу, залатать пораненную гордость. Нере безумно важно сейчас почувствовать собственную значимость, а Лларару безумно важно, чтобы Нере остался с ним.       К тому же Лларар знал, что пальцы эльфов очень чувствительны и нежны. Наверняка бывшему Верному приятны прикосновения его губ, даже если он и не показывал это. Тёмный эльф задавил собственную спесь и постарался наполнить свой взгляд ласковым смирением.       «Смотри, видишь? Ты главный, ты сильный, это просто была небольшая ошибка. Я подчиняюсь, я не опасен для тебя. Я убью для тебя кого попросишь».       Взгляд старшего эльфа чуть смягчился, и он расслабил челюсть, просто наблюдая, как Лларар касается губами его пальцев, одного за другим, потом целует центр ладони. Наконец младший дроу прижался к ней щекой, и в его взгляде сквозь обещание покорности пробилась глубоко затаившаяся злоба. Он прерывисто выдохнул, убеждая Нере:       — Ты разделался со всеми, кто встретился на твоём пути по дороге в храм. Ты открыл все двери, которые были на твоём пути внутри него, разгадал все загадки. Убил защитников храма. И ты почти убил Бальтазара.       Нере понравился его взгляд и его эмоции, которые тот впитывал через связь. Лларар ухмыльнулся: о, этот дроу понял, что он убьёт ради него кого угодно. А Нере очень хотелось убивать. Он чуть ухмыльнулся в ответ.       — Ты сделал это всё один, — продолжил Лларар. — Я восхищён.       Лларар почувствовал его благодарность и облегчённо прикрыл глаза. Сработало. Старший эльф большим пальцем поощрительно погладил его по подбородку и, чуть шлёпнув по щеке, отнял руку.       — Оrn cahallin? — вопросительно склонил голову Лларар.       — Я могу сходить за ней сам. — Нере откинул одеяло, а Лларара моментально прошиб холодный пот.       Перед глазами встал образ того Нере — избитого и истекающего кровью, и зазвучал голос Зарелл: «И каждый в Лунных Башнях захочет его прикончить, если увидит. Так что приглядывай за своим дроу, раз он тебе так дорог».       Их с Нере глаза встретились, когда тот поднялся. В его взгляде снова полыхнула злоба; ментальная связь с его стороны работала шире: старший дроу увидел то, что видел Лларар. Почувствовал его страх. Услышал предупреждение Зарелл.       — Прекрасно. Я буду здесь, — выплюнул Нере.