А-Юань, я с тобой...

      Лань Ванцзи держал на руках маленького Цзинъи, которого только что закончил кормить грудью, но не спешил класть его в кроватку для дневного отдыха. Маленький Цзинъи любил, когда Лань Ванцзи держал его на руках, хотя иные из подопечных Второго Нефрита, о которых тому приходилось заботиться, больше любили лежать в колыбельках, чем на руках — в колыбельках было просторнее и можно было играть. Но маленький Цзинъи был другим. Подвижный и беспокойный, рано научившийся и ходить, и бегать, мгновенно освоивший плавание, Цзинъи отчего-то больше всего любил, когда Лань Ванцзи держал его на руках и легонько качал. Поэтому Второй Нефрит нередко брал Цзинъи на руки и ходил с ним по комнате, пока воспитанник не засыпал. Если же Цзинъи хотел побегать, Лань Ванцзи никогда ему не мешал, прося лишь не бегать слишком быстро и не убегать далеко. С наступлением холодной поры года Лань Ванцзи надевал Цзинъи теплую шапочку, заворачивал в тёплый плащ, брал на руки, и они с А-Юанем гуляли втроём. Юань обожал такие прогулки, жалея лишь о том, что не может носить Цзинъи самостоятельно, но Лань Ванцзи твёрдо сказал, что для этого ещё не время. Однажды Цзинъи сам попросил старшего братца Юаня хотя бы совсем чуть-чуть подержать его на руках, и Сычжуй согласился — просто из детского любопытства. Он смог взять Цзинъи на руки, устроить так же удобно, как устраивал его на своих руках Лань Ванцзи, но вот носить Цзинъи по комнате смог очень недолго. Почти тут же Сычжуй опустил Цзинъи на постель и прошептал: — Я ведь мог уронить тебя, Цзинъи… — Он закрыл лицо руками и заплакал. Цзинъи растерялся. — Юаню-гэ было тяжело? Я сделал больно Юаню-гэ?       Сычжуй представил себе, что действительно мог уронить Цзинъи, и слёзы хлынули из его глаз ручьём. Цзинъи осторожно погладил его по плечу. — Юань-гэ ведь не уронил меня, ничего не случилось.       К ним вошёл Лань Ванцзи, и, видя, как растерян Цзинъи и как горько плачет Сычжуй, поспешил обнять и успокоить старшего воспитанника, дабы тот смог объясниться, а выслушав Сычжуя, мягко сказал: — Я ведь не зря предупреждал тебя, что не нужно пока брать Цзинъи на руки и уж тем более носить. Зато теперь ты точно знаешь, что лучше этого не делать. — Это я виноват, папа-Чжань, — признался Цзинъи. — Мне было интересно, сможет ли Юань-гэ хотя бы немного поносить меня на руках… — Ты точно не уронил Цзинъи на постель? — уточнил Лань Ванцзи.       Сычжуй побледнел, представив вторично, что мог уронить Цзинъи, ведь даже на постель тот мог упасть неудачно, и не смог ответить сразу. Цзинъи вмешался: — Папа-Чжань, Юань-гэ меня вовсе не ронял, правда, Юань-гэ уложил меня очень бережно! У Лань Ванцзи не было причин не верить своему воспитаннику, и он кивнул. — Хорошо, что всё хорошо закончилось. — Лучше помоги Юаню-гэ, папа-Чжань, — попросил Цзинъи. — У Юаня-гэ дрожат руки, наверняка Юаню-гэ больно… — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. Он прикрыл Цзинъи покрывалом и тот незаметно уснул — переживаний было слишком много. Убедившись, что Цзинъи спокойно спит, Лань Ванцзи спросил у Сычжуя вполголоса: — Что-то болит? Плечи, руки или спина? — Не болит, нет, Чжань-гэ, — признался Сычжуй. — Но руки дрожат до сих пор.       Лань Ванцзи согрел воды и помог ему принять ванну, после чего уложил на кушетку и сделал массаж. — Тебе ещё нужно тренироваться, чтобы легко носить Цзинъи. Ребёнок — это всё же не гуцинь и не меч, — мягко заметил Лань Ванцзи. — Я и сам не знаю, почему решил уступить просьбе Цзинъи, — виновато ответил Сычжуй. — Должно быть, на мгновение подумал, что если Чжань-гэ это может так легко, то смогу и я. Должно быть, слишком рано. Обещаю, я буду осторожен. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, легонько поцеловав Сычжуя в затылок, так нежно, что тому снова захотелось плакать, и спросил: — Поспишь или выпьешь чаю? — Я хочу к папе-Цижэню, Чжань-гэ, — признался Сычжуй и Лань Ванцзи, снова кивнув, накинул ему на плечи лёгкий и тёплый плащ, чтобы воспитанник не простудился после ванны, и прежде, чем отпустить к Цижэню, бережно обнял. Сычжуй ответил на объятие.       Лань Ванцзи вынырнул из воспоминаний и, положив заснувшего Цзинъи в кроватку, подумал о том, как чудесно посодействовало присутствие А-Юаня в Облачных Глубинах тому, чтобы он сам, его брат и дядя сблизились, как никогда прежде. А-Юаня одинаково любили и он с Сичэнем, и Цижэнь, и Не Минцзюэ, а усыновив это дитя, старейшина Лань смог окончательно забыть о своём предубеждении к Вэй Усяню, а если бы не Юань, кто знает, что было бы с Цзинъи, и стал ли бы Лань Ванцзи его отцом… Цижэнь и Сичэнь с Не Минцзюэ время от времени присоединялись к прогулкам и играм Лань Ванцзи, Цзинъи и Юаня с искренним удовольствием. Бывшего главу Не совершенно не пугались ни Юань, ни Цзинъи. Рядом с Сичэнем Не Минцзюэ смягчился и сам охотно гулял и играл с Юанем и Цзинъи, оберегая их обоих, так что Юань со временем стал звать Не Минцзюэ дядей. Не Минцзюэ же невольно восхищался тем, как Лань Ванцзи удаётся заботиться сразу о множестве маленьких, мгновенно понимая, чем и как помочь каждому из них, но для самого Лань Ванцзи это оказалось даже легче, чем ожидал он сам. Няни Облачных Глубин уже давно говорили, что настоящее место Второго Нефрита Лань с самого начала было рядом с детьми, а не среди воинов…       Плеча Лань Ванцзи коснулся Сычжуй, который всё это время был здесь. Сидя за ширмой, за столиком Лань Ванцзи, он плёл куколку из мягких нитей. — Чжань-гэ, я закончил, — сказал он вполголоса, чтобы не разбудить Цзинъи. — Когда Цзинъи проснётся, могу я подарить ему куколку?       Лань Ванцзи осмотрел скромную бело-голубую игрушку из нитей, которую Сычжуй, кроме того, щедро напитал своей ци, сделав действенным оберегом, и остался очень доволен. — Мгм, — ответил Лань Ванцзи и глаза его улыбнулись так, что Сычжуй просиял. — Твоё мастерство растёт, А-Юань.       Белые и голубые нити были сплетены с подлинным искусством — красивее он и сам едва ли плёл в детстве вдвоём с Сичэнем. — Мы погуляем вместе, когда Цзинъи поспит, Чжань-гэ? — спросил Сычжуй. — Непременно, — пообещал Лань Ванцзи.       Сычжуй обнял Лань Ванцзи, но поблагодарить не успел, так как дверь цзинши неслышно приоткрылась и к ним столь же бесшумно вошёл Не Минцзюэ. Лань Ванцзи слегка удивился такому совпадению, ведь только что вспоминал о старшем Не. — Брат Ванцзи, к тебе гости, — тоже вполголоса произнёс Не Минцзюэ, и добавил: — Гости, которым ты будешь рад. — Я не могу оставить Цзинъи одного, — ответил Лань Ванцзи. — А Юаню сейчас пора на занятия. — Я знаю, брат Ванцзи, — кивнул Не Минцзюэ. — А-Юань спокойно отправится в ланьши, а об А-Юане позаботится госпожа Лань Аньчжу. — Он ввёл в цзинши няню Сичэня. — Ханьгуан-цзюнь, — вполголоса сказала Лань Аньчжу, приветственно кланяясь. — Няня Аньчжу, — кивнул тот. — Цзэу-цзюнь всё же настаивает, что маленького Цзинъи пора отлучать от груди, — тихо сказала Лань Аньчжу. — Даже молоком из духовной энергии не станешь кормить дитя вечно. — Взяв у Сычжуя куколку, она бережно положила её в рукав, чтобы позднее подарить Цзинъи. — Я позабочусь о малыше, Ханьгуан-цзюнь, — пообещала она. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, зная, что с Лань Аньчжу Цзинъи будет в наилучших руках, и с ней ему будет куда веселее, ведь няня брата позволит Цзинъи и побегать, и посмеяться, и пошуметь, пусть и в меру.       Лань Аньчжу присела на край кроватки Цзинъи. Тот открыл глаза и широко улыбнулся, зная, что если рядом няня Аньчжу, он точно не станет скучать: — Нянечка Аньчжу… — Он крепко обнял её и снова заснул.       Лань Ванцзи снова благодарно кивнул Лань Аньчжу, легонько похлопал по плечу Сычжуя и сказал: — А-Юаню действительно пора на занятия. — Я позанимаюсь с папой-Цижэнем, Чжань-гэ, обещаю, — ответил Сычжуй. — Позволь мне сейчас сопровождать тебя. — Хорошо, — кивнул Лань Ванцзи. — Идём. — И, положив руку Сычжую на плечо, вышел из цзинши.