Восставший

Четверг, 19 августа 1993 года       После визита в доме Симидзу мы с Нацуно всё чаще стали сталкиваться с Мегуми. Казалось, она буквально преследовала нас, хотя, скорее всего, это можно было назвать сталкерством.       Например, однажды, когда мы с Нацуно пошли в магазин, я неожиданно наткнулся на неё. Мегуми тут же завела со мной разговор, стараясь казаться непринуждённой. Она попыталась поговорить и с Нацуно, но он всячески избегал общения с ней, быстро уводя меня подальше.       В другой раз мы ехали в автобусе. Мы с Нацуно заняли места на заднем сиденье, а Мегуми села впереди нас. Она то и дело оглядывалась, будто пытаясь наблюдать за нами, но притворяясь, что делает это случайно. Мы с Нацуно заметили её, хотя она, видимо, считала, что остаётся незамеченной.       Ещё один случай произошёл, когда я был у Нацуно в гостях. Мы сидели у окна, и вдруг я увидел Мегуми. Она пряталась в густых кустах неподалёку от дома, наблюдая за нами через открытое окно. Её присутствие было настолько очевидным, что Нацуно сразу же подошёл к окну и закрыл его, как будто стараясь таким образом защитить нас от её пристального взгляда.       Даже когда моя мама приехала на фестиваль, она продолжала внимательно следить за нами. Особенно это было заметно, когда мы семьями направились к храму. Она шла немного позади, но взгляд её постоянно скользил по нам, как будто пытаясь не упустить ни одного момента.       И вот, заметив её, мамина реакция была неожиданно спокойной. Она едва ли приостановилась, лишь немного настороженно взглянув, но, похоже, ничего не сказала. Наверное, в тот момент она решила, что девушка просто пришла в храм, как и все, чтобы помолиться, и не придала этому значения.       Мама уехала сразу после фестиваля обратно в город. Перед этим она спрашивала меня о Симидзу, я отвечал на всё честно и говорил о своих опасениях, после чего она предупредила, что бы я держался от неё подальше. На мой вопрос "Почему?" она ответила:       "– Такие личности могут быстро скатиться на плохую сторону, и стоит держаться от них подальше, поскольку их мысли часто бывают мрачными, даже если они убеждены, что поступают правильно."       Каждая новая встреча с Мегуми вызывала всё больше тревоги, превращая обычные дни в череду неприятных случайностей.       Мы только недавно переехали, а уже успели столкнуться с человеком, которого иначе как навязчивым назвать сложно. Мегуми буквально не давала нам покоя. Ещё в прошлой жизни я замечал, что она ведёт себя странно и порой кажется немного не в себе. Тогда я даже испытывал к ней некоторое сочувствие, особенно после того случая, когда она не смогла сбежать. Но на этом мои эмоции и заканчивались. Ведь я считал её просто вымышленным персонажем аниме.       Сейчас я думаю, что было бы лучше вообще не сталкиваться с ней и не пытаться заводить какое-либо знакомство. Вся эта ситуация только подтвердила правоту Нацуно. Его неприязнь к Мегуми, которую я раньше не до конца понимал, теперь кажется мне абсолютно обоснованной. Лучше держать дистанцию с ней, ведь она вызывает большие сомнения.

***

      Сегодня я и Нацуно договорились встретиться в 16:55 у автобусной остановки, чтобы посетить местную онсэну. Мне пришлось уговаривать его на это целых три дня, потому что он всё время отказывался и говорил, что подумает.       Однако в итоге он согласился, когда я сказал что мы будем в уединённом источнике и после него мы отправимся ко мне, и он сможет остаться у меня на ночь. Я спросил отца об этом, и он согласился. Он сказал, что будет работать в ночную смену, так что нам не стоит засиживаться допоздна перед приставкой, которую я привёз с собой. Всё-таки моё предложение опять сбылось.       Директор Одзаки решил поменять его смену с Уэда Дзюном, поскольку ночные смены, в силу возраста, начали негативно сказываться на его здоровье и продуктивности.       Мы доехали на автобусе достаточно быстро. В дорогу я взял с собой рюкзак, а Нацуно школьную сумку. В моём рюкзаке лежали фиолетовое полотенце, жёлтые шлёпанцы, сменная одежда, пол-литровая бутылка воды, мыло и шампунь на всякий случай, расчёска, паспорт и деньги на билет.       Когда мы подходили к горячим источникам, я заметил краем глаза, что за нами идёт Мегуми. Взглянув на Нацуно, я без слов указал взглядом в её сторону. Он лишь цыкнул.       — Не обращай внимания, — сказал он тихо.       Я кивнул, и мы вошли во внутрь. Подойдя к кассе, расположенной прямо у дверей, мы встретили пожилого мужчину в очках. Он дружелюбно улыбнулся, едва нас увидел. На его бейдже значилось имя: Шимада Рики.       — Новые лица на наших источниках, — произнёс он добродушно. — Вы, должно быть, новые жители?       — Да, это мы, — равнодушно подтвердил я, протягивая паспорт. Нацуно повторил мой жест и добавил:       — Вот наши удостоверения личности. Сколько стоит билет на час в отдельную комнату?       Шимада мельком взглянул на наши паспорта и кивнул.       — Отдельная комната на час стоит 700 йен, — сообщил он.       Это казалось подозрительно дёшево.       — Это за двоих? — уточнил я.       — Да.       — Ем... А почему так дёшево? — вмешался Нацуно.       — Это же Сотоба. А для новых жителей у нас предусмотрена скидка.       Теперь понятно. Очевидно, старик хотел сделать выгодное предложение, чтобы мы приходили ещё.       — Здесь в душевой есть мыло и шампунь? — спросил я.       — Да, конечно. Но если хотите, можете использовать свои, вам нужны полотенца?       – Нет спасибо, у нас свои,– ответил я.       Получив ответы, мы быстро рассчитались за билеты под номером 210 и направились в мужскую раздевалку. Когда мы вошли, я заметил, что Мегуми зашла за нами.       Я подошёл к лавочке и начал выкладывать вещи в отдельную корзину. Нацуно стал рядом ко мне спиной, тоже раскладывая свои принадлежности. Мы начали раздеваться, одновременно обсуждая происходящее.       — Она снова за нами увязалась, — недовольно сказал я. — Может, сказать ей прямо, чтобы прекратила?       — Скажешь и что дальше? Она только поймёт, что нас это раздражает, и продолжит.       — Не знаю... Но она ненормальная. Преследовать нас постоянно, это уже перебор и сталкерство. Надо с ней поговорить.       — Можешь попробовать.       — А ты что? Почему сам ей ничего не скажешь? Она ведь тебя преследует, а не меня.       — Понимаю, что меня. Но...       — Никаких «но». Либо ты ей скажешь, чтобы она отстала, либо это сделаю я, но в жёсткой форме.       — Знаю, как ты это сделаешь, — вздохнул он. — Тебе напомнить историю, где ты избил хулиганов, которые не понимали слов. Если она продолжит, тебя осудят за то, что ты поднял руку на девушку.       — Кто сказал, что я её ударю? Есть другие способы объяснить, что она ведёт себя неправильно, — ответил я, пожав плечами.       – Только попробуй её унизить.       – Ха! Посмотрим.       Сняв одежду до трусов, я достал из рюкзака полотенце, мыло, шампунь и одел шлёпанцы. Затем снял последнее и посмотрел на Нацуно.       — Ты готов?       — Да, — сказал он, оборачивая белое полотенце вокруг бёдер с белыми тапками на ногах. В руках у него были второе белое полотенце, мыло и шампунь.       Когда он взглянул на меня, его лицо покраснело.       — Почему ты красный? Мы ведь подростки. Мне нечего стесняться.       — Я знаю, какой ты бесстыдник, — пробормотал он, отворачиваясь.       — Кто бы говорил! Ты же отверг ту девушку, которая призналась тебе в любви в прошлом году.       — Это совсем другое.       — Другое или нет, но мы сейчас в онсэне. Здесь нужно быть голыми, так что расслабься, — усмехнулся я и направился в сторону душевой.       В душевой оказалось не так много людей. В основном здесь были мужчины среднего возраста, а также несколько подростков. Пространство было наполнено паром, создавая уютную, но слегка угнетающую атмосферу.       Мы с Нацуно выбрали место в стороне, где было относительно тихо, и начали молча мыться. Каждый был погружён в свои мысли. Я налил немного шампуня на ладонь и быстро размыл его в волосах, чувствуя, как тёплая вода смывает с меня дорожную усталость.       Нацуно, не глядя на меня, сосредоточенно намыливал плечи. Его сосредоточенность выглядела даже забавной.       Я же, взяв своё полотенце, начал натирать правую ногу. Однако вдруг почувствовал, как всем телом накатывает странное ощущение. Оно было знакомым, но всё же неприятным, словно чей-то взгляд буквально прожигал мне спину.       Я замер, не поднимая головы, и попытался незаметно осмотреться. Вода капала с кончиков моих волос, шипя при соприкосновении с горячей плиткой. Никто из тех, кто был в душевой, не выглядел подозрительно. Мужчины продолжали свои дела, кто-то разговаривал, кто-то просто сидел и мылся. Но чувство, что за мной наблюдают, становилось только сильнее.       — Что-то не так? — тихо спросил Нацуно, заметив моё замешательство.       Я мельком посмотрел на него, затем снова осмотрел помещение.       — Такое чувство, будто кто-то смотрит.       — Смотрит? — переспросил он, слегка нахмурившись.       — Да. Не знаю, может, просто кажется, — ответил я.       Нацуно ничего не сказал, но его взгляд стал чуть более внимательным.       Нихрена не кажется, своим чувствам я доверяю на все проценты.       Я ещё раз незаметно осмотрел людей, находившихся в комнате. Мой взгляд задержался на одном из мужчин, сидевшем в дальнем углу душевой. Он расположился боком ко мне, так что его профиль был хорошо виден. Но что-то в нём сразу привлекло моё внимание.       Его взгляд был странно сосредоточен, слишком пристальный, почти навязчивый. Он смотрел прямо на меня, не пытаясь скрыть своё внимание. Это было не то дружелюбное или случайное любопытство, которое иногда можно встретить в таких местах. Нет, в его глазах читалось что-то совсем иное.       Я отметил детали: у мужчины были глаза, посаженные заметно дальше друг от друга, чем обычно.       Твою мать, педофила мне тут ещё не хватало. Хорошо, что мы купили билет на отдельный источник. Иначе перспектива оставаться в одном помещении с этим типом, да ещё и в чём мать родила, была бы просто невыносимой.       Я постарался отогнать неприятные мысли, сосредоточившись на завершении мытья. Быстро закончив, мы с Нацуно отправились в комнату 210. Он первым подошёл к двери, открыл её и жестом пригласил меня внутрь.       Комната оказалась небольшой, но уютной. В центре комнаты располагался горячий источник с паром, медленно поднимавшимся к потолку. Полки вдоль стены позволяли удобно разместить вещи. Мы разложили свои принадлежности, я сразу погрузился в воду. Тепло источника обволакивало тело, расслабляя мышцы. Я опустился по шею, прикрыв глаза.       Нацуно, как всегда, не торопился. Он аккуратно снял полотенце, сложил его на полке и осторожно сел рядом со мной. Его движения были неторопливыми, словно он пытался привыкнуть к горячей воде. Через несколько секунд он вздохнул, наконец расслабившись.       — Ну как тебе? — спросил я, не поднимая головы из воды. — Не жалеешь, что пошёл?       Нацуно бросил на меня хмурый взгляд.       — С тобой можно пожалеть о чём угодно, — ответил он с лёгкой насмешкой.       — Знаю, — усмехнулся я. — Но ты же согласился. Значит, тебе нравится это сожаление.       — Да уж, согласился на свою голову, — пробормотал он, закрывая глаза и откидывая голову назад.       — Ха-ха, — коротко рассмеялся я. — Признайся, что тебе нравится источник.       — Не строй из себя важного. Я сюда пришёл ради тишины, — парировал он, но в его голосе не было раздражения.       Мы сидели молча, наслаждаясь теплом источника. Вода успокаивала, а тишина была нарушена только тихими голосами за стенкой. Всё-таки, несмотря на странности этого дня, онсэн был отличным решением.

***

      Сидя на удивление в пустом автобусе, я устроился в середине ряда возле окна. Вечернее небо за стеклом переливалось яркими красками: оранжевый переходил в розовый, который мягко сменялся золотисто-жёлтым. На коленях лежал рюкзак, а рядом, прижавшись ко мне, сидел Нацуно. Он, казалось, полностью расслабился, положив голову мне на плечо и закрыв глаза. Его тихое, ровное дыхание говорило о том, что он уже дремал, убаюканный мерным покачиванием автобуса.       Мы только что вернулись из онсэна, где провели чуть меньше положенного часа, сорок пять минут. Это позволило нам избежать встречи с Мегуми, которая, похоже, всё же не ждала нас у входа. Вместо неё старик пожелал нам приходить ещё.       На автобусной остановке, уже заняв место в автобусе, который к тому времени успел отъехать на приличное расстояние, мой взгляд невольно задержался на отражении в зеркале заднего вида. В этом зеркале я заметил маленький силуэт, выделявшийся своим ярким розовым цветом волос.       Я понимал, что деревенский горячий источник произвёл на Нацуно хорошее впечатление, хотя поначалу он всячески отказывался туда идти. Я замечал, как его напряженное выражение лица постепенно смягчилось, а в глазах появилась искренняя радость и спокойствие. Пусть он и старался скрыть свое удовольствие, я все равно видел, что горячие источники пришлись ему по душе, и, возможно, он сам был рад, что позволил себе немного расслабиться.       Совсем скоро автобус остановится на нашей остановке, и я бужу этого соню, чтобы мы случайно не проехали дальше. Наверняка он начнет возмущаться, но выбора у нас нет, если пропустим остановку, придётся идти назад пешком, а это явно не лучший вариант.       — Нацуно, пора вставать. Наша остановка, — сказал я, слегка тряхнув его за плечо.       Нацуно нахмурился, его лицо было помятым от сна. Он что-то невнятно пробормотал, словно недовольный тем, что его потревожили, но всё же поднял голову и принялся протирать глаза.       — Я что, уснул? — удивлённо спросил он, оглядываясь вокруг, будто не до конца понимая, где находится.       — Да, на всю поездку, — ответил я, следя за приближающейся остановкой через окно.       Автобус начал замедляться, и я поднялся со своего места. Нацуно, чуть потянувшись, последовал за мной. Мы направились к выходу, осторожно балансируя, чтобы не споткнуться на ходу. Автобус остановился, двери с шипением открылись, и мы вышли на улицу. Прохладный вечерний летний воздух тут же обдал нас, и я услышал, как за спиной двери автобуса захлопнулись. Машина тронулась с места, оставляя нас на пустой остановке.       — Пошли, — сказал я.       Мы шагали по дороге, и краски неба постепенно сменялись. Оранжевые отблески заката растворялись в наступающей тьме, уступая место глубокому синему оттенку ночи. Несколько фонарей вдоль дороги начали мерцать.       Когда мы, наконец, добрались до моего дома, я вытащил из кармана ключи и вставил их в замок. Дверь поддалась с тихим щелчком, и я первым вошёл внутрь.       — Проходи, не стесняйся, — сказал я, щёлкая выключателем. Свет в коридоре мгновенно залил всё жёлтым сиянием.       Сняв обувь, я поставил её в угол, кивая Нацуно, чтобы он сделал то же самое. Он молча повторил за мной, аккуратно снимая свои кроссовки.       — Чувствуй себя как дома, — сказал я, убирая ключи в карман, и слегка улыбнулся. — Хочешь что-нибудь перекусить?       Нацуно кивнул, подтверждая, что идея ему по душе. Но прежде чем заняться едой, я заметил:       — Давай сначала вещи повесим сушиться.       Мы направились в ванную с рюкзаками. Я аккуратно расправил слегка влажные полотенца и повесил их на сушилки.       Потом мы пошли на кухню. Я задумался, что приготовить на ужин, и решил, что хочу салат. Я спросил у Нацуно, что он хочет. Он лишь пожал плечами и, почти не задумываясь, ответил, что будет то же самое, что и я.       Согласившись с этим, я начал готовить. Процесс был неспешным: я выбирал ингредиенты, нарезал овощи и смешивал всё с соусом, стараясь придать блюду приятный вкус. Наконец, салат был готов.       Мы с Нацуно сели за стол, и поужинали, без лишних разговоров, но с ощущением лёгкости и комфорта. После каждый помыл тарелку и мы пошли в мою комнату.       Мы с увлечением играли в приставку, параллельно разговаривая обо всём на свете. Больше всего нас затянула беседа о книгах и мангах: мы делились впечатлениями о прочитанном, спорили о сюжетах и героях, советовали друг другу что-то новое.       Часы летели незаметно, и лишь взгляд на часы напомнил, что уже 23:43. У обоих нас начало сказываться чувство усталости, и мы поняли, что пора ложиться спать.       Поскольку моя кровать была рассчитана только на одного человека, я постелил другу футон рядом, достав из шкафа мягкое одеяло и подушку.       Нацуно переоделся в свою сменную одежду для сна. Если бы я дал ему свою, как иногда бывало, он наверняка начал бы жаловаться, что она с него сползает, хоть в прошлом году у нас был одинаковый размер.       Ложась спать, я устроился на кровати, а Нацуно на футоне. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и замолчали.       Я накрылся простынёй и улёгся на живот, обнял подушку руками и отвернулся лицом к стене, закрыв глаза. Мыслей в голове было множество, но больше всего я размышлял о том, каким сложным и мрачным будет следующий год.       Я понимал, что не смогу повлиять на переезд семьи Кирисики. Их появление неизбежно, и перемены, которые они принесут, будут трудными. Однако, если у меня есть хоть малейший шанс предотвратить некоторые трагедии, я должен попробовать. Возможно, я смогу подарить детям из деревни священные амулеты, браслеты, кулоны или другие обереги, которые защитят их.       Кроме того, я думал о том, как было бы полезно разместить защитные знаки и талисманы на домах или участках. Пусть это будут небольшие символы, но они могут стать барьером между людьми и теми ужасами, что принесёт семья Кирисики. В моих мыслях всё это выглядело как надежда, хрупкая, но необходимая.       Я глубоко вздохнул, ощущая, как тяжесть этих размышлений всё больше давит на плечи. Но несмотря на страхи и сомнения, я знал: если я могу сделать хоть что-то, я обязан это сделать.       Я видела как Нацуно носит моё подаренное крещёное кольцо, украшенное маленьким христианским крестом с внутренней стороны. Кольцо стало не просто украшением, а настоящим оберегом.       Я помню, как бережно передал это кольцо Нацуно когда он уезжал. Для меня это был не просто жест, я вложил в этот дар свою заботу, веру и желание защитить его.       Когда я вижу это кольцо на его пальце, я ощущаю внутренний покой. Я верю, что пока Нацуно носит кольцо, оно будет охранять его.