Тепло дома

      К ремонту они готовились долго и основательно. Старая хрущёвка ожидала обновления уже лет десять. Ремонт был хороший: белая плитка на потолке, светло-голубые обои. Всё в целом держалось неплохо, но за такой долгий срок обои местами повыцветали, где-то на стыках стали отклеиваться, так что ремонт был лишь вопросом времени. Начали они с кухни ещё полтора года назад, светлая маленькая кухонька обошлась в крупную сумму с заказанной новой мебелью, вместо старых советских шкафов. Эта квартирка досталась Джасту от любимых бабушки и дедушки, была наполнена уютом, теплом и воспоминаниями. Только вот чем больше он здесь жил, тем больше новых воспоминаний обретал и был невероятно рад делить их с Алфёдовым. У них шло всё удивительно гладко, пусть они и часто ругались без особой причины, не сходясь во мнениях. Переделать кухню оказалось слишком легко и спокойно, они быстро сошлись на одном дизайне, а там и сам ремонт прошёл ровно, без сюрпризов. Следующий пункт в виде единственной жилой комнаты тоже не предполагал проблем, но только в голове Энди. Спустя ещё год совместной жизни и отдыха от ремонтов, оказалось что их видение спальни достаточно отличались, тогда то и начались споры. Алфёдов в целом не сильно хотел этот ремонт, его вполне устраивало и то, что было, а куда пристроить лишние копейки он без проблем найдёт, а вот у Джаста уже глаз начинал дёргаться от этих затёртых пятен на обоях и отстающих краёв, за которые хотелось дёрнуть посильнее. Энди хотел чего-то нового, другой цвет, может что-нибудь с узорами, а его парень наоборот хотел оставить этот приглушённый голубой оттенок. К общему знаменателю они так и не пришли, а как-то на выходных вовсе провели больше трёх часов в строительном, споря о обоях. Там даже консультанты были бессильны, но всё же выбрать что-то одно пришлось. Они нашли вполне приемлемый компромисс в виде светло-серых обоев с абстрактным угоном из более тёмных и светлых линий. Это казалось самым сложным, но Джаст ошибался, ведь это было только начало. Ремонт из раза в раз переносился. Весной они наметили его на начало июля, после диплома и выпуска Алфёдова, но май и июнь оказались невероятно тяжёлыми для этих двоих, так что о ремонте никто даже не заикался. Он даже не переносился, просто они оба понимали, что сейчас не лучшее время для этого. Конец июля встретил их вполне спокойно. Энди поглядывал на рулоны за шкафом и вздыхал каждый раз, пока его возлюбленный спокойно искал полноценную работу, он конечно и до этого подрабатывал, но хотелось уже что-то более стабильное, тем более учёба наконец окончена. Джаст не был уверен, что им двигало, когда дата перевалила двадцатые числа, но телефон как-то сам оказался в руке, а он сам уже разговаривал с мастером и договаривался о встрече сегодня же вечером. Алфёдов сидел на кровати с кислой миной, не в восторге от данного внезапного порыва всё же начать ремонт, он уже настроился на то, что не этим летом, но как-то оно само так сложилось. Да и Джаст, честно говоря, уже был готов и сам всё делать, лишь бы не видеть этот ужас. Конечно же его парень не бросит его делать ремонт одному, но не показать своё недовольство он просто не мог. Мужчина действительно приехал к назначенному времени, деловито прошёлся по комнате, замерил её и с важным видом записывал всё в плотный ежедневник. Обсуждение электрики было оживлённым, в этом они тоже не сошлись, потому что старенькая крупная люстра не давала достаточно света, по крайней мере так считал Энди. В итоге последнее слово осталось за ним же в виде шести встроенных ламп. Хотя бы о натяжном потолке они не спорили. Алфёдов из-за этого конечно надулся, опуская взгляд в телефон, где что-то читал, но не надолго, ведь почти тут же поступил следующий вопрос о том, какой именно потолок будут делать. Вида было три, а из них Энди полноценно представлял только два, третий был понятен смутно, так что взгляд тут же метнулся к молчаливому партнёру. Мастер быстро сообразил причину заминки, так что в два слова описал каждый из видов. Джаст вновь задумался, пока Алфёдов в другом углу комнаты назвал как раз тот самый третий вариант. Возражать первый не стал, так что уже скоро мужчина сидел считал цену данной работы, которую обещал сделать быстро, качественно и без их участия вообще. Только вот цена оказалась почти в два раза больше чем то, на что они рассчитывали, впрочем отказывать Энди не стал, наоборот, без долгих раздумий согласился на понедельник, через четыре дня. Они пожали руки, мужчина пообещал ещё написать о более точном приезде своих ребят, а после был таков. Джаст вернулся в комнату даже с какой-то лёгкостью, но тут же пожалел об этом, сталкиваясь с недовольным прицельным взглядом. – Ну что не так опять? – Он даже возмутился, складывая руки на груди и подходя к кровати в углу комнаты. – Вот скажи мне пожалуйста, ты вообще думал о том, что мы например будем есть до твоей зарплаты? Мы на такое не рассчитывали, напомню тебе. – Парень звучал крайне серьёзно, даже больше чем недовольно. – Не переживай, у меня отложены были деньги специально на ремонт, всё нормально у нас будет что есть, даже если тебя не примут никуда даже в следующем месяце. – Энди вздохнул только, перед тем как смягчиться и ответить. – И всё в крысу. – В ответ лишь фыркают и показательно отворачиваются. – Ну не злись. Просто откладывал то, что оставалось. Мы не всю мою зарплату потратили на твой диплом, так то. – Джаст садится рядом на кровать, обнимает парня и притягивает к себе поближе.       Алфёдов показушно не поворачивается, выражает своё недовольство явно и вполне прямо, просто предпочитает делать это молча, вместе того, чтобы срывать свой гнев на партнёра. Всё же была у них грань какая-то в ссорах и ругани, незримая но ощутимая. Они знали, когда стоит остановится, спустя столько времени чувствовали это. Да и в случае чего заминка и серьёзность в чужом тоне была тоже ощутима. Вот и сейчас Джаст предпочёл больше не трогать своего парня, пока тот не остынет. Только словами, разумеется, физически его отпускать никто не собирался.        – И нам вот бля теперь за три дня нужно всё нахуй вынести и разобрать. Пиздец. – Снеговик вдруг решает продолжить дискуссию через пару минут молчания. – Всё успеем. Завтра из шкафа все вещи вытащим, ковры соберём, надо будет и в чистку позвонить, а потом за день спокойно все обои сдерём. Управимся, не переживай. – Энди ловко парирует, на что в ответ получает только смиренный вздох. У Алфёдова всё равно не было выбора и они оба это знали. – Ну если уж так заебёмся, то позовём Секби. Он длинноногий, ему вообще легко будет нам помочь. – Парень добавляет это с усмешкой, на что слышит ответную и окончательно выдыхает. Чуть-чуть он всё-таки переживал, что Алфёдов действительно обижен и зол на такую внезапность, но раз усмехнулся, значит ему просто показалось. Джаст даже в честь этого его крепче к себе прижимает, почти до боли стискивает рёбра и в щёку целует.

Дровосексы

Горячий парень Вы не представляете что этот дурак учудил только что Ящерби ?? Горячий парень В понедельник у нас делают натяжной потолок)) Батя Альцест Да ну нахуй Вы же передумали ремонт делать в этом году Горячий парень А вот он блять не передумал Я в ахуе всё ещё

Стоило за порог

выйти уже жалуется

Горячий парень А что мне ещё остаётся? Ящерби плакать Горячий парень Ага, щас Делать мне больше нехуй

По всей видимости

Горячий парень Я негодую

Мне погулять?

Горячий парень А ну домой блять Неси моё печенье быстрее

Уже бегу

Ящерби как женатики чес слово Батя Альцест Они и есть Горячий парень Тогда я подаю на развод

Э(

Горячий парень Почему ты ещё не дома?       Вместо ответа, Джаст предпочёл отправить стикер с грустным котиком, а после всё же убрать телефон обратно в карман. В качестве наказания, то есть оплаты морального ущерба Алфёдова, его отправили в магазин за любимым печеньем, которое недавно закончилось. Выбора не оставалось, так что вот он уже стоит с несколькими пачками у кассы в очереди, раздумывает над тем, как и куда будет разбирать завтра шкаф. Это, пожалуй, было самой большой проблемой в ремонте, а ещё их тяжёлая полутороспальная кровать, а ещё два старых дивана, что тоже весили прилично, которые тоже были набиты вещами, о чём Джаст вспомнил вовсе только сейчас. Кажется, один вообще был набит коллекцией бабушкиных книг. Чем больше он вспоминал, тем больше осознавал сколько на самом деле работы их ждёт. Даже промелькнула мысль о том, что возлюбленный прав и зря он затеял это в такой короткий срок, но лишь на секундочку. Всё-таки передумать уже было поздно, да и в случае чего он может и перенести установку потолка, нет в этом ничего такого критичного. В этих мыслях вечерняя очередь закончилась совсем не заметно. Улица встретила тёплым июльским ветерком и свежестью. Даже действительно промелькнула мысль погулять подольше, но нет. Всё же так или иначе, но Джаст действительно виноват. Просто в моменте он сидел, думал об этом и вдруг к нему пришло это чувство «сейчас или никогда», вот он и сорвался. Ну просто очень не хотелось начинать этот диалог, уговаривать своего парня. Ремонт поэтому и откладывался, потому что говорить об этом не хотелось. Вот и пришлось поставить перед фактом. Да, подло. Зато действенно. Побесится и успокоиться, это ведь просто ремонт. Они здоровые парни, управятся за три дня, он в этом был уверен.       Квартира встречала удушающей тишиной и ярким светом закатного солнца. А тихо было, потому что в комнате Алфёдова не было. Он закрылся на балконе и, кажется, не слышал чужого прихода, а может и намеренно проигнорировал. Думать об этом Чёрт не стал. Он лишь оставил пакет на столе на кухне и сам пошёл на балкон. В нос ударяет запах никотина, так что дверь приходится вновь прикрыть. Джаст привычно пристраивается к парню со спины, обнимая, а после, крайне нагло выхватывает сигарету из чужих рук, да сам затягивается.        – Да ты бля! – В возмущении Снеговик почти шипит сквозь зубы, на что получает лишь хихиканье и сигарету обратно. – Ну не дуйся, бука, я твои запасы пополнил. – Виновник отшучивается, оставляя лёгкий поцелуй на щеке возлюбленного и опуская голову на плечо. – Медаль выдать тебе за это? – Парень продолжает своё недовольство, вновь втянув в лёгкие дым. – Не, медаль не хочу, давай что-нибудь поинтереснее. – Энди только продолжает в ответ делать вид, будто он тут самый невинный. – Могу только хуй за щеку. – Алфёдов с этого дальше бесится явно. – Ну тоже не такой уж плохой вариант. – Джаст лукавит и показательно лезет под футболку, за что тут же локтём получает в грудь. Причём выходит удар с приличной силой, так что воздух из груди вылетает с характерным «ай», а после Чёрт всё же поднимает белый флаг. – Ладно, понял. – – Да ты ахуел вообще. – Снеговик совсем не беспокоиться об ударе, совсем не жалеет, ощущая как парень на его плече повисает, чуть согнувшись. Заслужил. И сам это понимает прекрасно, но по-другому тоже не может. – Ну не злись, я просто пытался тебя отвлечь. – Вздыхает смиренно Джаст через минуту молчания, в этот раз лишь чужую руку с сигаретой тянет к себе за запястье. – Ты дурак просто, а я ещё так, не злюсь. – Больше не возмущается, протягивает сигарету и позволяет дым вдохнуть, вновь поднося уже к своим губам. – Чай тебе сделать? – Парень не реагирует, просто диалог переводит, подкупить чужое терпение пытается. – Ну уж сделай, раз ты сегодня такой великодушный. – Алфёдов хмыкает в ответ недовольно, да сигарету тушит о пепельницу.       Джаст действительно уходит на кухню, оставляет возлюбленного на балконе, разбирает пакет, раскидывая всё по полкам, а после действительно чайник ставит. Одну коробку печенья оставляет, остальные убирает в ящик, отведённый для этого. Сейчас он почти пуст, там лишь эти новенькие коробки и пару оставшихся конфет в пакете. Потом нужно будет обязательно пополнить запасы, что держались вполне себе долго, но стоило им закончится, как в Снеговике просыпался сахарный монстр, который был готов убить за тёмное печенье с кремовой начинкой. Парадокс, не иначе, потому что когда ящик был полон, Алфёдов даже не каждый день сладкое ел. Наверное, какой-нибудь именитый психолог из сети сказал бы, что это следствие какой-нибудь детской травмы, но Джаст таковым не был и ему, честно говоря, не приходило в голову действительно выяснить почему так. Он просто старался не допускать отсутствия сладкого дома, да и сам тоже не отказывал себе в том, чтобы съесть что-нибудь оттуда.       Вечер всё же выдался спокойным. Алфёдов поумерил свой пыл и больше не ворчал, ну только если чуть-чуть. Уснули они привычно в обнимку, как и проснулись. Открывать глаза почему-то совсем не хотелось. Кажется, они оба предчувствовали всю тяжесть следующей недели, так что позволили себе полежать подольше, повтыкать в короткие вертикальные видео, прежде чем встать и позавтракать. Главную тему сегодняшнего дня они не обсуждали, оба оттягивали неизбежное почти до самого вечера, но всё-таки пришлось. С тяжёлым вздохом Джаст всё-таки поднялся с удобного места под прохладным боком парня на кровати, смотря на шкаф. Алфёдов страдальчески захныкал, утыкаясь в подушку, а Энди и самому тошно стало от того, сколько придётся разбирать и перекладывать с места на место, но сделать это надо было. Начать он решил с простого: залез в импровизированный шкаф-купе в коридоре, сделанный ещё его дедом лет эдак десять назад и состоящий только из раздвижных дверей, прикрученных от пола до потолка. За дверьми с зеркалами были крючки вкрученные в стены, да пару пыльных полок у дальней стены. Это даже казалось отличным решением в маленькой хрущёвке. Конечно когда разом приходило много человек в коридоре было не протолкнуться, зато этот импровизированный шкаф был крайне вместительным и скрытым. Убирать там было особо нечего, так куртки перевесить подальше, обувь в сторону отставить. Джаст быстро возвращается в комнату и вновь вздыхает, поставив руки в боки. Тяжёлым взглядом он окидывает сначала своего парня на кровати, потом шкаф, а потом и диваны. Взяться за своего парня хотелось больше всего, но нельзя, так что с очередным тяжёлым вздохом Чёрт поднимает сиденье дивана и опускается перед ним на колени. Этот диван был полон книг, бабушкина коллекция романов, старые словари, атласы, карты. Всё это нужно сначала вытащить из дивана, а потом сложить в коридоре стопочкой. Минута и в комнате слышится ещё один вздох, уже со стороны кровати, а после и Алфёдов поднимается, к другому краю дивана садится и тоже книги вытаскивает. Джаст знал, что так будет, поэтому даже не пытался звать, лишь терпеливо ждал и дождался. Вдвоём они справляются быстро, минут десять и книги стоят вдоль дальней стены импровизированного шкафа. – Надо найти пункт приёма макулатуры. – Подаёт идею Снеговик. – Точно, ещё денег с них немного выручим, отличная идея. – Энди обнимает парня за плечо довольно и дополнительно в висок целует в качестве вознаграждения за острый ум. – У нас ещё второй диван, пошли, бизнесмен. – Тот лишь усмехается на это, в грудь локтём пихает, а после разворачивается.       Второй диван наполнен постельным бельём, которое они уже не используют, старые простыни, полотенца. Алфёдов раздумывает над тем, чтобы выкинуть это всё и не мучаться, а Джаст уже несёт мешки, десяти литровые, для мусора. За то вместительно, а какая разница для чего. Пакет есть пакет, он так считал и готов был так и сказать возлюбленному. Но тот ограничился лишь многозначительным взглядом, а говорить ничего не стал. Это заняло больше десяти минут, но всё равно было достаточно быстрым занятием. Пару совсем старых простыней они оставили, надо же чем-то накрыть диваны. Конечно для этого Джаст плёнку купил, пока опять ходил в магазин днём, но лишним явно не будет. С бельём было покончено, но впереди их ждал главный босс в лице огромного тяжёлого шкафа, набитого вещами по полной. На это ушёл почти весь вечер, потому что вещей было действительно много, что-то было вообще ещё родителей Джаста и выкидывать, конечно, нельзя, вдруг понадобится. Всё это пришлось укладывать в пакеты, а потом строить башенки в шкафу в коридоре. Места там не хватило, это было понятно ещё на моменте с пастельным бельём, так что оставшуюся часть вещей пришлось укладывать ещё одной башенкой на кухне. В итоге и пол кухни было заставлено вещами, когда время близилось к десяти вечера. – Ну и пиздец у нас вещей дохуя, надо всё повыкидывать нахуй. – Алфёдов высказывает их общие мысли и валится на кровать. – И не говори. – Чёрт соглашается, подталкивая парня дальше и укладываясь рядом. – А завтра нам всё это отдирать. – Снеговик страдальчески вздыхает. – Да нормально, завтра за день всё сделаем и всё воскресенье будем валяться. – Энди пытается приободрить то ли себя, то ли Алфёдова, а может и всё сразу. – Да треш, упахаешься тут на стремянке скакать. – Возлюбленный в ответ только фыркает, утыкаясь в чужое плечо.       Они ещё пару часов валяются, смотрят что-то, отдыхают и засыпают в привычное время для себя, завтра должен быть сложный день, но начинался он также привычно, ну почти. Встали они оба непривычно рано. Джаст не позволил себе спать в девятом часу утра, а за ним и Алфёдов поднялся. Готовить завтрак пришлось кое-как, пробираясь к холодильнику сквозь вещи и в целом стоя к плите впритык. Очевидно, стоит позже подумать о том, чем они будут питаться эти несколько дней, пока кухня нормально не доступна, но это, очевидно, проблема решаемая. Завтрак в кровати прошёл тихо, они не хотели разговаривать и обсуждать это всё, оттягивая неминуемое. Начали с простого – свернули ковры. Хотя простым это дело они бы не назвали. Ковры тяжёлые, старые, лежат тут ещё со времён бабушки и дедушки Джаста, но вполне симпатичные и мягкие, насколько это возможно. Несколько рулонов теперь стояли в коридоре, пока Энди звонил в химчистку, чтобы оставить заявку. Хорошо что о коврах позаботились ещё до него, разрезав один большой в несколько полос, так что вытаскивать их из-под мебели не пришлось. Их пообещали забрать утром в понедельник, так что скоро и с этим было решено. Дальше задачка посложнее – двигать мебель. Сначала диваны в середину комнаты от стен, потом кровать со столом, а потом и тяжеленный шкаф. Это оказалось самым сложным, потому что пустой двухметровый шкаф был почти неподъёмным и пришлось его толкать, чтобы кое-как сдвинуть от стены. Теперь комната походила на лабиринт с узкими ходами и внезапными поворотами. На это ушёл почти час и, разумеется, сопровождался он кучей матов. Дальше самое простое, застелить всё это простынями и плёнкой, что не заняло и пары минут. А потом Энди достал длинную палку с лезвием, которой было лет десять, не меньше, пусть и выглядела она вполне прилично. Первым наверх полез он, встав на старую тумбочку ещё доставшуюся по наследству его деду. Потолочная плитка отходила с трудом, отодрать голыми руками её было почти невозможно. – Бля, на совесть сделали. – Вздыхает на это Снеговик. – Это ещё моя бабушка клеила. Как-то рассказывала, как они с подружкой на пару делали ремонт здесь вечерами, пока с моими родителями жили у них. Они ж её сдавали пару лет ещё, а потом переехали, когда я подрос. – Энди делится историей, частью своей жизни, тем как было когда-то очень давно, а после резко замолкает и фыркает, когда на него сыпется с потолка побелка.       Алфёдов смеётся тихо над этим, шпатель берёт и решает начать с другой стороны. Он берёт стремянку и в угл над кроватью залезает, начинает там всё отдирать, это даже оказывается не так сложно, как казалось при взгляде на Джаста. Ещё полчаса они проводят в тишине, точнее в скрежете пенопласта и железяк. Как-то даже разговаривать и не хотелось совсем, скорее темы на было, которую обсудить хотелось. – Ты родителям то сказал про ремонт? – Внезапно решает спросить Снеговик. – Нет ещё, вчера уже было поздно, когда я вспомнил об этом. Может вечером, если до ночи не провозимся. Да и так лучше будет, а то примчатся тут же помогать. Позже, у мамы спина ж больная, ей нельзя этого ничего. – Энди отмахивается, а после приходит к мысли, что так даже лучше. – Да сами справимся, чё тут делать то. К тому же на помощь есть кого звать. – Алфёдов с ним соглашается, и сам это всё знает ведь, он знаком с родителями возлюбленного. – Ну вот и я о том. Пусть живут в спокойном неведении, потом на новоселье позовём. – Чёрт не предлагает, скорее факт констатирует, на что слышит лишь вздох. – Хорошие у тебя родители, я завидую. – Алфёдов молчит пару минут, думает о своём, прежде чем продолжить диалог. – Ты уже раз сотый это говоришь, мне кажется. – В ответ усмешка тихая. – Потому что я каждый раз завидую, очевидно же. – Снеговик говорит как есть, без капли стеснения, честно. Они оба знают в каких он отношениях со своими родителями и предпочитают не обсуждать лишний раз. – За то ты моим нравишься. – Пытается выудить Энди хоть какой-то плюс. – Ага, насмешил. – Алфёдов отмахивается. – Я серьёзно вообще-то. Ты маме нравишься. – Джаст даже от работы отстаёт, оборачивается на возлюбленного. – Я тоже. Ей бы намного больше понравилось, был бы я женщиной. – Снеговик только снова отмахивается, в ответ даже не смотрит, отдирает дальше плитку и обои сверху, стоит уже на краю стремянки, выглядит даже опасно. – Ой, да брось. Им просто нужно время чтобы смириться с этим, а так ты им нравишься, ты же такой замечательный парень. – Чёрт настаивает, вновь возвращается к работе. – Я всё равно чувствую их разочарование в глазах. – Это уже начинает напоминать спор. – Думаю, они во мне разочарованы больше, чем в том что ты не женщина. – Джаст снова усмехается.       Алфёдов не отвечает, не находит достойного контраргумента и просто решает закончить этот диалог. Ещё полчаса они работают в тишине, пока Энди не решает музыку включить. Под их общий плейлист становится не так уныло, да и будто быстрее выходит работать, подпевая любимым песням. Так три часа проходят будто по щелчку. К этому времени уже половина потолка была распихана по пакетам, а две стены почти полностью очищены от обоев. Местами конечно где-то ещё торчали нижние слои, но в большинстве своём всё чисто. – Всё нахуй, перекур. – Тяжело вздыхает Алфёдов и бросает шпатель на кровать, слезая со стремянки.       Джаст ещё пытается что-то отодрать, ощущает на своей спине взгляд возлюбленного, но упорно старается, пока и его терпение не заканчивается. Он вздыхает и тоже слезает с тумбочки, на которой оказалось очень удобно работать, ходишь по ней туда сюда, вообще никак не ограничен. Снеговик смотрит на него и хихикает вдруг. – Ты весь белый. – Под вопросительный взгляд он комментирует то, что его так рассмешило, а после отряхнуть волосы возлюбленного пытается. – Эх, мыться всё-таки придётся. – Энди вздыхает, голову склоняет когда с неё буквально сыпется куча побелки.       Алфёдов на это снова хихикает, а после бросает попытки и направляется в сторону балкона, пролезая за шкаф, что почти закрывал дверь. Джаст проходит за ним, отряхнув хотя бы одежду, а после они оба уже сидят в креслах с сигаретами. Сидят и молчат, отдыхают и думают каждый о своём. – Поесть надо. – Первым начинает говорить вновь Снеговик. – Закажи что-нибудь, мне без разницы. – Энди тут же телефон свой протягивает, в котором что-то тыкал только что, потому что свой телефон возлюбленный оставил в комнате.       Тот выглядит довольным, тут же открывает приложение доставки и с огромным удовольствием неспешно выбирает то, что хочет. Действительно наслаждается своим положением, совсем не торопится и отвлекается на мысль о том, как хорошо у него наладилась жизнь за последние пару лет с Джастом. Отправляет всё нужное в корзину, пока телефон не начинает вибрировать в руках, заставляя брови вскинуть, парень напротив тоже бровь приподнимает, видит удивление на лице возлюбленного. – Мама. – Алфёдов тут же телефон обратно протягивает. На экране сверху висит уведомление о входящем вызове от контакта «Мама». – Алло. – Джаст выдыхает дым и отвечает на звонок, тут же поднося телефон к уху. – Привет. Нормально. У вас как дела? – Парень отвечает на ожидаемый вопрос и задаёт в ответ точно такой же. Ему тут же становится понятно, что родительница звонит просто так, так что не долго думая переключает звук на динамик. – Ещё бы сын звонил бы хотя бы раз в неделю, всё было бы вообще отлично. – Знакомый нежный женский голос доносится из динамика. – Ну мам, я работаю, ты же знаешь. – Энди тут же цыкает и сигарету тушит в пепельнице. – Знаю, но это не значит, что я не скучаю по тебе и отец тоже. – Женщина хмыкает в ответ. – Я тоже по вам скучаю, просто работы много, я устаю. Мы же договаривались, звони сама, если хочешь, я уделю тебе время. – Чёрт говорит спокойно, и это даже совсем не похоже на перепалку. – Дай, я не заказал. – Снеговик напротив шепчет и руку тянет над столом, пальцы сжимает и разжимает быстро. – Договаривались. – Женщина вздыхает, пока её сын передаёт телефон снова возлюбленному. – Вот я и звоню. – Она замолкает на пару секунд. – Как дела у Алфёши? – А у Алфёдова тут же глаза расширяются от такого вопроса. – Можешь сама у него спросить. – Джаст хихикает, наблюдая за чужой реакцией, выдаёт чужое присутствие, на что тут же получает почти недовольный взгляд. – У меня тоже всё хорошо, здравствуйте. – Снеговику ничего не остаётся, как первым ответить, до того, как женщина начнёт вновь задавать вопросы. – Привет. Я рада, что у вас всё хорошо. – Мама здоровается в ответ и звучит вполне искренне. – Как Ваше здоровье? – Алфёдов сам задаёт вопрос, откидывается на спинку кресла и вновь тыкает заказ, тоже уже потушив давно сигарету. – Да потихоньку. Вот недавно новые таблетки выписали, дорогущие такие, представляешь? – И звучит это так обыденно, будто Алфёдов действительно давно часть семьи и всё понимает. – Ужас, всё так дорожает сейчас, и не говорите. Помогает хоть? – Впрочем он и сам отвечает вполне также, наконец оформляя заказ и оплачивая его. – Помогают, знаешь. Я теперь порхаю как бабочка. Вот думаем на дачу поехать на следующих выходных, насладиться последними моими цветочками в этом сезоне, они же у меня все летние. Не хотите с нами поехать? Честно без посадок, просто отдохнуть. – Она переходит на планы, да тут же зовёт с собой. – Не знаю, не знаю, я тут с работой пытаюсь разобраться пока, да и на этой неделе мы будем заняты из-за кое-кого, так что не могу сказать пока на счёт выходных. – Алфёдов не лукавит, говорит как есть, поднимает взгляд на возлюбленного, когда говорит о нём, а тот лишь глаза закатывает. – А чем вы заняты будете? – Женщина ожидаемо проявляет интерес, на что Снеговик лишь взглядом спрашивает, можно ли говорить. – Да говори уж. – Энди рукой отмахивается, говорит в полный голос и не скрывается. – А я щас нажалуюсь на тебя. – Парень фыркает и тут же начинает. – Мы же этим летом ремонт хотели сделать, а потом так уж вышло, что не стали. Ну вот я уже думал что всё, пока я тут работу ищу эту тему поднимать не будем, так нет, у него шило в заднице, нам срочно надо, подорвался и теперь в понедельник нам уже буду потолки натягивать, теперь нам за два дня надо всё отодрать. – Из динамика смех доносится, ей кажется это всё очень смешным. – Ужас какой, вот так с бухты-барахты. – Мама Джаста соглашается с его парнем, а сам виновник лишь цыкает на это. – Вот и я о том. Мы уже половину стен и потолка отодрали, я ног не чувствую вообще. – Алфёдов только продолжает жаловаться. – Бедненький, замучил он тебя. – Женщина ласково жалеет его. – Вообще-то я тоже работал и устал! – Возмущается уже Энди, привлекая к себе внимание. – Если бы не ты, мы бы спокойно сейчас отдыхали все выходные. – Алфёдов парирует, на что получает очередной цык. – Всем уже нажаловался какой я плохой. – Чёрт руки на груди складывает обижено. – А мне в этой ситуации ничего другого и не остаётся, кроме как просто жаловаться. Ты же меня в безвыходное положение поставил. – Тут уже и голос Снеговика становится недовольным. – Ну ладно не ругайтесь, ремонт всё-таки там не помешает. Я даже не помню сколько только там не обновляли его. Лет десять, наверное, даже больше. – Женщина на том конце чувствует холодок между партнёрами и пытается как-то утихомирить их. – Да больше наверно, лет тринадцать пятнадцать может даже. – Джаст всё же подключается к этому, пытается вспомнить хотя бы примерно. – Ну вот. Пятнадцать лет в комнате не обновляли ремонт, там уже всё отходит, я уверена. – Она встаёт на сторону сына, пытаясь закрыть всё же этот конфликт. – Да обои прям полосками отстают. Кстати, папа может приехать мусор увезти? А то у нас уже два огромных пакета в коридоре. – Чёрт с её предположением соглашается, а после вспоминает о своих мыслях насчет мусора. В ответ пару секунд молчат. – Заеду увезу, вы только завяжите их нормально. – Из динамика раздаётся голос отца Джаста. – Спасибо, я тогда напишу как мы закончим, а там приезжай как удобнее будет, мы в целом не торопимся. – Энди договаривается тут же, а в ответ слышит лишь мужской угук из телефона. – Вам помощь не нужна? Давайте мы приедем, поможем чем сможем. – Женщина ожидаемо всё же предлагает помощь. – Мам, не надо. У тебя спина больная. – Чёрт на отрез отказывается, вздох в ответ слышит. – Ну давай хоть папа приедет поможет, дополнительные руки лишними не будут. – Мама настаивает, беспокоится. – Мам, нет. Мы сами справимся, всё хорошо. Отдыхайте с папой. Если что у нас тут Секби недалеко живёт, его запрегём. – Джаст проявляет стойкость, вновь отказывается и очередной вздох слышит. – Ну хотя бы на следующих выходных приезжайте. Мы соскучились всё-таки. Я соскучилась. – Женщина откровенно канючить начинает, тон голоса повышает на более жалобный. Теперь Джаст вздыхает, взгляд на парня переводит, знака от него ждёт, видит сомнение в глазах. Они ведь буквально сегодня обсуждали его неуверенность. – Да наверное приедем на денёк. Правда давно не виделись. – Алфёдов вздыхает тихо, прежде чем ответить за них двоих. – Славно. Тогда ближе к выходным спишемся поедем на дачу или вы просто приедите. – Женщина звучит довольно, намереваясь пока закончить этот разговор. – Хорошо. Люблю тебя. – Чёрт телефон протянутый забирает из рук любимого, наблюдает за тем, как он снова тянется к пачке сигарет. – И мы любим тебя, сынок. – Женщина сама звонок заканчивает, пока Джаст экран потухший включает и смотрит информацию о доставке заказа, слышит как щёлкает зажигалка. – Ты мог отказаться, если не хочешь. – Джаст говорит что думает, открывает наполнение заказа и смотрит что заказал возлюбленный. – Не удобно ей отказывать. – Алфёдов с кресла поднимается, у окна встаёт и вновь вздыхает, локтями в раму упирается и медленно дым выдыхает, ощущает его горечь вперемешку с привкусом тревоги и вины за неоправданные ожидания, совсем слабым, но привкусом. Чёрт сидеть теперь тоже не может, телефон на столе оставляет и со спины обнимает крепко, голову на плечо укладывает. – Я люблю тебя и мне не важно, кто и что об этом думает. У меня есть ты, а ещё куча друзей которые нас поддерживают, больше мне и не надо. Я понимаю почему тебе тревожно, но уверяю, беспокоиться тут не о чем. Они приняли тебя и я знаю что ты правда нравишься моей маме, причём очень давно, она всегда называла тебя хорошим другом. Просто для них это неожиданно было, вот и всё. Дело не в тебе, слышишь? – Он вполголоса говорит, успокоить пытается. – Я понимаю, просто. – Снеговик вздыхает, делает паузу на сигарету и после продолжает. – Просто для меня это странно, наверное, что тебя вот так легко приняли, без криков, ссор. Я даже не думал блин никогда о том, чтобы сказать это родителям, а тут ты и твои родители делают вид, будто это абсолютно нормально, потому что так оно и есть. Ладно, я просто ищу скрытый смысл там, где его нет. Просто даже то, что она спрашивает у тебя обо мне, как-то странно что-ли. – Говорит как есть, пытается чувства свои выразить скорее сам для себя. – Я тебе так скажу, она иногда про остальных спрашивает. Надо будет реально как-нибудь на дачу съездить, на шашлыки, пока ещё тепло. – Джаст не заостряет на этом внимание, это ни к чему, он всё понимает ведь и сам, они знакомы далеко не один год. – Было бы здорово. – Снеговик соглашается легко, не уточняет с кем именно Джаст хочет съездить родителями или друзьями, просто соглашается.       Они ещё долго стоят молча, даже когда сигарета заканчивается. Просто обнимаются и ничего не говорят, каждый думает о своём и в этом есть что-то родное и тёплое. Им не нужны громкие слова «навсегда», не нужны постоянные свидания для разнообразия, им хорошо так: дома вдвоём, хорошо в своём мирке, уютной квартире из-за ремонта в которой успели ни один раз поругаться, хорошо именно так, когда можно выпустить пар и при этом остаться всё также горячо любимыми. Здесь было хорошо, здесь было понимание и этого было достаточно. И сейчас было вполне достаточно уткнуться носом в чужое плечо, обнимая в ответ, чтобы отбросить тревоги из прошлого, что не отпускали и вылезали из раза в раз, когда вроде уже смирился с тем, что не изменить, но оно всё равно как-то догонит и заденет разок в месяц, а может и больший срок. Алфёдов знал, что изменить ничего не может, потому что взрослым людям измениться очень сложно, он и не пытался их изменить, просто это чувство несправедливости сидело где-то глубоко внутри. Он просто хотел быть счастливым и любимым, но даже сейчас, когда действительно чувствовал себя таким, иногда на фоне Джаста проскакивало это ощущение «ты не такой. дефектный». Хорошо что только проскакивало, с Джастом было легко откинуть всё это и принять то, что с тобой всё в порядке, просто так сложились обстоятельства. Вот и сейчас он просто откинул эти обстоятельства. Они ещё долго так простояли молча, а потом молча сидели в прохладе балкона, под лучи уходящего вбок их дома солнца. А потом они всё там же обедали, подальше от пыли ремонта, отдыхали и никуда не торопились. А потом снова вернулись за работу. Ещё часов пять ушло у них на то, чтобы полностью освободить стены и потолок, а потом это нужно было ещё убрать всё. Джаст даже прям так сел на пленку на диване сверху, где было почище, разумеется, наблюдая за тем, как возлюбленный в огромный чёрный пакет весь мусор запихивает, уже не подпевает и даже не подтанцовывает давно, выглядит ужасно уставшим, выжатым, но всё равно продолжает уборку, потому что нежелание смотреть на этот бардак намного сильнее усталости. Джаст тоже помогает, конечно, кусочки пенопластовой плитки собирает с пола, ломает крупные, чтобы больше в мешок залезло, но и сам понимает, что его вклад в уборку сейчас минимальный. Он тоже устал, ноги гудели, а спина ныла, но они оба не жаловались, оба понимали что устали и кроме мата все эти пять часов в комнате больше ничего и не слышали от них. Алфёдов потом ещё веником пол подмёл, всё с их кровати убрал. Энди даже поражался откуда у него хватает сил ещё и на это. А Снеговик на него даже внимания не обращал, у него в голове крутилось лишь то, что вот ещё чуть-чуть, ещё немного и всё, можно будет отдохнуть. И оставалось действительно чуть-чуть. Веником он быстро собрал остатки мусора на полу, не до идеала, голыми ногами не походишь, конечно, но не так грязно. Потом пакеты посильнее завязал, пока Джаст писал отцу о том, что они закончили, а после вовсе полез за вещами чтобы сегодня переодеться и завтра одеться, переложил всё аккуратно, а сменные вещи вовсе в ванну сразу унёс. – Он написал, что будет через два часа. – Джаст первым подаёт голос в этой усталой тишине, на что получает лишь угук. – Я тогда в ванну. – Слов он всё же дожидается буквально через минуту.       Алфёдов ответа не дожидается вовсе. Он тут же уходит, набирает воду и скидывает с себя грязные вещи, отряхивая их над ванной. Ощущение, будто снял с себя слой пыли, что по сути так и есть. Не ждёт пока ванна наберётся, прям так залезает, пока воды меньше чем половина, а выключает когда воды почти по горло и еле держится от того, что не окунуться в неё с головой, лишь подпирая голову коленом и прикрывая глаза на минутку. – В душ и без меня? – Тишину нарушает чужой довольный тон. Джаст входит без стука и стеснения, да и дверь в ванну они оба давно не закрывают, о чём Алфёдов иногда очень жалеет, как сейчас, например. – Выйди и забери свой кринж с собой. – Снеговик даже не звучит злобно, лишь устало, поворачивает голову и, всё же открыв глаза, наблюдает за тем, как его парень раздевается. – Не, я хочу с тобой посидеть. – Он улыбается гаденько, привычно, знает что действует на нервы и делает это специально. – Ты невыносим. – Скорее констатирует факт, чем ругается Алфёдов, в ответ лишь хихикают, а через минуту залезают в воду. – Холодная! – Чёрт тут же возмущается, пристраиваясь сзади и обнимая. Уровень воды тут же поднимается, так что приходится и голову поднять Алфёдову, чтобы не нахлебаться. – Тебя никто не звал. Возвращайся в ад, если не нравится, чертила. – В ответ на возмущения легко парируют, заставляя цыкнуть недовольно. – Ну нет, тогда некому будет тебя доставать, а тогда тебе станет слишком легко жить. – Джаст подыгрывает, в улыбке расплывается к концу предложения, да лёгкий поцелуй на плече оставляет, когда лишняя вода уходит через верхнее отверстие в ванной. – Какой ужас, никому меня в этом мире не жалко, даже добить не хотят чтобы я дальше не мучился. – Снеговик и сам игру продолжает, но звучит совсем без энтузиазма, на Джаста откидывается и голову на плечо укладывает. – Это я только разминался, да и на сегодня не закончил ещё. – Энди усмехается, оставляет ещё один лёгкий поцелуй, в этот раз на скуле и обнимает крепче. – Ой отстань, я ни на что не согласен, что бы ты там не хотел. Откуда у тебя вообще силы остались хоть на что-то? – Алфёдов и подыгрывать перестаёт, говорит уже недовольно. – Ну на тебя у меня всегда силы найдутся. Точно не хочешь расслабиться? – Джаст лукавит, тон понижает и торс чужой поглаживает. – Не хочу. Я хочу завалиться и спать часов десять. – В конце это даже звучало как-то мечтательно, будто он несколько лет имеет проблемы со сном. – Нравится тебе меня обламывать. – Наигранно расстроено отвечает Энди. – Это ты умеешь выбирать момент, настырный какой. – Алфёдов его локтём за это пихает слегка. – А я бы вот с удовольствием расслабился бы. – Джаст продолжает только свою драму в трёх актах, пока Алфёдов выгибается на нём, потягиваясь, а после выпрямляется обратно. – У тебя чё второй пубертат начался? Я думал мы это прошли уже. – Снеговик фыркает, даже не оборачиваясь на парня. – Нет, ты мне просто не даёшь, я страдаю, понимаешь? – А концерт сзади только продолжается, когда на плечо вновь голову укладывают, рассматривая с довольной ухмылкой. – Это я тут от твоих издевательств страдаю, вообще-то. – Остаётся на это только вздохнуть. – Никаких издевательств, только душевные терзания без страсти. – – Бля, у меня сегодня с обоями столько страсти было, я ебал это всё. – Алфёдов руками всплеснул, кажется начиная уже закипать. – Ну ладно не злись, давай тебе голову помою. – Джаст тут же белый флаг поднимает, обнимает крепче и больше нарываться не хочет. – Ну помой, хоть какой-то толк от тебя будет. – В ответ фыркают недовольно, почти отмахиваются.       Джаст уже не отзывается, тянется за душем и к делу переходит. Мочит чужие волосы осторожно, чтобы не попасть в глаза водой, больше не бесится, наоборот, в полной мере проявляет заботу. Мылит белые волосы также осторожно, по коже головы пальцами проходится, надавливает аккуратно, массаж делает и чувствует как напряжённые плечи опускаются, а сам Алфёдов окончательно расслабляется. Энди и самому это нравилось, такой своеобразный козырь в рукаве, после которого ему ну точно простят все грехи. Он так считал и это удивительно работало как надо. Продолжается это долго, пока Снеговик вовсе не начинает носом клевать, с чего Джаст хихикает. – Не засыпай, нам ещё мешки вниз тащить. – Говорит вполголоса с нежностью, вновь оставляя поцелуй на бледном плече. – Я не засыпаю. – Возлюбленный даже отнекивается сонно, но глаза действительно открывает и водой в лицо брызгает.       Чёрт шампунь смывает также осторожно, а потом и за свои волосы принимается, уже не так усердно и осторожно, но это и не важно. Алфёдов за это время в себя окончательно приходит и поднимается на ноги, из ванны вылезает, полотенцем обтирается, да на себя в зеркале на двери поглядывает. Джаст в ванной не задерживается, с волосами быстро заканчивает и тоже вылезает, предварительно начав спускать воду, взглядом встречается с голубыми глазами в зеркале и улыбается гаденько, привычно. Он вообще всегда так улыбается, будто натворил какую-нибудь пакость и ждёт реакции. Прищур у него такой хитрый образуется, что голубые глаза тут же закатываются, а Джаст в ответ хихикает и даже говорить ничего не надо. Снеговик оборачивается, полотенце прямо в лицо бросает, да так, что оно на голове повисает, полностью его закрывает. Теперь он хихикает, пока на себя чистые вещи натягивает, а Энди в ответ фыркает и тоже вытирается. Уже через пару минут они на кровати в обнимку валяются, втыкают привычно в один телефон, пока буквально через десять минут не приходит сообщение от отца Джаста, что он приехал. Чуть раньше положенного, они долго в ванной просидели, хотя казалось, что это заняло буквально пол часа, а оказалось больше часа. На улицу они спустились прямо так в шлёпках и домашней одежде, где их действительно уже ждала машина и мужчина рядом. – Закидывайте на заднее сиденье. – Он только руку сыну пожал, кивнув на приветствие от двоих парней.       Джаст был очень похож на своего отца, это Алфёдов заметил ещё давно. Разве что тот был крепче, не такой худощавый и может чуть выше, что совсем и не бросалось в глаза, а так на лицо они были очень схожи, особенно сейчас без привычных джастовских очков, которые так и остались лежать на столе в комнате. – Мама уже составила список того, что будет готовить к вашему приезду. – Мужчина усмехается, наблюдая за тем, как парни в четыре руки запихивают последний мешок в машину. – Да не стоит, не так редко мы приезжаем, пусть спину побережёт. – Джаст отмахивается, а после дверь закрывает, когда дело было сделано. – Я ей также сказал, а она: «Ну надо же накормить деток домашней едой». – Там и голос специально повышается для более комичного эффекта и почему-то тут же он в голове преобразуется в знакомый тон мамы Джаста, что вызывает ожидаемые хихиканья всех троих. – Наверное на дачу всё же не поедем. – Джаст угукает в ответ. – Заехать за вами? – – Да не, сами доберёмся тогда. Мы давно не гуляли, а щас с ремонтом и подавно. – Чёрт отмахивается за двоих, даже не глянув на возлюбленного, лишь приобнимает его за плечо, улыбается. – Ну как хотите. Только торт не покупайте, она собралась пирог печь к вашему приезду. Час сидела меня мурыжила, что лучше приготовить, раз я не хочу на дачу ехать на этих выходных. – Мужчина ловко догадывается о том, что они явно намереваются что-то купить по дороге, поэтому решает избавить от возможной неудачи, взгляд бросает на Алфёдова, пока выуживает пачку сигарет из кармана, а того аж передёргивает внутри, заставляя тут же от Джаста отстраниться и руку его заставляя убрать, а тот и внимания не обращает. – Делись, я не хочу переться наверх за нашими. – Энди отвлекается на сигареты, пока мужчина уже одну вытаскивает из пачки для себя. Снеговик всё привыкнуть не может к тому, что и это возлюбленный не скрывает.       Мужчина не возражает, тонкую коричневую палочку меж губ зажимает и пачку протягивает. Джаст забирает, тут же себе сигарету вытягивает, а после открытую пачку Алфёдову подставляет, а тот будто застыл по ощущениям от этого сурового мимолётного взгляда. Не то что бы отец Джаста казался пугающим, хотя нет, казался, по крайней мере сейчас, когда с их каминг аута прошло всего два месяца. Кажется он сам не может к этому привыкнуть, вот и видит в чужом спокойном лице осуждение. Мужчина ведь действительно был спокоен, взгляд на нём почти и не останавливал, никак в целом не проявлял агрессию, но внутри Алфёдов чувствовал себя загнанным зверьком на прицеле хищника, что вот-вот сорвётся и разорвёт его, за то что он “испортил” его сына, его наследника, подающего хорошие надежды. Ощущает, но сигарету вытаскивает, возится слишком долго, глаз не поднимает даже на возлюбленного, которому приходится помочь вытащить палочку из новой пачки среди других плотно сидящих палочек. Мужчина опирается на собственную машину, зажигалкой чиркает и первый дым выдыхает, на уже тёмное небо смотрит, а после пачку забирает обратно в карман, взамен зажигалку отдаёт. – Мама решила, что пора бросать. – Звучит задумчиво, размеренно и плавно. – Так что вы это. – Паузу вновь делает на вдох дыма, взгляд переводит на парней. – Не выдавайте меня. – И звучит это так глупо, по-детски невинно, будто мужчина не жизнь свою губит, а испачкал новую скатерть и просит его прикрыть. Джаст усмехается, зажигалкой чиркает. – Так уж и быть, не будем. – Снова отвечает за двоих, зажигалку в холодные пальцы передаёт.       Алфёдов лишь угукает согласно, для галочки, будто его действительно спрашивали. Слабый огонёк лицо освещает слегка, бумагу поджигает и дым пускает. Зажигалка передаётся из рук в руки, от сына к отцу. Была бы его воля, Снеговик бы вообще отошёл на пару шагов в сторону, но это будет уже совсем странно, так что остаётся только дальше стоять, действительно нервно курить и ощущать как внутри всё трясётся. Тревога дурацкая, иррациональная, необъяснимая, но она глаз поднять не позволяет, будто перед ним действительно хищник, а не просто отец возлюбленного, с которым он знаком уже лет пять не меньше. Он всегда казался Алфёдову суровым, даже когда забирал их с пьянки и совсем не ругал, когда одного из них стошнило прямо в машине. Даже на следующий день не стал ничего выговаривать или заставлять отмывать машину, нет. Всё понимал, никогда даже тон при Снеговике не повышал, но всё равно казался суровым. Это пожалуй было их главным отличием, Джаст суровым совсем не казался, из мальчишки он вырос в парня с хитрым прищуром и брови его чаще были приподняты, чем нахмурены. – Ладно, поехал я, меня человек ждёт. Пиши если помощь любая нужна будет. – Мужчина первым и нарушает тишину, выкидывая окурок на асфальт и придавливая его носом кроссовка. – Давай. Спасибо. – В Энди слышится лёгкость, а ему в ответ слышится лишь привычный угук.       От Алфёдова слов никто будто и не ждёт, да он и не говорит ничего. Мужчина почти тут же разворачивается, сказав это, открывает дверь и садится в машину. Джаст провожает уезжающую машину взглядом, а Алфёдов будто снова дышать может наконец. Выдыхает рвано, горьким дымом почти давится, он горло режет неприятно. Отец Джаста курил другие сигареты, даже бумага у них была другая и на вкус они были другие, более горькие, и никакой кнопки, чтобы хоть чуть-чуть перебить эту горечь. Снеговик сам удивляется, что ему удалось не закашляться в этот момент, но ему действительно удалось, так что он лишь вновь вдыхает эту горечь, проглатывает поглубже, пытается привести себя в чувства. – Ты чего напрягся-то так? – Вопрос ожидаемый, но неудобный и неприятный. – Да. – Алфёдов было начинает, но тут же останавливается, молчит пару секунд и вздыхает. Не находит слов, чтобы объясниться. – Не важно. – Джаст вздыхает на это, ближе подходит и снова за плечо обнимает, в сторону дым выдыхает. – Мой папа тебя не съест, ты так боишься, будто тебя щас палками забьют просто за то, что ты здесь, честное слово. – Парень звучит устало, но крепче обнимает и треплет за плечо. – Ощущается также, не поверишь. – Алфёдов усмехается как-то печально, виновато. – Горе ты моё луковое. – Чёрт снова вздыхает, а после не отпуская тащит своего парня к подъезду, где тушит окурок и выкидывает его в мусорку.       Алфёдов ничего ему не отвечает, расслабляется окончательно и лишь идёт следом. Вскоре повторяет это действие со своей сигаретой, но возвращаться в квартиру не торопиться, как собственно и Джаст. Прижимается ближе, в ответ одной рукой обнимает и на небо смотрит. Парень рядом тоже голову поднимает, но не видит без очков там ровным счётом ничего, лишь постепенно окончательно темнеющее небо в ночи. Они ещё долго так стоят, молчат и смотрят на небо. Первым подталкивает вернуться Энди, тыкает в бок и тазом подпихивает, слыша в ответ цык, хихикает и следом идёт. Алфёдов руки на груди складывает недовольно, но проходит к двери, куда его толкали, голову тут же поворачивает, ждёт пока откроют, потому что ключи они взяли одни, больше было просто ни к чему. Джаст следом проходит довольный и дверь любезно открывает, придерживает и вперёд пропускает, весь из себя такой галантный и обходительный, если бы не шлепок, стоило Алфёдову перед ним оказаться. Тот возмущённо что-то фыркает нечленораздельное, составленное из нескольких матов вперемешку. Кроме этого ничего и не говорит, лишь недовольный взгляд бросает на чужое хихиканье и дальше поднимается на четвёртый этаж. Он даже шаг ускоряет, заставляет и Джаста ускориться, но бежать всё равно некуда. У двери приходится остановится и ждать, потому что ключи всё ещё у Чёрта в руках, чем он вполне кичиться, показательно ими трясёт рядом с головой, заставляет цыкнуть, снова руки на груди складывая. – Далеко не убежал. – Усмехается довольно, когда подходит, ключ в железную дверь вставляет и под нужным углом прокручивает. Дверь совсем старая, советская, кажется единственная здесь такая. Её надо знать как открывать, приноровиться. Джаст открывает ловко, давно привык, запускает в квартиру и вновь лезет, в этот раз щипает за ягодицу, нарывается. – Да хорош! – Алфёдов в возмущении тон повышает, недовольно на смеющегося Энди оборачивается, наблюдает за тем как тот дверь закрывает. – Бесить тебя слишком весело. – Свои мотивы парень даже не пытается скрыть, оборачивается со своей фирменной ухмылочкой.       Алфёдов иногда, как и сейчас, раздумывает о том, почему до сих пор не врезал по этой довольной роже. Жалко было. Любовь страшная штука, заставляет жалеть даже таких гадов, как Энди, по крайней мере Снеговик сделал сейчас такой вывод и на кухню ушёл, не желая играть в гляделки. Снова догонять Джаст не стал, ему хватило. Он лишь в комнату прошёл, скинул с себя шлёпки на пол и на всю кровать развалился, потягиваясь. Алфёдов на кухне не задерживается, свет выключает и возвращается уже в полной темноте, если не считать слабый свет из окна. Проходит между диванов, обходит шкаф и останавливается над кроватью, смотрит. Джаст, конечно, лицо его не может рассмотреть сейчас, да и в очках вряд-ли что-то увидит, потому что именно на лицо его свет не падал, но знает, что смотрит, просто стоит и смотрит, было бы это посреди ночи, было бы жутко даже. Энди в молчанку в ответ играет, ждёт, думает когда же его на свою сторону кровати погонят, но этого не происходит, нет. Абсолютно внезапно парень всё же приходит в движение без слов, шлёпки с характерным глухим звуком на пол скидывает и поражает Джаста наповал, когда тут же на его пресс садится. В лунном свете бледная кожа будто светится, но всё равно он падает слишком низко, чтобы разглядеть лицо. Энди очки на столе нащупывает, хочет всё же попытаться взглянуть. А Алфёдов смотрит молча, ему то как раз лицо Чёрта видно хорошо в лунном свете и то, как оно в эмоциях изменяется, пальцами постукивает по прессу в ожидании пока парень очки на нос нацепит. Молчанка продолжается, но ждать ответных действий не приходится. Стоит Джасту руки освободить, как они тут же ложатся на чужие бёдра. Снеговик ему язык показывает, но ответной реакции не следует, даже усмешки тихой, на что он фыркает недовольно, ловит взгляд недоумевающий. В ответ глаза недовольно закатывают, но Джаст и этого не видит в темноте, парня к себе ближе двигает, тот сопротивление оказывает, обратно возвращается и снова язык показывает, реакции ждёт, но не получает. – Чё за игнор? – И всё-таки Алфёдов первый нарушает тишину в полголоса. – На тебя свет почти не падает, я твоего лица не вижу почти. – Энди усмехается и парирует спокойно, чужие бёдра в руках чуть сжимает.       Снеговик фыркает на это снова, задумывается и руки на груди складывает. Джаст не лезет сам, не хочет сбивать или снова настаивать. Свой ответ он уже получил и вполне принял, но разумеется был не против, если его парень внезапно всё же передумал, да он только за. Алфёдов умел удивлять, иногда даже не стараясь вовсе, это, наверное, было у него в крови, иногда выдавать такие авантюры, что даже представить сложно, как ему это в голову пришло. Вот и сейчас она ему подкинула вариант для удивления, ведь всё это было больше импровизацией, чем каким-то планом. Он скатывается с чужого пресса ниже и вовсе сверху укладывается, подбородком в низ живота упирается. – Так лучше? – Вопрос скорее риторический, потому что на секунду Джаст дар речи теряет.       Чужое лицо в лунном свете из окна сияет, голубые глаза блестят и даже ещё влажные волосы выглядят волшебно. Не то что бы он только что заметил то, насколько прекрасен его парень, просто Энди уже со счёта сбился, сколько раз заново влюблялся в эту красоту. Он считал себя везунчиком, а своего парня самым красивым в мире, особенно когда ему даже и сказать ничего не дали, вновь приподнимаясь и внезапно стягивая штаны. У Джаста шок на лице написан, а Снеговик только улыбается на это, глаз не сводит и волосы с лица назад убирает, выглядит чертовски сексуально, что Энди лишь нервно сглатывает, дыхание кажется задерживает. Как заколдованный смотрит за тем, как с него и бельё стягивают. Бледные пальцы ласково и нежно по органу проходятся, рваный вздох из лёгких вырывают, тот встаёт почти моментально, по крайней мере слишком быстро, так в голове Джаста проносится. Он губу нижнюю кусает, глаз не может отвести от такого зрелища, а за ним в ответ наблюдают глубокие синие омуты, каждый вздох ловят, пока пальцы также легко по члену вверх-вниз водят, даже не сжимают толком, почти дразнят. Алфёдов голову вбок склоняет, наблюдает с упоением, реакцией наслаждается, а потом вновь укладывается обратно, в этот раз чуть ниже, поудобнее устраивается, чужую ногу под себя подгибает, а Чёрт и не сопротивляется, ждёт в предвкушении и снова замирает. Глаза друг с другом сталкиваются. Алфёдов поцелуй на стволе оставляет лёгкий, влажную прядь за ухо убирает, потому что волосы опять в лицо полезли и одним только взглядом заставляет вязкую слюну нервно проглотить. Языком медленно от основания до головки проводит и будто в замедленной съёмке рот открывает, губами обхватывает и вбирает наполовину. Энди очередной судорожный вздох роняет, тыльной стороной ладони рот закрывает скорее по инерции, чем чтобы заткнуть себя. Чужие глаза наконец перестают так тщательно следить, парень сосредотачивается на деле. Языком каждую венку обводит, на головку давит и чуть больше вбирает. У Джаста искорки перед глазами от такого внезапного и несомненно приятного жеста, он новый и новый вздох роняет, второй рукой край покрывала сжимает и глаз не отводит. Любимый в его глазах и лунном свете выглядит будто фарфоровый, нежный. Кажется хрупким, но Чёрт давно этот обман раскусил. Алфёдов хрупким никогда не был, он, пожалуй, был самым стойким человеком из всех, кого Джаст встречал и вся эта «ангельская» оболочка была ну уж слишком обманчива, потому что ангелом Снеговик никогда не был, особенно сейчас, так ловко и ласково играясь с его членом во рту. Особенно после того, как ещё пол часа назад в ванной сказал, что ни на что рассчитывать сегодня не стоит. Он умело языком проходится, губами по стволу водит вверх-вниз, всё больше вздохов выбивает. В его рту горячо, удивительно даже, потому что в первый раз Джаст чётко представлял, что будет холодно. Он рукой себе помогает, член у основания обхватывая холодными пальцами, заставляя вздрогнуть. И от этого контраста температур Энди уносит, после такого держаться долго уж совсем не получается. Всё заканчивается достаточно быстро, не достигая и десяти минут. Без фейерверков, даже скучно что-ли, обыденно. Ну как, внутри у Джаста фейерверки точно взрываются, теплом по телу разливаются, сжать простыню под собой заставляют. Он уже наученный горьким опытом не лезет, знает что теперь за дёрганье волос и втащить могут, да и не хотелось возлюбленному дискомфорт доставлять, уже проходили через это, не понравилось. Да и Алфёдов тоже внимания ни на чём не заостряет. Давно не подкалывает о скорости, не комментирует вкус, вообще никак не шутит, лишь в глаза снова смотрит, его голубые всё также светятся от луны, пока он облизывается и за салфетками в шкафчике стола поднимается. Приходится постараться, чтобы достать их, но всё же это не занимает и пары минут. Алфёдов заботливо все остатки вытирает, даже штаны с бельём обратно натягивает. Салфетку на край стола откидывает, не желая сейчас обходить всю мебель в комнате, чтобы дойти до мусорки на кухне, а потом у кровати встаёт, снова смотрит. – Кыш. – Почти командует и рукой помахивает, призывая подвинуться на свою половину кровати. Джаст брови вскидывает, но послушно на свою часть перекатывается, предварительно очки на стол скинув, наблюдает за тем, как возлюбленный рядом укладывается. – И всё? – Вопрос будто сам собой из рта вылетает. – А что тебе ещё надо? – Это звучит даже смешно, но Алфёдов кажется даже возмущённым таким вопросом. – Ну так я тут не один, не? – Энди очевидно на парня указывает. – Дай мне поспать, энергетический вампир, и я буду просто счастлив. – Тот лишь отмахивается от него рукой, на бок переворачивается и спиной оказывается к возлюбленному. – Я потом отработаю. – Чёрт настаивает, со спины обнимает и к себе поближе притягивает на середину кровати. – Ага, обязательно. – Алфёдов зевает вовсе, пока говорит это, снова отмахиваясь от него. – Спокойной ночи. – – Сладких снов. – Энди только вздыхает, приподнимается чтобы в висок поцеловать и обратно укладывается. – Я люблю тебя. – – Я тебя тоже люблю. –       Энди, пожалуй, ещё долго заснуть не может. Сопящего парня покрепче обнимает, пока размышляет над тем, что только что произошло. Оно ещё долго не отпускает, заставляет даже подумать над тем, что Джаст слишком давит под соусом шутки, но эти мысли быстро отбрасываются, потому что беспокоиться тут не о чем. Если бы не хотел — Алфёдов бы не стал и не позволил, Чёрт очень давно и хорошо это запомнил. А сейчас пожалуй чувствовал себя самым счастливым человеком, всё же закрывая наконец глаза.       Утро началось вполне спокойно, но рано. Солнце не позволяло долго спать без плотных штор, заставляло ворочиться и лицо прятать в чужом плече. Но даже так долго поспать не вышло. Они оба слишком привыкли к плотным шторам, чтобы сейчас игнорировать дневной свет, да и попытки спрятаться от него растрясли их двоих. Они пытались, правда пытались противостоять этому, но всё было бестолку и теперь уже это было лишь лежание с закрытыми глазами, а не сон. – Ты спишь? – Алфёдов шепчет куда-то в шею вовсе не сонно. – Нет. – Джаст отвечает также шёпотом. – Я тоже. – Снеговик шепчет очевидное, вызывает тихий смешок. – Что хочешь заказать на завтрак? – Чёрт продолжает шептать, глаза всё-таки открывает, мутный мир перед ним встречал ноющей болью в ногах. – Хороший вопрос, я ещё об этом не думал. – Возлюбленный в его руках потягивается, зевает. – Подумай. – Энди хмыкает тихо, по спине гладит, а после пальцами в пушистые белые волосы зарывается рядом с собственным носом, аромат шампуня вдыхает и блаженно глаза вновь прикрывает. – Что ты думаешь на счёт роллов? Будем их ещё завтра доедать. – Спустя пару минут молчания, чужой шёпот вытягивает из дремоты. – Звучит неплохо, но я не дотянусь до телефона никак, увы. – Теперь Джаст снова звучит сонно, кажется действительно задремать успел. – Как же так. – Снеговик тоже не желает лишний раз шевелиться. – Понятно, будем умирать с голода. – Энди вздыхает, но исправить это всё не пытается. – Ну полежим ещё немножко и закажем. – Алфёдов шепчет почти капризно, ближе жмётся. – Так уж и быть, уговорил. – Чёрт смиренно обнимает крепче. – Всю жизнь бы так с тобой пролежал бы. – – Я тоже. –       И лежат так они действительно ещё долго. Просто лежали, почти не разговаривали, лишь обнимались, отдыхали. После вчерашнего насыщенного дня им это было нужно, просто вот так пролежать час, а может и два, наслаждаясь тишиной и друг другом. Но встать всё же пришлось, пусть и ненадолго, лишь для того чтобы взять чужой телефон со стола, а после обратно в объятия хозяина гаджета вернуться, уже тыкая в нём привычный вкусный сет. – Что ты хочешь больше, бесплатную Филадельфию или скидку? – Алфёдов голову поворачивает, в глаза смотрит. – А сколько там баллов? – Взгляд обратно на экран перебегает. – Пятьсот семьдесят один. – И снова взгляд переводит, ответа ждёт, а Джаст хмыкает и думает совсем немножко. – Скидку я хочу больше, там прилично баллов накопилось. – Обнимает возлюбленного покрепче, в макушку снова утыкается и под тихий угук наблюдает одним глазом за тем, как Снеговик доставку оформляет по одной кнопке.       Он тут же телефон на стол откладывает, как только на экран выходит страничка с временем ожидания. Кажется минут тридцать, но Энди не успел рассмотреть, да и не важно это было. Алфёдов обратно к нему поворачивается, обнимает и в грудь утыкается. – Ты пойдёшь забирать. – Это совсем не звучит как вопрос, Чёрт усмехается. – Вот ещё. Я оплачиваю — ты забираешь. – Звучит даже слишком самодовольно с его стороны. – М. – Алфёдов мыкает недовольно, капризно и почти жалобно, не хочет вставать с кровати ровно также, как и Джаст. – Ну сходи ты в этот раз. – – Да я постоянно блин в магазин хожу за твоим печеньем, твоя очередь переться, тем более только вниз спуститься. – Энди сопротивляется этому очевидно манипулятивному тону, продолжает своё гнуть.       В ответ ещё один мык недовольный слышится, но спорить Снеговик не стал. Хотя это всё равно победой не считается и Джаст прекрасно это знает. Алфёдов манипулятор чистой воды и если уж ему что-то не хочется, так быстро он не уступит. Молчанка на мозг давит, старый, но слишком рабочий, трюк. Джаст стойко держится, он тоже ну очень не хочет беспокоить ноющие мышцы. Они лежат так ещё долго, оба ждут следующего шага от оппонента. Такие моменты напоминают шахматы, где одна неверно поставленная фигура может дать противнику слишком большое преимущество, а Алфёдов никогда не играл честно, Джаст хорошо это знал. Вот и сейчас он следующий ход делает, голову поднимает и в глаза смотрит, не хмурится совсем, наоборот, выглядит почти жалобно, просяще. – Ну сходи пожалуйста. –

Headshot.

      И звучит Алфёдов также, тон повышает немного, упрашивает. Энди знает этот трюк, чертовски хорошо знает, но каждый раз ведётся на него, не может устоять, проигрывает этим на самом деле коварным глазам, что манипулировали ловко, крутили им как вздумается. И каждый раз Джаст злится на себя, что устоять не может, каждый раз взгляд отводит, но каждый раз сдаётся. – Ладно. – Чёрт вздыхает смиренно, взгляд отводит и отвечает сквозь зубы, почти без злости.       Глаза напротив светятся победой, губы тут же растягиваются в довольной ухмылке и заставляют злиться только больше, что это снова сработало. Снеговик хихикает довольно, за шею обнимает, к себе притягивая, и в губы целует легко. Ликует и снова в обратное положение укладывается, где поудобнее устроился. – Манипулятор. – Джаст обречённо вздыхает, снова в макушку белую утыкается. – Тебе просто нравится мне проигрывать, признай. – И от той невинности не остаётся и следа. Алфёдов шепчет под ухо коварно, почти злобно, змея напоминает. Был бы Джаст Адамом, он бы точно съел запретный плод с таким змеем, но сейчас ему остаётся лишь хмыкнуть недовольно. – Когда-нибудь я найду на тебя управу. – Цедит недовольно, снова хмыкает. – Ой, ну не плачь уж. Подумаешь проиграл. Такому замечательному парню не стыдно проиграть. – Снеговик вновь голову поднимает, ухмыляется довольно и щурится. – Ага, а ещё невероятно скромному. – Джаст глаза закатывает недовольно, но всё же смотрит в ответ в голубые. – Само собой. Куда ж без этого? – Алфёдов сарказм в чужих словах напрочь игнорирует, чужие щёки ладонями удерживает и в поцелуй парня втягивает, ставя точку в этом подобии спора.       Энди не противится совсем, вполне охотно отвечает, обнимает крепко. Поцелуй долгий и мягкий, без очередной игры на опережение, спокойным и размеренный. Они и не спорят больше, дальше лежат молча, обнимаются, долго лежат, а потом ещё дольше втыкают в один телефон, смотрят короткие вертикальные видео, пока не приезжает доставка. Спускается действительно Джаст, особо не возмущается больше, только если недовольным выражением лица. Завтрак вышел очень даже вкусным, а потом они ещё долго-долго валялись на кровати, смотрели всё подряд и просто отдыхали, радовались тому, что закончили всё вчера. День прошёл спокойно. Ближе к вечеру Джасту написали по поводу потолка, договорились на два. Засыпали они также без труда, выходной определённо выполнил все свои функции на все сто.       Следующий день начинался также рано. Вставать всё также не хотелось, но солнце настойчиво не собиралось позволить этим двоим выспаться. Они ещё с час пролежали, пытались игнорировать, но всё оказалось бессмысленно. Подняться всё же пришлось, ведь время не ждёт, не спрашивает чего они хотят. Первая половина дня проходит тихо, они валяются в кровати. В полдень приезжает человек из химчистки, забирает ковры. А вот потолочник опаздывает, приезжает на пол часа позже оговоренного времени, здоровается и затылок чешет, рассматривая заставленную комнату. – Ну, этого стоило ожидать. – Комментирует он лабиринт, поставив тяжёлый ящик с инструментами на тумбочку. – Мы можем сдвинуть всё, как Вам удобнее будет, поможем чем сможем. – Джаст тут же проговаривает то, о чём они ещё пару дней назад говорили, когда думали как всё сдвигать. – Да нормально. Сдвинем диваны чуть ближе чтобы стремянка встала и всё. – Мужчина кивает для уверенности на собственные слова, ящик открывает. – Ваше присутствие мне почти не требуется, только разве для разметки светильников. Шесть штук, разведённых на два переключателя. Не передумали? – – Нет, не передумали, так и делаем. – Энди кивает слабо, предпочитает не думать о том, что мужчине пересказали их споры, когда рассчитывался и выбирался потолок. – Отлично. Тогда я начну с гардины и люстры, а потом уже будем думать. – Потолочник уточняет детали, а после проходит вглубь комнаты, несёт за собой небольшую стремянку, что раскладывается книжкой.       Парни стоят ещё немного, наблюдают за тем, как мужчина на эту стремянку встаёт, начинает гардину откручивать. А потом всё же уходят. На маленькой заставленной кухне они сидели на вещах и друг друге. Кое-как Джаст поудобнее уместился на стуле, а Алфёдов боком у него на коленях. С одной стороны шкафы, с другой вещи доходящие до их роста, а так и не скажешь, что у них столько барахла в квартире. Сидят втыкают в один телефон совсем не долго, может минут двадцать максимум, пока рабочий за стенкой всё подготавливает и обустраивает. Гардина аккуратно лежит на полу у одного из диванов, большую люстру вовсе унесли в ванну, потому что больше деть её было некуда. Не то что бы в ванной было лишнее место под люстру, но на стиральной машине она хотя бы не так сильно мешала, как на куче вещей на кухне или в маленьком коридоре. Быстро квартира заполнилась характерным шумом. Мужчина приступил к работе, начал сверлить стены и потолок, что било по ушам, так ещё и вибрация жутко раздражала, но это ведь не надолго. Всего каких-то три часа потерпеть. В целом было даже не так уж и плохо, особенно если нацепить на голову накладные наушники, что немного приглушили отвратительный звук перфоратора, от которого у Алфёдова уже через пол часа начинала болеть голова. Правда через пару минут шум затих, а мужчина вдруг позвал их. Пришлось подняться с не самого удобного места, колен Джаста, и ему размять затёкшие ноги. А они ведь только устроились поудобнее, чтобы лишний раз не дёргаться и не мучить друг друга. На потолке виднелись две красные полосы по диагонали, что идеально вымеряли середину комнаты, а рабочий внезапно оказалось снял футболку и работал так, с голым торсом и оттянутым тяжёлым молотком поясом штанов, из-под которых виднелась резинка трусов. Странное зрелище, вызывающее определённую неловкость. Никто из них не стал заострять на этом внимание, к тому же рабочий заговорил первым. – Поглубже делать лампочки или поближе к стене? – Уточняет, а двое живущих здесь переглядываются. – Ну симметрично плюс минус. Наверное с девяносто, чтобы шкаф не закрывал сильно. – Джаст прикидывает ответ сам, ближе подходит и в потолок пальцем тыкает.       Мужчина угукает согласно, рулетку вытягивает до стены и девяносто сантиметров отмеряет, закрепляет и голову опускает, ждёт. Чёрт задумывается, прикидывает как шкаф обратно к стене встанет и не будет ли загораживать, кивает пару раз. – Ну и от окна тож девяносто наверное. – Вступает уже мужчина, рулетку протягивает к окну и корректирует расположение уже полноценно на потолке.       Он крестик на потолке небольшой ставит строительным карандашом, а потом в другой угол переходит, на кровать встаёт, заранее заправленную и простынёй и плёнкой. Там также отмеряет расстояние и ещё один крестик ставит. Спускается после и вместе с двумя парнями рассматривает. – Отлично, как по мне. – Вдруг и Алфёдов голос подаёт, на что и Энди угукает согласно. – Хозяин барин. – Мужчина плечами пожимает, а после переносит стремянку в середину комнаты.       Там столько же от стены отмеряет, крестики ставит ещё для двух лампочек. То же делает на противоположной стене от окна. Парни не уходят, наблюдают и рассматривают все шесть крестиков на потолке. Прикидываются как это будет выглядит с привычной расстановкой мебели, вновь переглядываются, без слов кивают друг другу, глазами переговариваясь лишь. Там и рабочий взгляд на них бросает, вердикт ждёт, да быстро добро получает. Они вновь на кухню возвращаются в уже привычную позу, даже раздумывают над тем, чтобы уйти куда-нибудь, раз всё уже было размечено и оговорено, но пока решили обойтись лишь походом Джаста в магазин. Уже хотелось перекусить что-нибудь да и ему самому внезапно захотелось проветриться, чего Алфёдов не сильно разделял, так что он пошёл один, без списка продуктов, так просто. Мастер за стенкой к этому моменту уже расслабился полноценно, матерился по-тихому, когда что-то выходило не так как надо. Над потолком уровень повесил лазерный. – О, идите поглядите! – Зовёт из комнаты громко.       Алфёдов не задерживается, заглядывает в комнату и уровень этот рассматривает. Наблюдает за тем, как в углу у входа уровень находится в пяти сантиметров над потолком, а у окна расстояние вовсе превышает все десять сантиметров наверняка. – Обожаю за это кирпичку, честное слово. Везде так, ещё не видел ни одной ровной квартиры в кирпичном доме. – Мужчина усмехается, его это явно забавит, в отличие от Алфёдова. – Жесть, а так и не видно было, что он настолько кривой. – Снеговик вздыхает, не впечатлённый таким исходом. – Да это ещё ладно. Меня больше вон тот угол беспокоит. Они знаете, тяп ляп делали, лишь бы сделать. Провода закладывали лишь бы заложить. Боюсь попаду в проводку. – Мастер на противоположную от окна стену указывает, к ней подходит ближе. – И что делать тогда? – Резонный вопрос тут же сам вылетает изо рта. – Что что. Рисковать и пытаться. – Мужчина палочку из кармана вытаскивает, похожу на полупрозрачную отвёртку, по стене ведёт, пытается провода нащупать через слои побелки и краски. А потом кончиком давит сильнее на стену, краска сыпется на тумбочку, а под ней слабо проявляется чёрный провод. – Так и знал блять, прям там где мне сверлить надо. – Ругается уже открыто, продолжает стену шкрябать уже дальше.       Алфёдов вздыхает за его спиной, наблюдает за этим всем, а после уходит, так ничего и не сказав. Приложение открывает с короткими вертикальными видео и пытается в нём пропасть хотя бы ненадолго. Наушники обратно на второе ухо задвигает, когда за стенкой снова дрель шуметь начинает. Шум заглушается чуть, но слышно всё равно хорошо, но слишком быстро отчего-то затихает. – Пиздец блять, ёбаный в рот! – Мастер за стенкой, говорящий сам с собой периодически вдруг заматерился слишком громко, заставляя вовсе замереть. Алфёдов тут же с насиженного места поднимается и за несколько шагов преодолевает маленький коридор, оказываясь у дверного косяка, где и работал мужчина в данный момент. – Что случилось? – Резонный вопрос задаётся, но тут же сверху сыпется что-то, валясь кусками на пол, парень еле отступить успел. – Да пиздец случился, тут пол стены нахуй отпало, иди посмотри! – Мужчина совсем не подбирает слова, опуская взгляд со стены на живущего здесь.       Алфёдову дважды говорить не надо, он тут же осторожно протискивается в дверной проём мимо стремянки и проходит глубже в комнату. Оттуда ему открывается прекрасный вид на выпавший кусок стены над проёмом, конкретный такой глубокий, действительно почти в пол стены и стена эта была совсем какая-то непонятная, крошилась как песок, но не выглядела совсем ни как бетон, ни как кирпич. Парень даже опешил от такого вида на пару секунд, переводя взгляд со стены на мастера. – Пиздец. И чё делать? – Выругался он следом и задал ожидаемый вопрос. – Шпаклевать придётся. Какую-нибудь гипсовую взять и нормально будет. Как мне блять сейчас потолок ставить вот это уже вопрос блять. – Мастер отвечает на вопрос и продолжает ругаться, а Алфёдов один совсем теряется, не знает что ответить пока просто переваривает новую информацию, новый удар.       В молчании он покидает комнату, под тяжёлые вздохи и маты мужчины на стремянке. Также молча оседает на стуле на кухне. С одной стороны проводка неизвестно как расположенная в стене, с другой стороны стена вообще неизвестно из чего, вот вам и советское качество, вот это “строили на века”. В прострации проходит ещё минут десять. Мужчина в комнате что-то пытается сделать с этой стеной, матерится, с неё снова сыпется, а потом вздыхает и спускается со стремянки. – Пойду покурю. – Оповещает он о своём передвижении, обратно натягивая футболку.       Алфёдов только и может что угукнуть на это, даже сам забывает о балконе и лишь выпускает человека из квартиры. Закрывает дверь и остаётся в тишине, долгожданной тишине, которую теперь уже не хотел. Он прошёл в комнату вновь, обернулся глянуть на работу. Дыра в стене была ещё больше, на пороге валялись куски непонятного неизвестно-чего из стены. Глянешь на другую стену, там побелки местами нет, а через последний слой просвечивают очертания чёрных проводов, прямо над лазерной разметкой будущего потолка. Тишина прерывается стуком в дверь, Алфёдов уже думает, что мастер вернулся, но нет, это Джаст с пакетом, тут же проходит внутрь, стоило ему открыть тяжёлую металлическую дверь, а после сам её закрывает. Алфёдов обратно в комнату проходит, как только дверь открывает, снова голову задирает и смотрит на дыру. Глубиной сантиметров на пять, не меньше, а если убрать эти камни непонятно из чего, то там вообще будет можно тонкий слой пластиковых панелей увидеть, он уверен в этом. – Джаст, это пиздец, тут пол стены выпало нахуй. – Довольство с чужого лица тут же сходит.       Пакет отставляется на пол в коридор подальше к кухне, а сам Энди проходит в комнату и тоже смотрит на эту дыру. Они оба молчат, теперь Джаст переваривает эту новость и разговоры о том, чтобы пойти погулять, пока тут работают, явно больше не появятся. Молчит правда он не долго, вздыхает тяжело и приобнимает за плечо, прижимает к себе и чуть гладит в приободряющем жесте. Снеговик тоже вздыхает и укладывает голову на плечо рядом. – Я колу купил, пошли поедим. Он покурит и будем думать что с этим делать всем. – После совсем недолгого молчания Джаст говорит более приятные новости, а после вовсе подталкивает на кухню.       Алфёдов кивает на это обречённо и проходит вперёд, подхватывает пакет с пола и несёт на кухню. Пара минут и вот они уже снова сидят в той же позе друг на друге и едят йогурт. Джаст отлично угадал, что на что-то серьёзное сейчас не хватит ни сил, ни настроения, так что йогурт оказался отличным перекусом. А потом они ещё пару минут молча сидят, просто обнимаются и переваривают случившееся. Настраиваться на плохое конечно не хотелось, но такого они даже представить не могли, казалось бы, просто просверлить пару дыр в стене над потолком, что может случится? Мастер наконец поднимается обратно к ним. Алфёдову приходится вновь отлипнуть от своего парня и открыть тому дверь. Там и Джаст встал, подходя ближе. Мужчина футболку с себя стягивает, ключи на тумбочку скидывает и проходит в комнату, смотрит на этот ужас и вздыхает. – Что делать будем? – Первым подаёт голос Чёрт. – Да хуй знает, я не волшебник, я не ебу как мне её прикрепить. Вот эту дыру вы зашпаклюйте, гипсовой шпаклёвкой нормально будет. Так на шпатель накиньте и аккуратно под потолок закиньте, чтобы оно там засохло, а потом выровнять можно. – Мужчина больше совсем не фильтровал слова, перешёл окончательно на «ты». – А потолок щас как крепить? – Тут же всплывает очевидный вопрос. – Хуй знает, щас буду чё-то придумывать, выкручиваться. – Мужчина вздыхает, а после возвращается к своему ящику с инструментами.       Парням дважды повторять не надо. Они переглянулись и поочередно друг за другом удалились на кухню в уже привычную позу. Проходит ещё около получаса. Мужчина за стенкой продолжает материться вслух в перерывах со звуком дрели, высказывает сам себе, что тут стена почти вся такая, материт её же, но не зовёт больше. Смотреть видео в подобном атмосфере получается с трудом, они то и дело ставятся на паузу, когда рабочий голос подаёт. Они ничего не говорят, не обсуждают это, лишь вздыхают тяжело друг за другом и обнимаются крепче, когда мастер за стенкой особенно активно материт всё вокруг. Ещё полчаса проходят уже более спокойно. Мужчина за стенкой матерится уже не так сильно, да и будто уже и не слышно то, как стена осыпается, значит там не так уж всё и плохо. Снеговик уже было подумал, что самый ад закончился, пока вдруг в коридоре пропал свет, что через секунду сопровождается уже характерным «Пиздец блять» за стенкой. Тут парни уже поднимаются, в коридор выходят и в ещё недавно светлую, но уже нет, комнату заглядывают. Ни один светильник из принесённых мастером не работает, а он сам стоит на стремянке аккурат под тем место, где провода нашёл. – Задел всё-таки? – Джаст вдруг тоже переходит на «ты», уже не стесняется, про провода мужчина говорил ещё при нём в первый раз, предупреждал заранее, ещё до разметки. – Задел бля. – Мастер кивает, а после голову к ним поворачивает. – Электрика вызывать? – Тут же ещё один вопрос поступает. – Нет пока. – Мастер вздыхает. – Щас посмотрим. – Голову обратно поворачивает и снова стену начинает шкрябать.       Парни больше вопросов не задают, но и не уходят. Наблюдают за тем, как провода быстро оголяются. Ещё десять минут в квартире царит молчание. Рабочий под потолком ковыряется с проводами, а живущие здесь не мешают ему, лишь наблюдают, пока он не вздыхает и отстраняется от стены. – Включайте электричество. –       Джаста дважды просить не нужно, он тут же разворачивается и, прихватив ключи, выходит из квартиры. Мужчина со стремянки слезает, к стене подходит и гибкий светильник из розетки вытаскивает, больше похожий на просто лапочку, прикреплённую просто к вилке, чем светильник. Тихие шаги в коридоре эхом от стен отскакивают, затихают и тут же свет в квартире снова появляется, Алфёдов мысленно выдыхает, но радоваться было рано. Мастер тоже не расслабляется, свой светильник в розетку под повреждённым местом втыкает, она загорается и тут уже он сам выдыхает облегчённо. – Нормально всё. – Произносит он в тот момент, когда Джаст в квартиру обратно заходит и дверь за собой тянет, прикрывает. – Я покурить пойду. –       Алфёдов тут же к кухне отходит, пропускает его в коридор. Он футболку на себя накидывает, ключи с тумбочку берёт и мимо Джаста проходит. Тот пропускает и ничего не говорит, лишь дверь за ним закрывает. Парни переглядываются и в комнату проходят друг за другом. Снеговик вздыхает и взгляд на телефон в руке опускает, который с собой прихватить умудрился. Мессенджер открывает, а там и в знакомый чат заходит, кринжово названный ещё очень давно Секби. Чат сейчас был пуст и прочитан, так что он без раздумий зажимает кнопку в углу полоски набора сообщений и начинает записывать видео в формате кружка, камеру переворачивает с фронтальной на заднюю и показывает недавно вскрытые провода. – Это пиздец, а не ремонт. Вот здесь провода проходят прям в том месте, где должен крепится потолок. – Пальцем показывает на и так прекрасно видимые провода, потом телефон поворачивает направо, дыру в стене показывает. – А вот здесь у нас стена неизвестно из чего, которой половины уже нет. – Телефон опускает и куски стены у порога комнаты в сторону ногой отпихивает, потом снова камеру поднимает наверх, вновь правее поворачивает и показывает другие пошарпанные места на стене, вместе с креплениями для потолка, больше похожими на распорки, которые удерживают нынешний потолок, просто маленькие. – Какая ебанина, просто. А ещё, ещё. – Алфёдов жалуется, вновь резко поворачивает камеру обратно налево, пальцем в лазерную разметку тычет. – Вот здесь вот такое маленькое расстояние до потолка. – Произносит и снова резко обратно направо камеру переводит, пару шагов вглубь комнаты делает и указывает уже на ту же разметку у окна. – А вот здесь вот столько блять, в два раза больше нахуй. – Звучит почти истерично, усмехается и вздыхает тяжело, но видео заканчивает. Джаст рядом тоже вздыхает.

Дровосексы.

Алькек Ебануться Ну и хуета Секбобус ахпзахзпхпха ебать у вас хата кривая

Не смешно Т-Т

Алькек Ну это полный пиздец товарищи Помоему тут проще снести и заново построить

Нам уже тоже так

кажется

Этот мужчина

вообще риторически

спрашивает как эта

стена вообще

держится

Алькек У меня тоже возникает этот вопрос Секбобус зато веснло

Очень весело

Ещё чуть-чуть и у

меня глаз начнёт

дёргаться

Отвечаю

Джаст подтвердит

Секбобус мы тебе верим – Пиздец бля. – В очередной раз Алфёдов вздыхает вслух, оставляя лишь реакцию на последнее сообщение друга, а после выключая экран телефона. – Ну не переживай так, нормально. Он же сделал всё, придумал вон что-то. – Джаст его за плечи обнимает, к себе поближе прижимает. – Он уже здесь почти четыре часа возится, а твой этот с блокнотиком сказал, что они обычно весь потолок за часа три-четыре ставят. – Снеговик парирует и снова вздыхает, обнимая парня в ответ и в плечо утыкается. – Я понимаю, но тут видишь условия какие. Это у него хард левл. – Чёрт усмехается, в макушку целует. Алфёдов тоже усмехается тихо. – Пошли тоже покурим на балкон? – Алфёдов голову поднимает, в лицо смотрит с вопросом. – Пошли. Надо будет ему сказать, что он может не бегать вниз. – Энди не отказывает, разумеется, проходит через уже новый лабиринт к балкону, возлюбленного за руку за собой тянет. – Надо бы. – Алфёдов с ним соглашается, следом идёт на балкон.       Там они рассаживаются привычно на кресла, оба закуривают и сидят тихо. Больше не говорят, переваривают это. Сидеть там долго не приходится. Стоило Джасту сигарету потушить, как тут же в дверь постучали. Мастер вернулся, пришлось выходить с балкона и открывать ему. Через минутку и Алфёдов выходит оттуда. – Да я не люблю балконы, мне на улице как-то поприятнее. – Мужчина очевидно отмахивается от слов Энди, пока тот плечами пожимает и к кухне отходит.       Мужчина уже привычно футболку с себя стягивает и обратно за работу принимается. Алфёдов следом за возлюбленным на кухню ускользает. Проходит ещё с три часа. На улице начинает потихоньку темнеть. Парни кухню больше почти и не покидали. Дальнейшая установка не вызвала таких проблем и прошла вполне гладко. Единственное что мастер попросил пол подмести, перед натягивание потолка, а сам снова покурить спустился. Снеговик быстренько за веник взялся, собирая весь крупный мусор, пока Джаст плёнку снимал с мебели. Заключительный этап включал в себя нагревательную пушку, которая могла устроить неплохое фаершоу, если бы засосала какой-нибудь кусочек плёнки с дивана или ещё что-нибудь с пола. Небольшая уборка не заняла сильно много времени, да и мастер не стоял на улице долго, уже и сам домой хотел, очевидно. Заперся после в комнате и лишь в щёлочку получилось заглянуть как он там натягивает потолок. Потом поставить лампочки на место дело пятнадцати минут, да вещи собрать и всё. Мужчина уехал в девятом часу вечера, на закате. Проработал около восьми часов и явно будет вспоминать об этой квартире ещё долгое время. Наконец можно было выдохнуть, всё самое страшное осталось позади. Можно было вымыть пол, заказать пиццу и до ночи смотреть какой-нибудь фильм, засыпая привычно в обнимку. Конечно перед этим отправив видеоотчёт в общий чат. Завтрашний день обещал быть тяжёлым.       Начинался он уже с привычного нежелания открывать глаза. Кажется, ещё чуть-чуть и этот ремонт будет сниться Алфёдову в кошмарах. Кажется и Джаст его настрой перенимал. В этот раз растрясти себя или друг друга удалось ближе к двенадцати дня. Остывшая пицца уже не казалась такой вкусной, как вчера, может просто залежалась, а может омрачалась ожиданием неизбежного. Ломать не строить, так что они оба понимали, что клеить обои будет намного сложнее, чем сдирать. – Ну всё, хорош валяться, работать пора, а то этот ремонт на месяц затянется. – Джаст вздыхает, а после подпихивает возлюбленного к краю кровати.       Тот мычит страдальчески, почти хнычет, но поднимается, роняя тяжёлый вздох. День обещал быть долгим и нудным, а начался с разведения клея в большом ведре. Всё по инструкции, два к одному и долго-долго мешать палкой даже неизвестно откуда взявшейся. Музыка тут включена была сразу, а начать они решили с угла у двери, с той стены, на которой был повреждены провода, что благодаря красивому натяжному потолку и не видны почти были. Алфёдов мешал стоял клей, пока Энди уже на стремянке аккуратно шпателем загонял готовую шпаклёвку из маленького ведёрка, заказанную вчера. Что только не было в этом приложении, даже шпаклёвка нашлась, что они искали чисто шутки ради, совсем не ожидая найти. Действительно доставили вместе с пиццей из популярного фастфуда. Оставалось лишь надеяться, что качество не оставляет желать лучшего. Впрочем об этом узнать они смогут только постфактум, да и любая шпаклёвка для них риск, они ведь совсем не разбираются. Снеговик наблюдает за аккуратными движениями тонкой железкой в щели под потолком, песне тихонечко подпевает и мешать продолжает, совсем не смотрит в ведро, уже по инерции делает. Джаст тоже подпевает, но лишь под конец, когда заканчивает и со стремянки спускается, свою работу осматривает. Дыру теперь и не видно почти, верхушка закрывается потолком, а остальное Джаст замазал хорошо, осталось лишь пятнышко серого цвета на побеленной стене. – Хорошо замазал, молодец. – Алфёдов свои мысли озвучивает, взгляд на ведро опускает. – Спасибо. – Энди усмехается с подобного комплимента, это оказалось и не сложно совсем. Просто немного ловкости рук и аккуратности.       Там и с клеем уже покончено, так что они принимаются рулон обоев разворачивать, укладывают его на тумбочку, а потом на неё же залезает Джаст. Снеговик снизу придерживает рулон, пока парень натягивает его сверху, чуть просовывает под потолок и держит так. Алфёдов на корточки садится, карандашом отмечает длину и поднимается обратно, с собой рулон с пола поднимает. Энди с тумбочки почти тут же слезает, помогает ровно согнуть метровые в ширину обои, а после отрезает канцелярским ножом по сгибу. – Лезь стену маж. – Снеговик вручает парню кисточку, на тумбочку ведро с клеем ставит, да наблюдает за тем, как возлюбленный за дело принимается.       Кисточка у них, увы, была одна. Об этом они совсем не подумали, так что пришлось ждать пока Джаст по инструкции покроет всю стену клеем, что пусть и не занимает кучу времени, но всё же заставляет подождать. А потом он сверху выравнивает лист, подталкивает его под потолок аккуратно, пока Алфёдов снизу обои придерживает, прежде чем приклеить. И выходит вполне хорошо, даже просто, особо без пузырей и проблем, от середины сверху вниз приглаживаешь и отлично ложится. Чёрт с тумбочки слезает, отходит чуть назад, чтобы взглянуть на свою работу и довольно хмыкает на это. – Лезть обратно давай, два листа разметим сразу, встал он. – Снеговик усмехается на это и подгоняет парня вернуться к делу.       Энди уже недовольно хмыкает, но не противится, обратно на тумбочку поднимается и край с собой поднимает наверх, ждёт пока снизу возлюбленный отметку сделает, а потом наблюдает за тем, как тот отрезает полосу и вновь край протягивает, действие повторяется. Вторая отметка ставится и, пока Алфёдов складывает лист чтобы отрезать, Джаст вновь за кисточку берётся. Это только казалось быстрым со стороны, но первая стена из четырёх полос заняла где-то два часа. Пока отмеришь ровно, пока стену намажешь клеем, пока приклеишь ровно, а потом ещё и клей с пола нужно вытереть, чтобы не поскользнуться и обои не запачкать. А потом Джасту пришлось слезать с удобной старой тумбочки и залезать на стремянку. На ней оказалось совсем неудобно и Энди не упускал возможности пожаловаться на это. Две полосы оказываются на длинной стене и вот он уже слезает, вздыхая. – Заебало, твоя очередь корячиться. – Чёрт хмыкает недовольно, а Алфёдов лишь глаза закатывает.       Но он не противиться, стремянку переставляет дальше и сам залезает, ведро с клеем ставит на самую высокую ступеньку и мазать начинает. Клеить оказалось не так сложно, но достаточно выматывающе, заёбно, так бы сам Алфёдов выразился, если бы его спросили. Особенно надоедало прыгать туда сюда по ступеням, таскать стремянку с тяжёлым ведром, так что уже скоро она стала ставится подальше, откуда приходилось тянутся, чтобы достать до края уже готовых обоев. Он даже чуть не свалился один раз из-за этого, но благо Джаст рядом стоял и стремянку придержал, а потом ещё поругал сверху, что мол нечего так опасно стоять. День прошёл плодотворно, но невероятно долго. Две стены были готовы, ещё две ждали впереди и делать их совсем не хотелось. К концу дня они оба были выжаты, но дальше делать уже было невозможно, да и поздно было. Они проработали до самого вечера, разумеется с перерывом на обед, наверное даже слишком длинный обед, занявший больше двух часов. Окончание ремонта было намечено на завтрашний день, а находится в теперь душной квартире хотелось не очень. Окна сейчас закрыты полностью, даже на балконе, ведь от перепада температур ночью обои могут просто отойти от стен, чего им очень не хотелось. Ужинать они сели в тишине, перед этим успев и забежать в ванну, в этот раз, на радость Снеговика, по одному. – Тебе по голове не дадут за то, что ты второй день ничего не делаешь? – Первым подаёт голос Алфёдов. – С меня результат требуют, а не часы, просто потом придётся дольше сидеть, чем обычно, чтобы все задачи закрыть. – Чёрт отмахивается от этого, уверяет, что всё нормально и возлюбленный ему верит, больше не задаёт вопросов.       Вечер длился в этот раз совсем не долго. Они заснули даже раньше обычного, залипая на короткие вертикальные видео в одном телефоне, да так, что проспали до утра. Потом на утро этот телефон пришлось искать между ними и подушками. Вставать уже привычно не хотелось, но радовало лишь то, что им осталось совсем немного. Завтрак оказался совсем ленивым, сил у двоих почти не было, так что растолкали друг друга они только ближе к полудню. Джаст стал угол делать аккуратно, залезая чуть за батарею, но всё же без фанатизма, к тому же там стояла кровать и были шторы, даже при желании голую стену будет не видно. Алфёдов же на стремянке стоял и лепил обои сверху над окном. На долго его терпения не хватило, так что он снова стал тянуться и опять пошатнулся на стремянке. – Да ебать! – Выругался Джаст из угла, тоже испугавшийся внезапного стука. – Стой нормально на ней блять! – Он недовольно подходит и железки снова удерживает. – Да блять, подержи её лучше! Такая шаткая, повернуться невозможно! – Снеговик тоже ругается, он испугался и сам не меньше.       Теперь Джаст не отходит, стремянку держит покрепче, пока его парень действительно не навернулся с неё всё-таки. А может стоило позволить упасть? Всё равно ведь так и будет тянуться, пока не свалиться и не поймёт, как больно падать. Энди эту идею всё-таки отмахивает от себя, не желает “наказывать” любимого за его же лень и неаккуратность. Он лучше придержит, чем действительно будет ждать, пока тот упадёт. К тому же тут сейчас и голову разбить можно, всё стоит кучей, так что есть обо что биться. Алфёдов работать продолжает, нарезанные полоски сверху аккуратно приклеивает, с такими небольшими кусочками оказалось работать куда легче, чем с огромным листом от пола до потолка. Даже не рискует особо, всё же напугался тоже, падать то не хотелось. Чёрт даже оставляет его одного дальше лепить, возвращается в свой угол, доделывая стену под подоконником до балконной двери. А потом они снова принимаются за обычную стену. Джаст на стремянку лезть не спешит, а Алфёдов и не настаивает на том, чтобы поменяться, подолгу стоит, уже приноровившись даже. Как будто уже даже быстрее пошло Джаст только успевал полосы подавать, да отрезать нужный кусок, пока Алфёдов достаточно быстро мазал стену клеем. Заранее полоски они решили не резать, толку от этого было не сильно много, так что просто резали перед поклейкой. – Тебе надо было не в архитектурный идти, а строительный. – Чёрт усмехается, когда новую полосу подаёт и осторожно придерживает, чтобы та не прилипла раньше времени. – Очень остроумно. – Алфёдов шутку не оценивает, выравнивая лист и запихивая его под потолок, пока вдруг музыка не прерывается, а вместо этого телефон Джаста начинает вибрировать на тумбочке. Он тут же отходит, диван обходит с другой стороны и на звонок отвечает. – Да, мам? – Телефон к уху подносит и наблюдает за тем, как Снеговик к дальнему краю полосы тянется, достаёт кое-как, ведь ставил стремянку посредине двух полос, чтобы работать быстрее и не слезать по десять раз. – Занят, мы обои клеим. – Отвечает как есть на ожидаемый вопрос и вновь замолкает на пару секунд, слушает. – Ну хорошо, раз не хочет, то просто в гости приедем, договорились ведь уже. – Становится очевидно что женщина говорит о их встречи на выходных, что действительно решили проводить всё же у них дома, а не на даче, дальше ещё что-то рассказывает.       Алфёдов отвлекается на это, сглатывает нервно, представляя следующие выходные в компании чужой семьи, пока обои разглаживает бездумно, тянется до конца, пытается вслушаться в еле слышный голос женщины из телефона, но не выходит, лишь снова на стремянке пошатывается, равновесие теряет, но удерживается. Та о пол стукается с громким «блять» от Снеговика, что тут же выдыхает. Тишина в комнате повисает на пару секунд. – Да не, всё нормально. Кто-то бы не прыгал на стремянке, было бы вообще отлично. Так и хочет свалиться. – Энди происшедшее комментирует, очевидно на мамин вопрос отвечает. – Да ты блять! – Алфёдов закипает моментально от чего-то, психует, но сам себя останавливает от брани на пару тонов выше обычного, вздыхает раздражённо, прежде чем продолжить. – Ты с мамочкой можешь и потом поговорить. – Но звучит фальшиво вежливо, хотя по тону всё равно чувствуется, что он раздражён. Женщина на том конце провода смеётся громко, слышно хорошо в тишине, а Джаст за ней усмехается, улыбается привычно гаденько, заставляя лишь фыркнуть и, показательно отвернувшись, продолжить работу, спустившись на ступеньку пониже. – Ладно, мам, я вечером наберу, как закончим, пока мне голову не открутили. – Звучит он также весело, совсем не считая себя ни капельки бесстыжим. – Я бы кинул в тебя кисточку, гада, но боюсь в обои за тобой попасть. – Алфёдов ещё один злобный комментарий оставляет, заставляет тех двоих снова похихикать над собой же, что было прекрасно слышно. – Давай, я тебя тоже люблю, позвоню обязательно. – Энди всё-таки соизволил закончить звонок, тут же и музыка возвращается.       Он телефон оставляет на тумбочке, а сам возвращается к Снеговику всё с тем же довольным выражением лица. Тот на него и голову не поворачивается, со стремянки окончательно спускается, двигает её и разглаживает оставшийся край обоев снизу. Стоит ему выпрямиться, как тут же Чёрт прилипает, со спины обнимает. – Отцепись. – Звучит недовольно, но не грубо, даже без матов, дополняется отпихиванием от себя локтём в груди, просто отпихиванием, даже не ударом. – Ну не психуй, отдохни, я же вижу ты устал. – Джаст обнимает только крепче, заговорчески вполголоса уговаривает, да лёгкий поцелуй на шее оставляет. — А доделывать кто будет? – Алфёдов вздыхает, прежде чем ответить и всё же остыть немного. – Да тут осталось то пол стены. Пойдём полежим немножко, отдохнём, м? – Чёрт уговаривать продолжает, соблазняет как настоящий змей искуситель. – Нет, надо закончить и потом отдыхать. – Но Снеговик не ведётся на сладкие речи, выпрямляется и вновь парня от себя отпихивает, под его же печальный вздох.       Джаст больше не предлагает, мирится со своей участью проигравшего и наблюдает за тем, как возлюбленный стремянку переставляет. Они вновь за работу принимаются и толком больше не разговаривают. Проходит ещё около двух часов, прежде чем они наконец заканчивают с обоями, вернувшись в тот угол, в котором начинали. Шпаклёвка высохла и вполне уверенно держалась, испытывать на прочность её, правда, никто не собирался, но главно что обои на неё приклеились, а остальное уже не так важно. В квартире было жарко и душно, шёл второй день с закрытыми окнами, а глянув на температуру на улице, становилось очень “весело”. Очень удачно, что именно сегодня самая жаркая температура недели, двадцать восемь градусов. У Алфёдова уже начинала голова болеть от этого всего и духоты. Охладиться получилось лишь в ванной, пока Снеговик воду в ведро набирал, чтобы полы помыть, но и это помогло ненадолго. Пару минут помахал веником и уже будто и не охлаждался совсем. Хотя бы со шваброй не пришлось корячиться, она была новенькой и очень удобной, выжимающейся в ведре по кнопке. Сейчас это радовало как никогда, вот она взрослая жизнь, радоваться классной удобной швабре, а ведь ещё годика четыре назад он бы никогда не поверил, что вообще будет жить с кем-то, потому что очень долго планировал снимать квартиру в гордом одиночестве и наслаждаться только своей жизнью. Судьба распорядилась немного иначе, но так оказалось даже лучше. Пол был помыть почти с удовольствием, а в ванной после этого можно было вовсе наконец снять шлёпки и больше их не надевать примерно никогда. Снеговик терпеть не мог все эти тапочки и носки, но пыльный пол с кусочками стен коробил его намного больше, чем необходимость носить шлёпки. Наконец можно было помыть их и закинуть в угол в коридоре. – Пошли за пивом. – Внезапно даже для себя произносит Алфёдов, встав в проёме в коридор. – Хочешь пива? – Джаст на кровати отрывается от телефона, взгляд на него переводит и пару кивков в ответ получает. Парень вздыхает на это, экран выключает и в сидячее положение поднимается. – Куда грязными тапками по помытому! – Не успевает Энди и поставить на пол забытые у кровати шлёпки, как к нему тут же Снеговик подлетает и недовольно перехватывает их, не позволяя даже поставить. Джаст только и может, что глазами хлопать в след уходящему Алфёдову, что вновь скрывается в коридоре и звянькает щеколдой в ванной.       После того, как и вторые шлёпки оказываются помыты, они всё же идут в магазин, берут по два пива, а потом ещё долго гуляют с пакетом. На улице уже темнело, так что было уже не так жарко. Хотелось посидеть подольше на лавочке, подышать свежим воздухом, прежде чем вернуться в душную квартиру. Там их ещё и родительница Джаста задержала, не дождавшись звонка, сама позвонила. – Мы только закончили, мам, вышли проветриться, я как раз хотел тебе сам позвонить. – Энди оправдываться приходится, но на недовольства это совсем не смахивает. Он голову на спинку лавочки закидывает, на оранжевое небо и облака смотрит. – Ой, не надо, мам, не заморачивайся ты так. У тебя спина больная, ты лучше отдохни, полежи, не надо полдня у плиты стоять. – Речь очевидно заходит о готовке к их приезду, на что Чёрт, разумеется отмахивается, а потом вздыхает тяжело. – Я понимаю, что тебе хочется, но не надо устраивать из нашего приезда банкет, пожалуйста, пожалей себя и папу. – Парень потом снова вздыхает тяжело, видимо его слова женщину не сильно убедили и она продолжила стоять на своём. – Нет, не дам. – Вдруг Чёрт ей отказывает в чём-то, хмыкает недовольно, когда ему снова что-то отвечают и тут Снеговик совсем не может понять о чём они. – Не дам говорю. – Спустя секунду парень снова фыркает недовольно, но тут же усмехается, будто вспомнив что-то. – А у него телефона с собой нет. – Джаст говорит будто победно, и будто о Снеговике, но не всё ведь вокруг него крутиться, правильно? С чего бы им о нём говорить? – Ой бля да на, на, вредная женщина. – Чёрт вздыхает смиренно, сдаётся, и соглашается, а после действительно телефон в руки Алфёдова пихает, голову к нему поворачивает. – Да? – Тот даже теряется на пару секунд, прежде чем ответить в тишину из верхнего динамика. – Алфёша, зайчик мой, ну хоть ты мне скажи, что ты хочешь чтобы я приготовила к вашему приезду? – Вопрос заставляет вздохнуть тихо. Кажется, она совсем не хотела отступать, так что пришлось действительно подумать. Чего бы ему хотелось? – Шарлотку. – Алфёдов вполголоса отвечает задумчиво, на асфальт смотрит перед собой. – Шарлотку? – Женщина кажется удивлённой и только сейчас Снеговику вспоминается, что отец Джаста что-то говорил про пирог. – Да. С дольками цельными. – Парень уточняет даже и не думая толком, вспоминает приятный вкус, который действительно захотелось снова ощутить. Женщина из телефона угукает несколько раз задумчиво. – Курица или рыба? Или может быть утка? – Родительница, кажется, наконец нащупала каплю заинтересованности в совместном ужине, и будто решила ухватиться, спрашивая до конца. – Курица. – Алфёдов долго не думает, почти сразу отвечает и слышит как на том конце что-то карандашом чиркают, кажется она записывает. – Может нам пораньше приехать? Поможем с готовкой, чтобы Вам одной не напрягаться. – Вопрос хороший задаёт, пока та отвлеклась. – Ну что ты, милый, не нужно, мне в радость это. Я и сам справлюсь, а вам надо отдохнуть после ремонта. – Женщина отнекивается ожидаемо, звучит ласково, приятно. Кажется, к ней Алфёдов почти привык, по крайней мере вот так, по телефону. – И всё же правда не стоит наготавливать много, поберегите спину. – Снеговик настаивает, как и остальные парни в её семье, на что женщина лишь вздыхает. – Я не буду много, не переживайте вы так. Буду делать лишь то, что мне по силам. – Ей всё же приходится согласиться, принять этот компромисс. – Я очень надеюсь на это. –       Они ещё разговаривают какое-то время. Женщина дальше задаёт вопросы, уточняет мнение Алфёдова о еде и корректирует меню под него, будто кроме него ей никто и не отвечал на эти вопросы. Она даже с сыном прощаться не стала после, лишь со Снеговичком, пожелав им двоим спокойной ночи через него. Они какое-то время просто просидели в тишине и свежести. В душную квартиру возвращаться совсем не хотелось. После улицы этот контраст ощущался очень резко, почти душил на пару с холодным пивом, что совсем не охлаждало, скорее наоборот заставляло по-новой ощущать жару. В этот вечер они засыпали впервые за долгое время не в обнимку. Алфёдов ещё долго ворочался и пихался, стоит только коснуться случайно, но всё же уснул. Было душно, поистине невыносимо, настолько что даже на балконе не было лучше, тоже было жарко и никуда не денешься. Первым, на удивление, сдался Джаст. Под утро, когда уже было светло, он умудрился пнуть возлюбленного, пока перелезал через него, получая в ответ недовольное мычание и взгляд. В ответ, разумеется, извиняются, пока поднимаются с кровати и выходят на балкон, открывая там окно и высовываясь вовсе. Алфёдов устало волосы влажные с лица назад убирает, край футболки душащей оттягивает и голову поднимает, глядит на то, как высовывается Джаст в окно и завидует. Он лениво поднимается и уже через пару минут заставляет подвинуться и рядом встаёт. Ветер приятно обдувает и всё кажется не таким уж плохим. Ужасно хочется спать, но возвращаться туда пока не хочется больше. Они ещё долго так стоят, молчат, может даже задрёмывают, но после всё же возвращаются в кровать. Окно на балконе так и остаётся открытым, а вместе с ним и дверь оказывается на проветривании. Дышать становится легче, так что удаётся поспать ещё немного. Алфёдов даже привычно вздыхает тяжело, прежде чем открыть глаза, и только потом осознаёт, что им больше то делать ничего не надо. Они неспешно просыпаются, валяются привычно в кровати, потом также неспешно завтракают и мебель сдвигают наконец на свои места. Диваны, кровать, шкаф, стол и тумбы. Снеговику даже странно становится от того, как на самом деле может быть много места между кроватью и шкафом. Ещё полдня он обратно привыкает, ещё разок помыв пол, чтобы избавиться от остатков пыли, что спряталась под мебелью. Ну вот и всё, осталось только перенести всё с кухни и коридора, да разобрать потихоньку, но это уже считай совсем ничего.

Ремонт наконец окончен.