Family ties

— Давай не поедем домой. — Отабек ждет его у машины, больше не уходит далеко, и это так благодатно, приятно. Он печатает что-то в телефоне и сразу же отрывается, когда видит Плисецкого вдалеке. Они начинают придираться друг к другу. — Есть еще какие-то репетиторы? — Спросил Алтын, но Юра только пожал плечами. — Да, есть еще, но он отменил сегодня. — Они не садятся в машину, впитывают тёплый, солнечный день в себя. — Хочешь куда-то? На Москва-Сити? Коворкинг? Матча латте? — Ты решил сказать мне все новые слова, что успел нагуглить сегодня? — спросил Плисецкий, подначивая его на глупый разговор. — Тебе рассказать, что это? — Я еще не понял, что такое коворкинг, но уже разобрался, что такое матча. Растение такое. — Юра согласно кивнул. Он удивительно поощрял всякое отабеково действие, ведь почему-то он стал близок ему. — Да, это растение. А коворкинг — это лофт с бизнес-вайбом, где модники сидят в своих лэптопах и пьют матчалатте. — В машину сесть все же пришлось, грустно, но пришлось. — Так все же куда? На коворкинг? — Юра отрицательно качнул головой, его волосы разметались. — Может, у тебя есть какое-то развлечение любимое? — А я могу быть уверен, что ты не будешь обсуждать мое развлечение любимое с дедушкой Виктором или кем-либо еще? — Только если оно не угрожает твоей жизни и если ты начнешь относиться ко мне хотя бы терпимо? Мир? — Отабек посадил его в машину, бережно пригнул и протянул свой телефон с картой. Юра сначала не понял, что от него хотят, а потом все же нашел на карте нужное место. Хотя больше ему взаправду понравилось сидеть вот так, с его руками на животе и плечах. Милое, щекочущее, совсем маленькое чувство тепла тронуло его внутренности, и Юра быстро полез в телефон. Влюбленность, еще не любовь, но уже и не злое равнодушие, появилось, наскочило, громко и сумбурно. Этого никто не просил, никто. Ему положено страдать по Диме, такой порядок вещей привычен и нормален, но ему выписали Отабека, скинули на голову, приказали быть охраняемым телом и просто слушаться. А Юра не мог слушаться того, кто так его интересует, просто не мог. Лучше бы они наняли снова какого-то старика на опыте, чем настолько неправдоподобно вписывающегося в его жизнь и предпочтения Алтына. Терпение Юры было на самом деле велико, но не такое большое, чтобы не думать о том, сколько продержится Отабек на этой работе. А Юре будет даже хорошо, если его уволят, даже хорошо… «Ты типа с мистером Якутск теперь?» Сообщение от Димы, на которое Юра отвечает коротко: «Мистером Казахстан». Может быть, тогда он заметит его, может быть, волнительно, истома пройдет, если он выведет Диму на признание, и тогда да, счастливые, короткие отношения до 11 класса, а потом разойдутся, а может быть, совсем другое, например, он уедет в Лондон, а он туда обязательно уедет, и тогда ни один из русских мужчин не будет для него иметь никакого веса. Но это все будет потом, а сейчас Плисецкий не может разорваться, не может не поглядывать коротко на крепкую спину под пиджаком, на чистые, сильные руки и на фотографию Димы с аватарки. Сложности, на которые он не рассчитывал. — Приехали. — Советское кирпичное здание, ничего примечательного. Ударился спиной о грудь Отабека. Тот лишь обошел и встал рядом, слегка прикрывая плечом. — От Поповича. — Сказал новому мужику Юра, и тот сразу переменился, пропустил Плисецкого во второе помещение, большее. Там Юра оставил свою ветровку на скамейке, вытянул из кармана телефон, отдал в руки Отабека, и тот покорно его принял, телефон тут же запихал себе в карман, теперь тот смешно выпирал на его бедре. Юра тут же отвёл взгляд, некогда ему было пялиться на чужие бедра, хотя соблазн присутствовал. Они выходят в третье, наконец-то самое большое и важное помещение. По краю все отделано мягким волокном и брезентом, а в конце зала мишени. Это тир, но не призовой, как в детстве, самый настоящий, с оружием опасным и наушниками. Плисецкий привычно тянется к очкам и долго смотрит на Алтына. — Принеси из моей сумки резинку. Волосы лезут. — И Алтын уходит на добрые три минуты, Юра уже себе и косу заплел, и распустил, и снова заплел, и наконец-то Отабек даёт ему мелкую резиночку, и Юра быстро завязывает свой неаккуратный пучок. Рядом этот неловкий новый мужик. Лет ему дай бог тридцать, но сильно потасканный, лицо в шрамах, точно бывший военный, Юра таких читал быстро, они обыкновенные. Сейчас он стоит рядом с Отабеком, а тот пристально пялится на его дрожащие руки. — Это между нами, дедушка не в курсе. — Юра берет оружие в руку, и оно сильно холодит пальцы, тяжелый пистолет и мишень в самом далеке зала. Юра стреляет раз, а затем второй, грязно, скорее вымещая грусть и обиду дней на ничем неповинном куске пластика. — Ты руку заламываешь, — говорит ему Алтын, когда Юра входит в кураж. — А ты что, умеешь стрелять? — В армии и не такому научат. — Юра снова окунулся в интерес, сколько еще этот человек знал. Да, вроде бы это базовый минимум, когда к нему в охрану берут человека, знающего оружие. Но Алтын так молод. — Что еще знаешь? — Ты стреляй на выдохе и не психуй, когда мажешь. — Алтын подходит к нему, и инструктор будто чувствует, несет ему второй пистолет, наушники глупые, глушащие вообще всё, даже голос, уже ставший привычным. Алтын стреляет ровно, девятка, идеально, жертва умирает на месте без сильной боли и страдания. Этому точно в армии учат? — Юрий Ильич, тебя заносит. — Юра кивает и грубо перезаряжает пистолет, удовлетворенный щелчок. Здесь хорошо, не приторно, вылизанно по-настоящему. Лёгкий хаос, к которому Юра привык, здесь всё просто, есть и цель, и правила понятные, как в нее попасть, и какой будет результат. Нет двусмысленных взглядов, как в школе, нет безработного повиновения, как дома, не нужно стараться и притворяться, врать не нужно. Просто пуля, просто ураган сметающих эмоций. Юра делает еще несколько выстрелов, смотрит на свое решёто, потом любителям на ровные выстрелы Алтына. Все же тот несправедливо хорош для Юры. Очень хорош. — Ну вот уже лучше. — Отабек подходит к нему, щурится, проверяет точность. — Молодец. А мне говорили, ты мешок с картошкой. — И Юра смеётся, да, он притворяется беспомощным ребёнком, с дураков спроса меньше. И похвала Отабека такая глухая и приятная, она намного большая, потому что честная, потому что ему нет нужды лебезить перед Юрой, потому что он даже перед Яковом не лебезит. Отабек хороший, и его похвалу не так просто получить. Снова очередь выстрелов, Алтын уже наигрался в пистолет и просто разбирал его на составные части, периодически вставлял комментарии, но потом заметил дрожь Юры по коленкам и предложил присесть. — Тебя сегодня колбасит, — сказал он как в воду глядя, Юра кивнул. Хоть он и выпустил пар, все равно домой воротиться придётся, а дома то, от чего он бежал. — Яков приехал. Это надолго. — Почему ты-то его боишься? Вот смотри, я не боюсь его. — Ты вообще наглухо отбитый, никого не боишься. — Юра знал это все, потому что Отабек не с Москвы, он не видел, как его дед проник корнями во все структуры города, как Яков наворотил дел, как его громко сажали в тюрьму на семь лет и как торжественно он вышел из нее в прошлом году. Алтын просто этого не знал, а потому и не боялся. А Юра боялся, правда боялся. — Ну, в этом весь я. — Он честный, без предрассудков и очень внимательный. — Ты главное дыши, тут же в жизни, как и с пистолетом, главное — это направление дыхания. Если научишься управлять им, то никто не будет страшным. Здесь хорошо, они просто сидят, просто говорят, Алтын пьёт воду, и никто уже не смотрит на левого мужика, а стоило бы, он ведь так плохо держался. Вдруг резко взял Юрин пистолет, оглянулся вокруг и выстрелил. Сумасшедше-шало глядел на Юру, а тот только прижался к Отабеку. Веселье закончилось. Шрамированный мужик промазал, пуля, разрывает брезент, и Алтын грузно встал. С скамейки проверил Плисецкого на целостность и животным рывком напал на мужика, тот, не ожидавший ответного нападения, падает на спину, и пистолет выпадает из его рук. Но он бьёт Отабека кулаками по лицу и груди, орёт не своим голосом. — Я убью эту тварь, убью! — Он будто слетел с катушек, но Алтын не спешит его вырубить, спрашивает: — Кто тебя заказал! — оборачивается к Юре, но Плисецкий боится даже шевелиться, пуля пролетела прямо мимо его уха, еще хоть сантиметр, и он бы навсегда остался глухим, если вообще живым. — Я не знаю! У нас врагов дохуя! Алтын бьёт худого мужика по почкам, потом снова и снова. На его жалобы, крики никто не приходит, в подвале они одни. — Его все равно убьют, если не я, то другие! — Он дрожит от боли и тянется за выпавшим оружием, но Плисецкий вмиг покраснев от гнева. Убьют, размечтались! Юра встаёт и вытаскивает пистолет, проверяет наличие патронов. И стреляет уроду в колено, быстро, не думая, чтобы тот только заткнулся. Отабек тут же отрывает руки от кричащего в крови мужика и смотрит на Юру ошалело. — Заткнись, нахуй! — Кричит Плисецкий и отдаёт оружие Алтыну, он дрожит, боится снова нажать на курок, очень боится себя и то, на что он способен в моменты гнева. — Юрий Ильич, уймись, ради бога! — Отабек держит оружие, а мужик лишь бегает глазами то от него на Юру и назад. Импульсами держится из последних сил. Его заказали, снова заказали, он третью неделю в Москве и ту неполную. — Сука! Ничтожество еще и Плисецкий! Посмотрите! Плисецкий! — Кто твой заказчик? — Алтын надвинул на него пистолет, но мужик промолчал, продолжая дурачиться Плисецкого злым взглядом. Кому он какое зло совершил, кому? — Дед когда кони двинет, то ты позорище всем руководить станешь. На тебя даже смотреть жалко… — Дай мне, я убью его, я убью его! — Юра потянулся к пистолету в руках Отабека, а тот лишь грубо прижал его к груди. — Не бери грех на душу, — Алтын лишь еще раз пнул мужика и повёл Юру из помещения. — Посиди тут. — И дал ему в руки шокер из бардачка. — Кричи, если что, и подумай, кто на тебя зубы точит. Но Юра не думал больше слушаться, он полез осматривать машину, нашёл там какую-то жестяную клёпку другого цвета. Внутри проводки. Плисецкий выбросил неопознанный предмет в мусорку и всё же забрался на заднее сидение, спрятался подальше. Телефон всё ещё в кармане охранника. Ужасно странные чувства. Кто мог его захотеть грохнуть? Кому он не угодил! Всем, всей Москве! — Ты как? — Отабек вернулся в машину и быстро вдавил педаль газа в пол. — Что ты делал? — Юра ждал ответа, сильно ждал, долго ждал. Но Отабек лишь заправил волосы пятернёй назад, тяжело выдохнул. Его пиджак валяется на соседнем сидении, на нём заметна кровь. Руками он бьёт по рулю грузно, ждёт чего-то, оглядывается воровато, но всё же довозит Юру до дома. Даже в гараже не разрешает открыть дверь самостоятельно, сам протягивает ему руку. — Спросил имя заказчика. Сказал, что ты знаешь сам! Ну, я ему доходчиво объяснил, что нападать в крысу — это хреновый вариант. — Юра ошалевший, с круглыми, как блюда, глазами бредёт по ступенькам рядом с Отабеком, и оба молятся не попасться на глаза вообще никому. — Я много кого знаю. — Юра оперся о него, в какой-то момент его ноги подводят, очень подводят. Особенно в моменты слабости моральной они будто рвались, день выдался катастрофически тяжёлым. — Всё хорошо. Для легенды где мы были? — На сольфеджио. — Они увидели друг друга в отражении зеркала прихожей. Помятые, голодные, с перепачканными рубашками и всклокоченными волосами. — Зачем нам гаммы, мы и так сыграем. — Алтын помог Юре подняться, положил его портфель на офисный стул. — Это наша тайна. — Юра был рад, приятно рад. Хоть Отабек и побежал доносить за драку, но это было всё равно честно и правильно, он расскажет деду о его мелких проказах, о большом пиздеце умолчит, и если он продолжит быть таким тёплым и внимательным, то Юра точно влюбится. Телефон оказался в рюкзаке, об этом Отабек позаботился. Юра сразу же ушёл в душ, скидывая одежду в корзину. Завтра в школе он будет просто сидеть. Уроки послал далеко и надолго, и сил нашёл только для ванны. В семь ему позвонила Мила. — Ты придешь на ужин? Мы тебя одного ждём? — Юра чуть не выродил телефон из рук прямо в воду, но вовремя поймал полотенцем. — Нет, я не голодный. — И сбросил. Нет, сидеть за одним столом с Яковом, Виктором, Милкой и Гошей — это отдельная ветка насилия. Уж лучше сдохнуть, чем терпеть ужин с Яковом. Крестный ему даже в рот заглянет, сколько он съел, как съел и каким тоном поблагодарил, достаточно почтенно или как неблагодарный выходок. Ещё никогда не было так, чтобы Юра поблагодарил правильно, потому он и не спускался на ужин по своему желанию. Так и лёг с пустым животом в кровать, закрыл глаза, но сон не приходил. Отвратительное чувство, ужасное, грубое и беспомощное. Ноги дрожали, лишь тёплая ванная успокаивала его кости и мышцы, всё остальное только больше его ранило. «Ты не ел?» Сообщение от Отабека, точно от него в мессенджере, но подписи аккаунта нет, лишь загадочное No, но Юра узнал его по фотографии, не красивая фотография, но Юра знал, в жизни его охрана в сто раз круче. И даже красиво ведёт машину.

«Не ел».

«Почему?»

«Яков докопается до меня, а ты ел?»

«Да, на кухне сегодня были ежики, но вам, наверное, другое выносили».

«Блин, ежиков уже лет сто не ел».

«А хочешь, принесу?» А Юра хотел, страсть как хотел. Ему другого было не надо, только бы ежиков принесли, да и сам Отабек пришел.

«Хочу, очень хочу».