Family ties

Сталинский особняк, Москва. Пространство завернуто в дерево и брутализм, оно полностью глушит любые поползновения извне. Тяжёлые кожаные диваны и портреты в позолоченных рамках смотрят на окружающих с напыщенной жестокостью. Дом Плисецких, никак иначе. Попасть в него крайне трудно, вход только для избранных. Отабек оказывался тут почти случайно: помог одному деланному в пиджачке колеса поменять на трассе да прикрыл его, когда леваки докопались. А тот был так рад, что созвал его на работу за 250 тысяч в месяц. Конечно, зарплата в конвертике, но когда это кого-то останавливало? Алтын хватался уже хоть за какую халтурку, а тут приличный мужичок, да еще и при бабках. Дал Отабеку две красные и свою синюю визитку да попрощался. Алтын походил, подумал полчаса, а потом как плюнул да и позвонил. На том проводе ему ответил этот самый серый пиджачок. Созвал на собеседование, даже приказал нарядиться, как на свадьбу, пришлось искать рубаху и чёрные джинсы, почти официально, только вот рукава закатал, потому что пуговица на манжетах потерялась еще три года назад. Рубаха, конечно, не белая, уже отчасти сероватая, но другого Алтын не нашел. Как будто на работе будет важен его наряд. Так он и оказался в самом центре старой Москвы. Она тянулась широкими проспектами и возвышалась так монументально над рекой, что Алтын пропустил дыхание, он впервые был в таком месте. И теперь весь его образ стал казаться таким странным. Но ничего, если он на рожу людям не понравится, значит, до фига они хотят. — Здравствуйте, — Отабек уверенно постучал, но дверь ему не открыли, тогда он толкнул ее и вошёл внутрь. Ему назначено на 15:00, уже 14:57, и он должен попасть на это странное собеседование. — Отабек? — вдруг быстрой поступью вниз по лестнице спустилась девушка, до ужаса красивая, яркая, почти как пламя, и Алтын испугался, испугался обжечься. Он никогда прежде не видел улыбок таких красивых девушек и никогда прежде не говорил с ними. — Да, это я, — и вся его уверенность, которую он копил сутки, развалилась. Будто сотни диких бабочек окружили ее и впились хоботками в душу Отабека. Он ничего не мог ей сказать, лишь медленно брел по широким коридорам, она тоже молчала, и видит бог, ее спина была такой же хорошенькой, как и перед. — Николай Дмитриевич! Тут по предложению Виктора молодой человек, — она даже говорит красиво. Алтын не мог налюбоваться на алые кудри и длинные красные ногти. Словно кукла барби на подиуме, она освещала своим огнём мрачное пространство холодного кабинета. — Пусть зайдёт, — старческий голос вполне вязался с человеком, которого Отабек увидел на диване в углу комнаты. Он полулежал на подушках, и глаза его были прикрыты. Вид мужчины совершенно болезненный, и алтыну даже стало его жаль. — Так ты, значит, Отабек Алтын? И ты приехал покорять Москву? А кто ж не приехал? Все хотят лучшей доли для себя, не у всех выходит. Вот у Отабека не получалось, пока он того пиджака не встретил, сейчас, может, что-то и получится. Жизнь — она не дешевая штука и точно не короткая, а Отабек так и не пожил еще. Нет, пожил, пока в школе учился, пока мама не умерла, а потом уже и самому пришлось разобраться, что для него в приоритете. Остаться в семье, где он попусту лишний, или броситься как можно дальше, в настолько большой город, где ему будет так легко затеряться. Это Алтын и выбрал — затеряться. — Да. Ради этого, — честно ответил Отабек, и старик усмехнулся. Его борода, как будто бы зебровая, тоже дёрнулась от улыбки. И стало так легче на душе Отабек подумал, что у него все обязательно получится. — И как поддаётся тебе Москва? — А Отабек не мог не смотреть на алую ведьму, она стояла позади дивана и внимательно смотрела за Николаем. Такая девушка, будто сама Москва никогда не поддастся ему. — Пока еще нет, но я уверен, скоро, совсем скоро! — и этот боевой настрой опять позабавил старика. Он протянул руку ведьме, и та помогла ему встать. Дед был благодарен ей, поправил красную блузку, что помялась, и пошёл в другую часть кабинета. — Понимаешь, Отабек, я и глазом не успел моргнуть, как мой внук вырос. Вот почти тебе ровесник, семнадцать будет через год. И у него возраст интересный, всё ему надо. А у меня работа опасная, и за ним нужен глаз да глаз. Виктор сказал, ты в ЧОПЕ работал? — И тут пазлы сложились в голове: ему что, предлагают охранять мальчишку?! Какая нелепость! — Да, я работал в охране. Только мы склад стерегли с овощами. — Не переживай, наш Юра далеко от овощей не ушел, — засмеялась алая девушка, и Отабек не сдержал смеха не потому, что шутка взаправду была смешной, а потому, что ее сказала она. Но суровый мужчина посмотрел на них с таким тяжёлым взглядом, что он тут же замолчал, изображая на лице такую сильную гримасу камня, что в нее даже сам успел поверить. — Наш Юра, может, и не ушел от овощей далеко, но все равно является нашей высшей ценностью, — Отабек снова обернулся, и в кабинет зашёл тот самый пиджак, он улыбался так ярко и обаятельно, что никто не мог оторвать от него взгляда. Это был, как он узнает позже, Виктор Никифоров, блистательный выпускник МГИМО и цифровой стратег, к базовой жизни приспособлен мало, но в миру его все очень любят. — Патриарх, мы берём его. Напоминаю, а тебе рассказываю, — Виктор взял Отабека за плечи и подвел к одной из фотографий на камине. На ней изображение — ребенок, белокурый и зеленоглазый, обыкновенный плаксивый ребенок. И это он — величайшая ценность? — Все предыдущие охранники сбежали от Юры в первую же неделю. Но тебе есть ради чего работать, ты не сбежишь? Отабек собирался рассказать, что у него три младших брата, и он знает все их проделки. Но что-то в интерьере комнаты и лицах людей вокруг подсказывало, что эти люди непростые, а их ребенок — далеко не обычный. — Справлюсь, — да и сейчас Отабеку идти было некуда. И ружьё на стене его не пугало, и горящий синим огнем камин, и пистолет в кобуре Никифорова, и даже несколько пугающих татуировок на руке у Николая. Люди точно значимые, и в эти угодья он попал самостоятельно. Пришёл сам и даже кивнул головой в доказательство своей вменяемости. — Ну и отлично! — Виктор отвёл его в другой кабинет, прямо напротив этого большого зала. Только был он вполовину меньше и весь заваленный бумагами. — Ты прости, у нас тут сыр-бор. Не поверишь, так все ополчились, когда я предложил тебя. Мол, человек незнакомый, вот и справочки навели. Справочки? Да на столе и полках места свободного не было. И на каждом новом документе красовалась его, Отабека, фотография из паспорта. Вот так он и оказался окончательно повязан с этой семьёй. — Какой у меня размер ноги? — Уж этого они знать не могли. — 44, и я знаю, он прямо пропорционален той шутке, что обязательно сморозит Юрка, — Отабек даже слегка испугался, но, в общем-то, не стыдился. В его жизни еще не было странных ситуаций, за которые ему бы пришлось краснеть. Он обычный пацан дворовой, нормальный такой пацан. Да, захотел легких денег, но кто сказал, что все будет так легко. — Я даже не буду спрашивать, где вы нашли всю эту информацию, — но Виктор лишь усмехнулся. Все они были такими странными, будто в стране чудес только и делали, что улыбались. Отабек к улыбкам не привык. — Ну не нужно все социальные сети на один номер подтягивать. И да, связи в МВД никому еще не вредили. — Никифоров распечатал три бланка и ручкой пометил, что нужно подписать. — Данные проверять нет смысла, все как по паспорту. — И его уверенность пугала, притягивала, но пугала. — В чем будет заключаться моя работа? — Отабек не спешил подписывать кабалу, ждал, когда ему скажут все в лицо. — Ну водительские у тебя есть. Будешь Юрку на уроки да с уроков возить, хз, может, до старбакса попросит. Он раньше по городу двигался, но сейчас времена трудные, он больше дома сидит. Не по своей воле, учти это. Может сбежать, может набедокурить, может, курить начать, напиться тоже может, школу прогулять, в ТЦ это вообще в порядке вещей. Так что ты проконтролируй, чтобы он свою обязанность в школу ходить выполнял. Юрий Ильич Плисецкий, тяжёлый характер, рост 165, вес килограмм дай бог 47, если утром поел, — Отабек не сразу смекнул, зачем ему знать о килограммах и сантиметрах. — Вообще, он только в прошлом месяце вернулся из Лондона. Что ему там не сиделось, я не знаю, но теперь это наша общая забота. И, Отабек, всегда по отчеству зови его по отчеству… Он к этому так относится. — Юрий Николаевич? — Ильич… Юрий Ильич. Был бы он Николаевич, половины наших проблем бы просто не было. — Алтын еще не понимал, на что подписывался, но все же поставил свою закорючку в шести местах. — Отвозить, привозить, сигареты отбирать? — Виктор угукнул. — И правда, попробуй только сбежать через две недели, я тебя из-под земли достану, — голос его более холодный, и улыбка пропала с губ, он серьёзно смотрел в окно. — Я не шучу. Нам нужна постоянная верная охрана для Плисецких. Весь наш дом работает над их безопасностью. Я за тебя поручился, Отабек, сбежишь, и можешь позабыть родной аул и папу с бабушкой. Звучал он более чем убедительно. Юрий Ильич — его билет к богатству, лёгкому и почти нетривиальному.