Убийство в Надорском замке

…Разумеется, я буду рад повидать однокорытника и вырваться ненадолго из лагеря — зимой здесь такая скука, мы только и делаем, что чистим оружие и перебираем упряжь, да ты и сам знаешь! Даже в карты не играем — генерал Давенпорт очень строго относится к таким вещам. Что до Дика, к слову сказать, я бы волновался о нем меньше, если бы весной мои дорогие старшие братья прислушались к моей просьбе и кто-то из них сделал его своим оруженосцем. Тебе, Ли, теперь не пришлось бы задаваться вопросом, что поделывает герцог Окделл в своем замке. А мне удалось бы избежать неловкости, шпионя за другом для брата! Знаю, что ты скажешь. Верно, в политике нет друзей, но меня это возмущает до глубины души! Не ссылайся на семейную историю, её я тоже знаю, но предпочитаю верить в вас с Рокэ и в дружбу. И намереваюсь доказать тебе, что в отношении Дика я тоже прав, в противном случае, клянусь, я съем свою шляпу. И потому я уже несколько дней как в пути на Торкском тракте. Зимний Надор похож на ледяное царство из матушкиных сказок. Снег и лëд, камни и снова камни. В Торке почти то же самое, но виды отчего-то радостнее. А здесь всё величественное и бесприютное: тёмные скалы напоминают огромных спящих животных, еловые леса стоят мрачной стеной, деревни попадаются редко, больше ветхие пастушьи хижины лепятся над обрывами. Говорят, завтра мы увидим замок, так что следующее письмо напишу уже оттуда.

***

Арно нравились и мороз, и снег. Сугробы и белые шапки на деревьях делали мир веселее. Снежная крошка летела из-под копыт Кана, холодный воздух приятно пощипывал щеки, небо казалось бесконечным, и даже ряд хмурых елей вдоль дороги не портил настроения. Арно предвкушал встречу, подогретое вино, огонь в камине, дружеские объятия — пусть Ричард не написал ни одного письма, так ведь и сам Арно не любитель писать, это же ничего не значит. Зато им будет о чём поговорить, может быть, целую ночь напролёт! Дорога всё забирала и забирала в гору, Арно проехал одинокую раскидистую иву у самой дороги, какие-то обледеневшие развалины. Замок показался неожиданно, словно выступил из скалы. Древний, приземистый, с тёмными пятнами на стенах и круглыми слепыми башнями, он нависал над закованным в лёд озером. Арно пустил Кана медленным шагом. Лионель твердил, что для разведчика важно первое впечатление, и учил брата подмечать детали. На дальних башнях обрушилась часть зубцов, зато флюгеры сияют, отражая солнце. Подъемный мост опущен и примёрз к земле, но ворота новые или недавно покрашенные. Хозяева замка явно пытались навести в нём порядок. От берега озера наперерез Арно поднимался всадник на неказистой серой лошадке. Отороченный лисьим мехом капюшон плаща, широкая юбка разметалась по крупу — не всадник, всадница! В седле она держалась ловко и дорогу знала хорошо. Кажется, у Дика были сёстры? — Эй вы! — донёсся до него звонкий девичий голос. — Кто вы такой? Что вы здесь забыли? Арно восхитило бесстрашие девушки. Одна, без слуг и без оружия, она требовала ответа от незнакомого мужчины с уверенностью хозяйки. — Я друг герцога Окделла, — крикнул он весело. Она подъехала ближе. Теперь Арно видел русые пряди, выбившиеся из-под меха, румяные от мороза щёки и нахмуренные брови. — Все друзья герцога уже в замке, — отрезала она. — А вас мы первый раз видим… сударь! — Так позвольте представиться, сударыня. Арно Савиньяк, виконт Сэ, оруженосец генерала Давенпорта, — он улыбнулся самым любезным образом. На девушку это не произвело никакого впечатления. — Бра… Герцог Окделл ничего не знает о вашем приезде, виконт. — Я решил, что доберусь раньше, чем любое письмо. — Не слишком ли самонадеянно с вашей стороны? — она сердито фыркнула, мило сморщив нос, переложила поводья из руки в руку. — Следуйте за мной, виконт. И не очень-то воображайте. Вам позволят переночевать в замке только потому, что мы чтим старые обычаи. Даже её спина весьма недвусмысленно выражала неодобрение и уверенность в том, что незваный путник никаких обычаев не чтит. Такое пренебрежение его именем и положением со стороны дамы для Арно было внове и привело его в совершеннейший восторг. Арно всë больше укреплялся в мысли, что эта славная девушка приходилась Дику ближайшей родственницей. И чертами лица, и ясным взглядом, и прямотой она так его напоминала. Какая жалость, что заучивая родословные знатных семейств Талига, он уделял больше внимания возможным друзьям и соперникам, чем девицам — а теперь эти знания пришлись бы так кстати! Стоит, пожалуй, упомянуть об этом в письме к матушке, её такой поворот позабавит. У подъемного моста откуда-то сбоку из снежных куч бесшумно, словно призрак, выпрыгнула чёрная лохматая собака, коротко гавкнула на Арно и побежала вперёд, в замок. — Это ваша свита, сударыня? — Смеётесь? — девушка оглянулась и удостоила Арно ещё одним свирепым взглядом. Он изобразил раскаяние, и она смягчилась. — Карас — собака брата. Я иногда беру пса с собой, чтобы не скучал в замке. Слова её звучали странно, но Арно не успел задать вопрос, который рвался с языка. Подъём закончился, над головой выросли стены замка. С уступа открывался головокружительный вид на озеро и поросшие лесом склоны долины. Копыта застучали по обледеневшим доскам моста. Подъемный механизм был давно сломан: цепи сняли, крепления выломали, но доски недавно подновляли. Из тёмного проёма ворот навстречу вышел старик-привратник, а следом, прихрамывая, седой ветеран, готовый достать шпагу из ножен. — Эрэа Айрис! — Я привела гостя, — спокойно заявила девушка. — Капитан Рут, доложите герцогу, что прибыл виконт Савиньяк. — Виконт Сэ, — поправил её Арно, улыбаясь. — Однокорытник герцога Окделла. Ветеран встретил его улыбку хмурым взглядом. Правильно Арно поступил оставив сопровождавших его солдат в трактире. Хорошенький бы приём их тут ждал! Просьба Лионеля присмотреться к настроениям в Надоре уже не казалась ему лишённой оснований. — Действительно Савиньяк, — буркнул ветеран, но руку с эфеса убрал. Арно убедился, что Кана устроили на конюшне со всеми удобствами, и только потом позволил проводить себя в замок. Нарядный белый снег во внутреннем дворе сменился тоскливой смерзшейся землёй, лишь площадка перед высоким крыльцом была вымощена камнем. Но само крыльцо чисто вымели, а на перилах висели гирлянды из еловых веток и алых ягод рябины. Ягоды Арно обрадовали — где бы он ни находился, рябина всегда была напоминанием о лесах Сэ. Внутри замка гирлянд не было. Молчаливый слуга вел его мимо деревянных панелей и ветхих старых гобеленов, по неровным каменным ступеням узких лестниц с заколоченными бойницами. Сквозняки время от времени касались лица и колыхали пламя в светильниках. Надорский замок был неуютным местом. Арно пытался представить, каково было Дику и его сестре расти в этих стенах, но у него не получалось. Его собственное детство прошло в бесконечных, пронизанных солнцем анфиладах, в увитых диким виноградом беседках, под потолками, расписанными яркими красками. Расти он здесь, думал Арно, пытался бы убежать наружу при каждой удобной возможности. Но, может быть, летом здесь не так мрачно? Да и от маленького герцога, пусть и несовершеннолетнего, наверное, требовали больше, чем от младшего брата и третьего сына? Мысль Арно расстроила — тем, что пришла в голову только сейчас. Выходило, что Ли опять был прав, говоря, как важно представлять себя на месте другого. Арно так привык считать эти слова очередным нравоучением, что никогда не пытался вдуматься, что именно брат имеет в виду. Но теперь, шагая по холодным полам Надорского замка, он, кажется, узнал о Дике больше, чем за всё время, проведённое вместе в Лаик. Арно ожидал, что Ричард примет его в большом зале, но его привели в герцогские покои на вершине башни. В небольших комнатах было сумрачно и тесно, со стен мрачно смотрели портреты — бледные лица, сжатые губы, тёмные одежды на чёрном фоне. Но в камине весело горел огонь, а у окна, спиной к двери, стоял Ричард. — Дик! — воскликнул Арно, бросаясь вперёд и позабыв про слугу. — Дружище! Как славно наконец до тебя добраться! На звук его голоса Дик обернулся, и Арно поразился его худобе и новому, жёсткому выражению лица. Которое, впрочем, тут же сменилось удивлённым и слегка растерянным. — Арно! Мне сказали, что прибыл Савиньяк… — он шагнул навстречу, и они встретились у массивного стола в середине комнаты. — Ты ждал другого Савиньяка? — Арно сжал плечо Ричарда, но ответного пожатия не последовало. — Я не ждал никого, но рад, что это ты, — Ричард повернулся боком, заложив правую руку за спину в прежде несвойственной ему манере. — Тэдди, принесите вина. И подготовьте спальню в башне. — Мой эр… но герцогиня… эрэа Мирабелле это не понравится. — Тэдди. Я не прошу, а приказываю. — Да, мой эр. Слуга исчез за дверью, а вместо него в кабинет зашёл давнишний чёрный пёс, обнюхал Арно, ткнулся мордой в ногу Дику. Тот потрепал собачью голову левой ладонью, и Арно снова поразила напряжённость и неестественность его позы. — А, Карас, дружище. Нагулялся? — Встретил меня у ворот, — Арно тоже потянулся погладить пса, но тот увернулся от его руки и лег у стола. — Вместе с твоей сестрой. Они оба не очень-то мне обрадовались. — Не суди их строго, у нас нечасто бывают гости, — Ричард устроился в кресле у камина, и Арно последовал его примеру. — И Айри всё ещё злится. Он смотрел на огонь, а не на Арно, и профиль его словно был нарисован языками пламени на фоне мрака. Руки Ричард положил на колени — правая была в перчатке, а левая без. Чёрный карас, оправленный в золото, тускло блестел на указательном пальце. — А ты? Касаться этой темы было ужасно неловко, Арно был уверен, что матушка пожурила бы его за прямолинейность, недостойную Рафиано, но почему-то ему казалось, что так будет честнее и правильнее. — Я? — Ричард наконец повернул голову, губы его дёрнулись, словно в усмешке. — Я решил, что злиться бессмысленно. Талиг от меня отказался… — А ты отказался от службы у Первого маршала. Об этом до сих пор говорят и в Олларии, и в Торке. Разрубленный змей! Дикон, как ты вообще решился? — Я не помню. Помню только, как мы строились, — Ричард накрыл левой рукой правую, пряча фамильный перстень. — У меня уже тогда был жар. — Это мы поняли позже… Когда Катершванцы вывели тебя с площади. Сам Арно тогда чуть не рванул следом, но генерал Давенпорт придержал его за плечо: «Герцог Окделл собирается продолжить дело отца?» Арно взглянул на ошеломлённо-весёлое лицо Алвы, на бледного Дика, привалившегося плечом к Норберту, и решительно мотнул головой: «Это гордость, а не измена». — Они нашли тебе гостиницу и позвали лекаря. Ты этого, должно быть не помнишь тоже? Твой кузен пытался тебя забрать, но Норберт его выставил. — Я очнулся на подъездах к замку. Людей, которые меня сопровождали, я не знал, но у них были пропуска, подписанные Первым маршалом, и письма. Вернулся слуга с бутылкой вина и бокалами, и Ричард замолчал. Бокал он почему-то взял левой рукой, и у Арно мелькнула вдруг совершенно глупая мысль о подменышах, закатных тварях, способных занять место человека. — И тут я должен извиниться, — Арно пригубил по-северному кислое вино. — Мне следовало написать тебе ещё. — А мне следует извиниться, что я не ответил сразу. Но я и не мог, а потом стало нечего отвечать. Первый маршал выписал мне патент в Торку, и я сперва надеялся, что мы встретимся там. — Кляча твоя несусветная, Дикон! — Арно чуть было не вскочил из кресла. — Неужели ты и от этого отказался? Ричард поставил бокал на стол, поднял правую руку неловким движением, посмотрел с неприязнью на собственные согнутые пальцы и, болезненно морщась, стянул перчатку. Арно подался вперёд, не веря собственным глазам. Эта усохшая, неестественно скрюченная кисть не могла принадлежать Ричарду, это было неправильно, невозможно, и всё же… Лицо Дика окаменело, только выступили желваки, выдавая крепко стиснутые челюсти. Арно стряхнул с себя оцепенение — друг оставался другом даже с одной рукой. — Теперь ты весьма неудобный противник, — сказал он. — Ты же упражняешь левую руку?

***

За месяцы в Торке Арно отвык переодеваться к ужину. Но в замке были дамы, поэтому Арно сменил мундир на красный колет и тщательно расправил на плечах кружево воротника. Зеркала в предоставленных ему комнатах не нашлось, но Арно это не огорчило: он же не девица и не придворный щеголь! Отросшие волосы он по-военному собрал сзади лентой. Хвост получался короткий и так и норовил растрепаться, но Арно нравилось чувствовать себя «теньентом Сэ». Теньенты дослуживаются до капитанов, думал он, капитаны до полковников, а полковники — до генералов и маршалов. И он, Арно, уже сделал первый шаг по славному пути. Тэдди ждал его за дверью. — Сюда, господин, — лицо малого было пустым и недружелюбным. Теперь они спускались вниз, в обеденную залу, и с каждой ступенькой настроение Арно всё больше портилось. Разговор с Ричардом вышел странным, напряжённым, словно друг был рад приезду Арно и одновременно тяготился его присутствием. И Арно не был уверен, что не испортил всё необдуманными словами. Но ведь Дик обещал, что утром они пофехтуют, и это что-то да значило! Лестница привела их на узкую галерею с дубовыми перилами, и возле одной из колонн Арно увидел знакомое сердитое личико. Айрис Окделл с кем-то спорила. Собеседника её скрывали тени, но его громкий и слегка нудный голос было слышно хорошо: — …ездить без грумов — это не просто неприлично, пойми же, Айри, это безрассудно и опасно! — Я знаю каждую кочку на этом склоне, и не моя вина, что грумы отстали. — Дикон слишком многое тебе позволяет! Увлекшись спором, оба не заметили приближения Арно. А тот сделал Тэдди знак остановиться. Однако вмешаться в разговор он не успел. — Давно ли ты стал на сторону матушки, Наль? — гневно выпалила Айрис. — Говоришь совсем как она! Хозяин в замке всё ещё Ричард, а не ты, а я не собираюсь продолжать разговор в таком тоне! — Айри! Девушка топнула ногой, резко повернулась, подхватила юбку и стремительно удалилась в дальний конец галереи. Её собеседник, упитанный молодой человек, вышел из тени колонны и с несчастным видом уставился ей вслед. И Арно его узнал — этот толстячок приезжал к Ричарду в Лаик, а потом пытался забрать его из-под присмотра Катершванцев в гостинице. Кузен Ричарда и Айрис, сын графа Ларака, с длинным жужжащим северным именем. Арно нарочито кашлянул. Ларак вздрогнул, шарахнулся к перилам и уставился на Арно округлившимися глазами. — Сударь? — Прошу прощения, я невольно стал свидетелем вашей беседы, — Арно светски улыбнулся. — Арно Савиньяк, виконт Сэ. Ларак ему не понравился сразу, ещë весной, и теперь первое впечатление лишь подтвердилось. Но ради Дикона Арно намеревался проявить благоразумие и сначала присмотреться к людям в замке, а потом делать выводы и ввязываться в ссоры. — Реджинальд Ларак, виконт Лар. Я слышал, что к Ричарду прибыл гость, но, признаться, не ожидал увидеть его однокорытника. Ларак смотрел настороженно и держался так же. — Я тоже не ожидал себя увидеть в Надоре, — поделился Арно как можно жизнерадостнее. — А ведь такие славные места, только всë время снег. Вот и опять сыплет и сыплет, я уже успел поволноваться, доставят ли мой сундук из трактира, но обошлось. — Здесь прекрасные места, хоть и глухие, — слабым голосом отозвался Ларак. — Вы идëте на ужин? Тэдди, ты свободен, я сам провожу господина виконта. — Хороша ли в этих местах охота? Я наслышан о надорских гончих. Ларак ничем не напоминал любителя охоты, но внешнее впечатление оказалось обманчиво — о гончих и охотничьих повадках местного зверья он рассказывал увлечённо и постепенно растерял всю свою настороженность. Арно же, напротив, мало говорил, но приглядывался и прислушивался. Ему хотелось составить представление о жизни замка и о том, как Ричард провёл последние месяцы. Ларак о кузене почти не упоминал, лишь посетовал, что герцог охоту не жалует. — Управляться с поводьями одной рукой, должно быть, неудобно, — заметил Арно. — Да, такое несчастье, — Ларак кисло поджал губы. — Но Дикон почти оправился. А ведь из столицы его привезли в ужасном состоянии. Это всё горы… Тут толстяк осёкся, словно сболтнул лишнее, покосился на Арно. Тот сделал вид, что не заметил ни встревоженного взгляда, ни слов, в которых можно было бы усмотреть неосторожный намёк. И мысленно обругал Ли с его поручением — теперь даже искренне возмутиться чужим подозрениям не получалось. — Дома всегда легче выздоравливать, особенно, когда о тебе заботятся родные. А госпожа Айрис, как мне показалось, очень переживает за брата. Они вошли в комнату перед обеденной залой. За распахнутыми дверями Арно видел резные дубовые панели с вепрями, длинный стол, накрытый тяжелой багряной скатертью, начищенные подсвечники и тарелки. Запах пирогов немилосердно напомнил о том, что завтрак был давно, а на обед он опоздал. — Айрис — замечательная девушка, — пылко отозвался Ларак. — И я прошу вас не придавать значения сцене, которую вы застали. Женщина в тëмном вдовьем платье рядом с Ричардом посмотрела прямо на Арно. Губы её презрительно поджались. Тёмная шаль делала её похожей на летучую мышь — матушка непременно бы вставила такую в одну из своих басен. — Реджинальд, — сказала она резко, — вы знакомы с гостем моего сына? — Эрэа Мирабелла… — заколебался Ларак, но продолжить ему не позволили. Ричард встал рядом с Арно, локоть к локтю — как Арно вставал рядом с ним в Лаик перед разъярённым Арамоной. И холодно произнёс: — Позвольте вам представить, матушка, Арно Савиньяка, виконта Сэ, моего однокорытника и друга. Арно поклонился. В столь неловком ужине ему не приходилось принимать участия прежде. Разговор не складывался, рушился в возникавшие паузы или обрывался после резких замечаний вдовствующей герцогини. Арно в качестве гостя усадили по левую руку от Ричарда, рядом оказался граф Эйвон Ларак, худой и весь какой-то измученный, полная противоположность сыну и полнокровной супруге. — Очень мило с вашей стороны проделать такой путь, — эта самая супруга была единственной, кто дружелюбно улыбнулся Арно. — По зимним-то дорогам, да в наши края! А ведь мне сегодня приснился сон… — Кузина, — холодно обронила герцогиня, глядя на пару жареных куриц, внесённых слугами, так, словно покойные птицы нанесли ей оскорбление, — не все сны посланы нам Создателем, в отличие от испытаний, способствующих терпению и смирению. Я вижу, сын мой, что вы пытаетесь произвести на своего друга впечатление. — Мы можем себе позволить встречать гостей как подобает, матушка, — сквозь зубы процедил Ричард. — Гостеприимство — тоже добродетель, угодная Создателю. Не так ли, отец Маттео? Священник, скромно занявший место в конце стола, напротив младших сестёр Дикона, тоскливо уставился на золотистые куриные бока: — Создатель посылает нам путников, чтобы напомнить о милосердии, которое должно взращивать в сердце. Однако же и зимний пост надлежит соблюдать, дабы… — Виконт Сэ нас извинит, — граф Ларак тревожно зашевелился рядом. — Полагаю, он знает о нашем положении. Арно запомнил это «нас» как то, что нужно прояснить позже. Он был уверен, что у Лараков были собственные земли, и в предателях они, в отличие от Окделлов, не числились. — После Торки и бергерской капусты, — сообщил он весело, — я извиню кого угодно. Он задел коленом ногу Ричарда, как они делали в лаикской трапезной, когда запрещалось разговаривать за столом, и тот бросил на него быстрый взгляд. — Я думал, тебе по нраву Торка, — заметил Ричард, всё ещё хмуря брови, но колено его прижалось к колену Арно. — Торка, знаешь, очень разная… — Арно приметил, как вскинула опущенную голову Айрис, как нетерпеливо заёрзали девчушки рядом с ней, и принялся припоминать самые забавные случаи, опуская неприличные детали. Герцогиня молча поджимала губы, Лараки задавали вопросы, сёстры Дикона восторженно сверкали глазами. Росли в тарелках горки куриных косточек, блюда и бокалы пустели и наполнялись снова. Ричард постепенно расслабился, разжались желваки, пару раз он даже рассмеялся — и лицо герцогини стало ещё кислее, словно её сын совершил нечто непристойное. — Вы отменный рассказчик, Арно, — громогласно объявил Ларак-младший, когда внесли десерты. — Признаюсь, я даже позавидовал. Мне и за несколько лет службы не довелось пережить столько приключений, сколько вам за эти месяцы. — Полно, Реджинальд, — холодно сказала герцогиня, и тот осёкся и замер под её колючим взглядом, — зато в тессории вы обзавелись связями и новыми друзьями. — Старые друзья всегда ближе к сердцу, эрэа Мирабелла, — граф Ларак снова заёрзал. — И особенно семья, верно, Дикон? Ричард еле слышно хмыкнул и снова помрачнел. Рука в чёрной перчатке проскребла по столу, цепляя скатерть. — Верно, — отозвался он медленно, — дядя Эйвон. — До чего же в этом году уродились яблоки, кузина, — отчаянно затараторила графиня Ларак, поворачиваясь к герцогине. — Слаще пирога я давно не пробовала. И медовые коврижки просто тают на языке… Арно откинулся на стуле. Матушка бы отнеслась к происходящему, как занимательному представлению, но та часть Арно, которая не была Рафиано, испытывала неловкость, словно он случайно заглянул в чужую спальню и увидел то, что для чужих глаз не предназначено. И он был уверен, что Ричард не заслуживал такого в своём доме. Арно украдкой опустил руку под стол и быстро, ободряюще сжал колено Дикона. Тот ответил слабым кивком. — Прости за ужин, — сказал Дик позже, когда они вдвоём поднимались в башню по узкой винтовой лестнице. — Матушка слишком требовательна ко всем, а я… — А ты в своём праве, — Арно подтолкнул его локтём. — Я же приехал к тебе. Помнишь, что ты мне обещал утром? — Я помню, — Дик остановился, сжал его предплечье. — Но тебе совсем необязательно, Арно. Это будет жалкое зрелище. В груди Арно жарко вспыхнуло, будто кто-то бросил факел в бочку с порохом — не ярость, но гнев, чистый, выжигающий все остальные чувства под чистую. — Жалкое зрелище — видеть, как все избегают смотреть на твою руку, Дикон, — сказал он сердито и серьёзно. — Словно, словно…. — Словно я позор, — закончил за него Ричард и отвернулся. — Я уже привык, и тебе тоже нужно привыкнуть. Приедь ты летом, можно было бы подняться на самый верх, взглянуть на долину и озеро с высоты. И на звёзды. Всем своим видом он давал понять, что желает сменить тему, и Арно не стал настаивать.

***

Арно по военной привычке проснулся рано, затемно. В комнатах было холодно, огонь в камине еле теплился. Арно позволил себе немного поваляться, пока за окном не забрезжил рассвет, а потом нехотя выбрался из-под тяжёлого тёплого одеяла. Вздрагивая и ругаясь, умылся холодной водой и почувствовал себя достаточно бодрым, чтобы спуститься вниз, прихватив шпагу. Уже знакомый ему слуга встретился на лестнице: — Завтрак ещё не подавали, эр, — довольно невежливо буркнул он. — Вот и славно, — Арно был в слишком хорошем настроении, чтобы придавать значение его грубости. — Встал ли герцог? — Эр Ричард в оружейной, — ещё недружелюбнее сообщил слуга. — А мож, уже в конюшне, за ним не уследить. К утру тучи ушли, словно их не было, голубой простор распахнулся над замком. Дикон нашёлся во дворе перед крыльцом. Запрокинув голову, он деловито рассматривал надвратную башню. — Что ты там увидел? — поинтересовался Арно, спрыгивая с последних ступенек. Пушистый снег оказался коварен, рассыпался под ногами, обледеневшие камни, и равновесие он удержал лишь чудом. — Крышу, — коротко отозвался Ричард. — Перекрытие сгнило, надо бы поменять. Но тебе это, наверное, неинтересно. Это тоже была новая, прежде неизвестная Арно сторона друга. Он посмотрел вокруг снова, теперь уже зная, о чём думает Дикон, пытаясь увидеть замок его глазами — трещины и выщерблины в древних камнях, покосившиеся балки, проросшие на крепостной стене деревца. Это место требовало заботы. И порядочно золота. — Меня этому не учили, — признался Арно. — В Савиньяке и Сэ есть управляющие, а от третьего сына не ждут, что он вообще осядет в каком-нибудь поместье. Разве что чужом. — У меня тоже есть управляющий. И дядя Эйвон, — Ричард снова нахмурился. — Но мне нравится об этом думать самому. Делать здесь хоть что-то. Новое, понимаешь? — Кажется, понимаю, — Арно посмотрел на начищенные, сияющие на солнце флюгеры, и горло отчего-то на мгновение перехватило. — Идём? Между донжоном и крепостной стеной была площадка, которую они оба сочли подходящей для упражнений. Арно уже предвкушал, как скинет тяжёлый плащ и стеганый колет, как привычно ляжет в руку клинок, но шедший впереди Ричард внезапно остановился, словно споткнулся. — Арно, — сказал он странным надломившимся голосом. — Посмотри. И Арно посмотрел. Издали это казалось неряшливой грудой тёмного тряпья в тени стены, но потом он вдруг понял, что именно видит — неудобно вывернутая рука, остекленевшие глаза, багровый снег вокруг головы. — Разрубленный Змей! Это твой кузен… Ричард повернулся к Арно с белым застывшим лицом, схватил за руку. Арно вдруг почувствовал досаду — как кто-то посмел испортить такое чудесное утро — а следом стыд за собственные мысли. Ларак-младший ему не нравился, но он был родичем Дикона. — Он не должен там быть, — сказал Ричард всё тем же неправильным голосом. — Так не должно быть. Он шагнул к телу раньше, чем Арно успел его остановить, и тому пришлось идти следом по нетронутому снегу. В эту часть замка не долетали звуки с главного двора, и тишина казалась оглушительной. Они остановились в паре шагов. Ричард присел, потрогал край подбитого мехом тёмного плаща своего кузена. — Святой Алан, Наль, — он потянулся закрыть покойнику глаза, но отдёрнул руку, словно испугался, посмотрел на Арно снизу вверх. — Я… Арно, что теперь? — Теперь, — твёрдо сказал Арно, сжимая его плечо, — мы позовём кого-нибудь, чтобы его унесли отсюда. И тебе надо выпить чего-нибудь крепкого. Дикон упрямо мотнул головой. И оставался снаружи, пока потерянные, причитающиеся слуги не занесли тело в замок. Арно был рядом, отстал только, когда на крыльцо выбежал, прихрамывая, граф Ларак. Ричард бережно взял того под локоть и завёл внутрь, а потом из замка донёсся громкий женский крик. — Графиня убивается, — заметил остановившийся возле Арно ветеран, тот самый, что так нелюбезно встретил его у ворот. — Нехорошее вышло дело, да, господин виконт. Старик запрокинул голову и посмотрел на верхушку башни. Арно проследил за его взглядом — парапет бруствера между зубцами кое-где был выщерблен. — Должно быть, он поскользнулся, — сказал Арно. — В такую-то метель немудрено было. — Должно быть, — согласился старик. — Да только он далековато от башни лежал для того, кто сам поскользнулся, сударь. — Вам следует сказать это герцогу, капитан. — И скажу, уж будьте покойны. Кто-то будет шептаться по углам, что до приезда чужака ничего дурного у нас не происходило. А я повидал уже Савиньяков, и думаю так: мастеру Ричарду не повредит, если вы будете рядом. — Я буду, — пообещал Арно. Теперь, когда чужое горе не стояло так явственно перед глазами, Арно почувствовал азарт и одновременно неприятный холодок внутри — перед ним была тайна, злая, тёмная, угрожающая Дикону, потому что это место было его домом. И если старый капитан прав… Только кошки знают, на какую подлость способен тот, кто осмелился столкнуть человека с башни. — Тогда отчего б вам, сударь, самому не слазить наверх? — старик прищурился. — Пока там тоже весь снег не истоптали. И через большой зал заходить вовсе необязательно, можно пройти через старую часовню. Капитан махнул рукой в сторону раскидистого дуба на другой стороне двора. По голым ветвям скакала любопытная сорока. Стоило Арно приблизиться, как птица перебралась на крышу часовни и ехидно застрекотала. Часовня была не заперта. На первый взгляд она выглядела заброшенной, внутри было сумрачно и холодно, как в склепе, но нос Арно уловил еле заметный запах дыма — не так давно здесь зажигали лампады. И пол, и стол с золотым язычком пламени были слишком чистыми. Кто-то в замке всё ещё молился по эсператистскому обычаю. Арно задумался, могло бы такое заинтересовать Ли, но потом махнул рукой — если это место и было сердцем церковного заговора, пусть об этом докладывает священник. Не зря же болтают, что у кардинала Сильвестра везде глаза и уши. Он прошёл часовню насквозь и через низенькую дубовую дверь в дальней стене попал в короткий узкий коридор. Тот, кто тайно посещал часовню, оставил здесь фонарь на стене — свеча внутри догорала, но ещё не погасла, значит, зажгли её ночью, несколько часов назад. Может быть этот кто-то, подумал Арно, был в часовне, когда несчастный толстяк падал с башни. А может быть, это убийца спустился сюда, чтобы помолиться. Мысль была неприятная, и её определённо следовало обдумать позже, а ещё лучше — обсудить, и Арно пока отодвинул её подальше. Коридор закончился такой же неширокой лестницей, а та вывела его уже к знакомым залам второго этажа. Здесь было тихо, только две служанки тревожно перешёптывались в углу: одна, заплаканная, вытирала мокрые щёки фартуком, а вторая её утешала. Арно они не заметили. Он поднялся к гостевым комнатам, потом к кабинету Ричарда и ещё выше. Ступени здесь были неровные, разной высоты и ширины, потому Арно то и дело сбивался с шага. Он слегка запыхался, сильно вспотел под стёганым колетом и жалел, что не оставил в комнатах хотя бы плащ. Лестница закончилась в угловой башенке с узкими бойницами. Когда-то у неё была крыша, но от неё теперь не осталось даже балок, и внутрь намело снега. Арно остановился на последней ступеньке. В центре прямоугольной площадки торчал конус черепичной крыши, защищавшей от непогоды жилые помещения, а вокруг, по периметру башни, располагалась дозорная галерея. Такая же башня была в Савиньяке — остаток других, беспокойных времен. Он ожидал, что снег будет таким же нетронутым, как внизу, однако на площадке виднелись следы, немного присыпанные сверху, но достаточно чёткие. Реджинальд Ларак на башне был не один. Его следы Арно узнал сразу — крупные и глубокие, они огибали верхнюю площадку несколько раз в разных направлениях, верно, толстяк беспокойно ходил туда-сюда. Может быть, он ждал кого-то, с кем-то у него была назначена встреча — зачем ещё идти на вершину башни ночью? В таких местах назначают свидания девицам и тайные встречи для дел, о которых никто не должен прознать. — Что же ты здесь делал, а? — спросил Арно вслух, обойдя башню и вернувшись к лестнице. — Кого ты тут ждал? — И я хотел бы знать, — сказал Дикон со ступеней, и Арно чуть не сверзился вниз, прямо на него. — Кляча твоя несусветная, ты меня напугал! — Арно посторонился, пропуская Ричарда наверх. — Осторожнее, не затопчи. Видишь? — Вижу. Вторые отпечатки были меньше и какие-то смазанные. Человек, который их оставил, покинул башенку, постоял на месте, потом подошёл к пролому в бруствере одновременно с Лараком, потоптался там и вернулся к лестнице. — У твоего кузена было свидание, — Арно почесал нос. — И неудачное, — буркнул Ричард. — Ты тоже думаешь, что следы женские? — Уверен. Слишком уж маленькие, и вот здесь, где она стояла, снег примят, словно бы юбкой. Ричард подошел к пролому, тронул рукой снег на зубце, выглянул наружу — Арно вдруг на мгновение испугался, остро, до головокружения, но Дикон отошëл от опасного места почти сразу, и страх так же быстро отхлынул, оставив его с пересохшим ртом. — Вижу, — повторил Ричард и посмотрел прямо на Арно. Лицо у него было усталое и сердитое, на щеках расползались красные пятна. — Ты можешь сказать, это не моë дело, — осторожно начал Арно. — Но скоро пойдут разговоры. Уже идут. — Что ты слышал? — резко спросил Ричард, продолжая его рассматривать. — Кое-кто считает, что твоего кузена столкнули намеренно. Уместно ли говорить о таком так сразу, Арно не знал, и никто не знал, пожалуй, разве что Ли, но Ли здесь не было. Поэтому он, хоть и бросился напролом, был готов в любой момент отступить, если бы Ричард не пожелал с ним ничего обсуждать. Но тот лишь кивнул, словно давая разрешение продолжать. — Надо скорее найти женщину, которая была здесь. Если она ещë в замке, конечно. Я думаю, это случилось ночью — тело успело остыть, да и утром кто-нибудь бы непременно услышал или увидел падение. Думать так было легче всего — кто-то чужой пришëл и убил, а потом исчез в ночи. Те, кто будет винить Арно, именно так и решат, потому что знать, что зло всегда было рядом, пряталось под личиной родича или приятеля, страшно. Арно был маленьким, когда убили его отца, но в голове осталось навсегда — своего убийцу тот считал другом. — Какая женщина пойдëт ночью в замок? — Ричард потëр лоб. — В метель? Да и ворота запираются, там привратник. Всё это глупость какая-то, Арно! Словно дурной сон… Он снова выглядел потерянным, и Арно взял его за руку. Рука была ледяная, и у него самого тоже, надо было идти вниз, к огню и заставить этого упрямца всё-таки выпить подогретого вина. — Я не знаю, что сказать, — признался он. — Что вообще говорят в таких случаях? Про волю Создателя и прочее? — Леворукий знает, — Ричард повернулся, снова посмотрел на следы. — Но ты прав. Мне надо с этим разобраться, и поскорее.

***

Давешняя заплаканная служанка уже успела успокоиться, но Арно всё равно её узнал — по припухшим, покрасневшим глазам и манере утирать щёки фартуком. — Да откуда же мне знать, мастер Ричард, я по ночам-то сплю в постели, как положено мужней жене, — она потупилась, изображая скромницу. — Кто уж там по лестницам ходит, не моё дело, моё дело пыль. — Я знаю, что ты подметала утром лестницу, Дейзи, — терпеливо, почти ласково сказал Ричард. — Разве ты не каждый день это делаешь? — А это потому что у кого-то руки дырявые, мастер Ричард! Камин-то почистит, а золу донести не может, не рассыпав, уж я сколько раз говорила! А вы же рано встаёте, и гости вот у вас, — она покосилась на Арно, — а ну как разнесёте сапогами черноту эту по коврам? Эрэа Мирабелла такого не потерпит. — Значит, ты подметала лестницу перед кабинетом. А выше не поднималась? — А там-то каминов нет, мастер Ричард, а снег и сам растает и высохнет, чай не грязь, — она беспокойно затеребила руками фартук, — но ежели вы хотите знать, не нашла ли я чего на лестнице ещё… Мож, важно, мож нет… — Дейзи. Она полезла в складки клетчатой юбки, вытянула кошель. — Я на ступеньках нашла, перед комнатой господина Арно, — она положила на край стола небольшую серёжку-цветок, скромную, но изящную. Прислуга такое не носит, отстранённо подумал Арно, разве что кто-то подарит, но простая девушка берегла бы такой подарок, может быть, даже прятала, впрочем, Леворукий только разберёт, что там у девиц в их хорошеньких головках происходит. Он посмотрел на Дэйзи. Та снова комкала в руках фартук — грубый серый лён, маленькие вышитые цветочки. Цветы Арно интересовали мало, но кое-что матушке в его голову вдолбить удалось вместе со старогальтарским, и маргаритки от ирисов он отличить умел. Ричард на серёжку посмотрел мельком, устало и мягко улыбнулся служанке: — Спасибо, Дейзи, ты мне очень помогла. Можешь идти. — В Надоре часто девушек называют цветочными именами? — спросил Арно, когда за служанкой закрылась дверь. — Обычай? Ричард пожал плечами. — Я как-то не обращал внимания. Дейзи — моя молочная сестра, мы выросли вместе, — поделился он. — Она не стала бы мне врать, даже теперь. — Даже теперь? — Ты заметил? Никто, кроме тебя, на меня не смотрит, — он усмехнулся. — На руки не смотрит, все словно боятся случайно заметить. — Они ещё не привыкли, Дикон. Арно подался вперёд, взял в руки серёжку, чтобы отвлечься от этого неловкого разговора. В самом деле, не мог же Ричард быть прав, в замке есть и другие люди со шрамами, с хромотой — граф Ларак, старый капитан Рут… — Серёжка ничего не значит, — сказал он, — Дейзи сказала, что нашла её у моих комнат. Её хозяйка могла не подниматься выше. Или могла обронить её днём. Серебряные лепестки, небольшие чёрные камушки — совсем как карас в перстне Ричарда, только работа тоньше. Ирис. Айрис. Арно закусил губу, вернул серёжку на стол, откинулся на спинку кресла. — Верно, — сказал Ричард. — И другое верно: матушка считает, что женщинам в башне делать нечего, это место для мужчин, а тут сразу двое? К тебе никто ночью не приходил? — Я порядком устал с дороги и спал как убитый, — Арно ляпнул, а потом спохватился, что прозвучало не хорошо, но Ричард не обратил на это внимания. — Если кто и стучался, то я не слышал. — И я не слышал, — Ричард встал, прошёлся по кабинету, отдёрнул штору, запуская солнечные лучи. — Я долго засыпаю теперь, но в замке такие стены, что услышишь разве что крики. И метель — метель я слышал, когда засыпал. — Когда же она закончилась? Небо за оконным переплётом было пронзительно-голубым. Вчера, подумал Арно рассеянно, в это время он ещё был в дороге, а в замке садились обедать. Сегодня решено было довольствоваться холодным мясом, сыром и лепешками — герцогиня и Айрис были с графиней Ларак, которую с трудом оторвали от тела сына, граф уединился со священником, младших девочек оставили в детской на попечении няни. Ричард и Арно обедать вдвоем в огромной зале сочли глупостью. Арно порядком проголодался — сказывался пропущенный завтрак. А Дикону о еде приходилось напоминать. Он сел, отломил от лепешки и тут же о ней забыл: — Ты думаешь, это важно? — Следы, — подсказал Арно, наполняя его кубок. — Ешь, а я буду излагать свои соображения. Следы бы замело, если бы метель продолжалась, и тело тоже. Но их присыпало лишь чуть, значит, снег тогда уже закончился. Да и кто будет назначать встречу во время метели, не поговоришь ведь толком. — Надо расспросить всех остальных… Но та, с кем встречался Наль, не скажет нам правду, как же понять, кто врёт? Мы же не можем их, — Ричард запнулся, бросил лепешку на блюдо, — Леворукий, даже слово это произносить не хочу! — Ну нет, конечно, Дикон, — Арно от предположения о пытках здесь, в замке, среди слуг и родных Ричарда, тоже передёрнуло. — Даже у прокурора для этого особые, обученные люди. Мы с тобой будем думать, и сравнивать, и исключать тех, кого удалось проверить. — Тогда с кого ты хочешь начать? С других служанок? Арно заколебался. Можно было согласиться, но не потеряют ли они время — служанки ведь начнут болтать, о чём их спрашивали, если Дейзи уже всё не разболтала. И значит, таинственная особа успеет подготовиться… Арно поймал себя на том, что думает об этой женщине как о вражеском командире, которого нужно обнаружить и выкурить из места, где он залёг со своим отрядом. Генерал Давенпорт ему, свежеиспечённому теньенту, таких заданий не предлагал и не собирался, но Арно-то наслушался еще в Сэ, а в Торке и насмотрелся. Да только ведь они не в Торке. — Дикон, ты ведь знаешь, чья это серьга? Ричард сжал здоровую руку в кулак и сам весь тоже подобрался, словно окаменел. — Ты и сам догадался, — нехотя вытолкнул, еле разжимая губы. — Но она не могла. Нет. Только не она. Наль был нашей семьей, ты не понимаешь… Всегда! Последнее слово Ричард выкрикнул. Кулак саданул по столу, зацепив край тарелки, та подпрыгнула, со звоном задела ножку кубка. — Я вчера слышал, как они ссорились, — Арно поднял руки в примиряющем жесте. Зря, зря он это начал, нужно было немного подождать, позволить Ричарду немного остыть, обдумать всё самому, но он не мог остановиться, как та кобыла, которую погоняла закатная тварь. — Здесь все со всеми ссорятся! — отрезал Ричард. — Но с тобой я ссориться не хочу, Арно! Ты не можешь вот так обвинить мою сестру, ты ничего о ней не знаешь, кроме этой проклятой серёжки! Он вскочил, и Арно вскочил тоже — злые, колючие слова задевали за живое, хотелось кричать в ответ, но он пока помнил, что не только Савиньяк, но и Рафиано, и удержался. — Вот именно что не знаю! Не знаю, но хочу узнать, чтобы тебе помочь, Дикон. — Хороша же помощь! — ноздри Ричарда раздувались, он взмахнул рукой, словно не находя слов. — Допросить Айрис, будто она преступница! — Расспросить, — поправил Арно. — Разрубленный Змей, Дикон, ты меня не слышишь, а я не знаю, как тебя убедить, что не имею намерения оскорбить твою сестру подозрениями и не ищу ссоры. — А что ты собираешься делать? Арно развёл руками. — Проветриться, вот что. Размять Кана, если ты не против, и собраться с мыслями. — Прекрасно, — холодно сказал Ричард и снова отвернулся к окну.