Их свело небо

План в голове выстраивался нечёткий, лишь примерный – Джон слишком многого не знал, – но даже это казалось куда более целомудренным решением, чем просто носиться от больницы к больнице. Джон и так целый день носился, и времени на бездумные тыканья носом совершенно не оставалось. Вновь скача по крышам, Джон добрался до дома Линча с рекордной скоростью. Влетел в подъезд, пробежал вверх по лестнице и, тяжело дыша от длительной нагрузки, в нерешительности замер напротив нужной двери. На всякий случай позвонил в звонок, пару раз постучал, подёргал ручку. Как и следовало ожидать, никто не открыл. Тогда оставался лишь один вариант, пусть Джону и не хотелось к нему прибегать. Оставалось верить, что Линч всё поймёт и не выставит счёт… Джон в сомнениях навалился на дверь и, используя способность, всё же выбил её, со страшным грохотом вырвав замок прямиком с куском блокирующего механизма. Хоть бы соседи не вышли на шум и случайно не приняли Джона за какого-нибудь грабителя, таких проблем точно не хватало! Пока никто не увидел, он поскорее прошмыгнул в квартиру и закрыл за собой дверь. Не на замок, конечно, замка теперь не было, но просто прикрыл, чтобы создать видимость, что дверь обыденно закрыта. Оказавшись в тёмной, оставленной прихожей, Джон принялся с усилием думать: в квартире Линча он надеялся отыскать хоть какие-то подсказки, рекламные брошюрки хирургических услуг, записанные где-нибудь адреса больниц, хоть что-то! Ни один человек не пропадает бесследно. Вряд ли Линч мог подумать, что Джону взбредёт мысль вломиться в его квартиру, а значит он не должен был заметать следы. Что-то должно было остаться. Не тратя времени, Джон принялся с остервенением обыскивать все доступные ящики на предмет какой-нибудь зацепки. Порывшись в комоде, стоящем в прихожей, он нашёл множество различных документов, оставленную лицензию на полёт, какой-то прочий неважный хлам. Рекламные брошюрки тоже были, но ни одна – про хирургию или больницы, только всякий неинтересный бесполезный спам. Одним словом, ничего. Тогда, даже не удосужившись закрыть за собой ящики, Джон метнулся дальше, в зал. В шкафу, в котором лежала одежда, вряд ли можно было найти что-то полезное. Других как таковых шкафов или ящиков в зале не нашлось. Не тратя время, Джон понёсся ещё дальше, в спальню Линча. Сразу со входа в глаза бросилась приметная деталь – ноутбук! Видимо, Линч не планировал надолго задерживаться в больнице, иначе никак не объяснить, почему он оставил такой важный гаджет дома. Но Джону это было только на руку. Оставалось надеяться, что история поиска не подчищена. Одним прыжком Джон преодолел полкомнаты, оказавшись возле стола с ноутбуком, открыл крышку и с нетерпением нажал на кнопку включения. Пара секунд ожидания, и на экране высветилось поле с запросом пароля для разблокировки. Об этом Джон не подумал. Он спрятал лицо в ладонях и измученно промычал. Отлично, теперь вместо поисков больницы он будет заниматься поисками пароля! Хоть бы это не заняло слишком много времени… Джон склонился над ноутбуком, чувствуя, как словно напружиненные от напряжения ноги отказывались сгибаться и садиться на стул, и внимательно вгляделся в экран. Рядом с полем для ввода пароля ему удалось заметить маленькую, неприметную надпись: «Подсказка». Ну, уже что-то. Джон щёлкнул на надпись, и рядом с ней высветилось всего два слова: «Дата рождения». Такой информации он не знал, они с Линчем ещё как-то не интересовались друг у друга ничем подобным. Просто превосходно! Джон с силой оттолкнулся от стола и принялся судорожно расхаживать по всей комнате взад-вперёд, пытаясь что-нибудь придумать или вспомнить. Предметы вокруг неконтролируемо подлетали в воздух, и Джон раз за разом делал новый глубокий вдох, чтобы вернуть их обратно на законное место. Нужно успокоиться. Успокоиться и подумать. Где может быть записана дата рождения человека? Да нигде! Все знают, когда у них день рождения, никто не стал бы такое записывать. Или… Документы! Ну конечно, документы! Джон как раз видел лицензию на полёт в прихожей. Он за долю секунды преодолел полквартиры, снова оказавшись у входа. Из открытого ящика комода, который Джон как раз не удосужился закрыть, выглядывал необходимый документ. Он резво вцепился в него, как голодный хищник в кусок мяса, и принялся судорожно пробегаться глазами по строчкам текста, выискивая нужную. Имя, дата оформления, срок действительности, категория, дата… Дата рождения! «28.12.2001». Эти цифры Джон пообещал себе запомнить на всю оставшуюся жизнь. Он вернул лицензию на место, после чего с прежней скоростью дорвался до ноутбука. Ввёл дату в поле для пароля. Сработало. Ноутбук разблокировался. Джон хотел вскинуть руки вверх и заликовать, но опомнился и одёрнул себя: не стоило тратить время. Он открыл браузер, и глаза тут же впились в десятки различных вкладок, которые явно давно не закрывали. Джон быстро прощёлкал некоторые из них: «Ампутация крыльев», «Операция по удалению крыльев», «Лучшие хирурги», «Хирургическая операция по удалению крыльев», «Кампания…», «Больница имени…», «Больница номер…». От увиденного, казалось, кровь сгущалась и замедляла скорость течения по венам и артериям. Джон не мог поверить увиденному. Линч уже очень давно искал различную информацию про ампутацию крыльев и услуги хирургов. Возможно, это длилось даже не один год. И всё это время никто не мог ему помочь, выслушать, отговорить или переубедить. Всё это время Линч был, по сути, один. Секунду назад напружиненные ноги вдруг ослабли и неконтролируемо подогнулись, уронив Джона на стул. Как он сам ничего не заметил за эти две недели? Он ведь даже заходил в комнату Линча, видел этот ноутбук, видел открытый браузер, но никогда не догадывался всмотреться внимательнее! Он открыл последнюю вкладку в строке. Это был сайт какой-то очередной больницы, активно рекламирующей своих шикарных специалистов. Бегло пробежавшись глазами по строкам зазывного текста, Джон понял, что активнее всего больница хвасталась своими умелыми хирургами. Скорее всего, это оно. Джон отыскал указанный на сайте адрес, записал его себе в телефон и тут же без раздумий рванул к выходу, не забыв предусмотрительно прикрыть за собой дверь. Оставалось надеяться, что никто не догадается потянуть за ручку. Путь до больницы оказался неблизкий, но Джон преодолел его быстрее, чем за час. Наверное, он ещё никуда и никогда так не бегал и не спешил. Даже от того полицейского после ограбления Джон убегал с меньшим энтузиазмом. Он приземлился возле ворот, ведущих на территорию, и подбежал к охраннику, чтобы узнать дорогу: тратить ещё больше времени на поиски нужного здания на территории клиники не хотелось.       — Здрасьте! Извините, где отдел хирургии? — спросил Джон надрывающимся голосом, почти перевалившись через раму окошка, ведущего в будку охранника. Сам охранник – нерасторопный старичок – двигался как будто специально медленно, растянуто, и от каждого движения подрагивал всем телом.       — Молодой человек, к чему такая спешка? — произнёс он хриплым старческим голосом. И кому только ума хватает брать на такую должность пенсионеров, которым и так ехать в морг со дня на день? Просто превосходный охранник, определённо способен справиться со своей работой! Но Джон прикусил язык, чтобы не увлечься очередным спором, и заставил себя замолчать. Если он попытается поторопить этого старика – всё только затянется. Лучше немного потерпеть и выждать. Старичок неспешно развернулся в своей будке и пристально всмотрелся в план территории больницы, висящий на стене у него за спиной. Джон и сам с удовольствием ознакомился бы с ним, и наверняка сделал бы это быстрее, но с такого расстояния просто не мог разобрать слишком мелкий текст, а нигде поблизости аналогов такого плана для посетителей найти не удалось. Старик с прежней скоростью повернулся обратно к Джону, слегка высунулся из своего окошка и указал пальцем куда-то дальше, на многочисленные здания, расположенные на территории.       — Значится, прямо пойдёшь. Вот возле того розовенького здания свернёшь налево. Там будет белая двухэтажка. Тебе туда, — растянуто, будто в замедленной съёмке, пояснил старик, всё продолжая указывать своим дрожащим пальцем в нужном направлении. Джон уже хотел сорваться с места, как вдруг спохватился. Вдруг розовенькое здание – это то, что нужно? Если это какая-нибудь столовая или что-то подобное, лучше проверить и там. Так получится быстрее, чем долбиться через регистрацию и потом ещё неизвестное количество времени искать нужную палату.       — А розовое здание это что? — уточнил Джон.       — Это морг. Крайне интуитивный дизайн. Джон решил, что всё же начнёт поиски с белой двухэтажки. Путь до нужного здания занял ещё парочку драгоценных минут. Джон надеялся как можно быстрее вытащить Линча отсюда. Он должен был очень многое ему рассказать. И кое в чём признаться… Чуть ли не с разбегу влетев в стеклянные входные двери, Джон мигом подорвался к стойке регистрации. За ней сидела девушка, крайне робкая на вид, низкая настолько, что, чтобы её увидеть, требовалось подойти к стойке вплотную. Когда она увидела подоспевшего, резко поднялась со стула, и теперь её всё же получалось разглядеть и со стороны входа. Хотя роли это особой не играло, Джон вообще не за рассуждениями о чужом росте пришёл.       — Здравствуйте! Я к Егору Линчу, — ёмко оповестил Джон и принялся нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, ожидая того момента, когда девушка вобьёт какую-то там информацию в свой компьютер, узнает всё необходимое и пропустит его. Вот только она не спешила даже на кресло своё вновь опускаться. Большие, словно испуганные глаза нерешительно забегали, тоненький голосочек объяснил:       — Здравствуйте. А у нас приёмы закрыты…       — В смысле закрыты? — шаткий план Джона рушился на глазах, как карточный домик.       — Мы не можем сейчас пропускать гостей. Вы можете подойти в часы приёма, завтра…       — Нет-нет! Никаких завтра! Мне нужно сегодня! — перебил Джон девушку, не выдержав. Вся канцелярия, лежащая на стойке, едва не отправилась в воздух, но Джон вовремя успел взять себя в руки. Что делать? Как пройти? Может, уговорить эту девушку пропустить его в качестве исключения?       — Простите… Но я не могу вам ничем помочь. Не от меня зависит… — кажется, девушка готова была заплакать. С ней вряд ли удастся договориться.       — Ясно! — Джон раздражённо щёлкнул зубами и отпрянул от стойки. Что же делать? Что делать? Он принялся истерично осматриваться, пытаясь придумать какое-нибудь альтернативное решение. Он не мог бросить Линча! Может, попросить передать ему пару слов? Нет, Линч их всё равно не послушает, он не станет прислушиваться к тому, что передали через других людей. Тогда может прорваться силой, наплевав на запрет? Безусловно, получится, хотя по итогу всё окажется бессмысленным. Джон не знал, где находилась палата, да и даже если бы он сумел её найти – куда раньше его выведут охранники или сразу полицейские, из-за которых он в любом случае не успеет поговорить с Линчем. Ломиться в лоб точно не выйдет. Хотя… Кто сказал, что обязательно в лоб? Идея неплохая. Оставалось только надеяться, что в палатах и на некоторых местах территории не предусмотрены камеры. Джон вернулся к стойке регистрации и спросил у девушки:       — А номер палаты его сказать можете?       — М-могу… — ответила девушка робко и добавила себе под нос совсем тихо, видимо полагая, что Джон её не услышал: — Хотя не очень понимаю, как это вам поможет…       Она уселась за свой компьютер и принялась активно клацать по клавиатуре. Минута ожидания – и девушка встала со стула, информируя:       — Егор Линч в палате «205».       — Ага, спасибо! — Джон вновь отпрянул от стойки и подошёл к плану здания на другой стене, который приметил ещё при входе. Фотографировать не стал, чтобы не вызывать подозрений, запомнил так и пулей вылетел на улицу. Здание внутри и здание снаружи – словно два разных измерения, по крайней мере в голове сопоставить удавалось с трудом, но по итогу получилось. Десяток минут блужданий, и Джон всё же отыскал окно, ведущее в нужную палату. Оно выходило на заднюю часть здания, где к удаче не висело никаких камер, и, к тому же, было открыто – лето, всё-таки. Разбивать не придётся. Всё складывалось просто идеально. Оставалось лишь, чтобы Линч согласился передумать, и тогда в этой маленькой войне Джону точно можно засчитывать победу. Он пару раз огляделся, убеждаясь, что поблизости никого, после чего активировал способность и, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух, филигранно приземлившись на нужную оконную раму, как птица на жёрдочку. Бегло пробежавшись глазами по потолку, Джон не обнаружил никаких камер, после чего перевёл взгляд на Линча, в больничной одежде сидящего на одной из коек и скучающе смотрящего в свой телефон. Крылья ещё были при нём. Услышав шум со стороны окна, он поднял взгляд и едва не свалился с койки от удивления.       — Джон?! Ты что здесь делаешь? — спросил Линч ошарашенно, откладывая телефон в сторону, явно понимая, что теперь будет не до него.       — Принц пришёл спасать свою принцессу из замка, — не придумав ничего лучше, Джон отшутился, спустившись с оконной рамы на пол и попытавшись приблизиться. В ту же секунду Линч спрыгнул со своей койки и отошёл на два шага назад. Джон замер на месте. Хорошо, разговор на расстоянии, так разговор на расстоянии…       — Ты ненормальный! Как ты меня нашёл?! Почему ты зашёл через окно?! — от удивления Линч начинал кричать всё громче, и это могло привлечь ненужные уши. Пока такого не произошло, Джон попытался его успокоить, выставив руки перед собой:       — Тише-тише! Ну, не ори ты так! Ты же помнишь? Я пообещал защищать тебя.       — Мне не нужна защита. Джон, я не передумаю, — голос Линча был удивительно стальным, пусть и продолжал подрагивать, холод его тона обжигал кожу. Джон никогда не видел Линча таким. Его это восхищало и одновременно пугало.       — Послушай… — он попытался что-то сказать, но Линч перебил его, измученно, почти отчаянно:       — Нет! Джон, уходи. Пожалуйста, просто уйди. Я уже всё решил.       Он старался придать своему голосу уверенности, но на каждом слове сгибался пополам. Он был решителен и в то же время напуган. Так же, как и Джон.       — Да послушай ты! Дай сказать! — настоял Джон, и Линч тут же стушевался. Он словно метался между своим привычным образом робости и новым, более смелым собой. — Я был у Лили. Она всё мне рассказала. Пару лет назад ты уже пытался, и ей вроде как удалось тебя переубедить. Ключевое слово: «вроде как», конечно, но… Ты помнишь, что она тогда сказала?       — Нет, я её не слушал. И не стану… Джон, я всё решил! Пожалуйста, уйди, — Линч продолжал гнуть свою линию, хотя метания с каждой новой фразой становились всё заметнее. Похоже, Джону всё же удавалось. Или это он так думал.       — Она сказала ту хрень про шестерёнки, — Джон тоже не думал уступать. — «Если ты винтик, не повторяй за шестерёнкой, тогда ты только выкрутишься и станешь никем». Я тоже сначала не врубился. Но ты понял, что это значит?       — Не знаю, нет… Джон, я сейчас вызову охрану! Прошу тебя… — фразы Линча становились всё обрывистей, он сам не знал, что хотел сказать.       — Это значит, что нужно уметь принимать себя таким, какой ты есть. Любить себя, понимаешь? — продолжал Джон упрямо.       — Нет, не понимаю! Джон, хватит!       — После того разговора я вернулся домой и поговорил со своим братом. И он сказал ещё одну вещь, которую и мне было полезно услышать. Знаешь, что он сказал? «Нужно жить для себя», — воспользовавшись моментом, Джон всё же подошёл на пару шагов и оказался ближе. Линч, казалось, этого не заметил, не стал отходить.       — Джон, прекрати, я прошу тебя…       — Дело ведь в этом, да? Ты всегда жил ради других, ради их ожиданий. Я тоже. Центром всей моей жизни была семья. Я как-то и не задумывался, что нужно мне, именно мне. А ты задумывался? Хоть раз? Вот зачем ты хочешь отрезать себе крылья? — Джон подошёл ещё на шаг, и теперь парней разделяла только койка, в которую он упёрся коленями.       — Я же говорил, чтобы весь этот кошмар закончился! Если я отрежу крылья, никто не сможет из-за них оскорбить или ещё что-то… — Линч отвёл взгляд. Кажется, его глаза наполнились слезами от одних только воспоминаний. Это тяжело, обидно, когда тебя всю жизнь за что-то судят. Джон хорошо знал это чувство, хотя ему скорее хотелось злиться, чем рыдать.       — И ты думаешь, это поможет? Люди просто найдут другой повод, Линч. Дело ведь не в крыльях, — Джон склонил голову, смягчил тон. Линч продолжал метаться. Ещё чуть-чуть… Он готов был передумать, хотя продолжал упрямиться, не понимая ни Джона, ни собственных чувств.       — Откуда тебе знать? Если я отрежу крылья, ничего больше не будет!       — Будет! Я знаю! Я проходил всё это, — Джон перемахнул через койку и оказался к Линчу вплотную. Раньше, чем тот успел отскочить, он схватил его за руки, ощутив тепло чужих ладоней. Линч посмотрел на него непонятливо, но всё же не стал вырываться. Они стояли слишком близко и смотрели друг другу в глаза, чувствовали дыхание на щеках. В такой момент не хотелось говорить, но Джон всё же продолжил, отыскав слова:       — Линч, послушай. Раньше я учился на Дефендера. У меня были неплохие результаты экзаменов, я со всеми ладил, никому не мешал. Я был… обычным. Ни одного повода, чтобы додраться. Но со мной на курсе учился один богатый ублюдок, которому я явно не понравился. И он зацепился за мою бедность. Разок перегнул палку, я его избил, и меня вышвырнули из академии. Думаешь, дело было правда в моём состоянии? Нет. На курсе были другие ребята, которых он тоже кошмарил, и причины для каждого придумывал разные. У одного он способность называл слишком слабой, у другого его не устраивала внешность, у третьего – манера общения. Понимаешь?       Линч ничего не ответил, он смотрел, почти рыдая, и кончик его губ немного подрагивал, словно решаясь, сказать что-то или нет.       — Дело было не в нас. Дело было в том ублюдке, который искал поводы, чтобы до нас додраться. И с тобой также, Линч. Ты отрежешь крылья, и тогда люди начнут обращать внимание, например, на глаза. И что ты сделаешь? Выколешь себе глаза, чтобы якобы лишить их повода?       — Нет…       — Вот именно. И с крыльями то же самое, Линч. Тебе не нужно их отрезать. Это – часть тебя, это – ты. И общество не имеет никакого права говорить тебе, кем ты должен быть. Я пообещал тебя защищать, помнишь? И я сдержу обещание, я не позволю никому даже рявкнуть в твою сторону. Идёт?       — Идёт, — Линч сжал ладони Джона в ответ, разделяя между рук их общее тепло.       — Отмени операцию.       — Отменю.       Пальцы переплелись, парни встали ещё ближе друг к другу. Наверное, даже слишком близко. Джон вдруг почувствовал, как его с какой-то неведомой силой потянуло к Линчу, как магнитом. Ещё никогда, ни один человек не привлекал его настолько. Джон не знал этого чувства, оно было ему незнакомо, но он почему-то догадывался, что это было. Уже давно догадывался, ещё после разговора с Эллиотом, уже тогда он смог всё понять. Сердце в груди забилось чаще, мысли в голове спутались, слиплись, и все об одном – о Линче. Джон приблизился ещё сильнее, сжал чужие руки ещё крепче. Даже миллиметр расстояния казался бездонной пропастью, которую хотелось пересечь, и Джон пересекал, завороженно смотря в эти пленяющие зелёные глаза. Он наклонил голову и оказался ещё ближе, и ещё ближе, почти коснулся губами губ…       — Егор Линч, здравсту… — пару раз постучав и не дождавшись ответа, в палату ворвалась та низенькая девушка со стойки регистрации. Наверное, хотела оповестить Линча о парне в тёмных очках, который настойчиво желал его навестить. Увидев этого самого парня уже в палате, вплотную стоящего к пациенту, она застыла и шокировано вытаращилась, не сумев подобрать слов. Зато Джон сумел и среагировал молниеносно:       — Валим! Принц спасает принцессу из замка!       Он подхватил Линча на бегу, закинув его себе на плечо, и как истинный безумец бросился в окно. Оттолкнулся от оконной рамы и с помощью способности пролетел на несколько десятков метров вперёд, перемахнув через забор, отделяющий территорию больницы. Успешный побег. Оставалось верить, что девушка со стойки не вызовет полицию и не объявит Джона в розыск, как похитителя… Джон бежал ещё где-то несколько лишних минут, чтобы наверняка отдалиться от больницы, после чего остановился на какой-то случайной крыше и спустил Линча с плеча.       — Ты точно ненормальный! — охнул тот, хватаясь за видимо кружащуюся голову. Наверное, для крылатого это очень странно – лететь, при этом не используя крылья.       — Сорян, я просто ничего другого не придумал, — Джон развёл руками, нервно посмеиваясь сквозь тяжёлое дыхание.       — Я так понял, тебя не впустили через главный вход, и поэтому ты решил войти через окно? — догадался Линч, посмеиваясь. Наконец, выходки Джона начали вызывать в нём улыбку, а не вопросительные взгляды. Хотя, может вопросительные взгляды были более правильными. Это ведь он ещё про дверь не знал… Но Джон решил оставить этот разговор для более удобного случая.       — Ну да, как-то так, — Джон снова пожал плечами.       — Безумец, — казалось бы, замечание, но из уст Линча оно звучало удивительно ласково, нежно, как самый приятный комплимент.       — Так, она сбила нам всю атмосферу! — возмутился Джон, вспомнив о том, что почти произошло, если бы не вошедшая в палату девушка со стойки регистрации. Линч тут же раскраснелся и отвёл взгляд, смущённо согласившись каким-то странным, приглушённым звуком, отдалённо напоминающим что-то похожее на «Да». Джон подошёл к нему, снова переплёл их пальцы. Теперь Линч смотрел смущённо, чрезмерно трезво, через призму здравомыслия. Вместе с атмосферой утерялось и волшебство момента, из-за которого Линч больше не мог погрузиться в происходящее, забыть про реальность. Теперь, наверное, он думал о том, как будет отменять операцию, как будет оправдываться перед родными, как, в конечном итоге, доберётся домой в этой больничной одежде. И его больше не волновали их скрещённые пальцы, глаза Джона, едва заметные сквозь тёмные стёкла очков, их близость, их почти случившийся поцелуй. Джона это не устраивало. Он хотел, чтобы мысли Линча были полностью забиты его персоной, как его собственные мысли были забиты Линчем. На размышления ушла всего секунда, и после Джона посетила идея. Стандартно ненормальная, возможно безумная, идея в его стиле, от которой Линч мог как состроить свой непонятливый взгляд, так и весело усмехнуться. Хотя, скорее, речь шла о куда более крупных масштабах… Но Джон ещё с момента того разговора с Эллиотом хотел всё рассказать, сбросить камень с души, который, как оказывается, терзал его все эти две недели. Он ласково положил ладони на щёки Линча, обращая его взгляд к себе, заглядывая в ярко-зелёные омуты, и прошептал нежно, опаляя чужое лицо дыханием:       — Линч, подлети вверх. Просто взлети как можно выше.       — Что? Зачем? — Линч недоумевал, хотя вырываться не спешил, несмотря на то, что Джон своими ладонями чувствовал смущённый жар от его щёк.       — Доверься мне, — ещё никому и никогда Джон не говорил таких слов. Но Линч доверился. Джон переложил свои руки с щёк на плечи, вцепившись в них покрепче, чтобы случайно не сорваться, после чего облегчил свой вес, а Линч в свою очередь взмахнул прекрасными гигантскими крыльями, подняв вокруг слой пыли, и принялся подниматься. Город внизу становился всё дальше, всё меньше, постепенно превращаясь будто бы в игрушечный. Идущие по улицам прохожие сначала стали походить на муравьёв, а потом и вовсе превратились в неразборчивые точки, движущиеся пятна без чёткого контура. Ветер, всё более холодный, опалял кожу, пробираясь под одежду, оглаживая оголённые участки, перебирая своими невидимыми руками чужие пряди волос. Парни оказывались всё выше и выше, и с каждым новым преодолённым футом весь мир казался всё более подвластным, и смелость вместе с кровью начинала течь по венам. Вообще-то, если обратиться к закону – парни его нарушали. Для полёта была выделена определённая зона, прописанная во всех лицензиях на полёт. Летать выше или ниже неё строго запрещено, за исключением момента взлёта и посадки. И Линч, осведомлённый об этом, всё равно пошёл на такой отчаянный шаг просто потому, что его попросил Джон. Даже родная семья никогда не сделала бы ничего подобного ради него. А Линч сделал. Это о многом говорило. И Джон не мог не улыбаться этой мысли. Он попросил Линча остановиться, когда они оказались достаточно высоко, после чего тот послушно замер, и Джон, наконец, раскрыл все карты, сказав чётко, уверенно, смело:       — А теперь сложи крылья!       — Что?! — Линч не поверил услышанному.       — Сложи крылья, доверься мне, — Джон продолжал улыбаться, хотя, наверное, оттого выглядел лишь более безумно, чем надёжно.       — Мы же упадём!       — Я знаю, доверься!       Сердце ласково трепетало в груди от предстоящего, ветер дул с такой силой, что его приходилось перекрикивать, улыбка так и не сходила с лица. Джон нервничал, но куда сильнее всё же хотел себя перебороть. Ни к чему тянуть. Линч испуганно взглянул себе под ноги, на крохотный город, видневшийся вдали, и снова перевёл взгляд на Джона. Он не понимал, что происходит, и всё же доверился и послушно сложил крылья. Сначала Джон подхватил его способностью, стараясь успокоить, после чего принялся медленно возвращать нормальный вес обоих, из-за чего парни начинали падать. Ветер с новой силой подхватывал одежду и волосы, маленький город внизу становился всё больше, всё ближе. Несколько секунд – и парни уже доверились свободному падению. В ушах шумело, конечности приятно покалывало от адреналина, сердце стучало ещё быстрее, всё внутри сжималось, обволакиваясь комом приятного страха. Джон любил так делать. Это освобождало. Хотя в этот раз план был несколько сложнее, чем просто падать несколько минут. Линч, кажется, не слишком оценил такой вид развлечения, он отчаянно боролся с собой, чтобы не раскрыть крылья, и всё испуганно поглядывал на Джона, ожидая объяснений. Похоже, время пришло. Джон приблизился к Линчу, взял его за руки, показывая, что всё под контролем, набрал полную грудь воздуха и, решившись, прокричал со всей силы так, чтобы его слова точно достигли слуха даже сквозь шумные потоки воздуха:       — Я люблю тебя!       — Что?! — голос Линча сорвался, он вновь не поверил. Или, вернее, удивился настолько, что готов был подвергнуть реальность сомнению. Но земля была уже слишком близко, а значит представлению пора было заканчиваться. Джон подхватил себя с Линчем способностью и принялся плавно замедлять падение, чтобы аккуратно приземлиться без риска перегрузки. Уже через пару секунд парни стояли на той же крыше, с которой взлетели, и держались за руки. Джон чувствовал себя облегчённым. А Линч с трудом воспринимал всё произошедшее, едва держась на ногах – колени у него дрожали – и, кажется, не падал с ног лишь благодаря тому, что его держал Джон. Возможно, он перестарался с креативностью признания… Но ничего другого в голову как-то не пришло. Зато теперь Линч точно думал только о Джоне и его словах.       — Ты… Подожди… Что ты сказал? — переспросил Линч недоумённо, в кои-то веки выпрямляясь, наконец отыскав опору в собственных ногах.       — Что я люблю тебя, Линч, — Джон ласково огладил большими пальцами чужие ладони в своих руках, тем самым подтверждая свои слова.       — Ты серьёзно? Я же так извёл тебя со своими крыльями, и я в какой-то дурацкой больничной пижаме, и мы на крыше, после спонтанного побега из больницы, и мы только что падали, и при всём этом ты… любишь меня? — протараторил Линч неуверенно, смотря глазами, полными печального сомнения.       — Да, — Джону не потребовалось ни секунды для обдумывания ответа.       — Ты не врёшь?       — Нет, — Джон снова переплёл их пальцы, вцепил в замок, ощущая мелкую дрожь чужих рук. Смотря в эти печальные изумрудные глаза, полные неверия и сомнений, на эти подрагивающие, приоткрытые губы, словно никак не решающиеся что-то сказать, на изящные черты лица, на взлохмаченные ветром тёмные волосы, Джон с каждым мгновением словно всё больше влюблялся, не находя рвущемуся сердцу места в груди. Он сам не заметил, как приблизился, и спросил томным голосом первое, что само собой возникло в мыслях:       — Можно тебя поцеловать?       Линч смотрел завороженно и в то же время никак не переставал сомневаться, не спеша с ответом. Джон оказался ещё ближе и почти уткнулся носом в нос. Он всем телом чувствовал, как хотел вцепиться в эти губы, но Линч ничего не сказал, а потому он терпел, не смея делать что-то против чужой воли. Ещё одна секунда растянулась в вечность, и Линч, наконец, ответил невероятно тихим, будто слабым голоском:       — Можно.       Джон сначала ласково, невесомо коснулся чужих губ своими губами, словно пробуя на вкус, как сахарную вату, такую же сладкую и приятную, и после постепенно углублялся, ощущая, как по телу распространялся жар. Для него всё это тоже было впервые, но он почему-то знал, что делать, будто всю жизнь ждал этого момента. Руки неконтролируемо скользнули вдоль чужих предплечий, ощупывая пальцами чужую разгорячённую кожу, затем по плечам, вниз по груди, пока не овились вокруг талии, как лианы, стискивая в крепких, трепетных объятиях. Джон почувствовал, как руки Линча ответили ему, схватились за душку очков, попытавшись стянуть их, чтобы не мешали, но Джон перехватил чужое запястье, и тогда Линч понятливо убрал руки, нежно обвив их вокруг шеи. Его сладкие губы стали отвечать, вороные крылья принялись подрагивать, трепеща каждым пёрышком от удовольствия. Парни ещё долго так стояли. Одни, посреди случайной крыши, только что сбежав из больницы. И ещё долго не желали друг от друга отлипать.