Их свело небо

Джон не был из тех, кто любит лезть не в свои дела. Его особо не терзало любопытство по поводу судеб других людей, по поводу их мечт и желаний. Долгое время весь мир Джона сужался до размеров его семьи и заработка для неё, а всё, что находилось за пределами, его не волновало. Но столкновение словно выбило его из этого маленького, тёмного круга. Джон, сам того не осознавая, затаил интерес. И впервые в жизни захотел вмешаться. Он сидел за кухонным столом и без особого увлечения водил по всей тарелке почти нетронутую порцию макарон, которые сам же недавно приготовил, не чувствуя аппетита или какого-то желания поесть. Линч сидел напротив и, кажется ничего не замечая, обыденно молча ужинал, ритмично нанизывая макароны с сосисками на зубчики вилки. Джон понимал, что очень хотел поговорить. Но поскольку никогда до этого так не делал, попросту не знал, с чего начать. Вздохнув, решил попробовать издалека.       — Как тебе еда? — спросил он как бы назначай, перебивая тишину. Линч ответил искренне, с некоторым восторгом, с которым Джон также особо никогда не сталкивался:       — Очень вкусно. Ты хорошо готовишь.       — Всяко лучше готовой жрачки из магаза, да? И дешевле, кстати, — подметил Джон с улыбкой, в очередной раз попытавшись свести всё к шутке, чтобы избежать неловкости.       — Определённо! Начинаю задумываться, что очень зря избегаю готовки, — признался Линч, с удовольствием отправляя в рот очередную нанизанную на вилку порцию. Он умудрялся даже есть систематически, в каком-то только ему известном определённом порядке. С таким человеком просто невозможно развести бардак, в его руках всё и всегда будет возвращаться на свои отведённые места.       — А чё так, кстати? — постепенно Джон начинал уводить разговор в более интимное русло.       — Да не знаю, как-то так сложилось. У меня в семье мужчины никогда не готовили, у плиты всегда была либо мама, либо сестра. Да мне и неинтересно было… Так что я впервые что-то приготовил только тогда, когда уже съехал. И мне показалось это долгим, скучным, и по итогу я как-то решил заказывать или покупать готовое, — Линч неопределённо пожал плечами. Так вот, значит, кто была эта молодая девушка с белыми крыльями с фотографий – его сестра! Интересно, а как она относилась к своему крайне нерешительному братцу?       — Слушай, а я вот по фоткам заметил, а у тебя же вся семья крылатая, да? — Джон подбирался всё ближе.       — Да. Только муж сестры другой, но он тоже Мутант. Хотя родители и на это ругались первое время… — улыбнулся Линч слегка нервно и отставил свою уже пустую тарелку чуть в сторону. А Джон как не ел свою порцию, так к ней и не притрагивался.       — Ругались?       — Ну, это громко сказано… Просто они приверженцы традиций: считают, что Мутанты должны вступать в связь только с Мутантами, желательно одного вида. Они сами оба крылатые. Думали, что и мы с Лили – ну, с сестрой – найдём себе таких же крылатых партнёров, — пояснил Линч неохотно, и с каждым сказанным словом уголок его рта продолжал всё нервнее подёргиваться. Кажется, ему не нравилось об этом говорить.       — Какие идиотские традиции, — не сдержался Джон. — В смысле, не, ты не подумай! Я к тому, что так же можно вечно пару искать?       — Ну, родители друг друга как-то нашли, — Линч снова пожал плечами.       — И чё? Тоже планируешь искать себе крылатую девчонку? — изначально Джон планировал спрашивать вообще не об этом, но странное любопытство стало тянуть и в эту сторону. Почему-то Джона крайне волновал вопрос о том, что Линч планировал на будущее и с каким партнёром.       — Да я вообще… не планирую… — Линч заметно замялся, отвёл взгляд и поджал к телу крылья. Подумал немного, после чего продолжил, спросив проницательно:       — Слушай, к чему ты завёл этот разговор? Ты же хочешь что-то спросить?       Джон застыл, слегка растерявшись. Он ощутил себя ребёнком, пойманным за руку во время неудачной кражи конфет. Глупое чувство. Джон нервно рассмеялся и ответил честно:       — Ну да, хочу. Я сколько с тобой общаюсь, заметил, что чё-то часто к тебе лезут всякие идиоты. Та официантка, например. Тот чувак в офисе. Сегодняшние ребята, которых я побил. Такое чё, реально часто происходит? И ты никогда ничего с этим не делал?       Линч замялся ещё сильнее. Очевидно, что и этот разговор ему не шибко нравился. Но Джон должен был узнать. Должен был понять, в чём дело, чтобы понять, как защитить.       — Я… пытался пару раз что-то сделать, — начал Линч с тягостью, не решаясь оторвать глаз от пола. — Но, знаешь, довольно трудно, когда против тебя… все. У меня не получилось. И я понял, что смысла нет. Люди ненавидят Мутантов. Мы им противны. Пока у всех крутые способности, позволяющие делать что-то великое, у нас – мерзкие изменения тел, не дающие особых сил.       — Эй, вот только мерзким себя не называй, окей? — вмешался Джон, не найдя в себе сил и дальше слушать такую суровую критику от Линча в сторону самого себя. — Ты не мерзкий! Ты классный, чувак. И очень красивый. И крылья у тебя шикарные, ты понял?       Линч заметно покраснел и прикрыл лицо ладонью, отчаянно пытаясь скрыть румянец. Но Джон уже всё заметил. И улыбнулся, обрадовавшись тому, что у него получилось хоть немного помочь. Тогда Линч продолжил, постаравшись отвлечься, чтобы и дальше не смущаться:       — Большинство так, к сожалению, не считает.       — Большинство – идиоты! — подметил Джон агрессивно. — Знаешь, я тоже сталкивался с подобным дерьмом. Меня часто пытались… Да и сейчас пытаются давить за деньги. Мол, я же бедный! И тогда я всегда давал по щам. Правда разок мне прилетело в ответ, притом не физически… А лучше бы физически… Но не суть. Важно то, что если о чём-то говорят все – ещё не значит, что это верно.       Линч поднял глаза и посмотрел так удивлённо, словно только что услышал какой-то невероятно важный совет на всю жизнь, хотя Джон, по большому счёту, просто ляпнул первое, что пришло ему в голову.       — Скажи, вот ты знаешь Майкла Райта? — продолжил он ещё увереннее, чем прежде.       — Нет, — Линч растерянно помотал головой.       — Он – первый и пока последний за всю историю Дефендер-Мутант! И класс у него был С. Сейчас, насколько известно, он на пенсии, но многие до сих пор продолжают им восхищаться. Я, в общем, тоже, — пояснил Джон с горящими глазами. В детстве Майкл был его кумиром, символом рвения, мотиватором идти преодолевать любые преграды, которых тогда на пути Джона было предостаточно.       — Мутант класса С? Никогда таких не встречал, — удивился Линч.       — Вот именно! Он – легенда при жизни. И я это к тому, что называть Мутантов мерзкими или слабыми придумали такие же слабаки. А на самом деле всё зависит от людей, а не от их типа способности, — уже и не надеясь притронуться к своему ужину, Джон отставил тарелку в сторону и полностью увлёкся разговором. В таких ситуациях он не был мастером подбирать слова – по крайней мере так считал он сам, – а потому очень надеялся, что в этот раз что-то получилось. Кажется, всё же вышло? Линч заулыбался будто бы смущённо и в то же время как-то радостно. Джон не совсем понял, что могла значить эта улыбка.       — Знаешь, Джон… Спасибо. Мне были очень нужны эти слова, — Линч поднял свои чарующие глаза, как оказалось, переполненные благодарностью. Джон смог, у него получилось! Он защитил Линча. И в этот раз правильно.       — Да не за что, — Джон тоже заулыбался по-особенному. Линч поднялся с места, убрал свою тарелку в раковину, после чего прошёл к выходу из кухни, но остановился в проходе и вдруг заявил:       — Я тоже хотел кое-что спросить.       — Валяй.       — Родители позвали меня в гости на следующие выходные. И я подумал, может, ты хочешь со мной? Ну, то есть… Я понимаю, что это странно, и я даже не уверен, будут ли тебе рады! Но ты же пообещал защищать меня, так? И я подумал… — Линч внезапно изменился в лице, махнул рукой и продолжил куда менее уверенно: — Да нет, неважно. Забудь. Так хочешь пойти или нет?       — Ну, можно, мне всё равно делать нефиг. Но ты уверен? Я и твои родаки – как-то не представляю… — Джон засомневался. В гости на знакомство с родителями его ещё не приглашали.       — Если честно, я бы хотел, чтобы ты пошёл, — признался Линч смущённо. — Но решать тебе.       — Тогда без вопросов. Я иду! — по итогу согласился Джон. Он так и не понял, что заставило Линча внезапно так решить, но если ему что-то было важно – то и Джону тоже. Хотя сам Джон пропустил тот момент, когда вдруг желания этого пернатого стали для него такими важными. После ужина парни решили вместе посмотреть какой-нибудь фильм. В результате состоялся целый разговор, в ходе которого выяснили общие любимые жанры и поговорили об уже просмотренном. К удивлению для Джона, Линч разделял с ним любовь к ужастикам. Хотя Джону они скорее нравились из-за смешных и временами нелепых попыток режиссёров напугать зрителей, а Линчу – из-за концепции ужаса, не способного существовать в реальном мире. Но так или иначе общий язык парни нашли и решили посмотреть недавно вышедший новенький хоррор с крайне неоднозначной оценкой. Поначалу всё шло хорошо. Парни сидели на диване рядом друг с другом и покорно смотрели в экран, комментируя происходящее. Но под конец фильма, когда сцена с титрами уже вот-вот должна была появится перед глазами зрителей, Джон ощутил нечто странное, как ему показалось изначально.       — Ну, конечно, давай! Иди на тот стрёмный звук после всего дерьма, что ты пережила! — продолжал комментировать Джон глупые и нелогичные поступки героев, топорно продвигающие сюжет вперёд, как ощутил на плече что-то тёплое, прильнувшее к телу. Он озадаченно посмотрел на источник тепла и вдруг осознал, что это был Линч, кажется уснувший на его плече. Первым делом Джон взглянул на время в телефоне: «23:58». «Ну точно дед!» — подумал он и лёгким, почти невесомым касанием попытался разбудить Линча. В ответ на этот жест тот только засопел во сне. Джону стало жалко его будить. Линч выглядел как котёнок, или скорее как птенчик, умилительно пристроившийся во сне и забавно приобнявший себя крыльями. Разве Джон мог такое испортить? Он аккуратно выбрался из-под Линча и нежно уложил его на диване, стараясь не разбудить. Встал и принялся думать, что делать дальше. Первая мысль: оставить Линча досыпать, а самому пойти к нему в комнату, но Джон быстро её отмёл, присмотревшись к чужому сну. На диване Линчу явно было тесно, он ужасно сжимался, пытаясь уместиться вместе со своими огромными крыльями на таком маленьком пространстве, и прямо во сне недовольно хмурил брови, видимо не понимая, в чём проблема. Нет, ему точно нужно спать на кровати. Только тогда как его туда отнести? Джон, конечно, мог бы приподнять Линча с помощью способности, но в этом способе был крупный изъян: ощущая на себе действие гравитации Джона, человек начинает думать, что он в невесомости, что довольно странно, необычно и волнительно для организма. То есть спящий, которого Джон попытается приподнять, неизбежно проснётся, потому что мозг забьёт тревогу, не понимая, что происходит. Выходит, если тащить, то только своими руками. А в этом Джон был уже не уверен. Во-первых, он понятия не имел, как так удачно приподнять Линча с его-то крыльями, которые мешали ухватиться под лопатками. Во-вторых, всё из-за тех же крыльев даже худой Линч мог весить под сотню, потому что такие огромные дополнительные части тела наверняка довольно тяжёлые, и Джон сомневался, сможет ли он столько поднять без помощи способности. Но, видимо, особого выбора не оставалось? Джону правда хотелось, чтобы Линч провёл эту ночь в спокойствии, там, где удобно. Всё-таки у него заслуженный выходной. Поэтому пришлось повозиться.       У Джона ушло где-то минут десять на то, чтобы понять, каким таким волшебным образом взять Линча на руки. В итоге он придумал незамысловатую систему и соорудил из своих рук некий трон, на который и усадил Линча, стараясь его не разбудить. На все манипуляции тот вновь ответил сонным сопением. А ещё, как Джон и предполагал, он оказался значительно тяжелее, чем казалось по внешности, но поднять его сил всё же хватило. Так, как маленького ребёнка, уткнувшегося носом в шею, Джон дотащил Линча до его постели. Кажется, последний раз он занимался чем-то подобным лет пять назад, когда их семья осталась без родителей, и Джону, как одному из старших, приходилось самостоятельно укладывать всех младших спать, в том числе разносить их по кроватям, если они засыпали где-то в другом месте. Только ощущения эти были совершенно разными. Когда Джон укладывал младших, он чувствовал, что это – его обязанность, притом одна из самых нелюбимых, и стремился поскорее с этим закончить. Теперь же, относя до кровати Линча, он чувствовал какую-то нежность, трепетность и даже удовольствие от возможности просто донести его на руках. Джон никогда такого не испытывал. Он не понимал, что с ним случилось за последнее время. Может, тогда при столкновении он слишком сильно ударился головой? Джон аккуратно уложил Линча на его кровать и навис сверху, с любопытством рассматривая его удивительно бледное, уставшее, измученное лицо. Жизнь Мутанта, которого вечно недооценивали и оскорбляли, вынуждая постоянно обороняться, явно сильно изматывала миролюбивого Линча и совсем ему не подходила. Возможно, окажись на его месте Джон, он бы справился. По сути, он уже так жил, хотя масштаб проблемы был явно поменьше. И всё же, смотря на Линча, такого вымотанного этим жестоким миром, Джон проникался жалостью.       — И чё я так с тобой ношусь? — спросил Джон вслух, хотя обращался скорее к самому себе. Нежно убрал прядь чёлки с чужого лица, чтобы не мешала, после чего поднялся с кровати и покинул комнату. Сам он спать ещё не хотел. Устало приземлившись на диван в зале, Джон включил телевизор и принялся без интереса листать каналы. Какой-то фильм, какой-то сериал, ещё один какой-то фильм, новости… Новости? Джон остановился на официальном канале и принялся уже с интересом наблюдать за происходящим. Почти во весь экран перед зрителем предстала репортёрша с громадными наушниками на голове, свидетельствующими о том, что она находилась на вертолёте. Смотря в камеру, она без единой запинки проговаривала текст:       — …Страйкеры прорвались через границу. За дело взялся молодой отряд Дефендеров, в этом году окончивший обучение в специализированной военной академии. Случаи нападения Страйкеров довольно редки, и всё же многие граждане обеспокоены данным вопросом. Однако Дефендеры утверждают, что «всё под контролем» и гражданским не о чём беспокоится. «Под нашим чутким надзором страна может спать спокойно», — уверяет генерал военных сил Дефендеров по борьбе со Страйкерами Роберт Кроуфорд.       Камера немного отдалилась от репортёрши, после чего объектив направился на открытую дверь вертолёта, демонстрируя виднеющиеся с высоты сражение Дефендеров и Страйкера, прорвавшегося на границу. Страйкер – огромная, уродливая тварь, отдалённо напоминающая исхудалую псину, с чёрной, местами облезлой шерстью, которая вопила и рычала, не в силах продвинуться ни на шаг из-за кучи Дефендеров, одетых в узнаваемые светло-синие кители, что кружили вокруг, ловко маневрируя своими навыками и способностями. Насколько Джон знал из истории, раньше Страйкеры то и дело нападали на людей, мешая вести скот, хозяйство, да и в целом жить. В современном мире такая острая проблема была решена. При помощи военных сил Страйкеры были изгнаны на необитаемые пустоши, где им оставалось доживать свои последние столетия и вымирать от голода, либо менять рацион питания с людей на каких-нибудь других существ, а всевозможные города и страны возвели по краям своих границ оборонительные преграды и установки, за которыми наблюдали Дефендеры и предотвращали всякие попытки изгнанных существ прорваться внутрь. Демонстрируя зрителю сражение, репортёрша продолжила говорить где-то за кадром:       — Для выпускников Дефендеров этот бой – не только миссия по защите города, но и показательное выступление, которое определит всю их будущую карьеру. От исхода зависит, примет ли общество молодое поколение защитников или предпочтёт старое? И если молодые Дефендеры столкнутся с провалом, что их ждёт тогда?       Камера чуть приблизилась, пытаясь запечатлеть сражение в более выгодном, красивом ракурсе для зрителя, а Джон попытался приглядеться. С такого расстояния трудно было понять, но, может, ему удастся заметить парочку знакомых лиц? Не успел он сосредоточиться и сощурить глаза, как в кармане новых домашних шортов завибрировал телефон, оповещая о новом пришедшем уведомлении, вероятно – сообщении. Ну кому понадобилось писать именно сейчас? Хоппер Джон, тебя где носит? На этой неделе ни цента за долг не выплатил! Сбежать хочешь? 0:09 Сообщение Хоппера было написано обыкновенными буквами, но даже сквозь них Джон чувствовал и слышал этот угрожающий тон. Он ответил смело, пытаясь показаться бесстрашным и надеясь тем самым хотя бы временно отвязать от себя этих обнаглевших «коллекторов»:

Вы

Я плачу, как могу. Сейчас денег нет. Будут, отдам

0:10

Хоппер Только попробуй сбежать. 0:10 Джон раздражённо выключил телефон и убрал обратно в карман. Им ещё хватает наглости поторапливать его! Может, в самом деле ничего не выплачивать? Может, в самом деле сбежать..? Если бы не этот долг на двадцать тысяч, Джон был бы самым счастливым человеком, и уже постепенно начинал бы помогать семье выбираться из той дыры. Он ведь только всё приобрёл! Своего рода дом, пусть и чужой, официальную работу, законную зарплату – всё, что должно быть у обычного, нормального человека. И единственное, что отделяло Джона от нормальности – его грёбанные долги. За лицензию он уже выплатил, Линч соглашался ждать, сколько потребуется, и по сути оставались только эти двадцать тысяч, которые Джон такими темпами будет выплачивать целую вечность. Когда же это всё закончится? Джон взглянул на свои джинсы, небрежно отброшенные на край дивана. В их кармане лежали деньги, украденные этим утром у богатого на вид прохожего. Без них Джон не смог бы купить себе даже пачку сигарет. Вот в таком мире он жил. И после этого его ещё просили быть честным. Джон перевёл раздражённый взгляд обратно на экран телевизора. Дефендеры пропали из кадра, и теперь перед зрителем снова предстало лицо репортёрши, с улыбкой подводящей итоги:       — Победа вновь оказалась за плечами человечества. Молодое поколение Дефендеров показало себя с лучшей стороны, вселяя надежду в светлое, безопасное будущее для всех граждан. Как и уверял генерал Роберт Кроуфорд, «страна может спать спокойно».       Джон раздражённо нажал на выделяющуюся красную кнопку на пульте, после чего экран телевизора потух, а лампочка в нижней части загорелась красным, сигнализируя о том, что он выключен. Рассмотреть Дефендеров Джону так и не дали, вдобавок всё настроение испортили. И, будто желая окончательно его добить, пришло ещё одно новое сообщение. Джон ещё яростнее вытащил телефон из кармана и едва тут же не бросил его в стену, как только на экране показалось имя «Хоппер». Ну что ещё им от него нужно?! Хоппер Что б завтра был с деньгами. 0:12 Видимо, парни между собой посовещались, после чего пришли вот к такому выводу. Джон едва не взвыл от переполняющей злости и отчаяния, но воздержался: не хватало ещё Линча ненароком разбудить. Не сдержавшись, он всё же рыкнул вслух, вполголоса:       — Пососи.       После чего отправил гневное сообщение, всеми силами умещённое в общепринятые нормы приличия:

Вы

Я сказал, деньги будут, отдам. Требовать с меня не надо!

0:12

Джон выключил телефон, положил его на столик неподалёку экраном вниз и улёгся на диван, пытаясь поскорее уснуть и не обращать внимания на звуки всё приходящих уведомлений. С каждым новым таким мысль попробовать сбежать или как-то отвязаться казалась всё более заманчивой и правильной. Вот только Джон слишком боялся рисковать. Если он тоже попадёт в тюрьму или наживёт неприятностей, после которых не сможет помогать семье – всё, над чем он трудился годами, точно разрушится. Матео упоминал, что Гвен, вроде как, почти не ест. И пусть это только догадки, и пусть Джон не знает всей ситуации и может ошибаться, конечно он прекрасно понимал, что скорее всего дело в деньгах. В их семье дело всегда было только в грёбанных деньгах. И без его, пусть незначительной, но такой важной помощи, они рисковали не протянуть. На что Джон точно не имел права – это на то, чтобы подвести семью. Он – один из старших, он – опора, он должен сделать что угодно, разбиться вдребезги, порваться надвое, но вытянуть своих родных из той дыры, в которую когда-то позволил им провалиться. Джон прикрыл глаза, упёршись лбом в мягкую подушку дивана, и, сам того не заметив, принялся вспоминать.

***

Квартирка, словно застрявшая во времени, ничуть не менялась с годами. Единственные отличия, которые она претерпевала раз в несколько лет – добавление новой кровати для нового члена семьи. Джон заподозрил нечто неладное, когда после очередной ссоры родителей и после их очередного примирения, от которого всю ночь приходилось закрывать уши подушками, лишь бы не слышать этого позора, между взрослыми стали проскальзывать разговоры о поездке в мебельный магазин. Подозрения подтвердились, когда мать собрала всю семью в зале, чтобы объявить «какую-то очень важную новость». Джон был в бешенстве ещё до того, как мать заговорила. И пришёл в настоящее буйство после того, как она всё же сказала:       — Дети, у меня для вас новость. Ваша мама ждёт нового малыша. Вашего младшего братика или сестричку, — её голос звучал радостно и нежно, словно она говорила о чём-то хорошем, а стоящий позади отец с любовью поглаживал её по ещё плоскому животу. Сразу после её заявления Гвен и Эллиот заметно притихли, догадываясь о том, что случится. Маленькие Джоди и Остин любопытно захлопали своими большими детскими глазками, кажется едва ли понимая суть происходящего. Джон весь раскраснелся и разъярённо взревел, со злости неконтролируемо подняв к потолку несколько ближайших предметов с помощью способности:       — Вы чё, издеваетесь?!       Он посмотрел на родителей испепеляюще. Тогда на его лице ещё не было тёмных очков, и перед ним всё простилалось чётко и ясно, в правильных цветах. И все по одному взгляду могли понять, насколько он зол. В ту же секунду Эллиот подорвался с места, направившись в сторону прихожей, ловко стягивая с крючка свою куртку. Как только дома начинались ссоры – он всегда убегал и шатался где-то по улицам, видно предпочитая не оказываться вмешанным в какие-либо конфликты. Гвен подняла на руки Остина и подхватила под руку Джоди, потащив их в другую комнату и лишь кратко пояснив:       — Пойдёмте. Взрослым нужно поговорить.       Она тоже всегда так делала, когда начинались ссоры – притворялась, что безумно занята заботой о детях или о хозяйстве. И Эллиот, и Гвен, всегда предпочитали игнорировать и избегать всё происходящее. Гвен никогда не перечила родителям, словно беспокоясь, что от её неповиновения взорвётся целая вселенная. А Эллиот вовсе словно не относился к этой семье и не участвовал в её жизни, ощущаясь, как лишнее приложения ко всем, а не как очередная полноценная личность. Раньше Джон злился и на них, кричал, пытался вразумить и уговорить поддакнуть ему, но после всё же понял, что эта война – его личная, между ним и родителями, и больше не с кем. И тогда он принялся делать всё в одиночку, понимая, что целостность этой семьи держалась на нём одном и на его единственном на всех людей здравомыслии.       — Какой, нахрен, братик или сестричка?! Вы чё, больные?! — продолжал вопить Джон, истерично размахивая руками. Некоторые поднятые способностью предметы неконтролируемо отлетали в стороны, врезаясь в стены и окна. Какие успевал, отец с недовольством ловил своей гравитацией, которую Джон от него и унаследовал, явно борясь с раздражённым желанием запустить какой-нибудь из них обратно в Джона. Хотя во время ссоры подобные детали беспокоили меньше всего.       — Джон, это же твой будущий родственник. Не говори о нём в таком тоне, — мать с завидным легкомыслием и необдуманной любовью погладила себя по животу.       — Да какой родственник?! Ты головой подумай! Мы едва сводим концы с концами! Куда нам ещё один ребёнок?! — орал Джон во всю глотку, едва не складываясь пополам от злости и боли. Если он не остановит родителей – вся семья точно развалится. Детей раскидают по детским домам, а родителей, вероятно, лишат родительских прав. Джон не хотел такого исхода.       — Милый, ну ты же знаешь: дал Бог зайку, даст и лужайку, — продолжала о своём мать, кажется из какого-то принципа не желая смотреть правде в глаза.       — Да что ты? Уже пять заек дал, а я что-то ни одной лужайки пока не вижу!       — Но ведь ты здесь. И все твои братья и сёстры тоже. Мы все – одна большая дружная семья. Разве это плохо? — мать посмотрела с толикой злорадства. Решила давить чувством вины? «Если бы не мы с папой – ты бы не родился». Вот только Джон уже давно не вёлся на эту глупость. Лучше бы он в самом деле не родился, чем жил бы в такой семье, где жизни детей – ничего не значащий ресурс, который можно так просто штамповать.       — Знаешь, что плохо? Что мне пятнадцать, а я уже пашу, как конченый, чтобы не сдохнуть с голоду! У Гвен на носу универ, всё её будущее, а она вместо учёбы тоже хреначит на работе! И наши с ней родители – оба без вышки – сосут жопу в нищенском районе и кое-как оплачивают счета за крохотную квартирку! Вот это плохо! — Джон не отступал, продолжал давить, вот только на родителей это словно никак не действовало, хотя между собой они чуть ли не каждый день ругались из-за этой темы, а потом мирились так, что всё становилось хуже… И лишь в тот момент, когда им нужно было встать против Джона, чтобы убедить его, что шестой ребёнок – это хорошо, они объединялись. А потом снова объявляли друг другу войну. Вот вам и «большая дружная семья».       — Делайте аборт. Если надо, я поднакоплю! Главное – сделайте, — Джон попытался поставить точку, но, конечно, мать с ним не согласилась:       — Ты что? Как ты можешь так говорить о своём будущем братике или сестричке? Ты что, предлагаешь мне убить ребёнка?       — Я предлагаю тебе избавиться от результата ваших с отцом примирений! — рявкнул Джон, после чего все предметы, летающие вокруг него, вдруг удивительно резко опустились вниз, впечатавшись в пол с таким усилием, что некоторые из них даже потрескались под тяжестью давления. Это отец разозлился и с помощью способности утяжелил их вес.       — За языком следи! — прикрикнул он злобно, кажется подав голос впервые за всё время спора, после добавил уже тише, неувереннее: — Да и на аборт в любом случае не хватит…       — На мозги вам не хватит! А если б можно было купить – я бы скинулся! — Джон разозлился настолько, что окончательно перестал следить за языком. Его синие глаза извергали ярко-красные огни, готовые сжечь дотла всё на своём пути.       — Ты что такое говоришь? — мать даже растерялась, не найдя, что ответить.       — Как есть, говорю! Мои родители – идиоты! Надо быть полным кретином, чтобы считать, что шестой ребёнок, когда жрать и так нечего – офигительная идея!       Гнев вспыхнул в глазах отца с новой силой, он подлетел к Джону и занёс руку для удара:       — Ах ты обнаглевший звезд… — он не успел договорить, как ближайшая чашка со звоном разбилась о его голову. Это Джон её швырнул. И прокричал, чуть ли не извергая изо рта пар:       — Нет! Если вам ещё и ума хватит руки на нас поднимать – я и вас, и всю эту сраную квартиру сотру в порошок! Я не позволю обижать своих братьев и сестёр, это ясно?!       Сбитый с ног, отец лежал на полу и мучительно хватался за голову. Мать сидела рядом с ним и испуганно оглядывала кровоточащую рану. Выглядела она нездорово, хваталась за сердце, тяжело дышала. Симулировала, чтобы вызвать жалость. Так думал Джон. Тогда как раз пришло время его работы, и он покинул квартиру, показательно громко хлопнув дверью.       Через девять месяцев выяснилось, что мать не симулировала. Из-за стресса беременность протекла затруднительно, а роды прошли проблематично. Тем не менее, шестому ребёнку – Матео – удалось родиться абсолютно здоровым. Правда ценой жизни матери. От горя отец начал пить. Он и раньше злоупотреблял алкоголем, но в этот раз всё было совсем иначе.       Ещё через год отец скончался от алкогольного отравления. Вся семья осталась на плечах девятнадцатилетней Гвен, как единственной совершеннолетней представительницы, способной взять остальных детей под опекунство. И на плечах Джона, как того, кто, пусть и косвенно, но виноват в гибели родителей.