Их свело небо

С тех пор прошла неделя. Подступили следующие выходные, и настало время направляться к родителям Линча. Как Джон понял, они решили собраться всей семьёй в честь того, что у них просто долго не удавалось это сделать. Приглашены были все: и Линч, и его сестра, и её семья в лице мужа и сына. Джон всё ещё чувствовал себя странно оттого, что и его пригласили в эту семейную тусовку, но для Линча это почему-то было важно, поэтому он просто не мог отказать. Притом решил это Джон для себя сам. Когда настало время выходить, Линч в очередной раз его предостерёг:       — Слушай, если не хочешь, ты правда можешь отказаться, — его голос звучал неуверенно и взволнованно. Видимо, он почему-то не мог избавиться от мысли, что принуждал Джона, хотя тот сам добровольно всё решил.       — Так и скажи, что мечтаешь от меня избавиться! — заявил Джон в шутку с улыбкой на лице. На самом деле ему было интересно познакомиться с семьёй Линча. Узнать, кто его родные, кто его окружает, как поддерживает, что говорит, что о нём знает. Джон в каком-то смысле хотел стать частью, влиться, пристроится, чтобы тоже помогать, чтобы тоже знать всё, что необходимо. Он всё ещё не понимал, откуда у него взялся такой интерес к этому, по сути, незнакомцу, с которым они столкнулись каких-то две с лишним недели назад. Но Джон правда хотел приблизиться к нему настолько, насколько это возможно.       — Нет, я не мечтаю, просто… Там всё непросто, — Линч смог дать лишь такое расплывчатое объяснение, после чего в окне показалась вспышка – сверкнула молния, – а следом за ней через несколько секунд раздался гром. С самого утра в небе постепенно сгущались массивные тучи, предвещая страшный ливень. Парням стоило поторопиться и добраться до родительского дома раньше, чем они попадут под дождь.       — Упс! Кажись, надо поспешить. Так и будешь мяться, или мы идём? — поторопил Джон, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Он уже готов, одет, собран, и всё, что нужно – это выйти из дома. Оставалось только решение Линча. Он перепроверил свои карманы, слегка обеспокоенно огляделся вокруг, пытаясь убедиться, что ничего не забыл, после чего сказал:       — Ладно, пошли. И парни вместе покинули квартиру. Совместный полёт стал чем-то настолько же обыденным, как для всех остальных – перемещение на общественном транспорте или личном автомобиле. Выходя из подъезда, Джон сразу же хватал Линча под локоть и облегчал свой вес, а тот взмахивал крыльями и подлетал, направляясь к нужному месту. Так, по сути в обнимку, они летели и о чём-то болтали, а если им встречались какие-то полицейские – Линч предоставлял им свою лицензию, чего хватало, и путь без проблем продолжался. Джону нравилась эта рутина. Как и когда он сам скакал по зданиям при помощи гравитации, летя вместе с Линчем он чувствовал лёгкость и свободу, от которых даже дышать будто становилось легче. Это чувство оставалось ненадолго, – лишь на время полёта – и потому Джон каждый раз брал от него всё, словно боясь, что этот раз станет последним.       — Джон, — внезапно окликнул его Линч, вырывая из мыслей. Прохладный ветер, пропитанный солоноватым запахом скорого дождя, игриво пробирался в волосы, вынуждая пышную чёлку отстраняться от лица; одежда свободно развивалась, иногда неумолимо чуть щекоча кожу; несвойственная лету прохлада вынуждала нетерпеливо ёжиться. Линч ритмично взмахивал крыльями и неотрывно смотрел вперёд, словно боясь вновь во что-то врезаться, хотя впереди даже близко никого не наблюдалось. Немного погодя и собравшись с мыслями, он продолжил:       — Я хотел сказать… Скорее, предупредить: мои родители живут в районе для Мутантов. Поэтому я и говорил, что ты можешь отказаться. Ты всё ещё можешь, если что.       — В каком-каком районе? — переспросил Джон растерянно, в своей обыденной манере. О специализированных «районах для Мутантов» он ничего и никогда не слышал. Наверное, потому что с Мутантами толком не общался.       — Ты не знаешь? — Линч тоже растерялся. Похоже, для него это было новостью. — Существуют специальные районы для Мутантов. Из-за того, что многим мы противны или даже ненавистны, мы часто подвергаемся различным… проблемам в обычном обществе. Ну, ты и сам знаешь. Не все готовы это терпеть. Поэтому уже достаточно давно существуют такие специальные районы, где можно жить только Мутантам. И чужакам там, как понимаешь, не слишком рады.       — Да мне в целом нечасто рады, так что норм, — подметил Джон со слегка нервной усмешкой, непроизвольно вспомнив Гвен, которая за прошедшие недели так и не извинилась или хотя бы не сказала, что Джон может возвращаться домой. Может, они вообще на нём крест уже поставили, и он зря надеется?       — Звучит пессимистично, — Линч тоже нервно усмехнулся, отчего по всему его телу прошлась мелкая дрожь, которую Джон почувствовал из-за того, что крепко держал его под руку.       — Я уже привык, — Джон безразлично пожал плечами. Если беспокоиться о всех подобных случаях – нервов не хватит. Поэтому Джон выбирал не беспокоиться. По возможности. Где-то относительно недалеко вновь сверкнула молния, и за ней последовал гром. Тучи над головами сгустились настолько, что казались практически чёрными. Всё усиливающийся морской запах, витающий в воздухе, не предвещал ничего хорошего. Стоило поторопиться, не хотелось бы попасть под ливень.       — Слушай, нам ещё долго? — спросил Джон, встревоженно оглядывая редких прохожих внизу, спешащих по домам, чтобы не промокнуть.       — Уже прилетели, — Линч принялся снижаться. Приземлились парни прямо перед входом в район, отделённом от остального города вручную возведённым забором. Над входом обыкновенными баллончиками с чёрной краской была выведена надпись: «Вход только Мутантам!» На своеобразной охране сидел какой-то Мутант с лосиными рогами, едва умещающимися в размеры маленькой будки, и презрительно оглядывал Джона с ног до головы. Это Линч имел в виду под «не рады»?       — Здравствуйте, — Линч вежливо поздоровался и прошёл на территорию района. Как только Джон попытался повторить, Лось высунул свою руку через окошко и схватил его за локоть, притормозив.       — Тебе там делать нечего, — чуть ли не выплюнул он, прожигая настолько ненавистным взглядом, словно Джон лично сделал ему нечто ужасное.       — Простите, он со мной. Это мой друг, — Линч вернулся и нерешительно схватил Джона за локоть другой руки, потянув на себя в попытке «отнять». Джон на мгновение ощутил себя какой-то куклой, которую не могли поделить две девочки, одинаково желающие с ней поиграть.       — Проследите, чтобы ваш друг никому не помешал, — Лось фыркнул и отпустил локоть Джона. Одна из девочек уступила.       — Конечно! — произнёс Линч с фальшивым, излишним энтузиазмом и, самостоятельно подхватив Джона под локоть, взмыл в воздух на своих громадных чёрных крыльях. Полёт занял ещё несколько минут, и вскоре парни аккурат перед дождём занырнули в нужный подъезд. В этот самый момент за спинами начали одна за другой падать на землю прохладные капли, всё усиливаясь и усиливаясь с каждым мигом. Задержись парни ещё хоть на секунду – успели бы промокнуть. А если ещё и учитывать то, что у Линча крылья обладают свойством намокать, и под дождём он летать не может… Лучше не думать, что было бы, и радоваться, что у Джона крайне удобная способность, которая в подобной экстренной ситуации помогла бы уберечься.       — Едва успели, да? — спросил Линч взволнованно, округлёнными глазами оглядываясь на подъездную дверь, за которой шумный дождь с каждым мигом становился всё громче и безжалостнее.       — Да, — кивнул Джон и направился поначалу к лестнице – в силу привычки, – после чего приметил лифт и подошёл уже к нему. Нажал на кнопку вызова. Металлические двери с тихим скрежетом распахнулись, впуская гостей внутрь.       Верный этаж, минута ожидания, и вот парни уже стояли перед дверью в нужную квартиру. Линч нерешительно занёс палец над кнопкой звонка в дверь и замер, видимо собирая всю волю в кулак ради такого, казалось бы, простого поступка. Что же такого между ним и родителями, что он так волнуется? Если задуматься, Линч никогда о своей семье ничего толком не рассказывал. Хотя Джон и не спрашивал. Но раз он согласился прийти на эту встречу, значит, наверное, всё не так плохо? Джон стоял рядом и терпеливо ждал, с любопытством рассматривая сгорбленную, сомневающуюся фигуру Линча. Внезапно сердце как-то странно кольнуло, захотелось как-то утешить Линча, помочь ему, поддержать. Лишь бы не видеть этих страшных сомнений и переживаний… Но Джон отмёл эти мысли. Ему просто любопытно. Просто интересно узнать, что будет дальше. Мгновение, растянувшееся в вечность, наконец закончилось, и Линч нажал на звонок. Из-за двери раздался оглушительно громкий звук искусственной птичьей трели, и почти сразу же хозяева подоспели ко входу, словно всё это время намеренно поджидали где-то неподалёку. Открыла пожилая женщина, худая, с идеально белой, красивой сединой, большими крыльями под цвет волос и обворожительной улыбкой. Кажется, Джон понял, от кого Линч её унаследовал. Женщина, вероятно мать Линча, ростом была на полголовы ниже сына, а потому она потянулась руками вверх, чтобы крепко обнять его за шею. Кажется, она хотела приобнять его ещё и крыльями, но они не уместились в тесный проход, и потому от этой идеи ей пришлось воздержаться.       — Привет, сынуля! — протянула она ласково и быстро чмокнула Линча в скулу, наконец отстранившись. — Как давно ты к нам не заглядывал! Как переехал, так всё.       — Да, мам, знаю. Время не находил, — ответил Линч слегка смущённо, даже виновато, и чуть опустил крылья, словно этим жестом пытаясь загладить свою вину.       — Так, а где твой друг, о котором ты говорил? — женщина выглянула из-за двери и принялась с горящим любопытством осматривать лестничную площадку в поисках упомянутого друга. Когда её заинтересованный взгляд упал на Джона и проскользил от макушки до ботинок, былой энтузиазм как-то сразу поубавился. Взгляд стал холоднее, очаровательная улыбка сменилась нервной и натянутой.       — Егор, а ты почему не сказал, что твой друг… дальше от нас, чем мы думали? — попыталась наиболее вежливо высказать женщина, но строгое обращение к «сынуле» по имени и сочащийся недовольный тон выдали её с потрохами. «Дальше, чем мы думали, — усмехнулся Джон мысленно, — это она так не Мутантов называет?»       — Мам, он хороший! — Линч встал на защиту Джона. — Не делай поспешных выводов.       — Конечно-конечно, — бросила женщина отстранённо, лишь бы отмахнуться, и приблизилась к Джону, принявшись вновь разглядывать его теперь с каким-то презрением. На этом этапе Джон слегка запутался. Это другие Мутантов обычно недолюбливают, или Мутанты недолюбливают других?       — Приятно познакомиться, молодой человек. Шарлотта. Но для вас, попрошу – Миссис Линч, — представилась женщина, вымучивая из себя гостеприимство и вежливость, хотя заведомое недовольство слишком явно проскальзывало в интонациях. Даже её белые, как снег, крылья слегка подрагивали от этой странной, необоснованной ненависти.       — Взаимно. Джон, — Джон решил показать себя выше этого, а потому сдержался и выдавил такую же дежурную улыбку, надеясь изменить мнение родителей Линча о себе.       — Опа-па! Кто это тут пришёл? — из прихожей в квартире раздался бодрый мужской голос. Уже через мгновение на пороге показался крепкий, широкоплечий пожилой мужчина с чёрными крыльями, очень походящими на крылья Линча. Видимо, отец.       — Здравствуй, сынок! Давно не виделись! — сказал он с прежней приподнятой интонацией и пожал Линчу руку, стиснув её своими большущими пальцами с такой силой, что тот скривился в лице и запищал:       — Всё-всё, отпусти, больно!       — Эх, сынок! Вот когда ты мне пожмёшь руку так, что уже я попрошу остановиться – вот тогда ты станешь настоящим мужчиной! — заявил мужчина гордо, словно ломание кистей – издревле почётное мужское занятие, определяющее принадлежность к определённому половому признаку. Что ж, когда Линч говорил про «консервативность» своих родителей, Джон и подумать не мог о чём-то подобном.        — А ты, я полагаю, друг? — мужчина перевёл взгляд на Джона. — Будем знакомы – Стэнли. Но для тебя, малыш, пока что мистер Линч.       Он протянул руку для рукопожатия и хитро прищурил глаза. И гением не надо быть, чтобы догадаться, что он задумал. Но Джон не так прост и с готовностью ответил на рукопожатие. Крепкие пальцы Стэнли с усилием сомкнулись на ладони Джона, словно в самом деле намереваясь её сломать, на что Джон ответил аналогичным, не менее слабым жестом. При желании он мог бы использовать способность и хоть всего Стэнли прижать к полу, но решил обойтись без неё – небольшой поединок, скрытый под видом рукопожатия, и так был за ним. Не потребовалось и секунды, как Джон услышал противный скрип натянутой кожи под своими пальцами. Стэнли резко одёрнул руку, с интересом рассматривая оставшиеся на ней красноватые следы.       — Взаимно – Джон, — ответил Джон с толикой гордого хвастовства, зная, что ему удалось произвести впечатление.       — Ну, даёшь! Хватка просто зверская! Ну «зверская», ну ты понял! Уважаю! А где… — Стэнли чуть растерялся, принявшись суетливо рассматривать Джона, — …вся гордость-то твоя? Хвост, что ли?       — Пап, он не Мутант, — вмешался Линч, одёргивая Стэнли.       — А… Не Мутант… Ясно, — былой оптимизм Стэнли рухнул с той же скоростью, что и энтузиазм Шарлотты. Родители Линча были совершенно не рады тому, что Джон – не Мутант. И откуда такая предвзятость? Линч ведь сам привёл Джона! Разве нельзя довериться выбору сына? А может, Джон просто был о себе слишком высокого мнения. В конце концов родители Линча не просто так решили жить в районе «только для Мутантов».       — Может, пройдём к столу? — Линч попытался разбавить возникшую неловкость. Ему явно было стыдно и перед Джоном, и перед родителями, и он наверняка метался, думая, на чью сторону встать.       — Да, конечно! Проходите! — быстро спохватилась Шарлотта. И вся толпа направилась в квартиру. Рассевшись за громадным обеденным столом, рассчитанном как раз на семь персон, все замерли в недоумении. Никто не знал, что сказать или сделать. Лучше для начала дождаться сестры Линча с её семьёй или, наоборот, начать трапезу без них? Завести какое-то обсуждение или молчать, чтобы не возникло никаких споров? Примерно так думали все, хотя Джона куда больше волновал вопрос растерянного Линча и разложенной на столе еды. Шарлотта явно расщедрилась перед гостями и наготовила множество крайне аппетитных на вид блюд, многие из которых Джон раньше видел лишь на картинках, либо вовсе не подозревал о существовании каких-то из них. От одного только божественного запаха текли слюнки, но Джон их старательно проглатывал, поглядывая на Линча. Тот выглядел куда менее заинтересованным тем, что стояло на столе, и без конца неуверенно таращился на своих родителей, словно ожидая от них выпада. Шумящий за окнами ливень только подчёркивал неловкость воцарившейся атмосферы. Долгое время никто ничего не говорил. Лишь через минуту Шарлотта первой подала голос:       — Что-то Лили задерживается, да? — Речь, видимо, зашла о сестре. — Как она там, интересно, бедненькая, через этот ливень добирается?       — Может, она не придёт? — предположил Линч робко, — я бы на её месте так не рисковал.       — Ну как же? Мы собрались всей семьёй… — Шарлотта покосилась на Джона, словно подчёркивая его неуместность, — …а она не придёт?       — Ну, ливень же… — аргумент Линча прозвучал настолько неуверенно и неубедительно, что даже Джон засомневался в реальности ливня, хотя сам видел и слышал его за окном. И, будто откликаясь возникшему разговору, раздался звонок в дверь – эта противная птичья трель. Шарлотта мигом подорвалась с места и побежала открывать. Она отошла с прохода и впустила новых гостей в дом. Первым вошёл олень. Вернее, Мутант с раскидистыми оленьими рогами, хвостом и нижней частью тела, который пригнулся, протискиваясь в дверь, и звонко простучал копытами по деревянному полу. Видимо, тот самый муж сестры. Главное, чтобы он по характеру не оказался настоящим оленем. Следом за ним в квартиру вбежал мальчишка на вид лет семи-восьми, с белыми крыльями, крохотными оленьими рожками и хвостиком. Очевидно, сын. Ну и последней гостьей, за которой вежливо закрыли дверь, больше не ожидая никого, оказалась сама сестра Лили с её красивыми, изящными белыми крыльями. Все трое были насквозь мокрыми, и вода огромными лужами скапливалась у их ног. От ливня они всё-таки не убереглись.       — Сейчас, принесу полотенце! — торопливо заявила Шарлотта и скрылась где-то в глубине квартиры. Лили со своей семьёй неловко застыла посреди прихожей, виднеющейся из столовой, чтобы не разносить воду дальше. Оглядев всех сидящих за столом, она смущённо помахала ручкой:       — Всем привет!       — Привет, дядя Линч! Привет, дедушка! — звонко выкрикнул ребёнок и уже подорвался подбежать к родственникам, как отец-олень схватил его за плечи, остановив. Не хватало ещё половину вечера тратить на вытирание полов.       — Дочурка, здравствуй! — Стэнли подошёл к прибывшим гостям и принялся без задней мысли со всеми обниматься и здороваться, совершенно не беспокоясь о том, что после подобного тоже весь промокнет. Свою дочь и внука он ласково обнял, с такой нежностью, какая, казалось, несвойственна столь громадному мужчине, а вот зятю, как всем мужчинам, пожал руку. Тот достойно боролся, но в конечном итоге тоже проиграл и одёрнул руку.       — Эх, молодёжь! Пока что только этот меня победил! — Стэнли указал пальцем на Джона, который вместе с Линчем подошёл к прибывшим гостям, чтобы тоже поздороваться.       — Друг Егора, я полагаю? — предположил отец-олень и протянул руку для рукопожатия. От него чем-то подозрительным не веяло, и он, скорее всего, в самом деле хотел просто поприветствовать. Хотя Джон на всякий случай расслабляться не стал.       — Ага. Джон, приятно познакомиться, — Джон ответил на рукопожатие. Самое обыкновенное, без всякой завуалированной борьбы.       — Дейв, — ответил ему отец-олень с запозданием.       — Честно, сомневаюсь я… — добавил вдруг Стэнли, продолжая речь о его фирменном приветствии. — Этот не Мутант. Наверняка к своим этим фокусам прибегнул.       Как Джон и думал, былое восхищение сменилось подозрением и недоверием. А ведь у него получилось произвести впечатление! Ох уж эти предрассудки…       — Нет, я не использовал способность, — попытался убедить он. Но Стэнли был непреклонен:       — Да конечно! Так я и поверил! Небось, хотел выпендриться, да? Перед сыном моим. Я ж тоже молодым был, ты меня за дурака не держи, знаю это всё!       — Да бросьте, мистер Линч, — вдруг вмешался Дейв, внезапно принявшись выгораживать Джона. — Не думаю, что он использовал способность. Ему незачем. А хватка у него правда железная, — Дейв перевёл доброжелательный взгляд со Стэнли на Джона и спросил: — Чем-то занимаешься? Борец?       — Наверное, и так можно сказать, — Джон неоднозначно пожал плечами. Наконец собравшись с силами, Линч, всё это время стоявший где-то неподалёку, решился и вышел в центр импровизированного круга, для упрощения принявшись самостоятельно всех представлять:       — Итак, Джон, это, как ты уже понял, Дейв. Муж моей сестры. Это – Лили, сестра. Это – Лукас, мой племянник, их сын. Лили, Дейв, Лукас, это – Джон, мой… друг.       Его голос дрожал, а выразительные зелёные глаза истерично бегали от одного человека к другому. Линч заметно нервничал и кое-как договаривался с собой, с трудом перенося многочисленные взгляды, направленные в его сторону. Но в конечном итоге у него получилось, и он значительно упростил долгий и нудный процесс приветствия. Лили – сестра – окликнула его мягко, посмотрела удивительно нежно и сказала:       — Егор. Я рада за тебя.       Ведь взаправду! Лишь в этот миг Джон задумался, что, исходя из историй Линча, стал для него первым за все годы другом. Как и Линч для него, по сути, ведь раньше «друзьями» Джон называл скорее своих криминальных партнёров или временных знакомых. Какой же судьбоносной встречей оказалось то с виду случайное столкновение…       — Бегу! Бегу! Бегу! — послышалось торопливое откуда-то из недр квартиры, и вскоре в прихожей показалась Шарлотта с кучей полотенец. Наконец, близилось время трапезы. Самый интересный и самый сложный этап всего визита. Собравшись за столом, все слегка неловко расселись и принялись трапезничать. Поначалу сидели в полной тишине, прерываемой лишь звуком ливня за окном, и перспектива провести так всё оставшееся время казалась даже не такой плохой, но после голос обыденно подала Шарлотта и принялась спрашивать, у кого как дела и кто чем занимается. Первыми она набросилась на семью Лили. На их счёт Джона не одолевало особое любопытство, поэтому он слушал вполуха без особого интереса и с куда большим удовольствием уплетал куриную грудку в сырной панировке, с явным старанием приготовленную Шарлоттой. Из разговора Джон узнал, что Лили, судя по всему, была какой-то художницей-фрилансером или вроде того, и родители не слишком восхищались её родом деятельности. Скорее, они были против. Но этот разговор явно заводился не впервой, и всё как-то быстро замяли, придя к не слишком однозначному выводу. Затем переключились на Дейва, и Джон даже прослушал половину, потому что совершенно не интересовался в информации о том, «не обижает ли он Лили, и всё ли в их семье в порядке». И лишь следом, как лакомая закуска, наступила очередь Линча. Вот тут у Джона от любопытства загорелись глаза, он тут же забыл про свою порцию и принялся с удовольствием вникать в разговор.       — А ты, Егор, что молчишь? — спросила Шарлотта с подозрительной, явно наигранной ласковостью. — Ты как съехал – ничего нам не рассказываешь. Вон, друга какого-то завёл. Не Мутанта…       Она мельком взглянула на Джона со всем презрением, какое могла вложить в секундный взгляд. Джон вздрогнул, поёрзав на стуле. Подобные колкости начинали всё сильнее раздражать. Да что он им всем сделал? Откуда столько злости лично к нему, как будто когда-то он и никто другой своими руками сжёг дом Линчей?!       — Мам! — вдруг раздался голос Лили, явно попытавшейся пристыдить свою родственницу. — Так невежливо! Это друг Егора. Пожалуйста, относись к нему с уважением, — от неловкости она перешла на шёпот, хотя Джон всё равно всё слышал, ведь сидел буквально за тем же столом. Но ему стало искренне приятно, что нашлись ещё адекватные люди в этой квартире помимо самого Линча.        — Ну что ты, доченька, конечно! — Шарлотта продолжала натянуто улыбаться. — Но и Егору стоило бы отнестись с уважением к своим родителям… Да, Егор? Ты же нам так ничего и не рассказываешь, как будто совсем про семью забыл. Как ты там живёшь? Как у тебя дела? Кем, хоть, работаешь, в конце концов? Мы ведь даже этого не знаем!       — Мам, я… — попытался ответить Линч, но запнулся, его голос неконтролируемо вздрогнул. Джону стало жалко его, и он, сам того не заметив, взял всё в свои руки, заявив громко, с гордостью и искренней широкой улыбкой:       — О, миссис Линч, ваш сын – прекрасный журналист! Вы только не подумайте, не из жёлтой прессы! Он в гастрономическом отделе, всё в порядке. А ещё у него невероятно доброе сердце! Вы можете им гордиться! Если бы не он – я бы, наверное, уже пропал. Он помог мне устроиться, ещё и с жильём подсобил. Честно, не знаю, как бы я без него… Наверное, сейчас по улицам бы шатался…       — Ясно, — холодный тон Шарлотты прервал радостную тираду Джона, вынудив заткнуться. Он что, что-то не так сказал?       — Журналист, значит? — продолжила Шарлотта едко, заметно закипая от ярости. — Я думала, эта дурость только у твоей сестры есть, но, видимо, тебя она тоже заразила…       — Сын, — позвал Стэнли строго, подхватив. Все сидели в недоумении, чуть сгорбившись от страха. Никто не решался вымолвить ни слова. — Наши крылья – это дар. Мы с ними рождены! И должны быть благодарны каждому мигу, когда можем на них летать! Что мы тебе говорили?! Что ты станешь спортсменом, как я, и благодаря своим крыльям принесёшь в семью победу! Мне не удалось, а ты должен был победить! — уже откровенно кричал Стэнли, кажется совершенно наплевав на правила приличия, на застолье, на Джона в качестве гостя, в конце концов.       — Дар, из-за которого вы прячетесь в этом районе? — парировал Линч робко, тихо, едва отыскав в себе силы говорить, но зато глаза у него горели решимостью и давней, затаённой злобой. Джон знал этот взгляд. Так он смотрел на своих родителей, когда у него не оставалось сил с ними спорить.       — Тебе ещё наглости хватает перечить?! — выкрикнула Шарлотта, сменив Стэнли. Видимо, у них подобные ссоры были работой единого механизма, где одна шестерёнка сменяла другую. — Я всё сделала, по связям договорилась, а ты все годы учёбы врал мне и на самом деле отучивался на пресловутого журналиста?!       — Мам, пап, может хватит? Егору двадцать три, он уже сам может решать. И у нас гость… — попыталась вмешаться Лили, но страшная ярость её родителей стала огнём, в которое подкинули слишком много дров – такое пламя уже не потушить.       — «Гость»?! — воскликнула Шарлотта с искренним недоумением, взглянув на Джона, как на половую тряпку. За окном сверкнула молния, на мгновение отбросив на лицо Шарлотты страшную тень, прогремел гром. Обычно Джон не позволил бы с собой так обращаться, уже всё давно высказал бы, но в этот раз ему не удавалось выдавить ни слова. Странное чувство, отдалённо схожее со страхом, комом застряло в горле, не позволяя говорить. — Этот чужак нам не гость! Мало того, что Егор нам врал, так ещё и связался с каким-то не Мутантом с обочины! Вырос, и сколько наглости сразу, вы посмотрите! И для кого я читала все эти лекции? Для каждого предначертана своя судьба! И каждый обязан беспрекословно следовать ей…       — Ничего я не обязан! — резко выкрикнул Линч, с таким рвением подорвавшись со стула, что тот с грохотом опрокинулся на пол. Кажется, Джон никогда не слышал, чтобы Линч кричал. И уж тем более не слышал, чтобы у него так подозрительно дрожал голос… Все сидевшие за столом не успели толком изумиться, как Линч взмахнул крыльями, снеся ими пару кружек со стола, и исчез за входной дверью квартиры. Убежал. Джону потребовалось несколько секунд на осознание, после чего он, не задумываясь, рванул следом. Дверь за собой оставил распахнутой, не найдя ни одной лишней секунды, чтобы её закрыть.       Ждать лифт было бы долго, поэтому Джон сразу же ринулся к лестнице и принялся поспешно спускаться вниз, перепрыгивая по пять, по семь ступеней. Линч явно подумал также, о чём свидетельствовали редкие чёрные перья, периодически встречающиеся на ступенях. Видимо, он спланировал на крыльях до самого первого этажа. Это явно было быстрее, чем бежать на своих двоих, но ускориться Джон никак не мог – способность мало чем могла помочь в обыкновенном спуске. Пришлось по старинке, перемахивая через целые лестничные пролёты. В конечном итоге Джон добрался до подъездной двери и вырвался наружу, прямиком под безжалостный ливень, в первое же мгновение промочивший до каждой нитки. Силуэт Линча виднелся не так далеко впереди. Он бежал, пошатываясь, и отчаянно пытался взлететь на мокрых крыльях, каждый раз оказываясь прибитым к земле дождём. Джон ускорился и со всех ног побежал к нему.       — Линч! Линч! — кричал он вдогонку, пытаясь прорваться сквозь шум ливня. Грубые крупные капли немного больно стучали по макушке и плечам. С каждым новым шагом Линч становился всё ближе. Джон явно бежал быстрее. Ещё пара широких шагов – и он смог ухватиться за чужое плечо, остановив.       — Линч… — позвал он последний раз, наконец оказавшись рядом.       — Я не хочу! Я не хочу, чтобы мою жизнь определяла судьба! — отозвался истеричный, дрожащий голос. Линч обернулся и взглянул измученными, опухшими глазами. Из-за дождя его лицо намокло, но даже так Джон понимал, что он плакал. Он никогда не видел Линча плачущим. Сколько же лет он выслушивал этот бред от родителей, что его это так задело?       — Почему я должен следовать идиотским правилам? Почему я не могу быть тем, кем хочу? — продолжал Линч истерично, сгибаясь пополам от слёз и боли. Его голос так дрожал, так рвался, что у Джона болело сердце. — Почему эти грёбанные крылья диктуют, кем мне быть?!       Он выглядел так несчастно и измученно, что Джон не мог на это смотреть. Он хотел обнять Линча, сцепить его своей надёжной хваткой и никогда не отпускать, лишь поглаживать и оберегать от всего, ото всех, кто причинил ему боль. И плевать, что это неправильно. Плевать, что они оба – парни, и такое поведение покажется странным. Джон больше не хотел думать. Он подорвался к Линчу и стиснул его в своих крепких объятиях, уложив его голову себе на плечо, чтобы хотя бы немного укрыть от дождя и от этого враждебного мира, посмевшего оставить на нём столько ран. Насквозь промокшие крылья Линча чуть вздрогнули. Он перестал дрожать и плакать, ошеломлённо застыв в чужих руках, не решаясь ни ответить, ни отстраниться.       — Ты можешь быть кем угодно. А я всегда буду рядом и поддержу, — сказал Джон первое, что пришло ему в голову. Раньше он и подумать не мог, что когда-то скажет нечто подобное. Он ведь знает, как это сложно: когда тебе не дают права выбора, или когда лишают… И он не позволит Линчу испытать то же самое. Кажется, Линч даже попытался ответить на объятия, но потом почему-то отстранился, уставился растерянно и сказал по-прежнему дрожащим голосом:       — Уходи, Джон. Я… Я хочу побыть один. Пожалуйста… оставь меня.       Кажется, его глаза снова наполнились слезами. Он сгорбился под весом собственных промокших крыльев и с трудом побрёл в направлении выхода из района. Наверное, пошёл домой. Ливень хлестал с такой силой, что напрочь заглушал звук чужих шагов. Джон без лишних вопросов развернулся и пошёл в другую сторону. Линч хочет побыть один. И если ему это важно – то и Джону тоже.