Нарисуй мне море

Это утро началось вовсе не с звонких песен сезонных птиц, мягких лучей солнечного света, пробуждающих пресполненого позитивным настроением хозяина тела, искусно потягивающего горячие напитки, одаряющих тело изнутри приятным теплом.Это утро началось с тяжёлого, запутанного и странного сна, мгновенно исчезнувшего при пробуждении.Микелио проснулся уже уставшим, с острым желанием к повторному погружению в необъятное царство снов.«О боже, какой кошмар»—вяло подумал он, протирая лицо обеими кистями рук.Разум напомнил о событиях вчерашнего дня, усугубляя гнустное настроение подростка.«Я такой идиот.Признался первым и ещё потом отказ получил.Я настоящий кретин.Лиж бы отец об этом не узнал, иначе вообще из дома не выйду до конца весенних каникул и от нравоучений не избавлюсь до конца жизни».Устало вздохнув, полу-лис развернулся к прикроватной тумбочке, взяв лежавший мобильный гаджет.Разблокировав экран блокировки, юнец посетил одну из многопользовательских сетей интернета, дабы отвлечься от саморазрушающих мыслей.Вот только низкий уровень заряда не позволил Интернету, забрать ценное время художника.«Да твою ж мать, кто-то вчера всю ночь видюшки смотрел, а на зарядку не поставил, ну молодец!»—бранил внутренний голос.«Ну и ладно, посижу немного и поставлю на зарядку».Снизив уровень заряда до критической отметки, художник обречëнно вздохнул от длинного списка обязанностей, необходимых к выполнению. Вальяжно поднявшись с постели, Микелио взглядом искал необходимое зарядное устройство, вскользь анализируя количество телодвижений для осуществления необходимых действий.«Ладно, надо вставать.»—решительно произнёс он, подсоединяя необходимое зарядное устройство к мобильному гаджету.Заправив постель, лис направился в ванную комнату.В квартире стабильно царила тотальная тишина.По достижению необходимой комнаты, подросток прошёл к раковине, аккуратно повернув оба вентиля для установления тëплой температуры воды.Тихий звук льющейся жидкости заполонил ванную.Осторожно выдавив на взятую зубную щётку белую пасту, Микелио принялся водить щёткой по желтоватым зубам.«Ну конечно, как такого уродца вообще можно полюбить? Да и кто вообще меня такого полюбит?»—взирая на собственное отражение размышлял лис, проводя щëткой по нижней линии зубов.Неопрятный, сонный внешний вид с растрепанными локонами волос лишь укрепляли придуманный образ.«Истинная любовь? Да что за бред он сказал? А я прям так ему сразу поверил, наивный какой!».От собственных мыслей шальной порыв слëз быстро одолел глазами художника, расфокуровывая внимание.В горле снова появился невидимый ком, с нос слабо залипало.Микелио шумно проглотил его, быстро моргая, дабы избавится от пелены слез.Сердито нахмурив брови, художник стал агресивнее водить щёткой по обеим сторонам зубов.«И эти уши…какие-то слишком большие и даже не к месту.Я вообще не полноценный какой-то полу-лис! У меня даже хвоста нет!».Пожалуй, эти высказывания оказались особенно неприятными для художника.Фраза «не полноценный», стала навязчиво заполонять черепную коробку, настаиваясь друг на друга и приобретая стойкое ощущение высмеивания от внутреннего голоса. Солоноватые слëзы снова подступили к глазам, пересекая тонкую границу века и увлажняя сухую кожу лица.Противный привкус ментоловой пасты, заставил быстрее закончить затянувшийся процесс, пока слëзы самостоятельно тихо стекали вниз.Кончик носа вновь оказался аккупирован призрачной слизью, не позволяя совершить полноценный вздох, а мнимая боль с области горла лишь только усилилась, отдавая болезненой пульсацией.При каждом новом произношении фразы «не полноценный», Микелио сдерживался от острых приливов слëз, атакующих личность подростка, выпуская лишь малую часть.«Всë, хватит уже плакать, а то ещё голова заболит.»—сообщил разум.Художник аккуратно повернул вентиль с холодной водой, набирая в соеденëные ладони небольшую часть.«Уродец, вот поэтому то Эдвард тебе и отказал.»—гневно прыснул лис, мельком взглянув на заплаканное выражение лица.Умывшись несколько раз холодной водой и слегка обсушив лицо маленьким махровым полотенцем, лис покинул территорию ванной.Вчерашние эмоции, вчерашние мысли и вчерашние чувстваи вопросы продолжили своё существование в нынешнем дне, сжигая невидимым пламенем хрупкую душу.Шумно шмыгая носом, невидимый ком в горле не желал исчезать, нервируя лиса.Переодевшись в более подходящую для домашнего вида одежду, подросток направился на кухню. Территория кухни оказалась также пуста.Лишь аромат готовки с укрытой пищевой плëнкой, ёмкостью с приготовленной пищей свидетельствовали о присутствии главы семейства.«Странно, он что ушёл куда-то? Так он что, вчера реально звонил на счёт работы?»—задумался художник, бережно снимая покрывшуюся испариной пленку и выбрасывая её в мусорное ведро.Ловкими движениями рук, художник поставил разогреваться еле-тëплую пищу.Это был круглый рис с филе какой-то рыбы и смесью разнообразных овощей, тушёной в сливочном масле.Внешний вид был весьма аппетитен.«Да вряд-ли его вызвали на работу.Он бы точно сказал или написал мне»—продолжал свои размышления лис дожидаясь необходимого оповещения об окончании работы свч печи.В процессе сложных размышлений, у художника появилась любопытная затея заглянуть в комнату главы семейства, дабы опровергнуть собственные догадки, однако правдоподобная причина для её помещения отсутствовала, вынуждая хозяина тела, тешить самого себя туманными домыслами.«Он же никогда не делал так, как сейчас.Что произошло? Это из-за вчерашнего? Ему что-то рассказал Эдвард или он просто в шоке от его рассказа? Ха, я тоже был в шоке, когда узнал, что он русал».—с тëплой улыбкой от вспоминания первой и самой забавной встречи, спрашивал лис.Звонкий щелчок осведомил сына об окончании операции.Достав разогретую пищу, Микелио тихо сел за кухонный стол и принялся молчаливо поглощать аппетитную пищу, пребывая в собственном мире раздумий.По окончанию трапезы, мысленно поблагодарив отца за сытное блюдо, юноша вымыл грязную посуду и направился в свою комнату, одаривая пищу отца красочными комплиментами. Тишина.Во всей квартире сохранялась тотальная тишина, жадно поглощающая каждый возникающий источник шума.Микелио остановился в середине общего коридора, осматриваясь по сторонам и внимательно прислушиваясь к каждому шороху.Лисьи уши настороженно поднялись вверх, сохраняя ровную стойку.На территории всей квартиры, отсутствовали даже тихие шорохи передвижений.«Неужели папа так тихо передвигается? Или он спит? Может зайти к нему и спросить про обед, как некий предлог?»—удивлëнно спрашивал сын, развернувшись к комнате главы семейства.Шальная затея плавно перерастала в соблазнительное любопытство.Художник сделал короткий шаг для достижения своего любопытства, постоянно прокручивая в мыслях гениальный вопрос об обеде, вот только слабый страх причинения дискомфорта единственному члену семейства, вместе с придерживаемой позицией о соблюдении личного пространства успешно отозвали подростка от неоднозначных деяний.Эта тишина была подозрительно спокойной.Сильное ощущение покинутости всего мира, самостоятельно поселилось в хрупкой душе лиса, овладевая всем пространством.Все живые существа словно вмиг исчезли с зелёной планеты, оставляя Микелио на растерзание непредсказуемой судьбы.Тогда, любопытство снова возобновило напор, пытаясь убедить хозяина тела разоблачить свои опасения, но Микелио лишь только продолжил путь, окончательно уходя в свою комнату. «Лучше я немного порисую и отвлекусь от этого всего.От всех навалившихся проблем, я даже ни разу не успел порисовать.»—не то жалуясь, не то гордясь появляющимися событиями, насыщающие жизнь возмутился художник.Взяв проводные наушники и подсоединив их к заряжающемуся мобильному гаджету, несколькими движениями правой кисти руки, он включил первую композицию из специально составленного для своего хобби плейлиста, а после надел оба наушника, став подготавливать письменный стол для длительного, но увлекательного процесса рисования. Это была иностранная классика, случайно услышанная на уроке музыки и мгновенно полюбившаяся из-за простоты звучания, раскрывающая при длительном прослушивании истинный посыл звучащей мелодии, способной оказать на каждую личность индивидуальное влияние.Умиротворяющее, успокаивающее звучание способно вмиг сменится тревогой, а после обернуться настигнувшим восхищением с учащëнным сердцебиением.Разве ли это не прекрасно? В очередной попытке побега от преследуемых мыслей, подросток погрузился в единственное занятие, одаривающее приятным освобождением, окрыляющей свободой и высвобождением порыва многогранный фантазии на девственно белый лист бумаги.Взявшись за карандаш и слабо прислонив его к чистой бумаге, Микелио немного помедлил.«Ты специально так делаешь?»—гневно фыркнул внутренний голос начиная диалог.«Как так? Специально сел за рисование, хотя тебя там ждёт Эдвард.А ты…уверен, что он меня вообще ждёт? А он тебя когда-нибудь подводил? Я…я не хочу его сегодня видеть.Почему? Это потому что он вчера тебе отказал? Нет! А почему? Просто не хочу.Такого не может быть, просто признайся себе в этом.Да хватит! Сегодня я хочу просто порисовать! Всë!».Жужащий рой из угнетающих мыслей, подкреплëнных сложными вопросами от внутреннего голоса, стали шумнее, заглушая играющую симфонию, но хозяин тела смог их успокоить, возвращаясь к заканчивающейся симфонии. Сегодняшний день был полностью посвящен творческой професии.Тщательно стараясь детальнее изобразить человеческую кисть в разных ракурсах, не упуская соблюдение реализма и важной анатомии, Микелио абсолютно не заметил быстрой смены времени суток.Человеческие кисти рук, являлись самыми проблематичными частями тела, которых Микелио постоянно пытался избегать, изображая их нелепое подобие или вовсе не прорисовывая, однако сегодня, он попытался обуздать этот значительный недуг.Следуя обучаемым изображениям и видеоработам из интернета, важный навык по рисованию кистей рук постепенно улучшался.Хотя импульсивные волны агрессии, перерастающие в злостное желание к уничтожению всего, что попадётся под руки являлись частыми посетителями долгого процесса обучения, конкурируя с волнообразным ощущением полного ничтожества.Большое количество нелепых, не соответствующих пропорциям и анатомии набросков, являлись наглядным примером постепенно улучшающегося навыка.От длительных попыток изображения реалистичных кистей рук, бурное воображение стало слабо пририсовывать продолжение тела, ставшее в конечном виде напоминать наброски портрета лучшего друга.Тяготившие мысли об Эдварде, вместе с нападками внутреннего голоса временно отступили, позволяя Микелио полностью насладиться приятным занятием. Естественный источник света незаметно сменился искусственным.И лишь пожирающее изнутри чувство голода с тихим урчанием живота, заставило ненадолго отвлечься.Поднимаясь из-за письменного стола, Микелио направился на кухню, разминая затёкшие мышцы.«Сейчас заварю себе чай и посмотрю какой-нибудь фильм или…нет, лучше прохождение той самой игрушки»—составляя план быстрореализуемых действий, размышлял лис.На территории кухни, Микелио встретил отца.Глава семейства молчаливо сидел за столом, медленно потягивая остывший чёрный чай.Его взгляд был направлен вперёд, на неподвижную солонку с солью.Бегло осмотрев личность главного полу-лиса, Микелио направился к газовой плите, ставя железный чайник на специально зажëнную комфорку.Отец выглядел абсолютно обычно.Простая домашняя одежда, естественная, даже слегка растрёпанная прическа с опущенными вниз лисьими ушами, а также отсутствие какого-либо запаха, способного указать о нахождении полу-лиса в определëнном месте.Направленный в пустоту взгляд, вместе с опущенными вниз ушами и сохраняемой неподвижностью, ясно указывали о глубоком погружении в собственный мир размышлений.«Странно.Я никогда раньше не видел его в таком состоянии.Что у него там случилось?»—удивлялся художник, взирая на ровный стан отца.Тотальная тишина, стала прокрадываться на территорию кухни.Мирная атмосфера непринуждённости и комфорта изменилась, приобретая ощущение тяжести, нахально пожирающей любые возможности к началу диалога.От такого непривычного молчания, лис ощущал странное чувство вины и дискомфорта, пытавшиеся поселится в хрупкой душе подростка.Будто виновником этого молчания являлся единственный сын.Под наростающим гнётом чувств, назревала нужда к покиданию данной территории.Однако Микелио остался, настороженно наблюдая за поведением отца, попутно пытаясь самостоятельно ответить на возникающие ответы.Наверное, причиной такого поведения являлся вчерашний разговор с Эдвардом, о котором хотел было подробно расспросить сын.