Я хочу проигрывать тебе всегда

Поезд замедлил ход, и где-то за стеклом показались высокие корпуса академии — из монолита и стекла, отражающие их пламенное солнце. Вокруг — зелень, пар, дым от лабораторий. Всё напоминало одновременно и монастырь, и научный центр, и место, где рождаются легенды. В тоже самое время в воздухе веяло грехом. Мидори спустилась на перрон, сжимая чемодан. Ветер пах металлом и озоном — сухой, почти стерильный воздух, в котором чувствовалась сила и научный прогресс. Толпа студентов тянулась к зданию приёмной комиссии, гул голосов смешивался с шагами. В основном, в академии учились дети токийских богатых родителей. Редко можно было встретить кого-то из глубинки или из бедной семьи. Все были одеты так будто хвастались, кто лучше и дороже выглядит. Она шла спокойно, не спеша, как будто знала дорогу заранее. В голове — порядок: документы, номер общежития, ключ, план. Всё рассчитано, всё под контролем. Но где-то на самом краю сознания всё ещё звенело — «не сжигай себя в холоде». Она выдохнула, стирая воспоминание, будто строчку с доски. Общежитие встретило её полумраком и запахом свежей краски. Длинные коридоры, ровные двери, одинаковые таблички. Номер 217. Она вставила ключ, повернула — щёлк. Дверь открылась, и оттуда понёсся запах чистящего средства. На фоне всей картины, что представляла из себя две кровати, два шкафа и два стола, стояла девушка фартуке и перчатках, что-то натирая на поверхности столов. Её белые или седые волосы струились на сквозняке, который дул с распахнутого окна. — О, так это ты! — протянула она, осмотрев Мидори с головы до ног. — Хотя, в целом, я не удивлена. Ведь мы с тобой самые младшие из поступивших и вряд-ли нас подселили бы к дугим. — Здравствуй, Хибана, — холодно произнесла Мидори, не моргнув. — Я вижу, ты уже прибралась тут до моего прихода. — Ну, я просто решила, зачем ждать — Хибана щёлкнула пальцами, и от кончиков пробежала едва заметная искра, — главное, чтобы ты поддерживала этот порядок. — Не переживай, с этим проблем не возникнет. — Прекрасно, — Хибана улыбнулась, — значит есть шанс, что мы с тобой подружимся. Мидори прошла мимо, поставила чемодан к своей кровати и начала спокойно раскладывать вещи. — Надеюсь ты просыпаешься рано. — Ха! — Хибана рассмеялась, наклонившись чуть ближе. — а что? — Да так, у меня по утрам, обычно тренировки. Не хотелось бы светиться нигде со своими умениями помимо научных — Ааа, то есть ты эдакая тёмная лошадка? Мидори подняла глаза. — Называй, как хочешь. - И я так понимаю, про свои способности ты ничего не сказала в академии? - Абсолютно в точку, - улыбнулась Мидори, - меня здесь не поймут. В комнате повисла тишина. Хибана медленно прищурилась, но в уголках её губ заиграла искорка. — Знаешь, Мидори, мне кажется, что ты не просто так скрываешь свои способности. А раз так. то это явно что-то пугающее, и ты понимаешь, что над тобой будут ставить эксперименты. — Я, пожалуй, просто промолчу, — ответила Мидори, закрывая шкаф. Позже, когда Хибана уже сидела у окна, вытирая волосы, а Мидори расставляла учебники по алфавиту, между ними повисло странное молчание. Оно не было неловким. Скорее — напряжённым, как статическое электричество перед грозой. Хибана первой нарушила тишину: — Знаешь, мне всё-таки интересно… Что за способность у тебя такая? Мидори не обернулась. — Меньше знаешь - крепче спишь. — Да ну, брось. Она обернулась — впервые за всё время, медленно, и в её взгляде мелькнула ледяная глубина. — Вот какая у тебя способность. Хибана тихо усмехнулась. — Ну, я пирокенетик третьего поколения, и моя сила в цветах. Мидори хмыкнула. — Поэтому ты Хибана? - Почти. Ну а у тебя что? - А у меня то, что я могу противопоставить тебе. больше и слова не скажу. Хибана с расстройством выдохнула и надула щёки. Ночь опустилась на академию. Снаружи ветер шевелил шторы, а в полумраке комнаты виднелись две фигуры — огонь и лёд, лежащие спиной друг к другу, но уже чувствующие присутствие второй. Сквозь тонкие занавески в комнату пробивался ранний свет. Воздух был ещё прохладным — утро пахло металлом и влажным камнем. Где-то далеко гудели трубы, и утренняя роса ложилась на окна, делая всё вокруг чуть размытым. Хибана открыла глаза. Лежала на спине, с распущенными волосами, которые разливались по подушке, как языки пламени. Несколько секунд просто наблюдала — за светом, за паром, за тенью, двигающейся на другой кровати. Мидори уже не спала. Она сидела прямо, расчёсывала волосы ровными, точными движениями, как будто каждое утро у неё расписано по минутам. Никаких суеты, никаких "ах, я опоздаю" — одна тишина и порядок. — Ты, наверное, из тех, кто просыпается без будильника? — лениво протянула Хибана, зевнув. — Организм просто знает, когда нужно вставать, — спокойно ответила Мидори, не поворачиваясь. Хибана усмехнулась, подтянулась, откидывая одеяло. — А я вот никак не могу проснуться без будильника. Кто вообще придумал вставать рано утром? — Те, кто бодрствовал, пока ты спала. — Звучит как обвинение, — в глазах Хибаны мелькнула искра. — Констатация факта. — А почему твои родители не приехали вместе с тобой? Ты же вроде на экзамен с отцом приходила. — Мы решили, что отцу с дедушкой будет проще, если я поеду одна, иначе отец бросит Асакусу и переедет сюда. — У тебя и дедушка есть? — Ага, — Мидори застегнула пуговицу на форме, — сильнейший воин Асакусы. На мгновение Хибана замерла. Она не понимала, каково это, быть любимым ребёнком. В детском доме не уделяли ей особо внимания, да и она, погружённая в изучение своей силы, не нуждалась в нём. Но глядя на соседку, у неё внутри вдруг что-то перевернулась и накатило ощущение, будто она что-то очень важное упустила. Мидори заметила её поникший на пару секунд задумчивый взгляд. Это был удар точно в цель. Холодный, без злобы, но хлёсткий. — Знаешь, Хибана, — произнесла она мягко, глядя на отражение соседки в зеркале, — на следующей неделе отец с дедушкой приедут повидаться. Не хочешь с нами прогуляться? — А можно? — Они не будут против точно. Даже, наверное, будут рады тому, что у меня появляются другие знакомые сверстники, помимо этого разрушителя домов и бюджета, - с раздражением она произнесла последнюю фразу, но её взгляд неосознанно скользнул по клочку бумаги рядом с семейной фотографией. Хибана будто вновь ожила после такого предложения. - Тогда я только за. — Только вот дедушка может излишне шутить, предупреждаю. Но вряд-ли станет. На завтраке в столовой академии царил гул голосов. Десятки студентов, подносы, пар от чая и еды. Хибана легко скользила между людьми — она умела завораживать своей красотой. Создавалось ощущение, будто она в своей стихии. Но её тон не был уже мягким, а скорее надменным и злым, когда один парень, судя по всему, курсом старше, задел её плечо. - Эй, ты креветка слепая или что? - Прошу меня простить, я был неосторожен,- еле выдавил он, как почувствовал её смертоносный взгляд на себе, который готов выжечь его. Мидори шла за ней чуть в стороне, будто сама тень — ровная, спокойная, без показного блеска, но от этого привлекавшая не меньше внимания. — Смотри, — шепнула Хибана, кивая на стол рядом, где трое парней спорили о результатах вступительных. — Все уже обсуждают, кто здесь “будущие гении”. — И каким образом они это вычисляют? — Смотрят на результаты. - В этом году вообще первое место делили две мелкие девчонки, даже не из Токио, - послышался раздраженный голос парня, - никто даже не знает, кто они, мои родители даже фамилий таких не слышали. Мидори взяла чашку чая, не поднимая взгляда: — Мне не нужно, чтобы кто-то называл меня гением. Я просто стану тем, кто изучит феномен самовозгорания. Хибана обернулась с раздражением на тех парней и язвительно выдала: — Если бы у тебя мозги были на месте, то тебя бы не обошли две девчонки младше тебя на два года. — А ты борзая, я смотрю. Чего ты их покрываешь? Бедные должны оставаться бедными, чтобы мы оставались такими же богатыми. А этих двух я быстро на место поставлю. "Ну, Удачи" подумала про себя Мидори, продолжая пить чай. А вот а аудитории они уже поняли, кто есть кто, и слухи о пламенной беловласой девочке и её молчаливой подруги ещё несколько дней не утихали, но по итогу все смирились с данностью.