Колокольчик на красной нити

Танджиро Камадо — паренёк с красивыми волосами, которые отдают вишнёвым блеском на солнце, а глаза у него красивее дорогих камней. В ушах — карточные серьги Хинафуда, за которые преподаватель физкультуры, а также тот, кто следил за внешним видом студентов, был готов вырвать их при первой возможности. Но Камадо некогда не снимет их — ведь это ценная реликвия их ней семьи. После того как отец с тяжёлым состоянием оказался в больнице и сейчас при смерти — вся работа свалилась на Кие и старшего сына, хотя Танджиро и не против помогать матери. Однажды, стоя у кассы, он почувствовал слабость в руках и будто сердце билось еле-еле. Он немного поклонился в знак извинения перед клиенткой, которая ждала свой заказ. Матушка Кие уже несла новую порцию выпечки к прилавку — там и был заказ девушки. Камадо, открыв дверь, посмотрел на уставшую матушку — ту самую, что работает не покладая рук. А у Танджиро учёба, ему нужно прилежно учиться, чтобы в будущем работать на хорошей работе и обеспечить семье достойную жизнь. Взглянув на мать помутневшим взглядом, он тихо, почти неслышно, произнёс, пока кожа становилась белее мрамора: — Матушка... могу я пойти сделать задание, которое не успел в университете?.. Кие обернулась к сыну с нежной улыбкой, но та тут же поблекла, а в голосе послышалось волнение: — Танджиро... солнышко, иди отдохни... Ты бледный... Тебе плохо? Болит что-то?.. Старший сын покачал головой, отведя взгляд. Через секунду, после недолгого молчания, с его губ сорвалось слабое: — Всё хорошо... Я просто не выспался... Я схожу к врачу и сразу же сообщу, если что-то случится... Кие выдохнула, переживая за сына. Подошла, погладила его по голове и мягко сказала: — Танджиро... ты перетрудился. Завтра не пойдёшь на учёбу, а сейчас позвони в больницу и запишись на приём. Я сама позвоню в университет и всё скажу, — в её голосе слышались тревога, любовь и нежность. Танджиро кивнул, послушно вышел из пекарни и зашёл в подъезд, что был рядом с уютной, на вид самой доброй пекарней. Он только вернулся с учёбы и сразу принялся помогать уставшей Кие. Поднимаясь по лестнице, чувствовал покалывание в груди и дрожь по телу, но жаловаться не хотел. В семье и так беда с отцом — не хватало ещё его проблем. День выдался приятным. Танджиро вернулся пораньше и ощутил прохладный ветер и тёплые лучи осеннего солнца. В пекарне всегда пахло сладкой, свежей выпечкой. Даже в подъезде чувствовался этот запах — одна старушка как-то жаловалась на «мерзкий запах», но Кие принесла ей выпечки, извинившись, и та смягчилась. С тех пор даже, когда Таоджуро попал в больницу, старушка сопереживала и пыталась помочь их скромной пекарне. Она, к слову, стоит со времён эпохи Тайсё — пережила ремонты, но никогда не сносилась. История её почти не известна, хотя матушка говорила, что есть книга о том, как она появилась. Сейчас это не важно. Открыв дверь квартиры, Танджиро услышал смех младших и звук телевизора — рокуто уже вернулся с садика, а Незуко готовила ужин. Незуко выглянула из коридора и с мягкой улыбкой сказала: — Братик! Как прошёл день? Ты какой-то бледный... Танджиро улыбнулся, ответив сестре: — Всё хорошо... Просто устал после пар. Столько мороки... Он даже не заметил, как на нём уже повисли Ханако и Сигеру — будто не видели его год или два, хотя на деле просто подлизывались, чтобы он помог с уроками. Танджиро слабо улыбнулся, похлопав их по голове. Сигеру с сияющими глазами сказал: — Братик! Я так скучал! Как день прошёл?.. Танджиро понял, к чему это — братья хотят, чтобы он помог с домашкой. Следом послышался голос Ханако — милый, но с ноткой серьёзности, не по возрасту: — Братик! Сигеру просто подлиза!.. Помоги мне с уроками, пожалуйста! Танджиро выдохнул и нежно похлопал их по головам: — Простите... Я очень устал. Сегодня не получится... Младшие кивнули с пониманием. Тогда он предложил: — Попробуйте помочь друг другу. Делайте уроки вместе. Может, и Токэо присоединится, если не будет против. Вместе будет веселей и понятней. Но думайте и своей головой, хорошо? Малыши кивнули и убежали в комнату. Незуко посмотрела на брата с тревогой, но не стала засыпать вопросами — просто пошла дальше готовить. А Танджиро, сняв обувь, направился в свою комнату, чуть покачиваясь. Усталость?.. Пока непонятно. Открыв дверь и тихо её закрыв , он сразу рухнул на кровать. Шторы плотно задвинуты, работает только ночник со звёздочками и настольная лампа. На столе — беспорядок из учебников, а на краю — любовное письмо. Он хотел вручить его одному человеку, но так и не решился. Сделать его было проще, чем отдать. А выкинуть — ещё проще. Но, может, когда-нибудь... Он лёг на спину, положил ладонь на грудь — дышал хрипло. Что-то тревожило — боль, тяжесть, осадок. Мысли давили: “вдруг это что-то серьёзное?” Он мотал головой — гнал прочь. Просто усталость. Но матушка просила — значит, надо. Он достал мобильник и начал звонить врачу: — Здравствуйте... я хотел записаться на приём... В этот момент дверь открылась. Токэо с учебником в руках зашёл, но, услышав разговор, ничего не сказал. Он сразу понял: брат звонит врачу. Подойдя, он крепко взял Танджиро за плечо. Внутри бушевали эмоции — и злость, и тревога. Почему брат молчит о болезни?.. Или это про отца?.. Нет. Ведь он записывается на приём. — Братец! — резко сказал Токэо. Танджиро чуть не выронил телефон, обернулся и улыбнулся. — Что-то случилось? Токэо нахмурился, сдерживая волнение: — Сначала я хотел, чтобы ты помог с заданием. Но теперь это не важно! Кому ты звонил?! Это из-за отца? Почему ты записываешься на приём? Танджиро погладил брата по голове: — Всё хорошо. Просто обычный осмотр. Матушка волнуется — сказала записаться. Я бледный стал, вот и всё... Он посмотрел в глаза брату — тот отвернулся. А потом Танджиро увидел слёзы в его кари-красных глазах. — Токэо...? Ты что, плачешь?.. — Нет!.. Всё, я пошёл! — вырвалось дрожащим голосом, и он убежал, не дав брату ничего сказать. Танджиро не пошёл за ним. Токэо нужно было побыть одному. Он сел за стол и принялся за конспект. Так прошла вся ночь. Он даже не заметил, как снова не спал. Услышав будильник, он вздрогнул: “Я снова просидел всю ночь?..” Дрожь прошлась по телу. Он дотронулся до груди, ощутив покалывание, и прошептал: — Это точно усталость... Он пошёл в ванну, посмотрел на себя в зеркало — уставший, бледный, глаза безжизненные.

***

На кухне пахло блинчиками. Там уже была матушка, Рокута сидел за столом. Танджиро удивился: — Матушка?.. А почему Рокута не спит? — Он проснулся пораньше, чтобы мультики посмотреть, — с нежной улыбкой ответила она, не оборачиваясь. — Доброе утро, Рокута, — улыбнулся Танджиро. — Доброе утро! — бодро ответил малыш. Кие поставила блинчики на стол: — Завтрак готов! Собирайтесь в школу! Пока все собирались, Кие взглянула на бледного сына. Её улыбка исчезла. — Танджиро... милый, ты в порядке?.. Он отвёл взгляд и, всё так же улыбаясь, сказал: — Всё хорошо... Я позавтракаю и после больницы сразу в университет — нужно отнести конспект, а то уже пару раз пропустил... — Хорошо... Но если что-то серьёзное — сразу домой! — сказала она строго, но с добротой. Он кивнул. Даже если всё серьёзно, он всё равно пойдёт в университет. Лишь бы матушка не волновалась.