Не та дверь

Утром Тарталья едва не проспал, на автопилоте отключив будильник и решив, как все наивные «пятиминуточники», что ещё чуть-чуть и… конечно же, отключился. Правда, подорвался уже от удара полкой по голове, которую за всего два дня стал ненавидеть больше, чем всех своих бывших вместе взятых. Лишь потом – протерев глаза, мгновенно очухавшись от осознания, что у него полчаса на всё про всё и уставившись на упомянутую полку, он понял, что вчера её не приделывал обратно. Просто не было ни сил, ни желания: какая-то сволочь облила чаем всю кровать, да и время было поздним. С тоской покосившись на покрытое пятнами от чая постельное бельё, Аякс второпях сложил его кучей в изголовье кровати. Надо бы запасное прикупить, но точно не в ближайшее время – пока дожить бы до первых выплат за испытательный. Ещё лучше было бы выяснить, кто всю эту дичь вытворяет. В противном случае покупка сменного комплекта постельного белья обернётся тем же, что произошло вчера. Правда, сейчас было совсем ни до чего. Тарталье впритык хватало времени, чтобы умыться, привести себя в порядок, наспех выпить кофе и переодеться. Так что даже такое важное дело, как допрос комендантши, откладывалось до вечера. Утро принимало самые что ни на есть паршивые обороты. И Бездна бы с той полкой, которую Аякс уже от греха подальше запихнул в шкаф. Едва он подошёл к столу, как ступню пронзила боль. Зашипев что-то матерное, Тарталья глянул вниз: блюдце было разбито вдребезги, а он наступил на один из осколков. К счастью, порез был лёгким, но обработать рану стоило незамедлительно. Хорошо хоть походная аптечка из рюкзака никуда не делась. Наспех полив порез перекисью и заклеив пластырем, Аякс похромал в душевую, где, к его огромному счастью, никого не было. Но зато кофе попить оказалось проблематично: на кухне толклись студент-самогонщик и работяга с его дружком-психом, а помимо – часть кухни у плит была завалена какими-то плотными белыми пакетами. Ахав тут же его заметил и начал противно хихикать, корча рожи. Буркнув дежурное «Доброе утро», Тарталья тоскливо посмотрел на пустой чайник, понимая, что не готов торчать тут с этой поехавшей троицей, пока вода закипит, к тому же, кружку не взял. Затем запоздало вспомнил, что кружки у него нет со вчерашнего вечера. Работяга хмуро поглядывал то на него, то на своего полоумного дружка, который теперь макал палец в чашку с чаем и облизывал, ворча какие-то проклятия на тему того, что его психованное величество никак нельзя поить такими помоями. Видимо, выдержка у работяги была титановой, потому что держался он стоически, игнорируя даже тогда, когда придурок Ахав в очередной раз макнул палец в чай и попытался нарисовать ему чайные усы. Лишь вяло отмахнулся, придвинув к себе чашку с, вроде бы, кофе, отчеканив с неизменной безэмоциональностью: – Прекрати, иначе до ужина в комнате запру. – Бедный Ахав. – пробубнил копошащийся у чана самогонщик, одновременно шарахая ладонью по валяющейся рядом крышке. – Лучше бы у меня рассада так лезла, как эти тараканы. – добавил он, вытерев руку об штаны и снова переключая всё внимание на свою брагу. Видимо, вылавливал упавших туда приятелей трагически погибшего минуту назад прусака. Аякс решил, что лучше обойтись без кофе – нервная система целее будет. Да и сомнительно, что удастся найти хоть какую-то чистую тару. Он, прихрамывая, попятился обратно к выходу, зацепившись за один из белых пакетов, и чуть не упал, вовремя ухватившись за рассохшийся шкафчик, где стоял чайник. Раненую ступню обдало противной жгучей болью. – Твою мать! – прошипел он, после чего тут же раздался противный смех Ахава. – Эй, аккуратнее. – буркнул самогонщик, оборачиваясь. Прежде, чем Тарталья успел ответить, вклинился работяга: – Оророн, я же говорил тебе убрать их с прохода. Зачем ты вообще эти удобрения на кухню принёс? – Это не удобрения, а грунт и подкормка. Моя рассада чахнет, а комната маленькая – там места нет. – Но это не значит, что надо из кухни склад устраивать. – Кинич, я же не в твоей комнате это делаю, а кухня, между прочим, общая. – парировал Оророн, продолжая копошиться возле чана и поглядывая на Тарталью в попытке сыскать поддержку и понимание. – Рассада? – удивился Аякс, которому наконец-то стали известны имена присутствующих на кухне соседей. – Ну да, рассада. Вот помидоры что-то совсем никак, и перцы еле-еле. – пробубнил он, сгребая пакеты и укладывая их затем штабелями в узкое пространство между стеной и чаном. Тарталья ничего на этот счёт даже говорить не стал. Общежитие с самого начала выглядело, как филиал дурдома, а теперь лишь подтвердило в очередной раз это первое впечатление. Ну, в принципе, из троих, занявших кухню, самогонщик-огородник вполне ещё безобидный, а вот от бетонного Кинича и его больного на голову приятеля хотелось держаться подальше. – Удачи с рассадой, не буду мешать. – пробормотал Аякс, после чего ретировался, успев заметить, как недобро на него зыркнул ощерившийся Ахав. Уже выходя, Тарталья не поленился сделать фото комнаты изнутри. По крайней мере, это хоть какая-то гарантия того, что он в здравом рассудке, если вдруг по возвращении здесь что-то будет не так. Правда, как-то придётся объясниться с Фарузан на счёт надписи на стене. Но если в комнате снова будет что-то разбито или разбросано – это уже прямое доказательство, что сам Аякс к каракулям на стене отношения не имеет. Заперев дверь на три оборота и подёргав ручку, он убедился, что дверь заперта. Если к вечеру будет бардак, или хоть что-то не на своем месте, можно смело потребовать объяснения с комендантши, почему кто-то таскает ключи у неё из-под носа и самовольно шарится по чужим комнатам. Облегченно выдохнув, Тарталья быстро миновал коридор, поправив рюкзак на плече, вяло поздоровался с Фарузан, которая едва не довела до инфаркта с утра пораньше, высунувшись в очередной жуткой косметической маске из окошка ресепшена, и вышел наконец на улицу, остановившись под козырьком у входа. Было пасмурно и моросил противный мелкий дождь, приколачивая опавшие жёлтые листья к растрескавшемуся и усыпанному лужами асфальту. Закурив, Аякс собрался уже было пойти к остановке, когда едва не столкнулся с Флинсом. Тот был в неизменном плаще и отряхивал мокрый чёрный зонт, а в другой руке у него был винтажный саквояж. Подобные Тарталья разве что в музее видел. Интересно, сколько этот торчок за такой раритет денег отвалил? Хотя, плевать, к тому же, этот самый саквояж чем-то навевал мысли о фильмах ужасов. Флинс, к счастью, лишь коротко поздоровался, после чего зашёл в здание общежития, гремя содержимым своего саквояжа. Аякс, докурив и швырнув окурок куда-то мимо покосившейся урны, поспешил на автобус. После общаги и утренних встреч с соседями офис казался вполне себе уютным, хотя, как выяснилось, Тарталья приехал одним из первых. Девица на ресепшене с равнодушием посмотрела на него, выдавив дежурное приветствие. Зайдя в опенспейс, Аякс увидел лишь тощего паренька с удлиненной стрижкой и косой челкой, который, расслабленно растёкшись в компьютерном кресле, пил чай, уткнувшись в книгу. На приветствие коллега никак не среагировал. Даже ухом не повёл: видимо, книга была намного интереснее происходящего вокруг. Тарталья был без понятия, кто его руководитель, что ему делать и, что самое главное, где его рабочее место. На собеседовании отчего-то никто не потрудился обо всём этом рассказать. – Извините, не подскажете, кто тут руководитель отдела продаж? – осторожно поинтересовался он, обращаясь к пареньку с книгой. Тому было на всё пофиг. Он лишь поёрзал в кресле, перелистнул страницу и поправил замявшуюся полу удлинённого пиджака. – Простите, что отвлекаю. – снова обратился Аякс, ибо этот игнор со стороны коллеги начинал раздражать. – Я новенький, и хотелось бы знать, кто здесь руководит отделом, к кому обращаться по рабочим вопросам и хотя бы узнать, где моё рабочее место. Паренёк отвлекся от книги, растерянно хлопая большими янтарными глазами, затем слегка смутился, но соизволил ответить: – Извините, слишком увлёкся чтением и не заметил, что тут кто-то ещё есть. Большинство к десяти подтягиваются. По этим вопросам не ко мне, я копирайтер. Вам лучше в бухгалтерию подойти, или спросить на ресепшене. – Понятно, спасибо. Ничего не ответив, копирайтер обратно уткнулся в свою книгу. Вот и пообщались. Да и плевать: Тарталья сюда нанимался исключительно ради заработка, чтобы из стрёмной общаги поскорее съехать. Водить дружбу с сотрудниками этой конторы с самого начала желания не было. Потому, решив дождаться кого-нибудь ещё, Аякс неспешно прохаживался по опенспейсу, рассматрвиая чужие рабочие столы. Один из них выглядел очаровательно и явно принадлежал девушке: монитор огибала гирлянда из ротанговых шариков со светодиодами, справа на столе стояла симпатичная кружка тёмно-бирюзового цвета с изображением мультяшных птичек и веточек какого-то растения, за монитором расположился компактный органайзер, похоже, декорированный вручную. Присмотревшись, Тарталья заметил за тем же монитором графический планшет в чехле и несколько приклеенных к клавиатуре стикеров с расписанными задачами, похоже, на сегодня. Остальные рабочие места были мало чем примечательны. Разве что у неразговорчивого копирайтера стопка книг половину стола занимала. Побродив ещё пару минут, Аякс занял место в дальнем углу, которое выглядело бесхозным. Даже пыль на столе говорила о том, что тут никто не работал. Надеясь, что с местом он угадал, Тарталья включил компьютер, дабы хоть как-то убить время и покопаться на сервере, ну а если доступ к нему будет отсутствовать, можно пасьянс раскинуть, или в сапёра поиграть, пока не появится кто-то из начальства. Конечно же, никаких доступов не было, лишь стандартный набор программ и девственно чистый диск «D». Так что пришлось довольствоваться тем самым пасьянсом, наблюдая боковым зрением, как в офисе становится всё более людно. Ещё час, как минимум, на Аякса никто ровным счетом не обращал внимания. Копирайтер всё так же сидел, вперившись в свою ужасно интересную книгу, остальные либо стучали по клавиатуре, либо были на созвоне, либо занимались всякой ерундой вроде болтовни под чай и кофе. Он и сам не против был кофе попить, поскольку в общаге не удалось этого сделать. Надо бы только спросить, где стоит кофемашина. То, что помещение типа столовой здесь есть, он был более чем уверен. Окинув взглядом сотрудников, Тарталья интуитивно искал, к кому бы обратиться с этим вопросом. Неразговорчивого копирайтера отмёл сразу, троих девиц, которые шушукались и хихикали в отделе слева – тоже. Взгляд переместился за тот симпатичный рабочий стол, который был довольно далеко от его собственного. Там уже, вооружившись графическим планшетом и орудуя стилусом, сидела миловидная хрупкая девушка. Наверняка застенчивая и скромная, если выбрала этот дальний уголок, а может, ей просто мешал шум, поскольку все отделы были в кучу. Не долго думая, Аякс поднялся со своего места и подошёл к ней. – Доброе утро. Простите, что отвлекаю. Не могли бы Вы мне подсказать кое-что. Я только первый день здесь работаю. Девушка тут же положила планшет и стилус на стол, подняв голову. Аякс едва ли не облизнулся: брюнетка с фарфоровой кожей и синими глазами. Один из самых предпочитаемых типов внешности, притом, не только женской. Правда, после неудачных отношений Тарталья зарёкся крутить служебные романы. Благодаря тем самым отношениям он сейчас на дне жизни и оказался. Спрашивается, чем его тогда этот гребаный Моракс зацепил, ведь совсем не его типаж. Может, тоска по старшим братьям заела, и захотелось почувствовать себя в роли младшего? Закончилось всё паршиво, что с самого начала было понятно: если мутишь с главой мафиозной группировки, никогда и ни при каких условиях мирно уже не разойтись. И неважно, что господин Чжун Ли изначально казался ему оплотом спокойствия и адекватности. Так что в Бездну служебные романы со всеми их составляющими… – Привет! Показать, где кухня? – отозвалась девушка, повернувшись на кресле так, чтобы взгляд был полностью направлен на собеседника. – Простите, задумался маленько. Я хотел спросить, где здесь можно попить кофе и кто начальник отдела продаж. – Тарталья нацепил самую обаятельную из своих улыбок, дабы хоть как-то расположить к себе коллегу, чьего имени он не знал. – Вам ничего не рассказали на собеседовании? Странно, конечно. Пойдёмте. – дружелюбно ответила она, поднимаясь с компьютерного кресла. – Вашего руководителя еще нет. Но Тао часто задерживается: у неё обычно переговоры с утра. Скоро должна быть. Остальное уже она объяснит. Я из креативного отдела, как Вы понимаете. – Дизайнер? – он улыбнулся, успев рассмотреть незаконченный макет на мониторе её компьютера. – Да, графист, ну и веб тоже в мои обязанности входит. Для продажников, в основном, презентации корректирую только. – она спохватилась. – Ой, что это я, даже не представилась. Лань Янь. – Аякс. Да, я из Снежной. – он улыбнулся, заметив, как дизайнер слегка смутилась и, ускорив шаг, направилась к двери, которая вела в холл с ресепшеном. Он последовал за ней. Лань Янь ему определенно нравилась: она была в меру общительной, вежливой и в целом к себе располагала, в отличие от той же противной секретарши, которая в его спине чуть дыру взглядом не прожгла, когда они проходили мимо. То, что он не нравился этой девице с первого дня их знакомства, было ясно с самого начала. Она ему тоже, если честно, совсем не нравилась, но таких людей лучше игнорировать, а при случае ставить на место. Кухня оказалась небольшим уютным помещением с рядом шкафчиков у стены и тремя круглыми столами чуть поодаль. Лань Янь также показала, что где лежит в этих шкафчиках. – С молоком и сахаром? – она поставила белую керамическую чашку в кофемашину. – Лучше без молока, сахара одну порцию. – ответил Тарталья, оглядывая интерьер кухни. Уж куда как приличнее, чем в общаге, в которую даже возвращаться не особенно хотелось после этого офиса. – Крепкий любите? – Да, утром не довелось кофе выпить, так что лучше покрепче, чтобы я точно встряхнулся. Ещё раз огромное Вам спасибо. Настроение немного поднялось, и даже улыбка на лице Аякса сейчас была вполне искренней. – Вообще у нас тут довольно строго. Работы много, и часто делать кофе-паузы не получится. За это может быть выговор, или оштрафуют. – почти шёпотом сообщила Лань Янь, косясь на запертую дверь в кухню. – В смысле, оштрафуют? – изумленно спросил Тарталья, услышав тихое «дзынь» из кофемашины и забирая затем чашку с ароматным горячим напитком. – Вычет из зарплаты, или… Не успел он и глотка кофе сделать, как в кухню ворвалась та самая девица с ресепшена: – Янь, у тебя макет не сдан! Дизайнер тут же стушевалась и смущённо посмотрела на коллегу. – Извини, просто он новенький, – робко ответила она, указав на Аякса. – Ему никто ничего не объяснил, и я… – Меня это не волнует. Он даже не из твоего отдела. Лучше бы ты на работу столько времени тратила, а не на болтовню абы с кем. – отчеканила та, сверля взглядом уже не только Аякса, но и струхнувшую от напада коллегу. Тарталья кивнул Лань Янь, чтобы она тут не задерживалась, одарив легкой улыбкой перед тем, как та выбежала из кухни. Затем, нахмурившись, посмотрел на девицу с ресепшена: – Вы тут не начальник, насколько я знаю. И, вроде бы, секретарь обязан сохранять деловую этику, которой я в Вашей речи сейчас не наблюдаю. Секретарша одарила его таким презрительным взглядом, что, умей она этим взглядом убивать, от Аякса бы кучка пепла осталась. – Отдел продаж? Что ж, я доложу руководству. Кое-кому следовало бы внимательнее читать договор и свои обязанности изучить, а не строить из себя сведущего в деловой этике. – отчеканила она и затем ушла, показательно шарахнув дверью. Тарталье на угрозы секретарши было плевать. Тем более, что договориться он мог с кем угодно, как не раз практика показывала. Бывали, конечно, и исключения, но вряд ли его начальство, каким бы оно ни было, окажется хуже мафии Ли Юэ. Хотя, когда он, вернувшись в опенспейс, потягивал кофе и втихую разглядывал сотрудников, заметил, что большинство из них из того самого Ли Юэ и были. Вновь отвлёкшись на пасьянс и кофе, он даже не обратил внимания, как в офис кто-то зашёл, лишь услышал хоровое нестройное приветствие и даже не поднял головы, думая, что это кто-то из опоздавших. – Бу! – раздалось над ухом, а затем его ощутимо шлёпнули по спине. Ойкнув, Тарталья дёрнулся и обернулся, едва не пролив на себя остатки кофе. – Твою мать! Нельзя же пугать так! – сердито ответил он, разглядывая стоящую рядом с его столом невысокую девушку в стильном тёмно-коричневом платье, декорированном золотыми и красными элементами. Особенно привлёк внимание забавный кулон в виде стилизованного привидения со смешной рожицей. – Я твой руководитель, мне можно. – усмехнулась она. – Смотрю, ты ничем не занят. Но теперь будешь занят. Как тебя там звать? – Аякс. – Я Ху Тао. Можно на «ты» и просто Тао. У нас тут все свои. Давай на сервер заходи – покажу, что нужно делать. И задачи лучше запиши, их много. Что, у тебя ежедневника нет? Соплями на столе записывать будешь? – голос начальницы сквозил весельем и ехидством одновременно. – У меня нет доступа к серверу. – Тарталья указал курсором на выползшее окно отсутствия доступа. – Ну мать же вашу! Я еще вчера сказала здесь сервер настроить! – ворча что-то неразборчивое под нос, Ху Тао порыскала в смартфоне, затем начала плескать ядом в трубку, притом, она не орала, нет. Говорила сдержанно, но всячески тыкая на некомпетентность забывчивого сисадмина: – Утречка, мой дорогой. Чем занимаешься? О, такой занятой, я смотрю. И почему, потрудись объяснить, на сто двадцать втором ни черта не установлено? В смысле, я не говорила?! Не надо перекручивать, не пытайся, я всех вас насквозь вижу, уж поверь. И с памятью у меня проблем нет. Я вчера вечером поставила задачу. Нет, меня не волнует, что конец дня был. Конец дня, смею напомнить, когда все задачи закрыты. Мне всё равно, живо на сто двадцать второй. Да, сейчас. Вот госпоже Скирк и расскажешь, что память подвела, мой сладкий. И да, раз ты так любишь забывать, запиши себе, что зарплата в этом месяце будет меньше. Конечно твоя, не моя же. Я, в отличие от некоторых, не забываю о рабочих обязанностях. Мне плевать. Не нравится – никого силой не держим… Тарталье стало не по себе, потому что начальница явно унижением бедняги сисадмина наслаждалась, размазав того, судя по всему, данной ей властью по всей серверной. Единственный вывод, который он сделал: придется тяжело, и лучше Ху Тао не нервировать, а ещё от души сочувствовал сисадмину. Правда, была у начальницы и хорошая черта: она успокаивалась так же быстро, как и вспыхивала. Уже совершенно спокойным и даже дружелюбным тоном Ху Тао навалила задач на неделю вперёд, проинструктировав перед тем, что где брать. Как только доступ к серверу был открыт, сбросила путь к клиентской базе и даже шарахнула на стол ежедневник и аж три ручки. Затем снова позвонила сисадмину и ещё раз утопила его в унижениях, потребовав наладить стационарный телефон под номер рабочего места. В общем, игры в пасьянс и игры в целом закончились. За весь день Тарталья так и ограничился той несчастной чашкой кофе, а вышел из офиса всего два раза – по малой нужде и на перекур. И то – за последнее ему влетело, притом, не только от Ху Тао, но и от противной секретарши, которая отчитала как школьника, зыркая снизу вверх и покачивая собранными в два хвоста волосами, напоминая тем самым злобную кошку, ибо эти два хвоста из-за верхней части их плетения напоминали кошачьи уши. Работа уже к вечеру казалась не меньшим адом, чем сраное общежитие. Хотя, если так подумать, общага даже перевешивала в плюсах, потому что там был ставший почти другом Итто, да и мозг никто не имел, кроме Флинса придурочного, которого можно было послать и забыть. Фарузан не пошлёшь, конечно, но с ней договориться можно, и она куда более дружелюбно настроена, чем эта хвостатая гарпия с ресепшена. Освободился Аякс в итоге, уходя из офиса почти последним, кроме, разве что, копирайтера, который явно кого-то ждал. Если честно, совершенно не тянуло возвращаться сюда завтра, но очень были нужны деньги, чтобы, как минимум, расплатиться за ремонт ноутбука и каким-то образом купить Тевкру обещанного робота, не говоря уже об остальном.

***

Погода на улице ничуть не изменилась: что с утра противный дождь, что к вечеру, только ещё и стемнело прилично. До общежития Тарталья добрался, хлюпая кроссовками, поскольку дважды успел угодить в лужу, пробираясь по разбитой дороге без освещения. Мигающий фонарь, который хоть как-то освещал участок улицы, всё-таки перегорел, так что пришлось подсвечивать себе дорогу фонариком в телефоне. Но и это от попадания в лужи не спасло. Не то, чтобы Аякс успел замёрзнуть, но вот промок изрядно, поэтому больше всего сейчас хотелось сбросить мокрую насквозь обувь вместе с носками, погреться под душем, а затем поесть чего-нибудь горячего и завалиться спать. Но все планы рухнули, едва Тарталья оказался в знакомом коридоре общежития. В узком пространстве рядом с его комнатой разгорелась настоящая баталия. Аратаки тряс визжащего Ахава, как пакет с пельменями, Фарузан пыталась прекратить эту потасовку, а самогонщик-огородник Оророн с тоской за всем этим наблюдал, прикрывая ладонями уши. – Что тут происходит? – тут же спросил Аякс, подходя ближе. – Да этот вот упырь облезлый в твоей комнате шарился! – отрапортовал Итто, показательно встряхнув Ахава, отчего тот взвизгнул, как поросёнок. – Жалкий человечишка! Его величество Кухул Ахав никогда не опустится до такого! Ты врешь! Все врешь!!! – он попытался укусить Аратаки за руку, но тот отвесил ему крепкую затрещину и покрепче намотал грязные блондинистые патлы психа на своё запястье. – Больноооо! Отпустиии, а то пожалеешь!!! Кинииич!!! Киниииич!!! – завыл Ахав. – А шариться в чужих комнатах было кайф, да? – рыкнул Итто, с наслаждением выворачивая костлявую руку психа, отчего тот заорал ещё громче. – Нет тут твоего Кинича, и не надейся, что спасать твою задницу прибежит. – Ему и правда больно же. Отпусти. – неожиданно вступился притворяющийся стенкой Оророн. – Щас и тебе больно будет, заступник хренов! А может, это ты спиздил ключ от комнаты, а?! – огрызнулся Итто, сворачивая завывающего Ахава в бараний рог и исподлобья зыркая на испуганного самогонщика, давая тому понять, что если продолжит вмешиваться – его ждёт та же участь. – Прекратите! Я сейчас полицию вызову! Это общежитие, а не кабак, смею напомнить! – вклинилась комендантша, затем снизила тон, обращаясь к Тарталье. – Молодой человек, ума не приложу, как это вышло. Комната была не заперта, и его, – она указала на Ахава, – Ваш сосед заметил. Я была уверена, что этот несчастный спит под успокоительным, а Вы в это время на работе и дверь наверняка запирали. Неужто забыли? – Скажите, а у Вас точно все ключи в связке на месте? – хмуро спросил Тарталья, понимая, что его догадки подтвердились. Правда, до сих пор было неясно, как этот шумный псих ухитрялся в его комнату проникать тогда, когда Аякс сам там находился, да хотя бы спал. – Ну а как же! Я хоть и старая, но не выжила из ума! – воскликнула Фарузан, перебирая ключи с номерами на своей связке. – Вот, сами посмотрите. – она отделила ключ с его номером комнаты, почти ткнув им в нос. – Тогда как он влез? И как из своей комнаты выбрался? – Аякс сердито зыркнул на жалобно поскуливающего Ахава, которого Итто продолжал держать в позе бараньего рога. – Сама не знаю, как так вышло. Может, господин Кинич плохо запер дверь, как знать. – комендантша пожала плечами и засунула голову в комнату, окинув взглядом масштаб бедствия. – Ох и натворил же он там! Если хотите, я Вам шпатлевку дам, чтобы эти каракули на стене убрать. Наверное, следует поговорить с господином Киничем, чтобы отправил своего приятеля в соответствующее заведение. Раньше такого не случалось, поверьте. Он тихий был. Тарталья кивнул, затем прошёл в комнату, в которой уже был включен свет. С утра ничего не изменилось: постельное белье так и было свёрнуто рулоном в изголовье, а нацарапанная на стене надпись тут же зацепила взгляд. Но и с ней никаких изменений не было. Разве что сложенные в пакет вещи были разбросаны и плед валялся под столом. Сообщив комендантше, что всё в порядке, Аякс договорился, чтобы Фарузан проверяла впредь, заперта ли комната в его отсутствие. Та сразу же согласилась, а затем, приказав Аратаки отпустить Ахава, отвела последнего в его комнату и заперла на ключ. Едва она ушла, Итто тут же затолкал Тарталью в комнату, зашёл туда же сам, после чего захлопнул дверь, с минуту постояв и прислушиваясь к шагам в коридоре. – Пиздит она всё. – он старался говорить как можно тише. – Тут, я тебе скажу, постоянно всякое дерьмо происходит. И этот вот урод уже не первый раз сваливает. Фарузан его сама выпускает на вольный выгул, я не раз видел. – Аратаки подошёл к стене и потрогал пальцем нацарапанную там надпись. – Вот сука! Надо с Кинича за ремонт стрясти, раз со своим ебанько управиться не может. – Это ты его тут обнаружил? – уточнил Тарталья, сбросив мокрые кроссовки. Их следовало помыть и сразу поставить сушиться. Не факт, что они высохнут до завтрашнего утра. Благо, в чемодане были берцы, что хоть как-то спасало положение, правда, лучше джинсы в них не заправлять, а то ещё и за внешний вид может быть выговор на работе. Секретарша уж точно прикопается, хотя ей ли говорить о внешнем виде с ее хвостами дурацкими и волосами, выкрашенными в сиреневый. – Да я со смены пришёл, похавал и спать завалился. Ну и за стеной началось хрен знает что. Топот, ржач этот противный. Я знал, что ты не в общаге, подорвался и сразу рванул в коридор. У тебя дверь нараспашку, значит. Ну я туда сунулся, а там психованный этот в вещичках твоих роется. Чемодан пытался открыть, до того пакет вот растряс. – Итто с тоской посмотрел на разбросанную одежду, которую Аякс намеревался отнести в прачечную и со вздохом начал помогать ему всё собирать. – Ну я прижал этого, за патлы в коридор выволок, а он давай орать, что дверь ему открыли и всё тут. Типа не он её открывал. Да что с психа взять? У него даже в собственной жопе друзья воображаемые найдутся. – Спасибо. Там на моей полке в холодильнике пиво возьми, я специально для тебя купил. – устало улыбнулся Тарталья, ставя пакет с вещами ближе к кровати. – Но вчера ты на смене был, так что не зря я не стал в комнате оставлять. – Ого! – радостно воскликнул Аратаки, услышав про пиво. – Братан, ты давай обсыхай, намывайся там, а я пока пойду закусь соображу. Ты голодный, небось? – Не говори. Не офис, а Бездна какая-то. Даже обеда не было, только чашку кофе выпил. – пожаловался тот, ощущая, что даже от этого лёгкого ябедничества стало немного легче. Итто, словно старший брат, потрепал его по голове и вышел из комнаты. Судя по звуку шагов из коридора, он действительно пошёл на кухню. Нет, в общаге, конечно, дерьмово, но тут хоть кто-то может поддержать, а в офисе надо просто пахать и параллельно искать что-то получше. Аякс, не став медлить, отправился в душ, запоздало вспомнив, что ещё вчера там перегорела лампочка, но надеялся, что комендантша или кто-то из соседей додумались заменить. Он вздрогнул, когда душевая встретила его уже знакомым синим освещением, и начал вертеть головой по сторонам. Девятый час только, рановато этому торчку намываться, но мало ли… В душевой было пусто, и никаких чужих вещей не обнаружилось. Тарталья злобно покосился на дурацкую синюю лампочку под толстым стеклянным плафоном, подумав, что надо порыться в кладовой, которую Фарузан упоминала в день заселения, и заменить лампочку на нормальную. Другим, может, и пофиг, но его этот синий свет неимоверно раздражал, напоминая о Флинсе и вчерашней ночной встрече в душевой. Не очень хочется каждый раз хвататься за сердце, заходя сюда. Хотя, эта лампочка была тут уже наверняка с утра, но он слишком спешил, да и не выспался, чтобы обращать внимание. Может, потому тогда и не придал значения… Согревшись под тёплыми струями воды и слегка подсушив волосы полотенцем, Аякс вернулся в комнату, заменил пластырь на ступне, затем кое-как протёр кроссовки от грязи влажными салфетками. Хрен его знает, где тут тазик какой найти. Не в стиралке же их отмывать и точно не в душевой кабине, а в раковине как-то негигиенично, хоть она чистотой особо и не отличалась. Завершив со всеми делами и вытащив из чемодана берцы, Тарталья поставил их ближе к выходу из комнаты, чтобы с утра не рыться в поисках, затем с тоской вспомнил, что у него ни блюдца теперь, ни чашки, а купить новую посуду он попросту забыл, замотавшись в первый же рабочий день. Оставалось надеяться, что у Аратаки есть запасная тара. По пути на кухню он заглянул в кладовку. Хлама там было более чем достаточно. Но и ящик с лампочками нашёлся, правда, к разочарованию Аякса, все лампочки там… были синими. Получается, этот торчок неоднократно гирлянду обносил. Махнув рукой и хлопнув дверью в кладовку, Тарталья потопал на кухню. Он наивно полагал, что Итто способен лишь бутербродов нарезать и лапшу быстрого приготовления заварить, но его ждал настоящий сюрприз: запечённая свинина с рисом и овощами, явно домашнего приготовления. Сосед сразу сунул ему в руки вилку, указав на большой квадратный контейнер с едой: – Налетай давай, пока не остыло совсем. – Ты сам готовил? – изумился Аякс, зачерпнув рис и отправив затем в рот ломтик свинины, чувствуя, что пищать сейчас от счастья начнёт. Это было необыкновенно вкусно. Последний раз подобное он ел, когда был в командировке в Инадзуме, остановившись у Томы. Свинина в медово-соевом соусе с чем-то там… – Эй, ты вилку-то не сожри. – хихикнул Аратаки, открывая зубами пиво и ставя бутылку рядом с тарелкой Тартальи. – Куки готовила. – Куки?! Это кто? – Я не рассказывал? Ну, она из банды моей, короче. – открыв также зубами свою бутылку, он сделал несколько глубоких глотков. – Пока я в розыске, она с бандой сюда перебралась, но не палится. Передала вот жратвы нормальной. Готовит офигительно, не спорю. Я так не умею. – Ну, можно научиться. У меня лучший друг такую штуку готовил, когда я к нему в Инадзуму приезжал. – О, у тебя кореш из Инадзумы?! Ответить Тарталья не успел – сзади что-то противно загремело. Оба синхронно обернулись, уставившись на Оророна, который завис с тапкой у валяющейся неподалёку от уродского чана крышкой. Из чана тянуло чем-то мерзким и перебродившим, перебивая запах необыкновенно вкусной еды. – Шёл бы ты отсюда. – цыкнул Аратаки. – Дай пожрать, а, будь человеком. – Я вам мешаю? – пробубнил тот, заглядывая под плиту, куда, по-видимому, сбежал таракан. – Ага, так что свали лучше. Твоя бурда весь аппетит отбивает. – Это не бурда, это брага. – обиделся самогонщик. – По-моему, она застоялась слишком. – скривился Тарталья, прикрывая нос свободной рукой. – Или тараканы там закисли. – Нет, так должно быть. Это натлановский рецепт. – ответил Оророн, не отрывая немигающего взгляда от щели под плитой и держа тапку на весу. Итто и Аякс переглянулись, кивнули друг другу и затем поднялись из-за стола. Аратаки сумел уместить в своих огромных ручищах и контейнер с едой, и бутылку своего пива вместе с вилкой. Занюхивать эту брагу не было никакого желания, а убираться из кухни Оророн был явно не намерен, пока сегодняшняя норма по отлову тараканов не будет выполнена. – Пойдём у меня посидим, ну его в жопу. – буркнул Итто, потопав вперёд. Комната Аратаки была даже уютной в сравнении вообще со всеми помещениями этой общаги и даже с унылой комнатой Тартальи. Стена у кровати была обклеена постерами рок-групп и фигуристыми вайфу с типичной аниме-рисовкой. Старенький ноут известной инадзумской фирмы лежал на полу рядом с постельным бельем. Итто тоже, по всей видимости, спал исключительно на полу ввиду своей комплекции, которая ещё меньше подходила под параметры общежитской крошечной кровати. – Ща уберу всё, просто в этой конуре иначе невозможно. Хорошо хоть башка в потолок не упирается. – прогудел Аратаки, сгружая на стол свою ношу. – Ой, какой прикольный! – последовав его примеру, Аякс воткнул свою вилку в кусок свинины в контейнере, поставил бутылку с недопитым пивом, после чего дотянулся до умильной плюшевой игрушки на верхнем краю стола. – Это Уси. Он у меня того, типа талисмана. – смущенно ответил Итто, скрутив постельное бельё вместе с матрасом в рулон и отпинав к стене, чтобы освободить пространство. Игрушечный бычок, выполненный из какого-то приятного материала, как оказалось, имеющего мало общего с быстро скатывающимся плюшем, был выполнен в традиционном стиле со всей детализацией. Вроде бы, насколько Тарталья смутно припоминал из рассказанных Томой легенд Инадзумы, такие быки помогали охотиться на демонов. Перевернув игрушку, Аякс тут же заметил потёртую бирку знакомого сувенирного магазина «Нэцкэ но гэн». Последний раз в той же командировке он покупал там лисичку в той же стилистике – кицунэ она вроде называлась. Таких игрушек-сувениров была целая серия и стоили они недёшево. Тоня, пришедшая тогда в щенячий восторг от подарка, и сейчас с той кицунэ наверняка не расстаётся… – Бабушка подарила. – с грустной улыбкой ответил Итто на его так и не озвученный вопрос. Только её давно уже нет. Надеялся разбогатеть, дом наш отремонтировать. Он старенький, покосился весь… – А родители? – осторожно спросил Аякс, запоздало себя одёргивая. Логично, что с ними Аратаки, похоже, не повезло, или очень рано их лишился, если его бабушка растила. – Без понятия, алкаши какие-нибудь. Я их даже никогда не видел. Бабушка меня нашла, считай, малым годовалым, возле какой-то хибары заброшенной. Ну и записала внуком. Уж не знаю, как законы обошла. Такие вот дела. – Извини, не хотел эту тему затрагивать. – Да мне пофиг на тех, кто меня там заделал. Не видел – и хрен с ними. – равнодушно отмахнулся тот, допивая пиво. – А по бабушке да, скучаю. Вот в память о ней Уси только и остался. А твоя семья где? – В Снежной. Ну, самая обычная. – ответил Аякс, переводя затем тему: не хотелось расстраивать Итто, рассказывая о большом шумном семействе. У того-то из родных никого нет. – Слушай, ты тут два месяца, так? Про пожар, который тут когда-то был, ничего не знаешь? – Тут пожар был?! – вытаращился Итто, забыв о том, что собирался глотнуть пива. – Серьезно?! – Ну да. – А кто рассказал? – Комендантша наша. Нехотя, конечно, но говорила, лет двадцать назад крыло над нами горело. – Это чем ты так Фарузан прижал, что она тебе спалилась?! – восхитился Аратаки. – Ну-у, я когда еще курить ходил на крышу, мимо того этажа шёл и оба раза казалось, что гарью тянет. – придумывал на ходу Тарталья, надеясь, что ложь звучит правдоподобно. – Вот и решил спросить, чтобы убедиться, что у меня крыша не едет. Тем более, ты говорил, что у прежнего жильца чердак слетел. – Да ну? Я сколько курить ходил, не чувствовал. – Итто задумчиво почесал белобрысую макушку. – Хотя, эта сраная общага тут чем только можно провоняла насквозь, и не такое покажется. Но тот ботан нормальный сначала был, правда, мозг канифолил своими книжками заумными. – Видимо, совсем на своей науке свихнулся. С учёными такое бывает. – вынес вердикт Тарталья, которого слегка разморило от сытной еды и крепкого мондштадтского пива. Возвращаться в свою комнату не хотелось категорически, но придется в скором времени. – Тебе на смену когда? – Сутки через трое, не кипиши. Завтра я за порядком тут прослежу. Если кто к тебе в комнату залезть попробует – сразу услышу. – Аратаки дружески хлопнул по плечу. – Давай ещё по пиву, а то что-то мы в унылую тему скатились. Я схожу, не парься. – он поднялся, прихватив пустые бутылки и контейнер со стола. – Я пока к себе зайду – проверю, точно ли дверь закрыл. Уже параноить начинаю. – ответил Аякс. Выйдя из соседской комнаты, он проводил взглядом Итто, скрывшегося в проёме, где была кухня, и подошёл к своей двери. Повернув в замке ключ, Тарталья осторожно шагнул внутрь, нашаривая выключатель. Оглядев комнату, он ничего странного не заметил. Всё было так же, когда он уходил ужинать. Ещё раз оглядевшись, Аякс собрался уйти, и.. услышал смех. Такой мальчишеский что ли, или принадлежащий, возможно, подростку. Остановившись, Тарталья помассировал виски: видимо, от усталости, недосыпания и лёгкой дозы алкоголя разум уже начало шатать, если смех в голове слышится. Он потянулся к дверной ручке и снова замер с протянутой к ней рукой: смех повторился. Аякс помотал головой и открыл дверь, а затем у него подогнулись ноги от внезапного удара в поясницу и после в голову чем-то тяжёлым. Потеряв равновесие, он попытался ухватиться за приоткрытую дверь, но упал на пол, лёжа теперь наполовину за порогом. Прошипев ругательство и потирая поясницу, Тарталья поднялся и оглянулся, созерцая… свои берцы, валяющиеся позади. Выходит, в комнате действительно кто-то есть. И даже понятно, кто, и куда спрятался, судя по зашатавшемуся узкому шкафу, из которого были выброшены вещи вместе с чемоданом. Вопрос, каким образом Ахав успел сюда пробраться, но это не главное. Надо бы его прямо сейчас вытащить и отделать, как следует. Может, хоть так пропадёт охота шариться по чужим комнатам. – Сука, я тебе сейчас… – Братан, сюда бегом! – послышался голос Аратаки из кухни. – Тут твою полку в холодильнике обнесли! Только этого не хватало! Захлопнув дверь и провернув ключ, Аякс направился на кухню, удовлетворённо отмечая про себя, что Ахав вряд ли успеет выбраться за это время. Да и сомнительно, чтобы его полупустая полка в холодильнике кому-то понадобилась. Видимо, Итто перепутал. Каково же было его удивление, когда он понял, что сам ошибся, притом масштабно. Расширившимися от шока глазами Тарталья наблюдал убойную картину: Ахав сидел на колченогом табурете у стола, перемазанный шоколадом, который мял в руке, неаккуратно откусывая и со смаком чавкая. У плиты, притворяясь, видимо, кухонной утварью, замер Оророн, а Кинич, уперев руки в бока, сердито смотрел на своего подопечного, которому было ни до чего, кроме раскромсаного шоколада. Лишь после Аякс увидел разбитую бутылку и растёкшееся по кухне пиво… – Ты где это взял? – отчеканил Кинич, дернув Ахава за плечо. – Ом-ном-ном, гы-гыыы, ахахахаха…. – У него на полке. – рыкнул Итто, указав на продолжающего пребывать в ступоре Тарталью. – Забирай своего имбецила и уматывайте оба по комнатам до приезда дурки. Меня это заебало уже. Работяга, смерив его равнодушным взглядом, сразу обратился к Тарталье: – Твоё было? – Ага, было. Шоколад я не себе покупал. В подарок. И пиво… тоже не мое, точнее не для меня. – только и сумел выдавить из себя тот, хотя на самом деле горел желанием схватить Ахава за патлы и пару раз долбануть пустой башкой об стену. Вот только что это даст? Мозги у психа точно не вправятся, а что последняя извилина через ухо выскочит – вполне вероятно. Но всё же обидно, что дорогая шоколадная фигурка была вот так безбожно раскромсана, и пиво тоже жалко, пусть и пострадала одна бутылка из шести. И ещё… если Ахав здесь обчистил его полку, тогда кто швырялся в него берцами в комнате и засел в шкафу?! – Братан, это… – догадался Аратаки, у которого ошеломленное выражение лица начало стремительно меняться на свирепое. – Сколько? – только и спросил Кинич, успев опередить Аякса, который подбирал ответ. – Сколько что? – переспросил тот, пытаясь собрать мысли в кучу. – Стоимость пива и шоколада. Неловко было перед Итто ещё и о деньгах, но Тарталья назвал сумму. Не будь Аратаки сейчас на кухне, завысил бы, не стесняясь. Но и без вранья хватило того, что тот услышал стоимость и теперь готов был пустить чавкающего шоколадом Ахава на пельмени. Кинич лишь кивнул и куда-то ушёл. Аякс вцепился в руку Итто, хотя ни разу не был уверен, что если тот на психа решит кинуться, сомнительно, что удержит… – Вот. – Кинич материализовался, как привидение, протянув купюры. – Пересчитай. – Ну хоть так, – крякнул Аратаки. – держи своего имбецила подальше, понял? Но в ответ был все тот же тяжелый, усталый взгляд. Затем Кинич вытащил Ахава из-за стола и потащил в душевую. Ещё минут пять точно были слышны вопли, визги и проклятия психа, который мыться, похоже, ненавидел. – Что тут опять за бедлам?! – на шум заявилась Фарузан, маяча в проёме и созерцая бардак на кухне в виде лужи и осколков на полу и перемазанных шоколадом стола и табурета. – Ну, Кинич на минуту отошёл, и Ахав… – попытался объяснить Оророн, отклеившись от плиты, с которой всё это время пытался слиться. – Да я уж вижу. Приберите тут, я сейчас вам ведро и тряпки принесу. – вздохнула комендантша и удалилась, видимо, в кладовку за уборочным инвентарём. Вернулась она довольно быстро, волоча ведро с водой и плавающими там тряпками. Аратаки тут же отобрал у комендантши ведро, успев за это время убрать осколки. – Осторожно, мелкие могли остаться. Руки не порежь. – предупредил он Тарталью, размазывая тряпкой по полу пролитое пиво. Фарузан лишь проворчала что-то невразумительное, глядя на это, а затем ушла. Оророн робко подошёл и взял из ведра вторую тряпку, заметив, что Аякс в это время вытирал шоколад со стола губкой для мытья посуды. – Я вам помогу, ладно? Оба синхронно угукнули, ничего против не имея. Из троих натлановцев в этой общаге студент самогонщик хоть как-то тянул на нормального. Да и так быстрее можно управиться – руки лишними не будут. – Вы на Кинича не злитесь. Он… Не может он Ахава в психбольницу отправить. – подал он голос, выжимая тряпку и ловко моя пол на кухне. – Нелегал, что ли? – уточнил Тарталья, уже в третий раз проходясь по столу и приглядываясь, не осталось ли где шоколадных разводов. – Нет, хотя и это тоже. – самогонщик вздохнул. – Вы про войну в Натлане наслышаны, наверное. Она много лет длилась. – он с опаской оглянулся. – Я не должен это рассказывать. Кинич не любит распространяться. – Так он на войне был?! – присвистнул Аратаки, кинув тряпку в ведро и вытирая руки об штаны. – Всю прошёл. Я, в общем, тоже. – В смысле?! – Аякс чуть губку от шока не выронил. Если учесть, что война шла не меньше десяти лет, и лишь недавно в Натлане стало более-менее тихо, это сколько же Оророну лет, получается? – В прямом, мне семнадцать было, когда добровольцем пошёл. Я с Киничем в госпитале познакомился. Это до фронта ещё. Мой лучший друг – военный врач, я тогда помогал ему, снабжая госпиталь продуктами. Ну, овощами там, что сам выращивал. С провиантом на войне, сами знаете, как. – он опустил взгляд, вновь сосредотачиваясь на мытье потёртого линолеума, который из серого начал волшебным образом менять цвет на приятный бежевый. – Так, а дальше что было? – поинтересовался Итто, помогая Тарталье оттереть шоколад от табурета. – Ахав раньше старшим офицером был, насколько я знаю. – Оророн снова медлил, нервно сглотнув. Судя по всему, вспоминать войну и всю эту историю ему было неприятно, или даже больно. – Ну, он и тогда был громким и задиристым. Так Кинич говорил. Они познакомились при отступлении. Обстрел, взрывы… Я не знаю подробностей. Ахав тогда Киничу жизнь спас. Ну а затем они уже вместе участвовали в остальных боях и, – он снизил голос до шёпота, тревожно оборачиваясь на вход. – Когда шло освобождение территорий, с Ахавом случилось то, что случилось. То ли подорвался на мине, то ли взрывом задело. Но до того Кинич дал ему обещание, что никогда не отправит доживать в психбольницу. Это его долг… Только сейчас Аякс понял, рассмотрев самогонщика, как следует, что у того глаза разного цвета. Притом, правый глаз, который Оророн прикрывал длинной чёлкой, был неестественного малинового оттенка, а под левым шла странная татуировка. И именно голубой глаз казался настоящим, а малиновый выглядел странно неживым. Стало понятно, что самогонщик лишь выглядел молодо, а на самом деле был гораздо старше, может даже старше самого Тартальи и, скорее всего, во время лечения в госпитале прошёл ещё и через пластические операции. – Да, мой глаз ненастоящий. – Оророн коснулся правой щеки, уловив взгляд Аякса. – в Нод-Крае прекрасные технологии. Снежная направила своих бойцов в помощь натлановским, а раненых, вроде меня, затем перевели в госпиталь, где провели восстановление. Под левым глазом шрам был, я сам придумал татуировкой закрыть. – впервые на его усталом лице мелькнула улыбка – грустная, больше похожая на тень настоящей. – Я сюда чуть позже приехал, когда полностью восстановился после выписки, чтобы помочь Киничу. Война-то закончилась, но лечение для Ахава, увы, не бесплатное, сами понимаете. Да и присматривать за ним надо. Кинич на двух работах занят, а я вот перекрываю, как умею. – И руки пострадали? – тихо уточнил Аратаки, приглядываясь. – Там тоже шрамы? – Да, и ожоги. Ударной волной отбросило, завалило обломками горящими. Пластика слишком дорогая, а татуировки мой сослуживец хорошо бьёт, ну я его и попросил перекрыть, чтобы не испугать бабушку, что весь такой побитый вернулся. Спасибо, что мне лицо восстановили и глаз поставили бесплатно, как ветерану боевых действий. Бабушка на татуировки злилась, конечно, но пусть лучше думает, что у меня дурь в голове, чем правду знает. Хотя, она поняла, наверное, просто не говорит. От неё ничего не скрыть. – Оророн отвернулся, затем забрал ведро с тряпками и ушёл. – Я… я его понимаю. – Итто, посмотрев вслед, похлопал Аякса по плечу. – Первая ходка когда была, я того, банду попросил бабушке сказать, что я де на заработки уехал… Пойдем покурим, по пути пиво ко мне закинем. Знаешь, аж не по себе теперь. Судя по выражению лица Аратаки в этот момент, его бабушка тоже в выдумки банды не поверила, наверняка таская затем нерадивому внуку передачки. – Не говори. Я этого Ахава все равно побаиваюсь, но… Тарталья не договорил, ощущая себя раздавленным и дико уставшим. Выходит, Киничу и Оророну куда как хуже, и живут они тут явно гораздо дольше, чем Итто. В Натлане после войны, понятное дело, сплошная разруха и денег толком не заработаешь. Вот и приехали сюда в надежде… Разве можно на какой-то просвет надеяться, варясь в таком дерьме? Лицо войны остается уродливым, напоминая о ней вот такими людьми, как эти трое. И ещё очень хотелось поделиться с Аратаки своими мыслями и рассказать о том, что в комнате произошло, но было страшно: тот наверняка подумает, что крыша поехала, как у предыдущего соседа… После пребывания на улице и двух сигарет стало легче, а в тепле комнаты Итто после бутылки пива разморило окончательно. Тарталья начинал дремать, но мозг вяло сопротивлялся сну, напоминая, что надо вернуться к себе. Вспомнилось, как в спину и голову полетели оба ботинка… Ахав был на кухне и жрал шоколад в то время. Тогда кто, мать его, швырялся ботинками в комнате? Мозг упорно тупил, отказываясь соображать и требуя отдыха. – Братан, ты если спать хочешь, оставайся, только я это, постельное запасное достану. На полу вдвоём вполне уместимся. – заметив его сонливость, Аратаки закрыл ноутбук, на котором смотрел какое-то видео. – Не… я к себе пойду. – Тарталья с трудом разлепил глаза, поднимаясь на ноги и, пошатываясь, побрёл к двери. Итто последовал за ним, всерьез опасаясь, что тот грохнется уже на выходе. Дойдя с ним до комнаты, сосед по-братски похлопал по плечу, пожелав спокойной ночи. Аякс еле выдавил из себя слова благодарности, чувствуя, что уснёт, едва переступив порог комнаты. Открыв дверь, он почувствовал, как его, словно кота, резко потянули за шиворот обратно. – Ебали гейшу самураи… – промялил опавшим голосом Итто, отпихивая дезориентированного Тарталью подальше от дверного проёма. – Братан, скажи, я ёбнутый?! – почти шепотом переспросил он, указывая пальцем куда-то в недра комнаты. – Чего? – Аякс тряхнул головой и сфокусировал взгляд там, куда указывал сосед. Сонливость сошла мгновенно, потому что меньше всего Тарталья ожидал увидеть парящий в воздухе собственный ботинок. – Нет, ты не ёбнутый. Либо мы оба ёбнулись, либо перебрали. – Да ну его на хуй, пошли лучше ко мне. – испуганно прошептал Аратаки, быстро захлопывая дверь и таща офигевшего Аякса обратно к своей комнате. Он совершенно не сопротивлялся и больше ничего не говорил, позволяя Итто себя увести и пытаясь переварить всё это происходящее сегодня безумие – что на работе, что в общаге. Тарталья уже толком не помнил, как и что было дальше. Они раскатили последнюю бутылку пива на двоих, а затем улеглись, разместившись на полу. Аякс стремительно погружался в сон, ощущая спиной тепло от массивного тела Итто, свернувшегося калачиком, насколько позволяли его внушительные габариты и пространство. Аратаки, по всей видимости, ещё не спал, прижимая к себе игрушечного бычка по кличке Уси и бормоча что-то шепотом на староинадзумском диалекте. Тарталью это странным образом успокаивало, давая хоть какое-то ощущение безопасности. Отключившись, он проспал до самого утра без каких-либо снов.