Не та дверь

Если утро, начиная с пробуждения, было полным дерьмом, глупо верить и надеяться, что потом что-то изменится. Тарталья усвоил эту истину мгновенно, едва переступив порог своей комнаты и выйдя в коридор с полотенцем на плече и зубной пастой и щеткой в руке. Он аж подскочил, услышав противный визгливый хохот в спину. Первая мысль была, что вчерашний Флинс с дозой переборщил, но когда обернулся, пришлось схватиться за сердце. В проходе соседствующей с комнатой напротив, подпирая дверной косяк, стоял какой-то тощий тип в черных трениках, шлепанцах на не слишком чистых ногах с отросшими ногтями и расстегнутой ярко-зеленой натлановской рубашке, частично демонстрируя костлявый торс с выпирающими ребрами. На голове была яркая повязка, кажется, с принтом конопляных листочков, а длинные светлые волосы, которые этот хрен явно давно не мыл и, тем более, не расчесывал, свисали сосульками. Дополняли картину тёмные очки-авиаторы на худом лице со впалыми щеками. На улице вроде не лето, но оно явно было круглый год у этого ненормального в голове, ибо его мозг, похоже, выжгло солнечным ударом. Скалясь острозубой неприятной ухмылкой, он продолжал противно хихикать. Тарталья, вспомнив наставления матушки, что с психически больными людьми нужно быть мягким и вежливым, дабы избежать неприятностей, робко пробормотал: – Доброе утро. – Жалкий человечишка! Какое, нахрен, доброе утро! – взвизгнул псих, топнув ногой по грязному потёртому линолеуму. Аякс опешил, искренне не понимая, что этого типа так разозлило в банальном приветствии. По-хорошему, следовало бы просто прибавить шагу и дойти до туалета и затем душевой, как он планировал, но любопытство перевесило. Как минимум, из-за зудящего в голове вопроса, почему этот буйно помешанный находится здесь, а не в соответствующем учреждении. Хотя, эта общага, как ни печально признавать, весьма соответствовала такому контингенту. Убраться бы отсюда поскорее… – Как ты смеешь разговаривать с великим Кухул Ахавом, как с простым смертным?!!! – донеслось почти в самое ухо, а цепкая рука сумасшедшего больно впилась в плечо. – Иди ты в жопу, псих долбаный. – прошептал Аякс, пытаясь высвободиться из хватки безумца, от которого, к тому же, несло потом и немытым телом. Понимая, что ни минуты не готов находиться рядом с этим неадекватным существом, Тарталья кое-как отодрал его руку от своего плеча, намереваясь честным образом впечатать продолжающего визжать и махать грязными патлами психа в стену. Но прежде, чем он успел осуществить то, что планировал, сумасшедшего резко повело назад, словно в фильме ужасов про одержимость. – Извините. – услышал чей-то голос впавший в ступор Аякс, а затем расширившимися от шока глазами наблюдал, как какой-то незнакомый парень зашвырнул патлатого психа в открытую комнату и захлопнул дверь, провернув ключ в замке. – С-спасибо. – промямлил Тарталья, рассматривая своего спасителя. Взъерошенный брюнет с такой же яркой повязкой на голове, как у неадеквата, только с национальным узором Натлана, облаченный в тёмно-зеленую спецовку с логотипом какой-то частной мастерской, посмотрел на него тяжелым взглядом исподлобья. Аякс даже поежился: такой взгляд мог быть только у человека, повидавшего самое дно этого мира. Как будто смотришь в пропасть… – Не за что. Надо было его на месяц раньше на прием к врачу записать. – ответил тот, повернув ключ в замке еще два раза, для уверенности подергав ручку. За дверью слышались вопли и визги явно недовольно психически больного, который надеялся выбраться, царапая дверь с обратной стороны, как осатаневший мартовский кот. – Не переживайте. В темноте посидит и быстро успокоится. Аякс хотел было подробнее расспросить об этом ненормальном за дверью, хотя бы ради собственной безопасности. Но незнакомец, бросив все тот же угрюмый взгляд необыкновенно ярких и выразительных желто-зеленых глаз, лишь подавил тяжелый вздох, видимо, прочитав все вопросы на лице Тартальи, и быстро удалился, стуча тяжелыми армейскими ботинками. Пожав плечами, Аякс отправился в санузел, стараясь не думать о том, что туалеты на вокзале куда приличнее. Видимо, после неприятного пробуждения и затем столкновения лоб в лоб с сумасшедшим, из головы совершенно вылетело, что в раздолбаном толчке работает лишь одна кабинка. Вспомнил Тарталья об этом уже на месте, созерцая слева от себя кабинку без двери с обмотанным изолентой унитазом без крышки, а справа – распахнутую кабинку с почти отвалившейся дверью, в которой от унитаза осталась только дыра в полу, криво закрытая гнилыми досками. Аякс без задней мысли распахнул дверь в среднюю кабинку. – Ты охуел?! Занято! Он в ужасе замер, уставившись на вчерашнего соседа бугая, который устроился на единственном уцелевшем толчке, видимо, читая новости в битом жизнью смартфоне, который сейчас, сжимая в массивном кулаке, по-видимому, собирался впечатать нарушителю уединения между глаз. – Так закрываться надо… – Щеколду какой-то мудак сто лет назад с мясом вырвал! – пробурчал сосед, сердито зыркая на Тарталью, который продолжал пребывать в ступоре. – Прошу прощения! – запоздало выдавил из себя тот, быстро захлопнув дверь и ретировался, ощущая, что малая нужда тоже решила на время отступить. В душевой, к огромному счастью, никого не было. Ополоснувшись и приведя себя в порядок, Аякс вернулся обратно в комнату, чтобы развесить полотенце и убрать в пакет грязное белье, которое следует отнести в прачечную. Если рискнуть постирать в этой общаге, вероятнее всего, придется покупать новую одежду. Убрав пакет с грязной одеждой под стол, дабы хоть как-то сэкономить место в крохотной комнатушке, он покопался в рюкзаке, вытащив пять пакетиков лапши быстрого приготовления. Со вчерашнего дня так ничего и не довелось поесть. Химозная лапша, конечно, не лучшая еда, тем более для практически сутки голодного желудка, но выбора не было, поскольку приходилось жёстко экономить. Уже собираясь пойти на кухню, Аякс запоздало сообразил, что забыл зубную пасту и щетку в душевой. Надо было срочно забрать, пока кто-нибудь не оприходовал. В душевую он влетел, поскользнувшись и едва не грохнувшись лицом в пол. Чудом удалось удержать равновесие, прямо как вчера на тёмной лестнице. Матушка однажды что-то там говорила об ангелах-хранителях. Если таковой у Тартальи и был, с его рождения наверняка ходит за ним с приклеенной к лицу рукой, проклиная свою неблагодарную работу. Ну, если не думать о несуществующих высших силах и прочей белиберде, то щётка и паста оказались на месте, а в душевую до сих пор никто не нагрянул… – Ты че, уснул? – рявкнул кто-то над ухом. Тарталья вздрогнул, в ужасе глядя на соседа, с коим уже случилась встреча в туалете несколько минут назад. Присмотревшись к все такой же идеально ровной боевой раскраске на лице бугая, Аякс понял, что это татуировки, как и подводка. Одежды на соседе почти не было, если не считать ярких семейников с забавным принтом бычков. В смысле, не окурков, а мультяшных представителей семейства парнокопытных. На ногах красовались чёрно-красные вьетнамки, а длинные выбеленные волосы были небрежно собраны в хвост. С плеча двухметрового верзилы свисало розово-сиреневое полотенце с принтом лепестков сакуры, в которое Тарталья мог бы завернуться, как в одеяло. Окинув взглядом литые мускулы и внушительные кубики пресса, Аякс попятился, понимая, что надо делать ноги. Верзила-то явно качалку посещает, или в боях без правил регулярно участвует. Лучше вообще этого типа не злить и шмыгать полёвкой в его присутствии. – Да чё ты уставился, пройти дай! – снова гаркнул тот, отпихнув так, что Тарталья чуть не улетел кубарем в коридор, успев схватиться за стену. – Что за дебильная манера в проходе торчать? Бугай продолжал что-то бубнить, но Аякс уже ретировался, добежав до своей комнаты в три прыжка и краем уха услышав, как псих, запертый в комнате, все ещё продолжает скрестись и материться, но уже с меньшим энтузиазмом. Стараясь не обращать внимания на весь этот дурдом, Тарталья, прихватитв пакеты с лапшой, направился на кухню, надеясь, что хотя бы одна чистая тарелка там найдётся. Тихие и приличные люди, да? Если бы ему кто-то заранее сказал, на что он подписывается, лучше бы под мостом поселился, ей-богу. Добравшись до кухни, он сразу поставил чайник, который был единственным чистым предметом в этом помещении. Пока искал подходящую глубокую тарелку в опасно висящем рассохшемся от старости шкафчике, ввалился всё тот же верзила, к счастью, уже одетый в классические полосатые треники и растянутую футболку с выцветшим принтом какой-то рок-группы. – О, бомж-рамен варить будешь? – радостно сказал он, заметив на столе пакет лапши. – Мне тоже завари! Аякс от этой внезапной и довольно наглой просьбы чуть тарелку не уронил. – Ага, хорошо. – промямлил он, нервно оборачиваясь и наблюдая, как бугай поставил на стол приличных размеров миску, вытряхнув туда пакетик… его лапши. – Ну че ты таращишься? Это же общага, тут все общее. – хохотнул тот, явно наслаждаясь своим авторитетом. – Тащи побольше, тут жрать нечего с одного пакетика, я ща сосисоны порублю. – добавил он, распахнув холодильник и вытащив связку сосисок, которые грохнул на стол. Тарталья проглотил слюну, узрев сосиски, затем удивленно моргнул, убрав тарелку обратно: – У меня больше нет. – Ну хорош заливать-то! А это тогда чье? Вчера полка не занята была. – хмыкнул верзила, отвлекаясь от распаковки сосисок и, распахнув холодильник указал на нижнюю полку, где лежали еще четыре пакетика. Аякс сделал в голове пометку впредь хранить такого рода сухпаек в комнате. Он об этом как-то раньше не подумал, освобождая рюкзак, чтобы чуть позже нормально и без спешки пройтись по магазинам и затариться необходимым. Кажется, поесть сегодня не придется, поскольку весь запас лапши сейчас уйдет на завтрак соседу. Конечно, такую наглость стоило пресекать, тем более, что драться Тарталья умел весьма неплохо, но исключительно в своей весовой категории. Этот хрен двухметровый ему с одного удара хребет сломает, если попытаться отстоять свою еду. Вздохнув, Аякс вытащил из холодильника весь запас лапши, положив на стол рядом с горкой аппетитных по виду сосисок на удивительно новой разделочной доске. Скорее всего, доску верзила притащил собственную. – Ну вот, совсем другое дело! – радостно ответил сосед, ловко распаковав всю лапшу и свалив в миску. Затем пошуршал в крайнем шкафчике, в котором что-то странно звякнуло, и вытащил две небольшие стеклянные баночки с крышками, в которых была приправа двух видов, похоже, от такой же лапши. – Ты это рассортируй пока. – добавил он, словно профессиональный шеф-повар, шинкуя сосиски. Тарталья выполнил его просьбу, убрал весь упаковочный мусор, протерев стол от крошек и просыпавшейся приправы, после чего встал и собрался уйти, ощущая, как желудок от голода начинает скручивать болезненным спазмом. – Эй, братан, ты куда это? – окликнул его сосед. – Извините, я потом позавтракаю, не буду мешать. – А нафига я на двоих заваривал?! – в глазах бугая было чистое детское изумление вкупе с легкой обидой. – На двоих?! – от осознания у Аякса глаза расширились в удивлении. – Ну да. Я один все не схаваю. Ты не ссы, сосисоны нормальные. Кореш из моей банды подогнал, он в мясном цеху работает. Тарталья всё ещё нерешительно зависал у входа на кухню, не зная, то ли вернуться, то ли уйти. – У тебя чего, какой-то фетиш в проходах торчать? – усмехнулся сосед, сбросив порубленные сосиски в миску с лапшой и посыпая их затем специями из банок и заливая кипятком. – Лучше подай тарелку побольше. Крышек тут со времен постройки этой халупы не водилось. Аякс молча подошёл к шкафчику, где уже до этого копался в поисках посуды, вытащил самую большую в диаметре тарелку, на всякий случай ополоснув ее в раковине, и протянул бугаю. Тот закрыл миску и плюхнулся на один из табуретов у стола: – Ну че ты стоишь, как не родной? Вилки тащи и присаживайся. Оказывается, внешность была обманчива. Аратаки Итто, так звали соседа, оказался не таким и придурком, как создалось о нём вчера первое впечатление. Как он объяснил, у него самого проблем было немало, потому и пришлось застрять в этой дыре на два с лишним месяца. Тарталья больше слушал, чем говорил, уплетая лапшу с сосисками. Он был был слишком голоден, чтобы поддержать разговор. Аратаки лишь хмыкнул, поглядывая на него и неспешно втягивая лапшу между своими монологами. – Ты на дружбана моего одного очень похож. Поэтому предупредить хочу. – О чем? – Аякс, отстранившись от миски, уставился на соседа. – О том, что здесь херня всякая творится. Я не придумываю. Фарузан надо хоть какие-то бабки вытрясти, вот и ссыт в уши каждому, кто сюда сунется. Удивительно, как ты вляпался и оказался в этой залупе. Приличный вроде. – Жизнь заставила. – вздохнул Тарталья. – Сам понимаю, что тут полное дерьмо, но ни денег, ни работы. – Понимаю, братан. Ну, ты возле меня держись на всякий. На меня тут не залупаются. А Фарузан вообще не слушай. И ни в коем случае не вздумай жрать то дерьмо, что она готовит, а предлагать она будет, уж поверь. – Почему? – Потому что она тухляк всякий тягает. Думаю, понятно, какое из дерьмовых продуктов хрючево получается. Толчок тут все же один, если помнишь. – Итто усмехнулся, подцепив вилкой моток лапши с запутавшимися в ней кругляшами сосисок и отправил в рот, со смаком жуя. – Она говорила, что в моей комнате прежний жилец повесился. Это правда? – Ну, тут она не спиздела. Только комната твоя постоянно в предложке висит. В ней никто долго не живет. Съезжают через неделю-другую, максимум через месяц. Один очкарик в ней почти два месяца прожил, насколько известно. Я тогда только заселился. – А потом? – В дурку забрали, прям отсюда. – ответил Итто, выпивая химозный бульон из миски. После разговора с соседом не то, чтобы отлегло, но стало ясно: надо что-то срочно делать, чтобы убраться отсюда побыстрее. Аратаки после посиделок на кухне уже не пугал, как раньше, и вообще начинал казаться адекватным по сравнению со всеми остальными. После завтрака Аякс сразу же написал Томе с уточнением на тему работы. Тот ответил спустя несколько минут, что сообщит ближе к пяти вечера, когда и во сколько. Жаль, что он сейчас не здесь. Так бы на двоих сняли нормальную квартиру. Но Томе незачем возвращаться в Фонтейн, поскольку, в отличие от Тартальи, у него все сложилось наилучшим образом: руководитель в клининговой компании, дом есть, пусть небольшой, но свой, еще и девушка недавно появилась, притом не абы какая. Брат у нее вроде влиятельный, отсюда у приятеля и выросла куча всяких полезных связей. Работу он наверняка с подачи брата той девчонки получил. Не то, чтобы Аякс завидовал, просто слишком давило всё вокруг: и теснота в этой комнате, и полумрак в самом здании, и пришибленные соседи, часть из которых однозначно балуется наркотой. Тот придурок в очках точно от какой-то ядерной химии башкой слетел, а вчерашний Флинс, который по ночам любит торчать на крыше, видимо, тоже скоро обратит остатки мозгов в кашу. Да это и не удивительно, потому что в такое место нормальный человек пойдет только если совсем прижмет, и то надолго не задержится. Потому-то здесь в большинстве постояльцы сомнительного вида и с явно нехорошим прошлым. Тот же Итто, как выяснилось, в розыске, и пока залёг на дно в буквальном смысле этого выражения. Пьяницы и наркоманы само собой пойдут именно в такое место, ибо дёшево и закидываться всякой дрянью никто не запрещает. Комендантша тут под стать постояльцам. Ей фиолетово, кого пускать, абы платили… Отвратительный, похожий на стон, скрип двери заставил вернуться в реальность. Тарталья поднялся с кровати, предполагая, что это Фарузан что-то от него понадобилось, и посмотрел в сторону двери. Но там никого не было, хотя дверь оказалась и правда приоткрытой. Сперва Аякс списал всё на сквозняк, вот только крошечное запаянное окно под потолком и почти такой же, как в комнате, плотный воздух в коридоре, говорили о том, что с проветриванием помещения всё максимально плохо. Решив, что возможно из какой-то щели поддувает, или он сам неплотно запер дверь, Тарталья махнул рукой на это явление. Но и дальше торчать в четырех стенах и заниматься самобичеванием не хотелось. До вечера времени достаточно, так что надо действовать по плану: сходить в хозяйственный магазин и прикупить там масло для проржавевших дверных петель. Спрашивать что-то на этот счёт у комендантши он не горел желанием. Все же не просто так его Аратаки предостерегал не иметь с ней дел. Ну и, конечно, следовало затариться продуктами, поскольку запас лапши ушёл им с соседом на завтрак. Итто, конечно, не жадный, и спасибо ему, что сосиски в общий котёл закинул, но рассчитывать всё же стоит только на себя.

***

На поиски хозяйственного магазина Аякс убил около часа. Повезло, что там хотя бы масло это чертово нашлось. Продуктами затариваться было куда проще и быстрее, благо паршивенький универсам бюджетного сегмента был недалеко – буквально на соседней улице. Гружёный пакетами, Тарталья вернулся в общагу, где сразу с порога на него вылетела госпожа Фарузан, размахивая помятым томиком в яркой обложке. Комендантша сетовала на то, что современная литература отвратительна, и не понимает она этой моды на бульварное чтиво, где ни сюжета, ни нормального повествования. – А зачем Вы купили этот роман? – Ну как это! Мне же нужно знать, чем молодёжь нынче интересуется! – всплеснула руками Фарузан. – Но это чтиво – просто безобразие, вот в мое время… Пока он шел к своей комнате с рюкзаком на спине и пакетами в руках, комендантша тащилась за ним, продолжая бубнить. Понимая, что так просто от неё не отделаться, Аякс решил перевести разговор в иное русло. Слушать про не понравившуюся книгу было совершенно неинтересно, а узнать об остальных жильцах – хотя бы не просто время впустую убить. – Извините, мне кажется, жилец из комнаты номер сто два как-то странно себя вёл сегодня утром. С ним всегда так? – А что он опять учудил?! – тут же насупилась Фарузан, уперев руки в бока и стиснув в правой несчастный томик. – Опять драться лез?! – Нет, просто… Он, как мне показалось, не совсем в себе. – осторожно ответил Тарталья. – Ну, Вы внимания не обращайте. У него и правда проблемы с психикой. Что с больного взять. Хорошо, что его сосед за ним присматривает. – комендантша показательно тяжело вздохнула. – Они вместе сюда въехали, сняли две комнаты рядом. Этот ненормальный уже тогда таким был. Уж не знаю, что с ним случилось, но произошло это не здесь. Ему повезло, что его друг о нем заботится, а мог и правда сдать в психушку… – Понятно, спасибо. – перебил Аякс, спешно отпирая комнату. – Не бойтесь, он не буйный. Иногда с ним бывает такое, но его друг за ним приглядывает. – донеслось в спину. Едва закрыв дверь и оказавшись в комнате, Тарталья сбросил кроссовки и поставил пакеты под стол, где ранее стоял пакет с грязным бельем, который… Вот тут то и возник вопрос, какого черта этот пакет валялся у кровати. Аякс присел на кровать, массируя виски и пытаясь вспомнить, что делал перед выходом. В прачечную он решил сходить позже, когда затарится, поскольку она находилась в противоположной стороне от универсама и хозяйственного магазина. Но если так, зачем тогда вытащил его из-под стола? Списав все на усталость, Тарталья затолкал выпавшие вещи обратно и поставил пакет к стене у двери. Захотелось выйти покурить на крышу. Сейчас была середина дня, и вряд ли вчерашний сторож-торчок там околачивается. Ночью лучше просто выходить из общаги на улицу и курить недалеко от входа. Если и прицепится кто-то, всегда можно сразу же забежать внутрь, да и свет есть, пусть и тусклый. Поднявшись на крышу, Аякс на всякий случай огляделся и, облегченно выдохнув, чиркнул зажигалкой, поднося сигарету ко рту. Пейзаж с крыши при свете дня был совсем удручающим: покосившиеся малоэтажки, грязная улица, копающийся в мусоре возле переполненных баков бомж… Отчасти Тарталья начинал понимать, почему Флинс предпочитает подниматься сюда по ночам. По крайней мере, в темноте взгляд не акцентируется на неприятных деталях, все становится размытым, и ощущение себя на самом дне жизни хоть сколько-то скрадывается. Докурив, он отправил окурок в какую-то ржавую банку у стены и вернулся обратно в общежитие. Там его ждал сюрприз: дверь в комнату упорно не открывалась. Тарталья в задумчивости почесал в затылке. Он ведь запирал дверь на три оборота ключа перед тем, как пойти на перекур. Точно закрывал! Повертев ключом в обратную сторону, снова надавил на ручку, но дверь не поддалась. Он на всякий случай посмотрел на табличку с номером, подумав, что перепутал дверь. Нет, дверь была та самая – сто пятый номер, как и на ободранном пластиковом брелоке с ключом. – Да что за дерьмо-то, мать его?! – в сердцах воскликнул Аякс, пнув упрямую дверь ногой, а затем снова начал орудовать ключом в замке. – Братан, случилось чего? – на шум тут же высунулся Итто из соседней комнаты. – Дверь, кажись, заело. – вздохнул Тарталья, убеждаясь, что он прямо сейчас её открыл ключом, но она все равно не желала открываться. Будто с обратной стороны кто-то нарочно её подпирал, не давая войти. – Так тут древнее всё, как говно мамонта, чё ты хочешь. – хмыкнул Аратаки, бесцеремонно отпихнув от двери. – Не парься, ща все будет! – добавил он и шарахнул по двери с ноги с такой силой, что та мгновенно распахнулась, едва не слетев с петель и грохнув краем о стену комнаты. – Ну вот, я ж говорил! – Спасибо. – пробормотал Аякс, созерцая совершенно пустую комнату, не считая пакетов у кровати и разрядившихся наушников на столе. Так, стоп! Почему пакеты у кровати?! Он же их под стол убирал, когда только пришел из магазина? Не мог же кто-то зайти в комнату и переставить их. – Ты это, петли смажь, а то или под дверью ночевать придется, или в комнате нахрен застрянешь. – дал наставление Итто, подёргав дверь из стороны в сторону и скривившись от противного скрипа петель. – Зови, если чего. – Ага… Тарталья рассеянно оглядывал комнату и пакеты, которые неведомым образом оказались у кровати. Ну не мог он их туда переставить, ещё и так небрежно побросать, чтобы часть вещей из пакетов вывалилась. Подобрав с пола маслёнку с тонким носиком, Аякс повертел ее в руках. Видимо, сама жизнь каким-то мистическим образом намекала сегодня в первую очередь разобраться с дверными петлями, а затем со всем остальным. На щётку для чистки пазов Тарталья, конечно же, пожадничал, потому, оторвав пару салфеток, начал протирать верхние петли, очищая от коррозии, затем присел, чтобы проделать то же самое с нижними. В этот момент дверь будто толкнули снаружи, и Аякс еле успел убрать руку, чтобы не придавило пальцы. – Эй, какого хрена?! – возмутился он, поднимаясь и выглядывая в коридор. Но там никого не было. Поискав в очередной раз источник сквозняка, Тарталья так ничего и не обнаружил, потому вернулся к незаконченным разборкам с осточертевшей дверью. Смазав петли, он несколько раз открыл и закрыл дверь. Она, зараза такая, всё ещё противно скрипела, но уже не так сильно и пронзительно, как раньше. Решив, что и так сойдет, Аякс в последний раз открыл дверь, затем начал закрывать, когда кто-то с обратной стороны снова пнул ее. Среагировать он не успел, получив этой самой дверью по голове. – Сука, найду, кто тут этой херней занимается – ноги вырву! – прошипел Тарталья, потирая ушибленную голову, и запоздало понимая, что не слышал никаких шагов и вообще звуков движения того, кто вздумал так дебильно пошутить. – Проблемы какие? – кажется, стены тут были в самом прямом смысле из картона, потому что Аратаки среагировал мгновенно, высунувшись из-за соседней двери. – Ты голову так не высовывай. Тут какой-то мудак ходит и двери пинает. – предупредил Аякс, продолжая поглаживать место ушиба, где явно намечалась шишка. – Фарузан – сука старая. Устроила психушку, а нормальным людям тут мучайся. – пробурчал Итто. – Ты мне сразу говори, если выяснишь, кто этой хуйней страдает. Не сомневайся, этот уродец познает на себе методы Аратаки и забудет, как ссать и говорить. Тарталья ответил коротким кивком, и то запоздало, когда Итто скрылся в своей комнате, захлопнув дверь. Разобрав пакеты и рюкзак, он отправился на кухню, чтобы налить себе чаю, оставив на столе пакет сушек в качестве перекуса. Два пакета с крупой, пачку спагетти и небольшой стратегический запас химозной лапши он кое-как умостил в выемку под столом. Вот пачку сосисок и полуфабрикаты лучше бы хранить в холодильнике. Зайдя на кухню, Аякс заметил ещё одного постояльца общаги, которого ранее не встречал. Тот был к нему спиной и сидел на корточках у того самого страшного чана с крышкой, к которому Тарталья ещё вчера зарёкся приближаться. Что он там делает, рассмотреть не удалось, да и не сильно хотелось. Этот юный панк его, кажется, не замечал, увлеченный своими неведомыми действиями с чаном. Аякс окинул взглядом потрепанный джинсовый жилет с логотипом какой-то группы, черные рваные джинсы и покрытые татуировками руки того, затем прошагал к холодильнику и, забросив сосиски и полуфабрикаты на свою пустующую полку, захлопнул дверцу. От звука незнакомец у чана встрепенулся: – Э-ээ... Ты здесь недавно, да? – пробормотал он тихим, пустым голосом. Тарталья обернулся, разглядывая парня по виду младше него по возрасту. Татуировки у того, как оказалось, были не только на руках, но еще и на лице. Скорее всего, приезжий студент. Видимо, бедняге капитально не повезло в жизни, и даже койко-места в студенческой общаге не досталось, раз пришлось поселиться здесь. Может, когда-то этот парень жил вполне неплохо, учитывая, что на татуировки деньги нашлись, но сейчас времена изменились в иную сторону. – Ага, вчера заехал. – Аякс указал на чан, – Простите, а что там? – Ну… брага. – студент опустил голову. – Для самогона. – Ты тут самогон гонишь? Прям в общаге? – изумленно спросил Тарталья, забыв что собирался поставить чайник. – А что ещё делать? Жить-то надо как-то. – пробубнил тот. – И вообще, бабушка у меня специалист в этом, она качество подтвердила. Придя в себя, Аякс вспомнил, что не поставил чайник, как намеревался. Ткнув кнопку, он закинул в кружку чайный пакетик и задумчиво посмотрел на неразговорчивого соседа, который снова вернулся к своему чану, заглянул под крышку, а затем, стащив с ноги тапку, шарахнул ей по полу в области стола. – Что там такое? – спросил Тарталья, на всякий случай отходя подальше. – Тараканы. Вечно в брагу залезть пытаются. Травить их бесполезно. – отозвался тот всё таким же равнодушным, тихим голосом, продолжая свою кухонную охоту. Налив чай, Аякс ретировался, оставив соседа воевать с тараканами на кухне. Да уж, компания тут подобралась та ещё. Уголовник-нелегал, работяга, который тоже наверняка имеет проблемы с законом, два неадеквата, по которым давно горькими слезами дурдом плачет, и финишем забитый студент, сбежавший от бабки алкоголички и вынужденный выживать, подрабатывая самогоноварением. Придётся как-то уживаться со всем этим зоопарком до переезда в нормальное место… Дойдя до комнаты, Тарталья открыл дверь, которая на этот раз поддалась без проблем и почти без скрипа. Но там уже ждал другой сюрприз: под ногой, едва Аякс сделал шаг, раздался хруст, и было ощущение, как будто наступил на печенье. Тарталья окинул взглядом комнату и чуть не сел на пол: повсюду были сушки. Его драгоценные сушки к чаю, которыми кто-то явно поиграл в футбол. Хрустящие колечки были рассыпаны по столу, но большая их часть оказалась на полу. Неподалеку лежал и разорванный в клочья пластиковый пакет. Осторожно дойдя до стола, чтобы не раздавить сушки, Аякс поставил чашку на стол и принялся наводить порядок. Есть сушки с пола он не стал бы, конечно, но был вариант как-то ополоснуть их. Потому, собрав их в пакет, убрал туда же, где лежали крупа и макароны. Можно потом ополоснуть, а лучше после того запечь, размочив в молоке и сделав какую-нибудь начинку. Мама такую закуску часто на праздники готовила. Сушки, которым повезло остаться на столе, Тарталья аккуратно собрал в блюдце, которое также было куплено днем. Наконец-то можно было немного расслабиться и попить чаю. В голове царил полный хаос от непонимания происходящего. Комната была заперта, пусть и на один оборот, но заперта! То есть, никто не мог ввалиться сюда в его отсутствие и расшвырять сушки по комнате. Списать на то, что пакет был бракованным, или на какое-то другое естественное явление – просто не логично. Никакой брак упаковки не способен устроить подобное. Сделав глоток чая, Аякс закрыл глаза, стараясь понять, что же всё-таки произошло. Единственное объяснение, учитывая, что ключи от всех комнат есть только у Фарузан, это могла сделать она. Вот только зачем ей это? Насколько он понял сам, да и из того, что утром рассказывал Аратаки, эта ушлая тётка готова на всё, чтобы удержать малочисленных постояльцев. Так что вариант отпадает. Единственным логическим объяснением было, что кто-то из жильцов стащил у комендантши ключи, когда она дремала в своей каморке. Вопрос, кто это мог быть. Итто сразу отпадает: он бы ни в жизнь не стал продукты портить, скорее, спёр бы этот пакет сушек, или умял на месте. Парень с кухни? Вряд ли, поскольку он уже там находился, когда Аякс зашел поставить чайник. Разве что – тот работяга, которого видел утром, или его поехавший сосед. Оставался еще торчок Флинс, но он не похож на того, кто вытворял бы подобную дичь – слишком интеллигентный. Хотя, если лампочки с новогодних ёлок ворует… Нет, точно нет. Лампочки он ворует для своего фонаря, а сушки бы точно не стал разбрасывать, а тихо стащил и схомячил, не вызывая подозрений. Значит, надо проследить за теми двумя придурками в комнатах напротив. Выглядят они сомнительнее всех остальных и, скорее всего, тот патлатый долбан бардак и учинил, пока его приятель был на работе. Вот только как он из комнаты выбрался? Фарузан выпустила?.. От роя мыслей отвлёк гудок вибрации в телефоне. Пришло сообщение от Томы. Тот шаблонно поинтересовался, как дела, и отправил адрес и время завтрашнего собеседования. Аякс коротко поблагодарил, проигнорировав вопрос. Ну вот что тут рассказывать? Что он живет в какой-то клоаке с кучкой психов? Зная Тому, тот сразу же кинется искать ему новое жильё, которое сам же оплатит, ещё и начнет высылать деньги. Для такого, как Аякс, это было унизительно. Одно дело – попросить помощи с работой, а другое – сидеть у лучшего друга на шее. Телефон зажужжал, оповещая об очередном сообщении, где Тома предложил созвониться. Тарталья и рад бы, но уж точно не сегодня и не сейчас. Итто снова будет орать, ибо стены тут картонные, а идти на крышу не было никакого желания. Потому он предложил созвониться завтра после собеседования, отмазавшись, что надо подготовиться к завтрашнему дню. Лучший друг отнесся с пониманием и пожелал удачи. Вот и весь диалог. Раньше, когда Тарталья и Тома были ещё студентами, Фонтейн казался таким ярким и родным. Видимо, причиной этому была весёлая студенческая жизнь без особых забот, постоянные встречи с друзьями, новые знакомства и прочее. Но теперь, в иных реалиях, казалось, город стал чужим и враждебно настроенным. Наверное, так и происходит, когда жизнь выкручивает руки, заставляя прогнуться под обстоятельства.

***

Сходив на перекур, Аякс допил уже остывший чай, отодвинув чашку подальше от края стола, заглянул в шкаф-столбик, выбрав белую рубашку и классические чёрные джинсы, которые вполне могли сойти за брюки. Развесив это на спинке единственного в комнате стула, Тарталья устало упал на кровать. Спать было ещё рано, и потому он, не зная, чем себя занять и с тоской вспомнив, что без ноутбука придётся существовать почти две недели, перебирал книги в электронной библиотеке. Выбрав какой-то детективный триллер, Аякс увлёкся чтением, не заметив, как постепенно накатила дремота, погрузив в вязкое состояние сна. Тарталья стоял в коридоре общежития, который выглядел так, будто здесь произошёл пожар. На стенах отслаивалась клочьями почерневшая краска, словно отстающая после ожогов кожа, одна из уцелевших закопченных потолочных ламп противно мигала, под ногами был неровный грязный пол, и то и дело что-то хрустело при каждом шаге. Двери уцелевших номеров обгорели и были распахнуты, кое-где и вовсе отсутствовали, приветствуя чёрными проёмами. Аякс медленно шёл вперёд, не понимая, что происходит и что он здесь вообще делает. Заходить в опустевшие комнаты было страшновато. Он то и дело быстро заглядывал в проёмы, не переступая порога, но там была одна и та же картина: чёрная копоть, месиво из обгоревших вещей, разбросанная обувь и никаких признаков жизни. Тарталья дошёл до конца коридора, где зиял пустой оконный проём, открывая вид, почему-то, не с высоты двух этажей, а как будто с верхнего этажа высотного здания. Справа в конце коридора находилась запертая комната, дверь которой была лишь слегка покрыта копотью и даже не обгорела, а о том, что туда заходили, свидетельствовали чёрные следы от рук у дверной ручки и на ней самой. Не зная, стоит ли постучать, но затем убедив себя, что вряд ли там кто-то есть, Аякс протянул ручку вниз. Дверь открылась с тем же отвратительным скрипом, как и дверь в его комнату до того, как он смазал петли. Шагнув внутрь… он оказался в своей комнате общежития, в недоумении оглядываясь и не понимая, как это могло произойти. Даже вещи все на местах: он открыл шкаф, чтобы убедиться, и проверил запасы в выемке под столом. Всё было на месте, даже пакет сушек на столе. Хлопок двери заставил его вздрогнуть. Тарталья метнулся к ней и подёргал ручку. Заперто наглухо. Сколько он ни силился открыть, толкая дверь плечом и пиная ногами – она не поддавалась, словно слившись со стенами и запечатав в крохотном пространстве. За спиной раздался мерзкий скрежет, будто скребли гвоздём по стене. Аякс отшатнулся от двери и уставился на стену, возле которой стояла кровать. Никакого гвоздя он, конечно, не увидел, зато увидел надпись, которую выцарапывал кто-то невидимой рукой, следя за появляющимися буквами: «У Б И Р А Й С Я» – И рад бы, да подальше отсюда, но дверь закрыта. – пробормотал Тарталья, снова метнувшись к упомянутой двери, в которую начал колотить с удвоенной силой, чтобы открыть. Пока он бился с дверью, тот самый невидимый некто устроил артиллерию, со снайперской меткостью швыряя сушки ему в голову. Было бы смешно, если бы не было так чувствительно. Довольно ощутимо получив очередной сушкой в затылок и уловив, как она провалилась за шиворот, Аякс навалился на дверь, и та вдруг резко распахнулась. Не удержав равновесия, он упал в проходе, больно ударившись об узкий порожек. Затем несчастного Тарталью рывком приподняло, будо это сделали невидимые сильные руки, и… – Братан! Братан, просыпайся давай! – раздалось над ухом, и Аякс распахнул глаза, уставившись на Итто и осознавая, что лежит на полу. – Я же говорила, ему просто плохой сон приснился. Приподнявшись, Тарталья заметил стоящую в дверях его комнаты Фарузан с чашкой в одной руке и связкой ключей в другой. Всё стало ясно уже через несколько минут, когда он окончательно пришёл в себя, вяло потягивая предложенный ему чай. Аратаки сидел на полу рядом с ним, рассказывая о том, как пересрал, когда услышал вопли за стенкой и решил проверить, что происходит. Ничего, как выяснилось, не произошло, кроме выговора от комендантши, которая примчалась со связкой ключей, заметив, как Итто пытается выломать соседскую дверь. – Ну, ты там на полу корчился и орал, чтобы тебя выпустили. Я тебя дёрнул и ты проснулся. – подвел итог Аратаки, разглядывая свои вьетнамки. В общем, из-за паршивого сна, навеянного всеми недавними событиями, сомнительными знакомствами и этой, мать её, обстановкой, едва не добавилось дополнительных проблем. Извинившись перед соседом, Аякс бросил взгляд на дисплей телефона, который валялся на полу ближе к изголовью кровати. Как оказалось, было около полуночи. Во время сна казалось, что прошло минут десять, а по факту Тарталья проспал несколько часов. Сейчас спать не хотелось категорически. – Извини, я, наверное, тебя разбудил. – Да забей, бывает. На вот лучше шоколадку погрызи – от сладкого настрой поднимается. У меня в детстве часто кошмары были, бабушка мне потом сладкое что-нибудь давала, чтоб успокоился и нормально уснул. – добродушно ответил Итто, протянув чуть помятый шоколадный батончик. – Спасибо. – Аякс повертел в руках батончик, с тоской вспомнив, что именно эти – с нугой, карамелью и фундуком больше всего любит маленький Тевкр. Домой вдруг захотелось неимоверно, почти до слёз. Сглотнув, Тарталья отвернулся, ощутив, как Аратаки осторожно похлопал по плечу, словно старший брат, который пытался неловко успокоить младшего. – Ну чё ты, сон ведь просто. Я того, не в обиде же, правда. Пойдем покурим, может, тебе на улице полегчает. В этих халупах задохнуться можно. Аякс кивнул, медленно поднимаясь и, убрав шоколадку на стол, поплёлся за соседом. Тот тоже, как выяснилось, на крыше курить опасался. Но не из-за встречи с Флинсом, на которого ему было совершенно плевать, а из-за того, что однажды этот перекур привел к неприятным последствиям. Ещё в прошлом месяце Фарузан там бельё сушила, а Итто случайно сжёг её простыню. И бесполезно было доказывать, что не он виноват, а ветер, который эту чертову простыню раскачал. Пришлось выплатить комендантше компенсацию… Немного поболтав с Аратаки, который после перекура завис в его комнате на полчаса и по доброте душевной приладил на место упавшую с утра полку, Тарталья снова отвлекся на чтение, затем пролистал каналы в мессенджере, уснув лишь под утро.