Между властью и телом

Маркус встал, закурил, сделал глубокую затяжку. Сигарета тлела, и он не спеша, вернулся на край кровати. Элай лежал на спине, потом резко перевернулся, уткнувшись лицом в подушку. Блять… почему так хреново? Не нужно было этого. Я знал, что ничем хорошим это не закончится… — Вставай, — спокойно сказал Маркус, выпуская дым. — Пойдём в душ вместе, а потом поедим. Ок? Элай зажмурился, зубы стиснулись. Голос сорвался раздражённо: — Отвали. Просто замолчи и делай, что хочешь. Маркус цокнул языком, откинулся назад. Лицо его оставалось спокойным, как будто он не замечал чужой злости. — Я знаю, я потерял контроль, — лениво бросил он. — Но крови не было, значит всё в порядке. Я же сказал: потом не ори на меня. Что не так? — уголки его губ дёрнулись в ухмылке. — Кровать мокрая, ты орал как резаный. Тебе же было хорошо. Ты сам просил ещё. Элай резко сел, обернулся, глаза горели. — Ты придурок! Ты… чёрт… — он замолчал, сжал кулаки и рухнул обратно, уставившись в потолок. Что я вообще делаю? Что говорю? Нужно успокоиться… Маркус приподнял брови, затянулся снова и усмехнулся: — А-а, я понял. Тебе стыдно… У женщин такое бывает. Я не знал, что у мужчин такое тоже случается. Успокойся, это не моча. Элай закрыл глаза, тяжело выдохнул. Да блять, я вообще не об этом, ублюдок. Я уже забыл об этом… блять, почему-то из-за твоих слов мне больно… Маркус сидел, спокойно затягиваясь сигаретой. Дым медленно стлался к потолку, в теле — приятная усталость, в голове — тишина. Но взгляд скользнул по комнате и снова вернулся к Элаю. Хм… Что с ним? Маркус нахмурился, в груди сразу закипело раздражение. Сука… неужели он спал с той девчонкой, пока меня не было? Вот теперь и сохнет по ней? Он резко повернулся к Элаю, собираясь сорваться: — Блять! ты что, с… Слова застряли. Элай спал. Лицо было спокойно, дыхание ровное. Маркус тяжело выдохнул, злость на миг схлынула. Он подполз ближе, улёгся рядом. Взял его ладонь, приподнял, прижал к своему лицу. На секунду закрыл глаза и провёл щекой по его пальцам, будто в них было спасение. Тихо, почти шёпотом, прорычал: — Ты принадлежишь только мне. Попробуй ослушаться… Маркус уже собирался лечь рядом с Элаем, как вдруг уловил вибрацию. Телефон. Он обернулся и заметил на подоконнике мобильный Элая. Экран мигал — звонила Лаура. Маркус не раздумывал. Подошёл, взял трубку. — Алло. Но слова не успел вымолвить — с другой стороны раздался радостный, слишком живой голос: — Элай! Слушай, после того раза, как у нас ничего не получилось, я решила вместе с тобой сходить к врачу. Это ведь ненормально, что даже тогда у тебя болела голова… Я же переживаю! Думаю, у тебя что-то серьёзное, это не шутки. Как ты? Чем занят сегодня? После того раза?.. Маркус застыл, его брови дёрнулись, взгляд потемнел. Что, блять, я только что услышал?.. Сука. — Элай? — голос Лауры стал осторожнее. — Ты меня слышишь? Маркус ухмыльнулся, прикинулся дураком. — Ой, извиняюсь, что ответил вместо него, — лениво бросил он, с усмешкой. — Это я… тот самый высокий, с серебристыми волосами. Думаю, помнишь. Элай сейчас спит. Очень устал. Сегодня у него дела прошли замечательно, чувствует себя отлично. На том конце повисла пауза, потом смущённый смешок: — Боже! Как же неловко! Я очень извиняюсь, я не знала, что вы снова с Элаем, как мне вас называть? — Просто Маркус, — коротко ответил он. — А вы друзья, всё-таки? — Лаура явно путалась. — Просто я совсем не понимаю Элая. Маркус вытянул губы в ухмылке, но голос его был ровным, уверенным: — Почему «всё-таки»? Мы очень даже хорошие друзья. Элай скучал по мне. Именно поэтому я здесь. Лаура хихикнула, облегчённо: — Ах! Значит, он мне соврал. Сказал, что вы просто знакомые… какой же он стеснительный. Ну теперь я буду знать. Спасибо, Маркус, за разговор. Как только Элай проснётся — скажи ему, чтобы он перезвонил. — Конечно, — холодно отозвался Маркус. Он сбросил звонок, и экран погас. В комнате повисла тяжёлая тишина. Маркус отбросил телефон на стол так, что тот едва не слетел на пол. Внутри всё закипало. Лицо напряглось, челюсть свело так, что скулы выступили резче. «После того раза, как у вас не получилось?..» Сука. Что я только что услышал? Он трахался с ней?! Пока меня не было? Вены на шее вздулись. Его дыхание стало тяжёлым, резким. Он вцепился пальцами в край стола, так что дерево скрипнуло. — Пиздец… — прошипел он сквозь зубы. — Ты, значит, позволял ей прикасаться к себе? Ложился под неё? И после этого орёшь от моего члена, как будто без меня сдохнешь? Маркус развернулся к кровати. Взгляд упал на спящего Элая. Спокойное лицо. Ровное дыхание. Будто он вообще ни при чём. У Маркуса внутри всё рвалось от злости. Его сердце билось так, будто хотело выскочить наружу. Элай проснулся от тяжести в теле. Губы пересохли, он провёл по ним языком, медленно втянул воздух. Одеяло соскользнуло вниз, и он ощутил — под ним влажно. Чёрт… точно. Он приподнялся на локтях, волосы упали на лицо, и в этот момент внутри всё болезненно сжалось. Комната была пустой. Маркуса нигде. Ушёл?.. Он сел, провёл ладонью по лицу. В груди неприятно тянуло, а тело ныло по-своему, как после изнуряющей тренировки. И это было самое страшное — в этом нытье была сладость, отголосок удовольствия, которое он всё ещё ощущал. Да, мне было хорошо… слишком хорошо… но почему тогда внутри так хреново? Он медленно поднялся, и тут же почувствовал, как по ноге скатилась липкая тёплая капля. Стиснул зубы до скрипа. Блять… это его во мне. До сих пор… В душе он долго стоял под горячей водой, позволяя ей обжигать кожу. Мылся почти яростно, тщательно, будто хотел стереть с себя чужие прикосновения. Но от мыслей не убежать. Не надо было этого… Чёрт, зачем я поддался? Что теперь будет?.. Вода стекала вниз, и казалось, она смывает не грязь, а его собственный стыд. Элай выдохнул тяжело, опёрся рукой о плитку, зажмурился. Когда вышел, подошёл к зеркалу. Там, на мокром стекле, отразился он сам. Взгляд упал на тело — засосы, следы, красные отпечатки пальцев. Метки Маркуса. Элай коснулся шеи, и пальцы дрогнули. Что же я натворил… идиот. Он опустил голову, в глазах мелькнуло что-то близкое к боли. Внутри было ощущение, что часть его украли, и вернуть её уже невозможно. Пока Элай спал, Маркус сходил в магазин и вернулся с пакетом — виски, сигареты. Дверь захлопнулась, и в коридор врезался запах ещё тёплой воды: Элай только что вышел из душа. Маркус снял пальто, отбросил обувь, бросил пакет на пол и, голосом, где приглашение шло врозь с приказом, сказал: — Давай выпьем. Элай сжал полотенце вокруг талии, посмотрел на него и ровно, как будто не хотелось, ответил: — С чего бы мне пить с тобой? Маркус усмехнулся, шагнул к кухне и спокойно сказал: — Просто выпьем. Посидим. Может, поговорим. Поговорим? — проскользнула в голове у Элая, и он отмахнулся: — Блять, ладно. Маркус вернулся со стаканами. Элай натянул спортивные штаны, сел в кресло у окна, прикурил. Почему он хочет выпить? Виски шуршало в стаканах, лёд звякнул, лампа бросала мягкое золото по столу. Маркус протянул стакан, сел напротив и, глядя прямо в янтарные глаза, тихо сказал: — Давай, Элай. До конца. Элай закатил глаза: — Блять, в чём подвох, ублюдок? — А что? — прикурил Маркус, и в голосе заиграла насмешка. — Тебе слабо? Стакан исчез в одно движение. Элай глубоко втянул дым и выставил стакан: — Теперь ты. Маркус хитро улыбнулся, допил залпом и налил ещё. Они пили. Потом ещё. Пепел медленно падал на пол, свет лампы тянул из воздуха золото и пыль. Между ними застыла игра взглядов — бой без ударов. Маркус хищно улыбался, теребил прядь у виска, цокал языком, Элай замечал, как тот нервно курит, и внутри жгло раздражение. Элай откинулся в кресле, усмехнулся и с издёвкой спросил: — Кто же тебя так избил? Не могу поверить. — Не твоё дело, — спокойно отозвался Маркус. — Есть кое-что интереснее. — Да уж, — лениво пробормотал Элай. — Ну и дела. Маркус допил стакан, взгляд его стал жёстче. Он поставил стакан и тихо спросил: — Элай, может, ты хочешь мне что-то рассказать? — Что я должен тебе рассказать, ублюдок? — фыркнул Элай. Маркус цокнул языком. Голос стал холодным, ровным, как лёд: — Я сейчас очень злой. Тебе лучше сказать всё и сразу, как есть. Элай резко повернулся: — Что блять? Ты меня реально бесишь. — Ах, — выдохнул Маркус, — я кое-что узнал. — Что узнал? — насмешливо спросил Элай, делая глоток. — Что ты больной на всю голову? Заебал. Смех Маркуса низко захлебнулся — не радость, а предвестие. Воздух в комнате сгущался, Элай почувствовал это, как перемену погоды. Что сейчас будет? — пронеслось у него в голове. Он думал, что раны сделали Маркуса слабее. Хер там. Вдруг Маркус встал и снял с себя одежду до трусов, движение резкое, как выстрел. Низким голосом он произнёс: — Или ты сейчас всё расскажешь сам, или я тебя убью. Выбирай. Элай громко усмехнулся: — Ха! Попробуй блять. Ты заебал — пришёл и строишь из себя обиженную принцессу. Что случилось, ублюдок? Маркус подошёл тихо. Взгляд его был звериный, готовый к прыжку. Элай приготовился, мысленно считал до трёх. Ну давай, попробуй. Он положил руки на спинку кресла и приблизился, голос — острое лезвие: — Значит, не расскажешь? Резким движением Маркус схватил Элая за волосы, сжал в кулак, у основания шеи и у уха прорычал: — Ты трахался с ней? Элай сквозь зубы, с злостью, ответил: — Не твоё дело, что я делал или делаю. Тебя это не касается. Маркус сжал сильнее. Элай не выдержал — ударил кулаком в живот. Маркус почти не дрогнул, он тяжело выдохнул и с издёвкой произнёс: — Элай, какую ошибку ты только что совершил. Я думал, мы спокойно поговорим. Внутри Элая всё кипело: Что за хуйня? Я попал в цель — он не упал. Дыхание прерывисто, в горле — смесь страха и гнева. Он сглотнул и вырвал: — Слушай, псих, я не знаю, какая у тебя хрень в голове, но отпусти мои волосы и мы поговорим. Маркус продолжал держать Элая за волосы. На лице появилась та самая улыбка — холодная, с безумием в уголках губ. — Скажи мяу, — протянул он, глядя прямо в глаза. Элай сглотнул. По спине пробежали мурашки, мышцы напряглись. На лице — полное недоумение. — Что, блять? — выдохнул он, глядя на него, как на психа. Маркус наклонился ближе, цокнул языком, дыхание коснулось щеки: — Ну же, котик… скажи мяууу. Нежно. Миленько. Твой хозяин ждёт. Элай нахмурился, голос стал жёстким, хриплым: — Кажется, у кого-то уже крыша поехала. Вот и выпили, блять. Маркус усмехнулся тихо, с лёгким смешком. — Я жду, котик. Поверь, тебе лучше сделать, как я сказал. Пиздец… что у него в голове? Я никогда не пойму… — пронеслось у Элая. Маркус поднял вторую руку — спокойно, но с тем движением, от которого по коже пробегает холод: будто сейчас ударит. Элай уловил взгляд, выдохнул и тихо сказал: — Мяу. Маркус замер, отпустил волосы, наклонил голову на бок и ухмыльнулся: — Что? Не расслышал, котик. Повтори. Элай тяжело вдохнул. На лице — раздражение, злость и капля стыда. Пиздец, что я делаю… Он поднял глаза, резко, и уже громче, с вызовом сказал: — МЯУУУ. Маркус тихо рассмеялся, провёл пальцем по его губам и шепнул: — Вот теперь — хорошо. Элай резко дёрнул головой, сбросил его руку. — Отъебись, Маркус. — Ха, — короткий смешок. — Наказан ты… Он не успел договорить — Элай вскочил, схватил его за рубашку и с силой толкнул к стене. — Хватит со мной играть, ублюдок! — прорычал он. Маркус замер лишь на секунду, потом усмехнулся. — Теперь я понял, чего жаждет моя душа сегодня. Он шагнул вперёд — резко, с силой. Вцепился в плечи, толкнул обратно. Элай споткнулся, ударился о кресло, но удержался. Следующий миг — вспышка. Маркус ударил ладонью по лицу, так, что мир вокруг Элая на мгновение потемнел. Элай ответил — локтем в живот. Маркус охнул, но не отпустил. Они сцепились, тела сблизились, дыхание стало рваным, почти животным. — Тебе нравится злить меня, да? — прохрипел Маркус, вжимая его в стену. — блять, чего же я ждал от такого психа как ты — огрызнулся Элай и ударил кулаком в бок. Маркус перехватил руку, заломил, прижал лицом к стене. — Я ведь могу и не остановиться. — Попробуй, блять, псих ебанутый, — прохрипел Элай, сдерживая боль. Маркус рванул сильнее. Внутри всё кипело — злость, вожделение, боль. Всё сплавилось в один горячий поток. Он впился губами в шею Элая и сильно укусил. Элай вздрогнул, стиснул зубы. — А-а! Блять! Отпусти! — голос сорвался, но в нём не было страха — только ярость. — Не хочу, — прорычал Маркус у самого уха. — Хочу, чтобы ты понял, кто здесь хозяин. Элай резко подался назад, ударил затылком в лицо — глухой хруст, кровь. Маркус зарычал, но не отпустил, наоборот — вжал его сильнее, развернул, повалил на кровать. — Всё, — выдохнул хрипло, нависая сверху. — Хватит игр. Сейчас котик будет лизать мой член. Даже с кровью на лице он чертовски красив… но это ненормально. Очнись, Элай! Хватит! — пронеслось в голове. Воздух между ними был горячим — пот, злость, дым, сбившееся дыхание. Элай смотрел в его глаза. В них уже не было чистой ярости — что-то плавилось, сгорал контроль. — Ты больной, Маркус, — выдохнул он. Маркус усмехнулся, губы скользнули по его шее. — Знаю, — прошептал он. — Но ты — мой. Элай лежал на спине. Маркус нависал сверху, колени упёрлись в матрас по обе стороны его тела. Он подался ближе, ловя его дыхание, и движения стали медленнее, опаснее. Он стянул труси вниз и достал свой член. Тишина повисла, как перед грозой. Маркус провёл им по губам Элая, словно проверяя, где проходит грань. — Котик, — голос был почти ласковый, — открой ротик пошире и заглоти его до самого конца. Сердце Элая билось так, будто вот-вот прорвёт грудь. Пот скользил по виску, пальцы сжались в простынях. Нет. Хватит. Я хочу уйти. Я устал. Он дёрнул головой в сторону, стиснул зубы. — Блять, ублюдок, он не залезет мне в рот! Хватит. Я устал. Маркус цокнул языком, прижал ладонью его лицо, заставляя снова смотреть на себя. Он водил своим членом по лицу Элая, обводя линию скулы, касаясь, будто дразня. Элай отворачивался, вырывался, но каждый раз — безуспешно. Дыхание Маркуса стало хриплым, сбивчивым. Щёки горели, пальцы дрожали. Он хрипло рассмеялся, глухо, низко: — Тебе нравится, а? Пауза. — Или хочешь, чтобы я тебя трахнул? В этот раз будет как ты любишь, с нотками боли и страха, хочешь? Я знаю, что хочешь.