Между властью и телом

Утро. Они были на кухне. Элай готовил завтрак, когда вдруг сзади подошёл Маркус. Он обхватил его руками за талию, а затем залез под майку, медленно проведя длинными пальцами по прессу. Кожа отозвалась лёгкой дрожью — щекотно, но и волнующе. Элай сглотнул, и мелькнула мысль: и почему я это чувствую? Что за волнение?.. Маркус уткнулся носом в шею, шумно вдохнул запах его кожи. Потом начал целовать её медленно, тянуще, а затем слизнул влажной полосой, почти по-собачьи. Элай замер, и в теле вспыхнул жар. Когда он так делает… почему это так приятно? Его руки скользнули выше, к груди. Он сжал её, начал мять, массировать. Дыхание Маркуса стало тяжёлым, каждый контакт с Элаем будто ломал его самого, превращался в болезненное возбуждение. Он сжал грудь Элая обеими руками и хрипло выдохнул: — Хааа… Элай, что ты чувствуешь, когда я так делаю? В тот же миг он прижался сильнее, тёрся членом о его ягодицы. Блять… и что мне теперь делать? Я уже дал слабину… — пронеслось в голове Элая. Он не знал, что ответить. Чувства были слишком явными, но слова застряли. Стыд душил, а тело подчинялось. Голова кружилась от непривычного удовольствия. Что это?.. Мне ведь не плохо вроде… Одна рука Маркуса осталась на груди, сжимала её, вторая скользнула вниз, в штаны Элая. Его пальцы уверенно наткнулись на то, что ждали. Одновременно язык вновь прошёлся по шее, длинный, влажный, наглый. Маркус ухмыльнулся прямо у уха: — Элай, у тебя стоит колом. Ты весь мокрый… Элай сжал зубы, удерживая голос, и хрипло сказал сквозь них: — Чёрт. Он резко повернулся к Маркусу. Тот даже удивился такому поведению — они замерли, смотря друг другу в глаза. Несколько секунд. Тишина. Элай тяжело выдохнул, внутри мелькнула мысль: я не могу больше терпеть… блять. Глаза Маркуса бегали, щеки горели, а синие зрачки сверкали от возбуждения. Элай смотрел на него и думал: почему я всё ещё здесь? С тобой?.. Лицо вспыхнуло, он отвернулся, но Маркус мягко взял его за подбородок, повернул к себе и, глядя прямо в глаза, медленно коснулся губ. Поцелуй был нежным, тянущимся. Элай ответил. Их языки сплелись, дыхание сбилось, стало тяжёлым, рваным. Возбуждение поднималось, ломало. Маркус прижимал его к себе всё сильнее. Мне хорошо… — мелькнуло у Элая. Он положил ладонь на губы Маркуса, задыхаясь: — Мне нечем дышать, ублюдок. Между их ртами вытянулась нитка слюны. Маркус, хрипло дыша, провёл носом по щеке Элая и выдавил: — Элай, я не сделаю тебе больно. Я буду держать себя в руках. Пойдём в кровать. Элай скосил взгляд вниз, на его штаны: блять… каждый раз, когда вижу эту дубину, становится страшно. Он промолчал — стыд жёг, ответ застрял в горле. И тут Маркус сказал: — Хочешь… я тебе отсосу? Я читал, как это делается. У меня получится. Элай не выдержал и рассмеялся. Настояще, искренне. Смех вырвался, как будто он услышал что-то невероятно глупое. Он сказал это так жалобно, так неуверенно… это точно Маркус? Маркус замер, удивился. Но это было приятное удивление. Какой же ты красивый, когда так улыбаешься… Он не выдержал, судорожно набросился на его шею, осыпая поцелуями. Тело дрожало. Он всегда терял контроль, когда дело касалось секса, но с Элаем всё было по-другому. Терпеть стало невозможно. Боль в штанах сводила с ума, мир плыл, и только дикий жар держал в сознании. Хааа… ни одна женщина никогда не заставляла меня так трястись. Ну же, Элай, скажи что-нибудь… мой милый котик… Элай с усмешкой подумал: и где же ты читал такое? Прочесал весь интернет? Представляю, как он сидел с серьёзным лицом и изучал инструкции. Он выдохнул, улыбка сошла, и сказал: — Фух… ахаха… хорошо. Покажи, что ты там вычитал, на деле. Маркус сглотнул. Опустился на колени. Стянул штаны и трусы с Элая. Ну же… чего ты ждёшь? Суй его в рот по корень, — пронеслось в голове у Элая. Маркус обхватил его член рукой, приложил к губам. Поднял взгляд вверх — прямо в янтарные глаза. Элай цокнул языком, сжал его волосы: — Что такое? Передумал? Маркус провёл языком по стволу, потом глубоко взял его в рот. Медленно, но до конца. Неплохо… глубоко. Но, чёрт… зубы, — проскочила мысль. Элай снова сжал его волосы, заставил поднять голову: — Давай без зубов. И больше языка. Вот так… мне нравится. Маркус продолжал сосать, уже так, как велел Элай. Хлюпающие звуки заполнили кухню, слюна стекала из его рта и капала на пол. Член Элая был далеко не маленький. Элай прикусил губу, запрокинул голову, выдохнул тяжело и хрипло: — Хааа… да… заглатывай. У Маркуса выступили слёзы, ресницы дрожали. Элай ухмыльнулся хищно, глядя вниз: тяжело, да? Но вид у тебя прекрасный, ублюдок. Его взгляд скользнул ниже — к штанам Маркуса. Там под тканью яростно рвалась наружу возбужденная эрекция. Элай прищурился с наслаждением: ха-ха… терпи, терпи. Маркус, задыхаясь, вытащил член изо рта, по подбородку текли слюни. Он тяжело дышал и прохрипел: — Я не могу больше терпеть, Элай… Глаза его умоляли. Элай с издёвкой усмехнулся: — Тогда дрочи себе. Я разрешаю. Маркус покорно подчинился. Достал свой член и начал дрочить, а в следующую секунду снова заглотил Элая до самого корня. Из Элая вырвался протяжный стон: — Аххх… да. Маркус задвигался быстрее, ритм сбивался с хлюпаньем и стонами. Элай нахмурился, хищно улыбнулся: ха… давай, быстрее… глотай его, весь,да. Элай дышал прерывисто, грудь ходила ходуном. Жар обжигал изнутри, даже кончики пальцев дрожали. В голове мелькнула мысль: ха… хочу кончить прямо ему в рот. Глубоко. Пусть задыхается, ублюдок. Он схватил Маркуса снизу за кадык, большим пальцем массируя горло, и простонал, срываясь: — Хааа… давай, Маркус… проглоти всё. Азарт пробрал его, бедра сами пошли в движение. Он вбивался в рот всё сильнее и глубже, пока глаза Маркуса заслезились еще сильнее. Тот продолжал дрочить себе, рука дрожала, но он не останавливался. Тело Элая напряглось, позвоночник выгнулся. Он прикусил губу, и из горла сорвался длинный, сдавленный стон: — Аааах!.. В ту же секунду Маркуса затрясло, его тело билось мелкой дрожью. Руки тряслись, дыхание сорвалось на хрип. Горячая сперма Элая заполнила рот — густая, тяжёлая, текла по языку, и было слышно, как Маркус судорожно глотает, давится, но не отстраняется. Капли сбегали по подбородку, падали на пол вместе со слюной. Элай, тяжело дыша, посмотрел на него сверху, хищно ухмыльнулся: первый минет от мужика… неплохо. Глотай, ублюдок. Глотай. Маркус всхлипнул от перенапряжения, но проглотил всё до конца. Он дрожал всем телом, кончил почти одновременно — сперма брызнула на его руку и по полу. Его дыхание сбилось, руки ослабли, и он бессильно опустил лоб к бедру Элая, хватая воздух рваными глотками. На кухне остались только их стоны и хриплое дыхание, смешанное с запахом пота и спермы. Маркус поднял взгляд вверх. Лицо его было измученным — ресницы слиплись от слёз, щёки горели, губы распухли от поцелуев и ритма, по подбородку тянулись капли спермы и слюны. Казалось, он выжат досуха, доведён до предела. И именно в этом было что-то невыносимо красивое. Элай смотрел на него, и сердце билось сильнее. Янтарные глаза ловили каждую деталь: дрожь в уголках губ, рваное дыхание, блеск влажной кожи. Всё это — грязь, слабость, покорность — делало Маркуса ещё желаннее. Боже… какое же это зрелище. Ты красив даже тогда, когда на коленях, ублюдок…Кто бы мог представить, что такой монстр как ты будет сидеть передо мной на коленях и заглатывать мой член до слёз. Элай провёл пальцем по его щеке, стер слезу, задержался у губ. Хищная улыбка тронула его рот. Он наслаждался этой картиной так, как никто и никогда. Маркус поднялся на ноги, смахнул тыльной стороной руки влагу с губ и резко прижал Элая к себе. Его поцелуи были жадными, будто в последний раз — губы, шея, дыхание, вырывающееся рывками. Элай отвечал так же, не сдерживаясь, и в какой-то момент его руки обвились вокруг шеи Маркуса, прижимая ближе. Маркус обнял его за талию крепко, почти властно, пальцы скользили по спине — мягко, осторожно, совсем не в его стиле. Он зарылся лицом в шею Элая, вдохнул его запах и замер. Они стояли так, прижавшись друг к другу, молча, словно мир перестал существовать. Элай медленно провёл пальцами по затылку Маркуса, запутался в его светлых прядях. Сбоку это выглядело так, будто двое безумно влюблённых позволили себе редкий момент покоя. Когда он рядом, моё сердце сходит с ума… — пронеслось у Элая. Теперь я понял… У Маркуса внутри всё оборвалось. Время будто остановилось, руки дрожали, словно их ударило током. Это чувство — новое, пугающее, но слишком явное, чтобы отрицать: без него существование невозможно. Элай тяжело выдохнул, уткнулся лбом в плечо Маркуса. Чёрт… будто сейчас заплачу. Сам от себя в шоке… У Маркуса в голове вспыхнула яростная мысль: Только мой. Элай медленно поднял голову с плеча Маркуса. Их взгляды встретились — и Маркус застыл. В этих глазах было всё сразу: лёгкий шок, скрытая грусть и тихая мольба о любви. Они смотрели друг другу прямо в душу, будто время остановилось. Элай осторожно коснулся его лица, провёл пальцами по щеке. Его мысли дрогнули: Маркус… что мне теперь делать? Как быть с этим чувством?.. Маркус не выдержал. Он подался ближе, прижался носом к его носу, глаза закрыл, и тяжёлый выдох сорвался из глубины груди. Его руки обняли Элая так сильно, будто пытались вырвать у вечности ещё хоть мгновение. В этом объятии было всё — боль, страх, отчаяние и то, что они так упорно скрывали. Элай заметил, что у Маркуса до сих пор стоит. Чёрт… он же только что кончил. И снова? Маркус тяжело дышал, губы дрожали. Голос сорвался на жалобный шёпот: — Элай… я хочу тебя, очень хочу. Он стянул с него штаны и бельё ещё ниже, собираясь ввести пальцы, но Элай остановил его, схватил за руку и выдохнул: — Давай… пойдём в кровать. Маркус будто сорвался с цепи. Он резко потянул его в спальню, пальцы вцепились в ладонь Элая так крепко, что тот вздрогнул. Надеюсь, в этот раз всё будет по-другому… — пронеслось у него в голове. На кровати Маркус почти рухнул рядом, но в последний момент сдержался — уложил Элая мягче, чем обычно. Сам начал лихорадочно стягивать одежду, будто не мог больше терпеть. Рубашка едва не порвалась о его плечи. Потом его руки потянулись к Элаю, сбрасывая остатки одежды. — Слушай, — выдохнул Элай, откинувшись на матрас, — давай в этот раз спокойно. Маркус замер. Глаза блеснули, дыхание всё так же тяжёлое. — Как ты хочешь? — Не нужно делать мне больно. Понимаешь? Он нахмурился, будто не до конца понял. — Когда такое было? Тебе же нравилось. Ты каждый раз кончал и стонал. — Блять, — раздражённо выдохнул Элай, — я сейчас встану и уйду. Маркус поспешно прильнул к его груди, целуя её, массируя ладонями. Его дыхание жгло кожу. — Хорошо… я понял, — пробормотал он, и только тогда Элай немного расслабился. Маркус раздвинул его ноги, подсел ближе и подложил свой колени под бёдра Элая, приподняв его. Но когда он прижал свой член к входу, Элай резко остановил его: — Стой, придурок. Сначала растяни. Не суй сразу. — Моё терпение на пределе, — ухмыльнулся Маркус, но подчинился. Он облизал пальцы, так что слюна блестела на коже, и медленно ввёл один в Элая. Тот сжал зубы, сглотнул. Больно… но терпимо. Движения были глубокими, медленными. Потом второй палец. Тело Элая мгновенно отозвалось, его член встал твёрдо, как будто организм сам знал — Маркус рядом. Тот наклонился, поцеловал его в губы, и уже в поцелуе простонал: — Узко… хааа, так будет каждый раз? Я хочу войти быстрее. Элай оторвался от его губ, дыхание сорвалось: — Терпи, иначе опять порвёшь меня. Третий палец. Маркус стонал от возбуждения, вглядываясь прямо в янтарные глаза. — Уже три… Элай качнул головой, сдерживая стон: — Я ещё не чувствую, что можно. Терпи. Четвёртый палец. Длинные, сильные, они растягивали его изнутри так, что всё тело вибрировало. Но боль постепенно уступала место сладкой, тяжёлой волне. — Хаа… — выдохнул Элай, выгибаясь. — Тебе хорошо? — спросил Маркус, уткнувшись лицом в его шею. Его пальцы двигались глубже, в то же время другая рука ласкала член Элая. Тот задыхался, краснел, губы дрожали. Его дыхание сбивалось, стоны прорывались сами собой. — Думаю, хватит, — выдохнул он. — Медленно. Маркус вытащил пальцы, и тут же приложил свой член к входу. Толкнулся внутрь — осторожно, но глубоко. Элай вздрогнул, тело обожгло волной. На этот раз не было мучительной боли, только тугое давление и странное, почти нужное чувство. — Расслабься, — простонал Маркус, облизывая его губы. — Ты слишком меня сжимаешь. Элай потянулся сам, притянул его за шею, поцеловал. В этот раз поцелуй был жадным, почти умоляющим. И в нём было облегчение. Маркус вошёл до конца. Их тела прижались друг к другу так плотно, что между ними не оставалось воздуха. На лбу блестел пот, мышцы на руках дрожали, пресс напрягался с каждым движением. — Всё… я начинаю, — прорычал он. Он двинулся резко, глубоко. Элай вскрикнул: — Аааа! — Тебе нравится? — простонал Маркус. — Хочешь сильнее? Он обнял Элая за плечи, притянул к себе, как пленника. Его движения стали яростными, сильными, ритм — безжалостным. Элай стонал, но вдруг внутри его что-то оборвалось. Волнение сменилось паникой. Что это?.. Словно волна идёт изнутри… горячо, нестерпимо, будто тело вот-вот не выдержит. В груди смешались страх и сладкое беспамятство. — Маркус… я странно себя чувствую… остановись! Но тот не остановился. Его живот терся о член Элая, создавая дикое трение. Стоны сливались. В какой-то миг тело Элая задрожало, его дыхание сорвалось на крик. — Стой! — вырвалось у него, но слишком поздно. Элай выгнулся, словно под током. Его глаза закатились, пальцы вцепились в простыню так, что костяшки побелели. Из горла вырвался сорванный крик, больше похожий на хрип: — Ааааах!.. Тело затрясло мелкой дрожью, мышцы сжались, а потом всё сорвалось в одну точку. Из его члена брызнуло, сперма смешалась с прозрачными струями — сильно, резко, рывками. Простыня под ним моментально промокла. Элай захлебнулся собственным дыханием. Щёки горели от стыда. что это?.. не может быть… Он хотел закрыться руками, отвернуться, но не смог даже пошевелиться — тело сотрясалось в конвульсиях оргазма, дыхание рвалось, слюна стекала с приоткрытых губ. Я умираю… но это слишком хорошо…Слишком… Маркус застыл на миг. Его зрачки расширились, он втянул воздух, и лицо исказилось от дикого возбуждения. Он застонал, хрипло, почти рыча: — Хааа… Блять, Элай… Ты даже не понимаешь, какой ты сейчас красивый. Он сжал его бёдра так, что кожа побелела, и наклонился к шее, царапая зубами, осыпая её жадными поцелуями. Его дыхание было горячим, влажным, рваным — каждая капля пота с его кожи падала на грудь Элая. — Ты свёл меня с ума, котик… я не знал, что мужчина может так кончать… хааа… — Маркус прижимался всем телом, чувствуя, как дрожь Элая переходит на него самого. Элай стонал, в глазах — растерянность. Это ненормально… но я тону в этом чувстве… я хочу ещё… Он выгибался навстречу движениям Маркуса, не в силах сопротивляться. Его живот дёргался, грудь ходила ходуном, пальцы то разжимались, то снова вцеплялись в простыню. Маркус не выдержал. Его бёдра двигались с безумной силой, пот срывался каплями и стекал по спине, по сильным плечам. Он впивался в губы Элая, стонал прямо в рот, будто терял разум. Его мышцы напряглись, он выгнулся, прижимая его к себе до боли, и в тот же миг горячие толчки спермы хлынули внутрь. — Элааай! — сорвалось с его груди, низко, животно. Его всего трясло. Лоб был мокрым, дыхание рвалось прерывисто, руки судорожно держали Элая, будто без него он мог рассыпаться на куски. Элай задыхался под ним, кожа блестела от пота. В голове была пустота, только одно: Как же хорошо… Маркус, всё ещё дрожа, провёл языком по его губам, слизывая слюну, и хрипло прошептал, срываясь на стон: — только я тебя буду трахать, запомни раз и навсегда. Элай лежал обмякший, грудь всё ещё вздымалась рывками. Простыня под ним мокрая, кожа липла от пота. Он хотел отвернуться, спрятаться, но Маркус не дал — накрыл его всем телом и впился в губы. Поцелуй был жадным, срывающим дыхание, и у Элая снова закружилась голова. — Я хочу ещё, — прохрипел Маркус в его рот. Голос сорванный, низкий. Элай хотел что-то возразить, но стоило Маркусу провести рукой по его члену, как из груди вырвался стон. Тело мгновенно предало его. Чёрт… я тоже хочу. Ещё. Маркус приподнял его бёдра и вошёл одним толчком, резко, но глубоко. Элай заорал, выгибаясь — но это был крик не боли, а чистого наслаждения. В этот раз Маркус держал ритм: мощные, тяжёлые движения, каждый толчок вбивался по самую глубину. Живот Маркуса тёрся о член Элая, и напряжение нарастало так быстро, что дыхание сбивалось. — Хааа… Элай… ты опять такой узкий, — стонал он в его шею, жадно хватая губами кожу. — Ты сводишь меня с ума… хочу трахать тебя бесконечно. Элай задыхался, хватал воздух рвано, губы дрожали, глаза закатывались. Слишком хорошо. Блять… Я хочу… Он выгнулся всем телом, позвоночник натянулся, и крик вырвался сам: — Дааа! Блять, глубже! Сильнее! Я хочу еще! Маркус хрипло рассмеялся, срываясь на крик радости: — Ха! Ты сам попросил! Потом не вздумай орать на меня. Он поднял бёдра Элая, прижал ноги к себе и лёг грудью сверху. Их тела сомкнулись так тесно, что Элай оказался буквально сложенным пополам под его весом. Элай согнулся под его тяжестью, чувствуя, как Маркус держит его плотно, почти намертво. Маркус вбивался в него яростно, но уверенно. Пот стекал по его груди и капал на губы Элая. Тот стонал прямо в его рот, теряя контроль. — Да, Элай… стони для меня… ещё громче — хрипло прорычал Маркус. Оргазм накрыл Элая внезапно. Тело выгнулось дугой, сильная дрожь прошла по каждой мышце. Из горла сорвался дикий, надорванный стон. Он кончил так мощно, что губы раскрылись в беззвучном крике, а из глаз потекли слёзы от перенапряжения и удовольствия. Я умираю… это слишком… — Элай… — хрипло прошептал Маркус, заметив. Его дыхание сбилось, он дрожал сам. — Ты плачешь?.. Он наклонился ниже, губами поймал солёную дорожку на щеке, поцеловал её, провёл языком, словно хотел стереть каждую слезу. Его руки дрожали, прижимали Элая ещё крепче, будто боялись потерять. — Блять… ты даже плачешь красиво… — голос Маркуса сорвался в стон. Он сам сходил с ума, чувствуя эти слёзы на своих губах. Элай тихо всхлипнул, и прошептал еле слышно: — Не смотри… пожалуйста… Маркус уткнулся носом в его шею и сжал его так, что косточки хрустнули: — Нет… я хочу видеть. Всегда. Маркус потерял контроль. Его движения стали рваными, он вбивался до конца, пока сам не взорвался внутри — с низким, звериным стоном, таким, что у Элая мурашки побежали по телу. — Хааа… Элай… — он тяжело дышал прямо в его ухо. — Знаешь… я теперь не смогу жить без тебя. Он рухнул на него всем телом, прижимая к матрасу, и крепко обнял. Горячее дыхание обжигало кожу, сердце Маркуса колотилось так же бешено, как и у Элая. Элай лежал с закрытыми глазами, дрожа от послевкусия. В груди билось яростное, сумасшедшее сердце. Щёки горели от стыда, в голове крутилась мысль: Что он только что сказал?.. Но внутри было только одно — сладкая пустота и чувство, будто его разорвали и собрали заново. Блять… я никогда такого не чувствовал. Никогда. Но с ним… я хочу ещё. Они лежали, переплетённые телами, дыхание постепенно выравнивалось. Элай уже почти проваливался в дремоту, но вдруг резко распахнул глаза. Что он только что сказал?.. Я правильно услышал? Сердце дёрнулось. Жить без меня не сможет? Как это понимать? Он сглотнул, решил не мучить себя сомнениями и спросил прямо, тихим, почти неуверенным шёпотом: — Жить без меня не сможешь?.. Маркус не ответил сразу. Вместо слов он впился зубами в его шею, оставив резкий укус. Элай невольно вскрикнул, но в тот же миг почувствовал горячий язык на месте укуса. Голос Маркуса прозвучал низко, хрипло: — Да. Теперь ты только мой. Запомни это. И чтобы рядом с тобой никого не было. Особенно — Лауры. Элай повернул голову, уставился прямо в его холодные глаза. Взгляд искал правду, искал что-то большее, чем ревнивое заявление. Он тяжело выдохнул: — И это всё, что ты хочешь мне сказать? Маркус ухмыльнулся, глаза блеснули опасным огнём: — Рядом с тобой не должно быть ни одного мужчины. Думаю, ты и сам понимаешь. Делай так, как я говорю. Не зли меня. По телу Элая пробежала волна мурашек. Но это было не желание — что-то жгло изнутри, неприятно, болезненно. Он почувствовал пустоту, разочарование. Резко отвернулся, стиснув зубы. Блять… чего я ждал? Очнись, придурок! Элай метнул в Маркуса злой, обжигающий взгляд. Его голос сорвался на хрип: — С чего вдруг? С каких это пор ты решаешь за меня, с кем я должен быть, а с кем нет? Маркус резко подался вперёд, их лица оказались почти вплотную. Его глаза сверкнули хищным светом, и он прорычал: — Потому что я так сказал. И значит, так и будет. Холодный пот пробежал по спине Элая. Он сжал кулаки, нахмурился, в голосе звучала сталь: — Маркус, ты совсем путаешь. У тебя нет права подчинять меня. Мы друг другу никто.