Между властью и телом

Элай проснулся, как всегда, вовремя. Несколько секунд лежал, уставившись в потолок, и заставлял себя повторять: Всё хорошо. Встань. Пора. Лаура ждёт. Он поднялся, прошёл в ванную. Холодное зеркало встретило его измученным отражением: обнажённые плечи, синеватые тени под глазами. И взгляд сразу упал на шею. Маленький след. Укус. С той самой ночи. Элай будто выпал из времени. Сердце ухнуло вниз, дыхание сбилось. Казалось, шрам горит прямо на коже. Почти незаметный, но для него — клеймо. Память, вырезанная зубами. Он резко отвернулся, сжал зубы. Блять… это от него. Противно. Он натянул серый худи, простые спортивки, кроссовки. Хотел раствориться в простоте. Завтрак пропустил — кусок в горло не лез. Только кофе. Горький, обжигающий. У окна он замер, глядя на улицу. Тревога шевелилась под кожей. Остатки. Но он заставил себя выдохнуть. Если он придёт — я знаю, что делать. Из ящика он достал пистолет. Проверил, снял с предохранителя и снова щёлкнул обратно. Металл тяжёлый, холодный. К нему — мощный электрошокер. Для обычного врага хватило бы силы и кулаков. Но Маркус не был обычным. На пути к магазину он выкурил сигарету, затянулся глубоко. Дым выжег лёгкие, но успокоил руки. Перед дверью закинул в рот ментоловую жвачку. Она ненавидит запах табака. Я запомнил. Колокольчик звякнул, и свет ворвался навстречу. Лаура смеялась в трубку, её голос переливался, как музыка. Солнечный луч ложился прямо на её лицо, делая его почти сияющим. Элай повязывал фартук и не мог отвести взгляд. Вот оно… спокойствие. Настоящее. Она положила трубку и сразу подошла ближе. — Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? Её ладонь легла ему на лоб. Пальцы — прохладные, нежные. Элай шагнул ближе и обнял её за талию. Прижался лбом к её плечу, вдохнул её запах — свежесть, цветы, кофе. Он держал её крепко, будто боялся отпустить, будто только здесь находил равновесие. Лаура мягко улыбнулась, погладила его волосы, и в этот миг он почти забыл обо всём. — Теперь мне хорошо, — сказал он тихо, и это было правдой. — Я очень рада, — её голос зазвенел теплом. — Ну что, давай за работу? У нас заказ. Белые лилии. Чувствуешь? Элай посмотрел на прилавок, вдохнул их звонкий, чистый аромат и медленно кивнул: — Да. Прекрасный запах. Обед. Магазин пах свежими цветами и специями из контейнеров с домашней едой, которые достала Лаура. Она раскладывала их на маленьком столике. Элай сидел напротив Лауры, и ему нравилось, как она с улыбкой раскладывала контейнеры с едой, угощая его своим «домашним счастьем». Он смотрел на её руки, на то, с какой заботой она перекладывала ложку из контейнера на тарелку. В этот миг он позволил себе расслабиться, чуть улыбнулся — вот так должна выглядеть простая жизнь. Колокольчик над дверью звякнул. — Ой, Элай, подойди к кассе, ладно? — Лаура на секунду выглянула из-за прилавка, её голос был лёгким, как звон колокольчика. — Сегодня что-то много клиентов, а я пока разложу всё и заварю кофе. — Конечно, — отозвался он спокойно, хотя сердце слегка дрогнуло. Он шёл к кассе, держа в руках новый рулон упаковочной бумаги — с переливающимся рисунком. Хотел предложить клиенту: «Вот, посмотрите, может, вам понравится?» Обычная работа. Обычный день. — Добрый день, — сказал он привычно, подняв взгляд. И замер. Его будто ударило током. У стойки стоял Маркус. Чёрная рубашка, верхние пуговицы расстёгнуты — светлая кожа обнажала линию ключиц. На запястье поблёскивали дорогие часы. Брюки сидели идеально. Волосы чуть растрёпаны, но это растрёпанность из тех, что выглядят как вызов. От него тянуло ароматом дорогого парфюма — густым, тяжёлым, слишком узнаваемым. Этот запах ворвался в магазин, и у Элая внутри всё оборвалось. Секунда — и по телу побежали мурашки. Спина покрылась холодным потом. В груди сжалось так, будто там вставили раскалённый прут. Он хотел сделать вдох, но воздуха будто не было. Страх. Злость. Тревога. Всё сразу. Маркус наклонился к стойке и постучал пальцами по поверхности кассы. Его взгляд скользил по магазину медленно, лениво, как у хозяина, рассматривающего чужую территорию. Уголки губ тронула хищная усмешка. — Что за убежище для принцессы… — протянул он тихо, с насмешкой. — До чего ты докатился, Элай. Элай сглотнул, челюсти свело. Его глаза сверкнули, и он прошипел так, чтобы слышал только Маркус: — Какого чёрта ты сюда припёрся, ублюдок? Уходи. Маркус чуть наклонил голову, в его взгляде блеснул азарт. — Очень интересно получается элай, смекаешь? — протянул он мягко, с издёвкой, будто обсуждал нечто интимное. Элай знал, что не может позволить себе взорваться. Но голос предал его: он звучал глухо, натянуто. — Что я тебе сделал, придурок? После той ночи… — слова застряли, но он проглотил ком. — Я тихо ушёл. Я никого не трогал. Маркус хищно поправил волосы, его улыбка стала дерзкой, почти красивой в своей опасности. — Ах… — он сделал шаг ближе. — Значит, ушёл. Но у нас с тобой впереди длинный разговор. Может, начнём прямо здесь? Его глаза блеснули. И в этот миг Элай понял: это опасно. Здесь Лаура. И словно по злой шутке судьбы, в этот момент из подсобки вышла Лаура. Она сияла улыбкой, её руки всё ещё пахли кофе. — Здравствуйте! — её голос звенел чисто. — Элай, какие цветы хочет клиент? Элай застыл. Его сердце сорвалось вниз. Он почувствовал, как поджилки дрогнули, как ладони стали мокрыми. Чёрт… она вышла. Она не должна его видеть. Не должна понять. Маркус повернул голову к ней. Его улыбка смягчилась — но это было театром. Он нарочно задержал взгляд на ней чуть дольше, чем нужно. Рассматривал, будто выбирал. У Элая внутри всё похолодело. — Как же так, Элай, — сказал Маркус с притворной нежностью. — Неужели ты не собираешься нас познакомить? У Элая дёрнулась рука. Он провёл ладонью по виску, словно пытаясь стереть липкий холод со лба. Натянул улыбку, но мышцы лица не слушались. — Не думаю, что это необходимо… — его голос был глухим. Он быстро перевёл взгляд на Лауру. — Мы выйдем покурить, хорошо? Лаура кивнула легко, совершенно не замечая напряжения. — Конечно. А у Элая внутри всё уже кричало: надо его увести. Прочь отсюда. Они вышли на улицу. Воздух был свежим, но для Элая он пах тяжело, будто в нём не хватало кислорода. — Отойдём, — бросил он, махнув рукой. Маркус послушно пошёл за ним — слишком легко, слишком спокойно. Остановился, скрестил руки на груди, и взгляд его скользнул сверху вниз. В этом взгляде было всё: насмешка, власть, хищное удовольствие. Элай достал сигарету, руки дрожали. Зажигалка щёлкнула, он глубоко затянулся и с шумом выдохнул дым. — Я тебе ничего не должен, — прошипел он сквозь зубы. — Уходи. Маркус медленно цокнул языком и ухмыльнулся. — Уходи?.. — его голос был мягким, почти ленивым. — Или ты идёшь со мной сейчас… или я разнесу этот магазин. Он чуть наклонился вперёд, почти шепнул: — Считаю до трёх. — Один. Элай сжал зубы, в груди стучало бешено. — Два. — Блять, придурок! — сорвалось с его губ. Он провёл рукой по волосам, будто хотел вырвать тревогу вместе с ними. Дыхание сбилось, сердце колотилось в горле. Маркус даже не моргнул. Только улыбка стала шире, спокойнее. Элай тяжело выдохнул и глухо сказал: — Не смей… Пойдём. Я знаю, что он это сделает. Если останусь — всё пойдёт к чёрту. Лучше уйти. Уведу его подальше. А потом… исчезну. Как тень. Он бросил сигарету на землю и раздавил её подошвой, а Маркус смотрел на него с тем самым выражением — самодовольным, будто он уже победил. Они свернули за угол. Гул площади остался позади, здесь было тише, но именно эта тишина давила на уши сильнее любого шума. Элай шагал быстро, надеясь увести его подальше, но Маркус остановился первым. Просто встал, словно вбил кол в землю, и посмотрел прямо на него. Спокойный взгляд, слишком спокойный. В этой тишине он звучал громче крика. — Ты же понимаешь, — Маркус перекатывал сигарету между пальцами, будто играя, — что я и так знаю, где ты живёшь. Элай застыл. Внутри всё рухнуло. Холод пробежал по позвоночнику, как лезвие. Конечно, знаешь, ублюдок… и что теперь? Маркус склонил голову набок, его улыбка была слишком мягкой, чтобы быть настоящей. — Не играй со мной, котик, — каждое слово он тянул, смакуя, как яд. — Вариантов нет. Либо ты сам ведёшь меня туда, и мы поговорим спокойно. Либо я прямо сейчас потащу тебя силой. У всех на глазах. И похуй мне, кто будет смотреть. Сердце Элая сорвалось вниз, грудь сдавило так, что не было воздуха. Он представил Лауру, случайных прохожих, крики, кровь… Нет. Нет, это нельзя допустить. Оружие при мне. Если что — я достану. Но, чёрт… неужели я правда поведу его к себе? — …Блять, — сорвалось у него, стиснутые зубы едва разжимались. Ладонь сама сжалась в кулак. Маркус сделал шаг ближе. Его дыхание коснулось кожи — тяжёлое, тёплое, слишком близкое. Глаза сверкнули. — Вот и умница. Всё внутри Элая кричало «нет». Каждая мышца сопротивлялась, но выбора не было. Если он не уступит, будет хуже. Намного хуже. Он резко развернулся и пошёл быстрым шагом, будто убегал, но с хищником рядом убежать было невозможно. Маркус шёл спокойно, вальяжно, как будто они возвращались домой вдвоём. Два человека. Две тени. Но только один из них чувствовал, что идёт в пасть зверю.