Между властью и телом

Элай не мог успокоиться. Телефон всё ещё лежал на столе, как мёртвый предмет, но каждый раз, когда его взгляд скользил по экрану, сердце срывалось вниз. Маркус… он здесь? Во Франции? Или это была игра, звонок ради издёвки, чтобы снова вонзиться в меня, даже на расстоянии? Мысли путались. Вопросы множились, но ни один не находил ответа. Он сидел на краю кровати, нервно затягивался сигаретой за сигаретой. Дым застилал комнату, щекотал горло, но не приносил ни облегчения, ни ясности. Он сжал виски ладонями, закрыл глаза, и на секунду показалось — вокруг темнота стала гуще. В груди тянуло, в голове гудело. Что ему нужно от меня? Элай знал Маркуса слишком хорошо. От него можно было ожидать чего угодно: внезапного приезда, ловушки, угрозы, поцелуя, насилие… Или пули. Всё это смешивалось в одну невыносимую картину. Он накручивал себя до предела, словно загонял в угол собственное сознание. Каждая минута тянулась вечностью. Часы на стене пробили шесть утра, и только тогда Элай позволил себе лечь. Его тело было тяжёлым, словно налитым свинцом, но разум всё ещё дрожал, как натянутая струна. Самолёт сел рано утром. На выходе Маркуса встретил Алекс — спокойный, собранный, будто ждал его всю ночь. Они сели в машину. Двигатель загудел, и Маркус, не теряя времени, бросил резко, почти рыком: — Где он? — Дома. Тихо. — Алекс говорил ровно, без эмоций. Маркус ухмыльнулся. Он даже не смотрел на спутника, только в окно. В глазах сверкнул хищный огонь. После звонка он наверняка не спал всю ночь. Сходит с ума. Именно так, как я хотел. Он тихо засмеялся, едва слышно, но в этом смехе была жёсткость. — Значит, они целовались… — он произнёс это так, будто пробовал на вкус яд. — Хм. Интересно. — Да, всё так, — подтвердил Алекс. — Ладно. — Маркус откинулся на сиденье. — Вези в своё логово. Хочу выпить. И… — его улыбка стала холодной. — Ещё немного его помучить. Пусть страдает. Алекс молча кивнул, машина рванула с места. Маркус смотрел в окно: мостовые Лиона, аккуратные дома, витрины кафе. Слишком спокойно. Слишком чуждо. Россия — вот где кипит жизнь. Европа всегда казалась мне кукольной декорацией. Они прибыли в квартиру, где скрывался Алекс. Дом стоял недалеко от района Элая, почти под боком. Смешно и обидно: месяц спокойствия — и Элай позволил себе расслабиться. Ошибка, которая стоила слишком дорого. Маркус вошёл первым. Его взгляд скользнул по комнате, холодный и равнодушный. — Я думал, будет хуже, — сказал он, усаживаясь в кресло. — Ладно, неси выпить. Алекс кивнул. Достал бутылку вина. — Здесь его любят. Я сам не пробовал, но думаю, тебе понравится. Маркус махнул рукой. — Давай. Они сели напротив друг друга. Алекс налил бокалы и заговорил спокойным тоном: — Твой отец пытается выяснить, в чём дело. Я прячу следы, никто ничего не узнает. Но ты заплатишь за это больше. Маркус лениво посмотрел на него, поднёс бокал к губам. — Деньги не проблема, Алекс. Тебе ли этого не знать. Он сделал глоток, и улыбка вернулась на его лицо. Холодная. Опасная. Элай открыл глаза резко, как от толчка. За окном было темно. Он проспал весь день, но тело не чувствовало отдыха — только дрожь в руках и пустоту в груди. Он схватил телефон. Экран ослепил глаза, пока он судорожно пролистывал вызовы. Ни одного звонка. Ни одной смс. Пусто. Пусть это был просто розыгрыш. Один звонок. Один смех. И на этом всё… Сигарета дрожала в пальцах, когда он закурил. Дым обжёг горло, но не принес облегчения. В ушах всё ещё звучал смех. Тот самый. Он бросил бычок в раковину, пошёл под душ. Горячая вода стекала по коже, но вместо расслабления только усиливала тревогу: чем горячее было снаружи, тем холоднее внутри. Что ему нужно? Что он задумал? Из душа он вышел с тяжёлой головой. На кухне кинул в рот кусок хлеба, даже не разжёвывая. И в этот момент телефон снова зазвонил. Элай замер. Воздух стал густым, как перед грозой. Сердце заколотилось, дыхание сорвалось. Он? Опять он? Он сжал кулак, заставил себя подойти, посмотрел на экран. Лаура. Он шумно выдохнул, провёл ладонью по лицу, будто смывал с себя весь страх. Поднял трубку. — Элай! — звонкий голос Лауры прорезал его, как солнечный свет. — Доброе утречко! Как ты? Знаешь… может быть, завтра после работы мы куда-нибудь сходим? В её голосе звучала капризная нежность, и это было так по-человечески мило, что Элай вдруг поймал себя на улыбке. — Хорошо, — сказал он, и голос прозвучал мягче, чем он рассчитывал. — Куда захочешь. — Ура! — радостно выкрикнула она. — Завтра жду тебя на работе. Целую! — Я тоже… целую. До завтра, — сказал он, и слова прозвучали непривычно мягко. Когда звонок закончился, тишина в квартире стала другой — не давящей, а светлой. Элай налил себе кофе. Горький вкус обжёг язык, но в голове уже было другое: её улыбка, её голос. Когда я думаю о ней, Маркус исчезает. Просто растворяется. Он закрыл глаза, вдыхая пар от кружки. И впервые за много времени позволил себе признать: Наверное, я влюбился. Он рухнул на диван, откинул голову назад. Сердце билось ещё неровно, но теперь оно билось не от ужаса. Поздний вечер накрыл Лион. В квартире, где скрывался Алекс, было тихо. На столе пустели бокалы. Они болтали о мелочах, перебрасывались короткими фразами, но оба знали: главная цель — рядом, за несколькими кварталами. У дверей Элая висела крошечная камера. Алекс иногда проверял экран телефона: зелёная точка не двигалась. Дом. Тишина. Вдруг телефон завибрировал. Алекс бросил взгляд на дисплей, нахмурился. — Твой отец. Маркус приподнял бровь, лениво протянул руку. — Дай сюда. Он взял трубку, не меняя позы, и ответил голосом, полным раздражения: — Чего тебе? Секунда тишины, потом знакомый тяжёлый голос пробился сквозь помехи: — Ты уже там… И надолго? Маркус ухмыльнулся, провёл языком по губам. — Настолько, насколько захочу. В ответ — короткий обрыв связи. Маркус усмехнулся и вернул телефон Алексу. Тот мельком глянул на него, а потом, чуть неуверенно, спросил: — Ты убьёшь его? Маркус медленно прикусил нижнюю губу. Его глаза блеснули. Он закрыл их на секунду, будто смаковал каждое слово, и выдохнул тихо, почти нежно: — Хмм… думаю, и то, и другое. Он рассмеялся, хрипло, коротко. Поднёс бокал, сделал глоток вина, затянулся сигаретой и выпустил дым в потолок. Алекс отвёл взгляд. В его голове мелькнула мысль: И то, и другое? Что, чёрт возьми, он имеет в виду? Но вслух он ничего не сказал. Маркус сделал снова затяжку и выпустил дым в сторону Алекса, но глаза его были где-то далеко. Он усмехнулся — криво, опасно. Я переломаю ему все кости. Задушить будет мало. Я хочу, чтобы он страдал. Он сбежал, как крыса. Значит, ответит за это. Смех сорвался низкий, хриплый. Маркус допил бокал и швырнул его в стену — стекло разлетелось, оставив красные брызги вина на белой штукатурке. Алекс едва взглянул. Для него это было ещё спокойное поведение — он давно знал Маркуса и понимал, что лучше не вмешиваться. Он молча раскрыл ноутбук и проверял почту. Маркус тем временем прошёл на кухню. Достал ещё одну бутылку, вырвал пробку и начал пить прямо из горла. Вино текло по губам, он не вытирался. Что-то бормотал себе под нос, будто разговаривал с кем-то невидимым. Он сидел, облокотившись локтем о стол, ладонью подпирая щёку, будто лениво устал. В другой руке бутылка — тянул её к губам, жадно пил прямо из горла. Щёки покраснели, глаза блестели так, словно он был в полушаге от экстаза. В его лице было что-то странное: смесь усталости и наслаждения, как у мужчины, поймавшего кайф посреди секса. Он дышал чуть чаще, губы приоткрыты, на скулах играл румянец, а взгляд был опасно красивым — хищный и в то же время будто упоённый. Для Маркуса даже эта поза выглядела царственной. Красота и угроза сплелись. Алекс скользнул по нему взглядом и усмехнулся про себя: Да уж… мордашка у него что надо. Шикарен. Но зачем он тратит столько сил на этого Элая?