Мокку

Ранним утром знакомая песня пронзила слух Юнги, и он лениво повернулся в кровати, чтобы выключить будильник. Ещё миг, и он бы снова провалился в сон, но запах кофе из кухни напомнил о том, что привычная рутина ждёт его. Лучи солнца падали на стены небольшой квартиры в центре Нью-Йорка, зазывая омегу в рутину нового дня. Душ, кофе, сигарета, лёгкий макияж, небрежная укладка — всё то, с чего начинается каждое утро юноши уже много месяцев. Прошёл почти год, и Юнги кажется, что он почти что смог влиться в эту обычную жизнь. Прибыв в учебный центр заранее, он переоделся в спортивную форму и зашёл в один из танцевальных залов. Юнги всего двадцать два, но его таланту можно только позавидовать, именно поэтому его, такого молодого, легко приняли на должность учителя танцев в центре искусств. Через пару месяцев начнутся соревнования, а потому омега уже с раннего утра придумывает номера для своих учеников. Группа за группой, урок за уроком, день проходил быстро и довольно насыщенно. Началось последнее на сегодня занятие, и Юнги принялся показывать новую связку, которую он придумал для своей самой сильной группы. Он был так увлечён процессом, что не сразу заметил в дверном проёме знакомый силуэт. В дверях стоял и пристально смотрел на него человек из прошлого, которое юноша вот уже триста сорок четыре дня пытается отпустить. Юнги зашёл в раздевалку для преподавателей, в столь поздний час она была пуста. Он шёл к шкафчику и чувствовал кожей, как призрак непринуждённо идёт за ним, присвистывая какую-то мелодию. Омега подошёл к нужной дверце, но открывать не стал, лишь опустил голову вниз, снимая повязку, которую он надевал из-за постоянно налетающей на его глаза чёлки, и тихо спросил: — Зачем ты здесь? — За тобой приехал, конечно, — парень подвинул одну из лавочек и сел, перекинув одну ногу. — Я не вернусь. Как ты смог меня найти? — Вижу цель, иду к ней, не вижу препятствий, — непринуждённо ответил тот и стал рассматривать стены и потолок раздевалки. — Не поеду, еще раз тебе говорю, — раздражённо бросил омега и наконец открыл дверь металлического шкафчика. — Хорошо, — парень пожал плечами и снова начал насвистывать какую-то мелодию. Юнги сжал зубы, решил не продолжать разговор. Тишина натянулась, как струна, и выдавала в воздух скрипучие звуки. — А вот твой дружок явно тоскует по тебе. Как щеночек, которого загнали в угол, — неожиданно выпаливает призрак. — Плевать, — выпалил Юнги, но внутри него от последних слов все органы сжались, причиняя лёгкую боль. — Ну, в это я в жизни не поверю, — усмехнулся призрак и сделал длинную паузу, наблюдая за тем, как омега натягивает на себя толстовку, — ты нужен нам, Юнги. Омега молчит. Он смотрит куда-то вглубь шкафчика, но не может найти там ответ, что именно он сейчас чувствует. Не в состоянии осознать, как жизнь привела его именно в эту точку. Всё его тело напряжено как камень, в висках стучит, но дыхание ровное. — Нет, — выпалил он, схватил сумку и вышел из раздевалки. Юнги прекрасно понимал, что на этом всё не закончится. Со следующего дня он начал видеть призрака постоянно и везде. В кофейне, куда он заходит вечером за чаем и сэндвичем. На лавочке у входа на работу. В торговом центре, куда омега зашёл, чтобы купить пару новых футболок. Он был везде, и избавиться от него было невозможно. Призрак молчал. Он больше ничего не говорил, но постоянно смотрел и улыбался, махал рукой в приветственном жесте: «смотри, я здесь». Чёртов преследователь знал, как нужно действовать. Всего лишь посадить в голову омеги маленькое зерно, ненавязчивую мысль, и следить за тем, как она взойдёт. Юнги злился. Он убеждал себя, что ему хорошо в Нью-Йорке, что он ко всему привык. Но каждый новый день, каждый встреченный взгляд лишь напоминали: он несчастен. Думал об отъезде, как о ловушке, в которую он, как оказалось, сам себя загнал. Стонал каждый раз, когда перед глазами снова появлялась знакомая фигура, но терпел, он должен был терпеть. Старался убедить себя, что он не хочет вернуться. Но не смог. На десятый день Юнги признал своё поражение. Утро началось как обычно: душ, сигарета, сегодня без макияжа. Забежал в учебный центр, чтобы уволиться, а после направился в ставшую уже любимой кафешку, где подавали корейскую еду. Юнги сел за стойку у окна, наблюдая за проходящими мимо людьми, словно каждый их шаг отдалял его от собственного мира. Первые дни он надеялся, что призрак больше не придёт, но с каждым последующим понимал, что наоборот стал его ждать. И он появился. Парень в легком пальто стоял напротив, привычно помахал и закурил. Юнги не отрывал взгляда, ощущая, как этот призрак, как тонкая ниточка в темноте, цепляется за него, удерживая на грани между страхом и спасением. Почему? Почему всё, что он пытался скрыть, теперь снова было рядом, словно холодная рука на плечах? Волей-неволей вспомнилась их первая встреча. Они познакомились несколько лет назад, когда омеге было семнадцать. Юнги волею судьбы оказался в клане, когда ему было шесть, а Ингук, именно так звали призрака, вступил в него добровольно, когда ему было двадцать два. Они быстро сдружились, нашли общий язык, хорошо понимали друг друга. И несмотря на то, что тот был альфой, они смогли построить невероятно крепкие дружеские отношения. Ингук докурил сигарету, а затем сел в машину, за рулём которой сюда приехал. Спустя пару минут Юнги выбежал из кафе и сел на пассажирское сидение. Он был зол. Зол на него, на себя, казалось, даже на весь мир. — Когда самолёт? — первым нарушил тишину омега. — Через пять часов, — довольно ответил Ингук, смотря прямо на него. — Как ты… — Да брось, знаю я, в каком маринаде тебе нужно потомиться. Юнги недовольно фыркнул. — Тогда поехали за моими вещами. *** В самолёте Юнги не покидали тревожные мысли. Как отреагируют на его возвращение? Что подумают дети, другие члены клана? Для всех его побег выглядел лишь как каприз эгоистичного ребенка, и вернуться как ни в чём не бывало станет для него основной задачей. Спустя почти сутки он оказался в аэропорту Сеула. Странное чувство. Приятное, но тревожное. Их встретил водитель, но Юнги не знал его, видно, новенький. — Добрый день, господин Мин. Меня зовут Кан Джеён. — Недавно работаешь? — омега оценивающе оглядел того с ног до головы. — Да, я приступил к обязанностям всего пару месяцев назад. Меня назначили к вам. — Не торопись с выводами. В ответ он получил лишь напряжённый взгляд, и этого ему было достаточно. Он оглядел машину, совершенно новую. Не та, к которой привык. Внутри немного кольнуло от осознания, что за прошедший год много что изменилось. Он сел на заднее сидение, Ингук сел спереди. Здесь, в Корее, он куда ниже по статусу, чем Юнги. Не утруждая себя спрашивать разрешения, Юнги опустил окно и закурил сигарету. Омега заметил, как Джеён напрягся и хотел было что-то сказать, но вовремя осекся. Верно. Юнги здесь не обычный человек, и теперь, вернувшись в своё мерзкое, затягивающее вглубь себя, но такое родное болото, омеге предстоит вспомнить, какого это — по-настоящему быть Мин Юнги. *** Машина подъехала к большому загородному дому. В нос ударил запах азалий, которые украшали добрую часть территории вокруг резиденции. Приятно, но мимолетная тоска всё равно затронула его сердце. Он вышел из машины и медленно оглядел дом, в котором вырос, в котором смог обрести себя. В моменте омегу накрыла грусть: жалкая попытка быть простым человеком привела лишь к осознанию — его место здесь и нигде больше. Он вдохнул полной грудью, затем забрал сумку со своими вещами, тихо сказав: «Я сам», и направился ко входу в дом. Дверь ему открыл до боли знакомый мужчина: — Феликс, как же я рад тебя видеть, — Юнги бросил сумку себе под ноги и заключил мужчину в свои объятия. Феликс Борн был приятным бетой сорока восьми лет. Он всегда носил костюм с галстуком и жилеткой вместо пиджака. Его лицо украшала приятная щетина, за которой тот как следует ухаживал. Феликс работал в этом доме прислугой всю свою жизнь, и был этому рад. Самым главным в его жизни было служить этому клану, а появление в этом доме Юнги действительно дало ему смысл. Он растил его, воспитывал, заботился и всегда был рядом, для него в сердце Юнги было выделено особенное место. — С возвращением, маленький господин. Рад видеть вас и знать, что вы целы и невредимы. — Ты всё такой же зануда, — пробурчал Юнги и отстранился, — Как твои дела? Как здоровье? — Благодарю вас, я в полном порядке. Особенно теперь, когда вы вернулись, — в ответ Юнги лишь довольно улыбнулся, — Вы, должно быть, проголодались? Пройдемте в столовую, вас ждёт обед. — Не хочу в столовую, давай на кухне, только занесу свои вещи в комнату. — Как будет угодно. Омега снял свою куртку, взял сумку и медленно побрёл в сторону спальни, осматривая стены родного дома. Он зашёл в большой зал, где находились камин, диван и несколько кресел. Ничего не изменилось, всё стояло на своих местах. Большая люстра блестела как новая, а на небольших книжных шкафчиках горели свечи. Проходя мимо, Юнги пальцами погладил рояль, которым, скорее всего, никто не пользовался в его отсутствие. Покинув комнату, он оказался в длинном коридоре, где находилось несколько дверей. Большая часть спален была на втором этаже, и только в этом крыле находилось всего две жилых комнаты — его и Ингука. Он подошёл к самой дальней двери, немного замялся, затем резко опустил ручку и открыл дверь. Спальня омеги сильно отличалась от того, как выглядел остальной дом, потому что Юнги переделал её, когда ему было пятнадцать. Комната была невероятно просторной и уютной. Черный пол, светло-серые стены, вся мебель в приглушённых тонах, напротив двери находилось панорамное окно. И только яркие корешки книг в шкафу придавали помещению немного цвета. Почти на всех поверхностях стояли горшки с цветами, так как омега любил, когда в комнате было много зелени. Он оглядел её и сразу направился к двери на балкон, чтобы открыть её и пустить в комнату свежий, слегка прохладный воздух с улицы. Несмотря на первый этаж, в его комнате был небольшой балкончик, потому что дом был построен на холме. Внизу простиралась большая поляна и пруд, на котором летом всегда было много птиц. Юнги сделал глубокий вдох, наполняя легкие прохладой и запахом азалий, а затем решился разобрать свою сумку. Все вещи в шкафах были на своих местах, их состояние и идеальная чистота в комнате говорили о том, что Феликс здесь часто убирался. Его местный гардероб сильно отличался от того, что Юнги носил будучи в отъезде. Пара десятков шикарных костюмов, которые стояли целое состояние, висели и ждали своего часа, когда Юнги снова их наденет. Он погладил несколько из них рукой, ощущая прохладную ткань в своих ладонях, и слегка улыбнулся, закрыв обе дверцы. Его взгляд упал на соседнюю, в которой лежала другая одежда, специальная. Омега пристально смотрел на неё пару минут, но так и не решился открыть её. Рано. *** Юнги сидел за островком и медленно поглощал поданный обед: — Боже, еда восхитительная. Ты знаешь, вся корейская еда, которую я ел в Нью-Йорке, была ужасной. Лишь в одном месте подавали более менее сносный куксу, я часто стал ходить туда в последнее время. — Вам понравилось в Америке? — заинтересованно спросил тот, потирая полотенцем бокал для вина, который позже поставил перед Юнги, чтобы налить туда красное сухое. — На самом деле, да. Там всё иначе, но было интересно посмотреть на жизнь обычных людей, — Юнги сделал небольшую паузу, — Я ведь никогда по-настоящему ею не жил. Повисла тишина. Юнги сделал глубокий вдох, затем глотнул вина. Приятный любимый вкус обволакивал горло, даруя успокоение. Он на минуту задумался, осмотрел комнату. В ней, кроме них двоих, никого не было. Прислуга и другие члены клана обходили стороной, зная: если Юнги ест на кухне, там должны быть только они. — Ты знаешь, — снова начал омега, — это время пошло мне на пользу. — Вы думаете? — У меня было несколько причин для отъезда, — он потеребил серёжку на левом ухе, — и одной из них было то, что я хотел попробовать обычную жизнь на вкус. Печально, но как бы я не пытался, у меня не получается быть им, простым человеком. Я слишком другой, — он остановился и сделал глоток, смакуя вкус на языке, — видимо, моё место всё-таки здесь, — он подмигнул Феликсу и сделал еще несколько глотков вина. — Могу я сказать, господин? — Конечно, что такое? — Если честно, я надеялся, что вы не вернётесь, — бета смотрел на хозяина осторожно, слегка в напряжении. — Почему? — тот удивленно приподнял брови. — Мне бы хотелось, чтобы вы прожили жизнь вдали от этого мира. Возможно, ваши родители тоже бы этого хотели, — он сделал паузу и нервно забегал глазами по кухне, переживая, не сказал ли он чего лишнего, — но если вам хочется быть здесь, то это ваше право. — Что же, я почти ничего не помню о своих родителях, поэтому понятия не имею, чего бы они для меня хотели. И да, я хочу быть здесь, — последнюю фразу он проронил чуть более грубо. Юнги продолжил есть, сосредоточившись на своей тарелке. — Господин, вы знаете, как он? Выражение лица Юнги вмиг стало серьезным и напряжённым. — Ты что-то знаешь? — новая порция вина промочила его горло. — Не то чтобы я сильно в курсе, глава почти не распространяется об этом. Лишь слабые слухи от господина Ли. — Ингук, видимо, так и не научился держать от тебя секреты? — он слегка усмехнулся, однако его настроение уже было подпорчено. — Он старается изо всех сил, господин, — Феликс едва улыбнулся и сделал небольшую паузу, — говорят, он скоро станет новым главой их клана. Юнги не хотел отвечать, его скулы были напряжены. Больно. — Он изменился за этот год без вас. Омега лишь чаще делал глотки красного нектара. Давал причину, чтобы не заговорить. — Простите, господин. Мне не стоит лезть в это. Юнги молчал. Не мог выдавить из себя ни слова. Все это для него сейчас слишком. Катастрофически не хватает времени и сил, чтобы что-то сделать со своими мыслями. Будто услышав мольбы, из коридора послышался топот маленьких ножек и детские крики: — Юнги-хён, ты вернулся! Четыре мальчика и пять девочек резво забежали в зал с радостными криками. — Кого я вижу! Привет, малышня, — Юнги радостно слез со стула и взял на руки самого младшего — мальчишку-омегу Сонгёна, — как я по вам соскучился. Остальные дети окружили его, а те, кто успел подойти ближе, обняли его за ноги. — Юнги-я, где ты был? Почему ты уехал? Ты вернулся насовсем? — выразила всеобщий интерес русоволосая девочка двенадцати лет, Хигён. — Да, я вернулся и больше никуда от вас не денусь, — он потрепал её по светлой макушке, а затем громко чмокнул Сонгёна в щёку и опустил на пол. Он хотел было продолжить разговор и наверстать упущенное с детьми, но в проёме раздался голос Ингука. — Юнги, он ждёт тебя. *** Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Столько ступенек нужно пройти, чтобы подняться на второй этаж. Третья дверь справа. Красное дерево, золотая ручка. Рядом висит огромная картина, на которой изображена миловидная женщина тридцати пяти лет, с маленьким мальчиком на руках. Юнги подошёл к двери и застыл возле, гипнотизируя взглядом ручку. Боится? Нет. Взволнован? Возможно. Глубокий вдох, будто перед прыжком в ледяную воду, легкий стук костяшками: — Можно? — Заходи. Низкий грубоватый голос довёл до небольших приятных мурашек. Юнги зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Всё выглядело знакомым: большая комната в тёмных тонах, три больших окна, из которых был вид на внутреннюю территорию. На противоположной стене висело несколько картин, на одной из которых был изображён мужчина лет сорока, который сейчас сидел в кресле за столом. В нос омеге ударил приятный запах мускуса. Им пахло от альфы, который встал с кресла и медленно подошел к нему. — Здравствуй, дорогой. — Рад тебя видеть, глава Сон, - Юнги слегка поклонился. — Мы здесь вдвоём, можешь расслабиться, — правая рука альфы приподняла лицо юноши за подбородок, — прекрасно выглядишь, — он слегка наклонился и вдохнул поглубже его феромоны, — и пахнешь чудесно. Омега слегка улыбнулся, но взгляда не поднимал. Он смотрел куда-то вниз, где глаза его бегали по пуговицам на жилетке мужчины. Обычно омеги пахли цветами — легко, предсказуемо. А он пах кофе. Свежим, крепким, чуть горьким, словно утро после бессонной ночи. — Злишься? — Почему я должен злиться? — мужчина опустил руку и положил её в карман, — даже не посмотришь на меня? Юнги ещё пару мгновений собирался с силами, затем поднял глаза и встретился взглядом с альфой. Загадочный, таинственный взгляд Донги для всех был трудно читаем, но для него — исключение. Сегодня в глазах альфы была нежность. — Присядь, — альфа кивком указал на рядом стоящий кожаный диван. Омега немного выдохнул, но напряжение все равно осталось. Он присел, положив на колени сжатые в кулаки руки. — Как побег? — Сносно, — в ответ Донги улыбнулся, взял сигару и затянулся, выпуская первое облако дыма, — Я… Мне немного стыдно перед тобой, но мне не жаль. Отъезд был мне нужен. — Рад это слышать. — Почему не ругаешь? — Я уже выместил злость на конкурентах. Плечи омеги расслабились, кулаки разжались. — Ты всегда был слишком независим. Никогда не имел власти над тобой. — А ты хотел? — Юнги наконец устремил взгляд на альфу. — Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, — они смотрели друг на друга почти не моргая, в воздухе повисло напряжение, — твоя непокорность… всегда нравилась мне. Омега не смог подобрать слов для ответа. Мельком пробежавшие в голове воспоминания вызвали странное чувство в груди. — Ты нужен здесь, дорогой. Я просто ждал, когда ты сам поймешь. Юнги слегка стиснул колени, в попытке удержаться съязвить или, наоборот, извиниться. Не должен. — Почему сейчас? — Решил, что тебе нужен катализатор. Уж больно я заждался. Да и наш дружок вынудил. Вот она. Та пуля, которая всеми силами пытается найти прикрытый челкой лоб омеги. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — но ответа не последовало. Юнги перевёл напряжённый взгляд на близстоящий кофейный столик, — Что мне нужно сделать, Донги? Мужчина встал, достал что-то из ящика, бросил на столик перед омегой. Он жадно гипнотизировал жёлтого цвета папку, на которой было чёрным маркером написано «Пак Чимин».