Я - Торин II Дубощит

«Я ничего не должна Глорфинделю…», «Наша помолвка расторгнута…», «Я никому ничего не обещала…» - ее слова вновь и вновь крутились у меня в голове, заставляя пялиться в темноту ночи и улыбаться, словно полоумный болван, но я ничего не мог с собой поделать… Я снова и снова прокручивал еще такие яркие воспоминания в своих мыслях, попивая теплый чай из оставленной мне эльфийкой кружки, и чувствуя, как сковавшая душу тьма трескается и отшелушивается тонкой коркой, подобно тому, как отваливаются присохшие куски грязи, налипшие на одежду и порядком ее измаравшие.  Делая глоток за глотком согревающего напитка, я не мог в очередной раз не задуматься о том, насколько же различны наши обычаи и взгляды. То, что для гнома считалось табу, эльфами воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Взять даже ее фразу «Тот поцелуй, свидетелем которого ты случайно стал, был нужен с одной единственной целью: понять, что именно связывает нас обоих - привитое тысячелетиями чувство долга от несдержанного слова, или истинное чувство.» - да если бы кхузд, не связанный с гномкой узами брака, позволил себе осквернить уста девушки поцелуем, это могло бы стать основанием для кровной вражды! А у старших детей Эру воспринималось как нечто вполне себе уместное, эдакое «Всего лишь поцелуй…». Да, я все еще злился на Сириэн за столь легкомысленное отношение к… физическим взаимодействиям, и все же, обнадеженный, сейчас я был готов закрыть глаза и на это, и на многое другое, непозволительное, что она не раз допускала в отношении Глорфинделя. Я пытался вбить в свою голову, что вот оно, разница! Что я не должен упускать из виду культурные различия, а их, как показывает наша скромная практика, на деле оказалось более чем достаточно. И все же ревность буквально выжигала меня изнутри: я до одури желал, чтобы эта конкретная женщина была моей, и только моей! Чтобы именно к моему плечу она прижималась в холодные ночи на стоянках, чтобы именно мои уста целовала… Но суровая реальность отрезвляла, ведь я прекрасно осознавал, что не имею ни права, ни основания на подобные желания… Во всяком случае, пока что не имею… А потому, и требовать от Сириэн хотя бы малейшей лояльности к куда как более строгим обычаям моего народа тоже не могу.  «Пока что…» - твердило мое подсознание, всеми силами пытающееся доказать, что несмотря на временами бушующие между нами с эллет ссоры и недопонимания, лед все ж таки тронулся, ведь не зря она оставила чашку с чаем, произнеся: «Достаточно горячий, чтобы сделать эту ночь хотя бы каплю теплее…». - уж если это не знак, что она переживает за меня, по-своему заботится, то я вообще не понимаю, что происходит между нами! И пусть мои комплексы нашептывают, что поступок девы продиктован исключительно ее удивительной добротой, робкая надежда в душе упорствует, что хоть немножко, но я небезразличен эльфийке. А она, в свою очередь, очень сильно небезразлична мне, и, похоже, не только мне, ведь стоило поставить опустевшую чашку рядом на дощатую ступеньку, как вдруг краем глаза я отметил движение вдоль стены одного из домов, располагавшихся неподалеку. Тут же подскочив на месте, едва не сбросив несчастную чашку вниз с лестницы, я потянулся было к боку, туда, где под поясом брюк был спрятан одолженный мне Фили на всякий случай кинжал. Впрочем, заметивший мой переполох нарушитель спокойствия вышел из тени до того, как я успел обнажить и тем самым обнародовать наше единственное на весь отряд, пронесенное тайком оружие. Каково же было мое удивление, а в большой степени и недовольство, когда я увидел самодовольное наглое лицо местного кузнеца. Йен же, казалось, встрече этой был совсем не удивлен. Он заговорщицки подмигнул мне, а затем приложил палец к губам, отступая в темноту, что отбрасывала стена дома.  Сбитый с толку неожиданным появлением, и не менее обескураживающим поведением кузнеца, я ломал голову над тем, что же только что произошло? Зачем он приходил? Неужто, чтобы пошпионить? Но тогда зачем показался мне на глаза, ведь логичнее было бы затаиться да наблюдать? Или логично, если шпионил он не за мной, а за Сириэн… Но тогда отчего ушел так быстро? Или уже увидел всё, что хотел? Махал, он же не подсматривал за девчонкой? Может поэтому и подмигивал, что увидел что-то… пикантное? Проклятье! Вопросов было слишком много, а ответов не было совершенно. И лишь одно стало мне совершенно ясно: Йен, со всеми его уловками, хитростями и выходками - наилучшая кандидатура для того, чтобы попытаться разобраться во всей этой ситуации с монстрами в красных плащах. Эти мои размышления, вкупе с приятными воспоминаниями об эльфийке и все еще греющим мое нутро чаем, и правда сделали ночь по-своему восхитительной, ведь именно сегодня над моей головой перестало довлеть отчаяние от того, что любимая принадлежит другому! И хотя я так и не сомкнул глаз, будучи одновременно слишком воодушевленным словами Сириэн и слишком обескураженным появлением Йена, умудрился при этом едва не проворонить рассвет, так крепко погрязнув в своих мыслях и воспоминаниях о событиях этой ночи. Поэтому, стоило мне опомниться, как я тут же поспешил подняться, раздумывая, куда бы унести чашку, чтобы не вызвать ненужных подозрений у хозяев дома. Было решено оставить опустевшую и давно остывшую посуду на перилах возле качелей, которые, судя по всему, так нравились Сириэн. Не забыв при этом положить рядом сверток с перчатками, уставший, но уже не такой несчастный, как накануне, я поторопился покинуть веранду, напоминая себе, что время ночных грез прошло и пора уже возвращаться к реальности, ведь от того, что эльфийка разорвала помолвку с лорденышем, опасность, зависшая тенью дракона над нашими головами, отнюдь не миновала.  Безусловно, мне ужасно хотелось тут же припустить в сторону ратуши и сарая, чтобы проверить все как следует, да поискать возможные следы или хотя бы малейшие зацепки, позволяющие опровергнуть или же наоборот подтвердить уместность моих подозрений. Однако, делать это прямо сейчас, ранним утром, пока жители общины еще только просыпаются, показалось мне слишком подозрительным и привлекающим много внимания, поэтому, первым делом, я направился к дому, который отвели нам с племянниками. Надо было наконец-то нормально познакомиться с домочадцами, пока и они не начали ничего подозревать.  Семья, приютившая нас под своей крышей, оказалась не такой большой, как та, что приняла эльфиек, однако не менее доброжелательной и радушной. В доме, помимо нас с племянниками, проживало еще четверо: Лукас и Молли - супруги человеческих лет тридцати, и их дети - двое сорванцов, едва успевших разменять десятый и седьмой года жизни. Эти двое мальчишек своей непоседливостью ужасно напоминали мне Фили и Кили в пору их детства, а словоохотливость хозяев дома сделали путь к столовой довольно приятным.  В неспешной беседе я узнал, что все местные готовятся к свадьбе, которая должна была состояться завтра. Признаться, мне раньше не доводилось бывать на ином торжестве венчания, кроме как у Подгорного народа, и опыт этот обещал быть довольно любопытным. Не скажу, что я жаждал побольше узнать о людях и их традициях, мне хватило того, что узнал за времена наших скитаний, однако, если праздник обещает чарку хмельного да застольные песни, отчего бы и не позволить себе небольшой отдых? Члены отряда устали не столько физически, сколько морально, всем им не помешала бы небольшая передышка, чтобы выпустить пар. К тому же, думаю перерыв от работы однозначно не помешал бы и Сириэн. В последние дни она была очень бледна и это сильно меня беспокоило. Кстати, эльфийка… После короткого разговора с Кили, я узнал, что местный кузнец действительно направился вчера после работы прямиком к Сириэн. Однако, кроме как за попыткой напугать девчонку, ни за чем другим предосудительным Йен замечен не был. И хотя даже этой его выходки было достаточно, чтобы вызвать во мне желание проредить ряды белоснежных зубов зарвавшегося мужлана, все же кое-что положительное во всей этой ситуации было: Кили удалось узнать, чем именно Йену так не угодила эллет. Оказалось, вся заварушка закрутилась из-за ненависти кузнеца к красоткам, ибо из-за той несчастной беглянки, про которую нам рассказывал Глорфиндель, погибла возлюбленная мужчины. Как по мне, повод, притянутый за уши, однако, не мне осуждать горюющее сердце за путь, избранный им, чтобы уменьшить свои терзания. Ничто так не облегчает бремя потери и горя, как ненависть к тому, кто стал причиной твоих страданий. Уж это я знал не понаслышке… Я был столь задумчив, за собственными мыслями, стараясь еще и в пол-уха прислушиваться к болтовне Лукаса и Молли с моими племянниками, что едва не проворонил момент, когда кузнец, отодвинув свою пустую миску каши, принялся вставать из-за стола. Спешно извинившись и попросив сидевшего рядом Двалина унести мою опустевшую только на половину тарелку, я поторопился за Йеном, надеясь застать его по пути в кузницу и поговорить. Однако, кузнец удивил меня и на этот раз. - Чем обязан столь повышенному вниманию предводителя отряда? - раздался вопрос у меня за спиной.  Йен стоял практически у самого выхода, прислонившись спиной к деревянной стене ангара, служившего столовой, и явно поджидая меня. Проклятье, я, должно быть, задумавшись, неосознанно пялился на кузнеца, а тот оказался достаточно внимательным, чтобы это заметить… - Есть разговор… - понимая, что при данных обстоятельств мое преимущество в виде фактора неожиданности осталось в прошлом, кивнув в направлении кузницы, ответил я. - Весьма заинтригован… - ухмыльнулся человек, рывком выпрямляясь и отходя от стены, чтобы оказаться ближе ко мне - И о чем же ты хочешь поговорить? Может быть о том, как самоотверженно вы пытались навешать мне лапшу на уши вчера в кузнице?  Я замер, не желая признавать того, как легко нас раскусил местный мастер по металлу. - Вы держите меня за идиота? Или думали я не замечу разницы в принесенном вами оружии и том, которое вы ковали вчера? - гаденько ухмыляясь, пояснил Йен, при этом ни единой мышцей не дрогнув и даже не замедлив шага в ответ на мою остановку. - Я же говорил тебе, что кинжалы и мечи - эльфийской ковки… - продолжая шаг, ровно ответил я, понимая, что так просто отбрехаться уже не получится и надо срочно тянуть время, чтобы придумать что-нибудь более вразумительное, нежели «Да, мы пытались тебя надуть!». «Слишком внимательный…» - делаю я себе мысленную пометку, еще раз подтверждая правильность своего решение обратиться именно к кузнецу со всеми своими подозрениями.  - Да, но топоры и секиры - вашей! - не отступается Йен, силясь скрыть гнев за напускной небрежностью и шутливостью - И они совсем не похожи на то, что вы показывали мне вчера.  - А ты ожидаешь всего и сразу? - выкручиваюсь я из щекотливого положения - Неуместная спешка для того, кто избрал кузнечное ремесло! - Будь по твоему… - неожиданно уступает мужчина, внимательным взглядом окидывая проходящую мимо нас с двумя ведрами воды наперевес темноволосую девушку, которую я ранее замечал работающей в столовой - А раз причина твоей словоохотливости иная, то я весь внимание… - словно опомнившись, поворачивается ко мне Йен, заинтересованно вперив в меня свои хитрые серые глаза.  - Вчера ночью я видел одно из существ… - сразу перехожу я к делу, отмечая, что большая часть дороги к кузнице уже позади, и времени у меня осталось не так уж и много. -  Однако, звона колокола я не слышал, а значит, оно смогло пробраться на территорию общины незамеченным… Кузнец прервал мои слова неожиданным хмыканьем и неприятной усмешкой, словно видел во мне запуганное малое дитя, не иначе.  - Вчера вечером был проведен обряд с жертвенным бараном. - принялся лениво пояснять свое поведение Йен - Чтобы забрать причитающееся, иные заходят на территорию общины. В таком случае тревогу не поднимают, потому как ночью действует комендантский час и жители все равно находятся в своих домах, в безопасности. Да и существа, как правило, не нападают в таких случаях… Вот же гадство! Похоже я таки проспал нечто действительно важное… - Что за жертвенный баран? - поинтересовался я, надеясь, что наконец-то услышу добрые вести. - Жалкая попытка сгладить случившуюся вашими стараниями ошибку. Если существа сочтут жертву достаточной, они могут сжалиться и не пожелать крови наших… и ваших… дев. - пояснил кузнец, однако, заметив промелькнувший в моих глазах огонек надежды, поспешил добавить - Но я бы сильно на это не рассчитывал. Проступок слишком велик, чтобы отделаться бараньей тушей.  Проклятье! Так и знал, что ждать хороших вестей от этого конкретного человека - глупо! И все же, довольно странно было использовать в подобного рода действиях сарай. В детских сказках моего народа в случаях жертвоприношения всегда фигурировал алтарь и темная магия. Я хотел было расспросить Йена поподробнее, но, как на зло, мы как раз успели подойти к кузнице аккурат к концу слов мужчины, что не давало мне возможности продолжить разговор: мои парни должны были подойти с минуты на минуту, я уже даже слышал за спиной их голоса. Поэтому, проходя внутрь и облачаясь во вчерашний фартук, я принялся продумывать свои дальнейшие шаги. В первую очередь я решил воспользоваться обедом, чтобы отлучиться и рассмотреть дверь ратуши на предмет следов от когтей или чего-то иного. В идеальном варианте было бы неплохо успеть еще перекинуться парой слов с Бильбо. А дальше уже действовать в зависимости от того, как будут развиваться события.  На этот раз, скрепя зубы, нам пришлось поделиться с кузнецом действительно стоящей информацией. Раскрывать столь бережно охраняемые моим народом премудрости обработки металла чужаку не хотелось до зубовного скрежета. Я видел, как сильно нервничали мальчишки, и как недовольно хмурился Двалин, однако, успокаивал себя тем, что выданные знания все равно вряд ли когда-нибудь покинут пределы изолированной общины. И продолжал показывать. Показывать, хитрить и злиться. Впрочем, злился я не один. Каким бы внимательным, или наглым, ни был человеческий кузнец, он все равно был в зависимом положении. И, судя по всему, ненавидел такое положение дел даже больше, чем мы с парнями - выдавать свои тайны. А делали мы это, должен признать, не просто нехотя. Мы выдавливали из себя по крупице информации, да причем еще и тянули, как могли, и заставляли Йена по десять раз отрабатывать навыки, которые и ребенок-то со второго раза осилил бы.  Кузнец злился. Очень. Настолько, что даже пропустил обед, помешав тем самым и мне отлучиться - не хотел оставлять его с наработками наедине. Человек пыхтел, краснел, бранился себе под нос, и все же прилежно выполнял все, что мы говорили. Как итог, к концу рабочей смены, выковав отменную, по-гномьему методу закаленную… вилку, Йен, злющий как стадо Балрогов, вылетел из кузницы разве что не впереди нас с парнями, при том еще и от души хлопнув створкой дощатой двери. Любо дорого было смотреть на тяжелую, нервную, удаляющуюся поступь человеческого кузнеца, особенно понимая, что виной этой восхитительной метаморфозы от ленивого превосходства до полной капитуляции в большей степени был я собственной персоной. С чувством выполненного долга мы с оболтусами и Двалином договорились встретиться в столовой, пока я, тем временем, объяснив свою отлучку желанием освежиться после дня тяжелой работы, ускользнул в направлении ратуши, чтобы наверстать упущенную не без помощи Йена возможность осмотреть дверь.  Я шел в сторону большого двухэтажного вытянутого здания с гулко бьющимся сердцем, молясь Махалу и заодно всем Валар, чтобы на злосчастной двери ратуши остались хоть какие-то следы. Хоть что-то, что могло бы стать зацепкой и подпитать мои подозрения. Однако, на этот раз удача от меня отвернулась. Рассматривая простую деревянную дверь, я не обнаружил вообще ничего необычного. Дверь как дверь. Ни единой зацепки. Разочарование было стремительным и полным. Я и сам не ожидал, что успею так пропитаться надеждой, что все происходящее вокруг - обман, что нет никакой тайны в этой общине, никаких монстров, лишь фарс… Что Сириэн не угрожает никакая иная опасность, кроме как мнимая. Но нет! Существо, бродившее ночью по округе, как оказалось, просто пришло, чтобы забрать причитающуюся жертву. Дверь ратуши не хранит на себе ни единой, даже самой крошечной, отметины после встречи с массивной лапой монстра, словно новая, каковой она, судя по всему, и являлась. Похоже, не сумев починить, люди просто заменили ее. Сполошный разочарование… Падать с высоты моих надежд оказалось неожиданно больно.  С досадой выругавшись, я развернулся и направился в столовую, понимая, что уничтоженная существом дверь отнюдь не вяжется с подозрениями Мастера Бэггинса о «бестелесности» этих самых существ. Если звуки, например, можно было наколдовать или как-то сымитировать, то выломанную с мясом дверь - нет уж! И все же, несмотря на разочарование, настроение мое было упадническим недолго: то ли от того, как здорово мы выбесили кузнеца, то ли благодаря доносящимся из столовой умопомрачительным ароматам, вся досада моя быстро испарилась, заменив унылые мысли о тщетности дальнейших изысканий уверенностью в том, что уж где-где, а в сарае я точно найду достаточно зацепок для дальнейших размышлений.  Зайдя в заполненное вкусными запахами и ужинающими людьми помещение, я поторопился взять себе порцию и направился в сторону дальних столиков, где расположился мой отряд, когда начал оглядываться в поисках Йена: уж очень хотелось оценить, был ли мужчина зол до сих пор, или попустило? Однако, кузнеца в пределах моей видимости не оказалось. Впрочем, я успокоил себя тем, что явился довольно поздно и кузнец мог уже уйти, как вдруг заметил, что и Сириэн за нашим столиком не оказалось тоже. Неприятные подозрения начали закрадываться в мою и без того уставшую голову. Поставив свою миску рядом с сидящим с краю да уплетающим гуляш Фили, я с надеждой спросил: - Сириэн уже ушла?  - Еще не появлялась. - с набитым ртом не без труда выговорил племянник, продолжая уплетать мясное так, словно не ел по меньшей мере неделю.  «Проклятье!» - мысленно выругался я, на этот раз взывая к Махалу с надеждой, что это все просто совпадение, и что кузнец пошёл срывать свою злость на ком угодно другом, лишь бы не на эльфийке. И как я мог не предвидеть такую возможность изначально?! Отчего, ослепленный шансом поставить наглеца на место, я не подумал, что он попытается из мести отыграться на Сириэн? А все просто, ведь ни один гном даже в самом нетрезвом уме и помыслить не посмеет о том, чтобы срывать свою злость на женщине, даже если она сама и стала виновницей этой злости! Культурные различия, чтоб их!  Однако, деваться было уже некуда: что сделано, то сделано… Оставлять все на «авось» в данном вопросе снова я был уже не готов, а потому, бросив племяннику «Скоро вернусь!», я поторопился в сторону выхода из столовой, надеясь, что смогу найти Сириэн самостоятельно и, желательно, живой, здоровой да в добром здравии… и без изрыгающего свою желчь кузнеца рядом. Вот только, надеждам моим и в этот раз не суждено было сбыться, ибо стоило только мне выйти из столовой на улицу, как буквально в каких-то пятнадцати метрах от входа я заметил их! Сириэн стояла спиной ко мне, зажатая в кольце рук Йена. И хватка его лапищ была настолько жесткой и грубой, что и дураку становилось ясно: близость эта явно не могла доставлять девушке удовольствия… И пока я, рванув со всех ног, пытался преодолеть то жалкое расстояние, что разделяло нас, кузнец наклонился к уху эльфийки, оказавшись в опасной близости от ее щеки, отчего сердце мое едва не сделало кульбит, столь жутко мне стало от мысли, какие страшные последствия обрушатся на голову эльфийки, если Йен подпадет под чары проклятья. Однако, хвала Махалу, на этот раз удача оказалась к нам милостива, ибо кузнец лишь принялся что-то жарко нашептывать. К тому моменту, как я оказался достаточно близко, чтобы расслышать хоть что-то, до моего слуха донесся лишь обрывок фразы:  - … видела нас прошлой ночью… И если ты скажешь хоть кому-то… «Вот паскуда!» - успела проскользнуть мысль в моей голове за секунду до того, как мой собственный голос прервал поток угроз, что лился из смердящей пасти мужчины. - То что?! - практически прорычал я, замечая, как вздрогнула эллет от звуков моего голоса, и как полыхнули ненавистью глаза кузнеца в ответ на мое появление.  - То старейшины могут совершенно неожиданно узнать, что и вы, господин гном, тоже не были в выделенной вам обители в ночное время. Вы, разумеется, можете снова соврать, что нарушили правила исключительно по незнанию… Как думаете, второй раз вам сойдет это с рук? - тут же маскируя собственную злость за злорадной ухмылкой, поспешил напомнить мне о ночной встрече Йен, всем своим видом давая понять, что произнесенное является отнюдь не единственным козырем в его рукаве.  Волна злости накатывает на меня в ответ на столь явную провокацию, однако, застывшая и даже не пытающаяся посмотреть на меня или выбраться из хватки кузнеца Сириэн заставляет эмоции притупиться: слишком не живой в этот момент кажется эльфийка, будто она сейчас не здесь… И тут я замечаю это: то, как звуки вокруг затихают, воздух словно загустевает, а тьма начинает сгущаться вокруг силуэта девушки. Я уже видел нечто подобное раньше, и уже знаю, что это явно не сулит ничего хорошего ни Йену, ни самой Сириэн, ни даже мне! - Отпусти девушку! - как можно более спокойно и уверенно пытаюсь сказать я, делая осторожный шаг в сторону парочки, не желая провоцировать кузнеца на новый конфликт, ибо, если я не ошибаюсь, времени у нас становится все меньше… - Она ничего никому не скажет, и я тоже. Нам нет дела до ваших… взаимоотношений внутри общины. И мы не желаем привлекать к себе лишнего внимания. Мы пополним запасы и уйдем сразу по истечение оговоренной недели.  В надежде удержать Сириэн от тьмы, я протягиваю руку и бережно касаюсь свободной от хватки Йена ладони девушки, со всей нежностью, на какую только способен, переплетая наши пальцы, желая показать, что я рядом, что теперь она в безопасности. Однако, глупый человеческий кузнец не разжимает своих объятий, явно совсем не понимая, какая опасность ему сейчас грозит, но в то же время и не пытаясь сказать чего колкого, чтобы спровоцировать новую бурю. И тогда я принимаюсь осторожно тянуть Сириэн к себе за руку, желая напомнить Йену, что своей выходкой он нарушает не только границы дозволенного в обращении с эллет, но и правила собственной общины тоже.  Проходит несколько мгновений, когда кузнец, нехотя, но все же убирает удерживающую Сириэн за талию руку, однако, в последний момент я замечаю, как он с силой сдавливает оставшуюся зажатой во второй его руке девичью ладонь. Время будто замедляется в этот момент и я вижу, как с уст девушки срывается болезненный вдох, а ноги подкашиваются, грозясь опрокинуть эльфийку на холодную сырую землю. Резким рывком я едва успеваю перехватить эллет за талию, изо всех сил прижимая к своей груди ее спину.  - Не могу дождаться, гном! - выплевывает мужчина, глядя на меня с неприкрытой ненавистью.  - Иди с миром, человек… - оставляю я без ответа таки сорвавшуюся из уст Йена колкость, понимая, что девушка, замершая ледяным изваянием в моих руках, пребывает на грани, и она куда важнее всех перебранок этого мира. Я готов сейчас проглотить любую гадость в свой адрес, я просто хочу, чтобы кузнец поскорее ушел, и это работает: Йен разворачивается на каблуках своих сапог и стремительно удаляется. Я же, тем временем, принимаясь судорожно соображать: что теперь делать? Судя по тому, как напряжена, кажется, каждая мышца в теле Сириэн, я понимаю, что она все еще борется с тем, что готово вот-вот прорваться наружу. Не придумав ничего лучше, я отпускаю все еще переплетенные с моими пальцы эллет и кладу ладонь ей под грудь, туда, где находятся легкие, принимаясь делать глубокие вдохи, изо всех сил стараясь успокоить девушку так, как делал это когда-то давно с племянниками, когда они были еще совсем маленькими и просыпались среди ночи из-за приснившегося кошмара или разбушевавшейся непогоды.  Секунды медленно тянутся одна за другой, пока мы стоим вдвоем, словно слившиеся воедино, и пытаемся вместе дышать. Не сразу, но дыхание Сириэн становится более глубоким и ровным. У нас получается. Вместе. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Этот момент единения значит для меня настолько много, что я до сих пор - хотя с этих злопамятных событий прошел уже не один десяток лет - не могу описать всей полноты чувств, что захлестнули меня в тот момент. Знаю лишь одно: именно тогда я понял, что эта девушка - не просто недостижимая мечта, посланная мне в наказание Валар за одним им известно какие проступки. Нет, эта девушка - моя судьба, а я - ее. Так было, есть и будет. Тогда я осознал это настолько точно, как осознаю, что за мраком ночи обязательно следует новый день и новый рассвет.  - Вот так… - успокаивающие подбадриваю я эллет, надеясь, что может, если она начнет слышать мой голос, то ей станет легче вернуться к свету, вернуться ко мне… - Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.  Я осторожно надавливаю на ребра девушки рукой, пытаясь поддерживать заданный ритм дыхания. И повторяю свои действия снова, к собственной радости отмечая, как тьма пусть нехотя, но отступает, звуки окружающего мира потихоньку возвращаются, а девушка в моих руках словно оттаивает, выбираясь из оков могильного холода.  - Отлично… - подбадриваю я Сириэн, радуясь нашим первым совместным успехам так, словно я гноменок, бегущий открывать подарки в день Дурина - Ты справишься… Осталось еще немного… С каждой новой секундой я чувствую, как возвращается к реальности девушка в моих руках, и прикрываю глаза, вознося благодарственную молитву Махалу. За то, что помог ей устоять, за то, что позволил нам справиться вместе, за то, что я успел, за то, что именно сумел понять и почувствовать в эти мгновения единения…  Когда же молитва моя завершается, я чувствую на себе внимательный взгляд медных глаз. Секунда, и самые прекрасные очи на свете словно засасывают меня в свою бездну. Глаза девчонки будто поглощают меня, в который раз восхищая своей красотой, вновь заставляя удивиться невероятному, доселе ни у кого не виданному мною цвету, влюбляя, подчиняя, умоляя о чем-то… Когда же взгляд Сириэн опускается к моим губам, я чувствую, как сердце начинает бешено стучаться о ребра, кожа покрывается мурашками, а во рту пересыхает. Я чувствую, как в голове моей остается одна единственная мысль… Нет, не мысль, а мольба: «Поцелуй меня, прошу… Поцелуй…». - Торин, куда ты поде…? - голос Фили вырывает меня из сладкого морока, отрезвляя и болезненно напоминая, каких дров мы с Сириэн только что едва не наломали.  Вся магия момента тут же разрушается, подобно неправильно закаленной стали, что покрывается трещинами и лопается от погружения в холодную воду. Сириэн резко вздрагивает в моих руках, глубоко вдыхая. Она пытается отстраниться, и я вынужден отпустить ее, между тем продолжая смотреть на девушку, желая показать ей, что не считаю случившееся ошибкой. Мне так нужно, чтобы она поняла всю важность произошедшего только что между нами для меня, что я, в надежде выкроить еще немного времени, не оборачиваясь, отвечаю племяннику: - Всё в порядке. Иди ужинать, мы сейчас догоним.  - Ладно... - нехотя мямлит наследный принц, разворачиваясь, чтобы уйти. Наконец-то оставляя нас снова вдвоем.  Стоит только оболтусу скрыться за дверями столовой, как щеки Сириэн стремительно розовеют, демонстрируя всю бурю эмоций, что обрушиваются на девушку, делая ее невероятно прекрасной в своем смущении. Я вижу, как она хочет что-то сказать, и с трепетом жду ее слов, боясь, как бы они не стали приговором, боясь, что эллет сочтет все случившееся ошибкой. Наконец, спустя, кажется, целую вечность, избегая смотреть на меня, она произносит: - Спасибо…  И я выдыхаю с облегчением.  - За что? - с излишне преувеличенным интересом спрашиваю я, на всякий случай проверяя наше уединение и надеясь, что эльфийка не заметит того облегчения и радости, что безраздельно властвуют сейчас моей душой.  - За то, что вмешался… И что помог остановиться… - поясняет Сириэн, краснея еще больше. - Что такого ты видела, что кузнец так вспылил? - спрашиваю я, пытаясь выиграть немного времени, чтобы прийти в себя и унять бурю в груди, да и облегчить смущение эллет, уводя разговор в более безопасное русло.  Сегодня между нами и так произошло слишком многое. Нам обоим не помешает успокоиться… - Я…. - эльфийка на мгновение задумывается, будто подбирая слова - Я видела, как Йен пришел ночью за девушкой… Замужней… Они ушли в сторону конюшни…  - Подонок! - совершенно искреннее ругательство срывается с моих уст. Вот же ублюдок! В чужом глазу, как говорится… - И все же, думаю, в чем-то он прав. Вы оба правы. Тебе не стоит больше приходить ночью…. Это ставит тебя в опасное положение и привлекает к нам лишнее внимание. - краснея уже практически вровень с цветами мака, объясняет мне Сириэн очевидное. Однако девушка не понимает, что будь она даже тысячу раз права, я просто не могу не приходить по ночам… Не понимает, что вдали от нее я терзаюсь от беспокойства и не могу уснуть… От этих мыслей я хмурюсь. Эльфийка же понимает мое настроение как-то по-своему, и принимается объясняться, явно не желая обидеть меня - Я ценю… Правда ценю твою защиту и покровительство, но боюсь, что это смогут использовать против всех нас. Осталось вытерпеть не так уж и много. Мы с Кили вчера видели, как в жертву был принесен баран. Может быть этого будет достаточно… А завтра в общине будут праздновать свадьбу. Вряд ли в таких обстоятельствах нам с Тауриэль может что-то угрожать ночью. И сила, она теперь всегда при мне. Я смогу постоять за нас обеих, если что-то случится. Я хмурюсь еще больше. Понятное дело, откуда девчонке знать, что в этой общине я не смогу спокойно спать, покуда не буду уверен, что она в безопасности. А в безопасности Сириэн здесь априори быть не может, так что про нормальный сон я могу на ближайшее время забыть. Впрочем, делиться своими мыслями с девушкой я не собираюсь, а потому, видя, какое беспокойство появляется на прелестном личике Сириэн в ответ на смену моих эмоций, спешу успокоить ее, спрашивая: - Ты уверена?  - Вполне. - пожимает плечами девушка, чувствуя, наконец-то переставая так упорно краснеть, да поднимая на меня свой взгляд.  Мы все еще стоим непозволительно близко друг к другу и я не могу удержаться от небольшой вольности, вновь протягивая руку, не без удовольствия отмечая на маленькой женской ладошке уже знакомые мне синие перчатки, и снова переплетаю наши пальцы. От моего прикосновения Сириэн на мгновение морщится - чем только подтверждает мои подозрения, что ее руки, не привыкшие к тяжелой работе, ранены, скорее всего, стерты плугом - однако, своей руки не отнимает, в результате чего в груди моей распускает свои лепестки огромный огненный цветок. Я притягиваю девушку ближе к себе, мечтая прижаться к ее губам нежным поцелуем, но вовремя останавливаю себя, тихо произнося: - Идем ужинать, иначе снова останешься голодной. Я отступаю назад, уводя эллет в сторону столовой, и тихо радуюсь своей маленькой хитрости: пусть думает, что я согласился… И вовсе не обязательно Сириэн знать, что я все равно оккупирую веранду ее дома и этой, и любой другой, последующей на время нашего пребывания в общине, ночью, просто позднее, чем делаю это обычно. Мы входим в переполненное помещение все еще держась за руки, и я не могу не ухмыльнуться, когда вижу счастливые взгляды племянников, рассматривающие нас. За ужином парни на удивление тактичны: не задают обескураживающих вопросов, не принимаются поздравлять или спрашивать: «Когда свадьба?». Все проходит спокойно и гладко, и даже тот факт, что по окончании трапезы Сириэн в компании Бильбо и Ори отправляется навестить Глорфинделя, не может испортить для меня волшебства этого вечера. Я верю ей, и раз уж эльфийка сказала, что все кончено, значит все кончено! Единственное, теперь я не могу дождаться ночи, чтобы вновь оказаться на привычной веранде, оказаться ближе к эллет… Однако, до желанного момента пока далеко, а на этот вечер у меня еще есть очень важные дела, и я всеми силами пытаюсь потушить разгоревшееся в сердце пламя, чтобы вернуть бразды правления разуму. И первое, что я делаю, как только заканчиваю трапезу - направляюсь в сторону неприметного сарая, что так активно заинтересовал вчера ночью существо в алом плаще. Пусть кузнец и сказал, что монстр приходил за жертвенной тушкой какого-то копытного, все ж таки место, где эта самая тушка была оставлена, а именно - сарай, казалось мне довольно странным выбором. Найти злосчастное добротно сколоченное из деревянных балок сооружение не составило для меня большого труда, однако, к моему сущему разочарованию, сарай оказался попросту заперт - на нем висел тяжелый толстый замок!  А так как время было еще недостаточно позднее, чтобы попытаться вскрыть треклятую дверь, не привлекая к себе лишнего внимания, я был вынужден немного потоптаться вокруг да около, стараясь, не подавая виду, осмотреть землю на предмет следов, но, и тут не найдя ничего, кроме нескольких вмазанных в грязь отпечатков мужских сапог, вероятно проходившего мимо жителя, был вынужден остаться ни с чем… Признаюсь, при других обстоятельствах я был бы непременно разочарован, но не сегодня… Нет, сегодня душу мою грело воспоминание о прекрасных девичьих глазах, рассматривающих мои губы с весьма определенным интересом, и потому, не имея более никаких идей, я тоже направился к Глорфинделю.  Вот только, в отличие от Сириэн, Ори и Бильбо, пошел я туда вовсе не для того, чтобы справиться о здоровье светлейшего. Последняя моя цель на этот вечер заключалась в том, чтобы подкараулить мастера Бэггинса.  Шел я быстро, боясь упустить хоббита, когда на середине пути вспомнил, что позабыл еще об одном важном деле, развернулся и отправился к Оину. Благо, жилая территория общины была не настолько огромной, и путь мой к домику, где приютили нашего лекаря, не занял более десяти минут. Прихватив флакончик заживляющей мази и пачку бинтов, отчего-то, правда, соврав, что это для меня, мол сапоги ногу натерли, я, с чувством полного довольства собой, направился к местной лекарне, чтобы теперь уже точно повидаться с Бильбо, надеясь, что любопытство хоббита не позволит ему так быстро уйти от лорденыша, чтобы наши пути разминулись.  Рассказывать взломщику о ночной встрече с алым плащом и тем более своих изысканиях с дверью ратуши и сараем я не собирался, однако, обещание переговорить с хоббитом, данное не далее как накануне вечером, честь требовала исполнить, не говоря уже о том, что не обделенный умом взломщик мог заприметить за это время еще что-нибудь странное, ну, или вспомнить чего. Не буду лукавить, я также надеялся увидеть Сириэн, хотя бы для того, чтобы передать ей бинты и лекарства, но все надежды мои истаяли, стоило двери лекарни открыться, чтобы выпустить переговаривающихся между собой, определенно довольных, Бильбо и Ори. Никакой эльфийки рядом с ними в этот момент не наблюдалось. Впрочем, не такая уж это и проблема: я могу оставить флакончик и бинт на веранде, там же, где оставил прошлой ночью перчатки и чашку. Девчонка не глупа, догадается что к чему и кем оставлена передачка. - О, Торин! - расплывшись в улыбке, помахал мне рукой хоббит - А ты чего тут? Тоже решил справиться о здоровье витязя? - не мог не подколоть меня взломщик, прекрасно зная о наших с лорденышем теплейших взаимоотношениях - Так это ты запоздал: местный лекарь на нас разве что не волком смотрел, пытаясь дождаться, когда же мы наконец оставим его пациента в покое… «Против компании Сириэн этот лекарь, однако, ничего, судя по всему, не имеет…» - зашевелилась у меня в груди ревность, но я поторопился гнать ее прочь, повторяя: «Между эльфами нет ничего, кроме дружбы!»… - На самом деле, надобно мне с тобой потолковать, мастер взломщик… - пропустил я все колкости, внимательно глядя на Бильбо.  - О-о-о-о… - тут же отступил всегда безмерно тактичный и понимающий Ори - Тогда оставляю вас наедине… Я как раз хотел поскорее вернуться в дом, да записать то, что нам удалось узнать от светлейшего витязя этим вечером, пока воспоминания еще свежи. Доброй вам ночи!  На этих словах летописец поспешил откланяться, забавно вцепившись в свой талмуд, будто на него кто покушается, да быстро перебирая ногами, словно каждая минута промедления лишает его еще не написанную историю каких-то невероятно важных деталей. А мы с Бильбо, тем временем, медленно поплелись следом, на всякий случай осмотревшись на предмет лишних глаз или ушей.  - Ну, как с «нашим» делом? - тут же оживился мастер Бэггинс, когда с осторожностью было покончено, до кучи вгоняя меня в смущение от такой постановки вопроса - дело-то я считал преимущественно своим и никого привлекать не планировал… - Никак… - честно признался я - Ни зацепок, ни идей.  - Ну, значит, повезет в любви! - ухмыльнулся хоббит, подходя ближе ко мне с явным намерением продолжить разговор более приватно. Понятное дело, как и многих, Бильбо, судя по всему, разве что не распирало от любопытства. Того и гляди, лопнет!  - Можно полагать, что так… - уклончиво ответил я, не сумев при этом скрыть улыбки. Взломщик весь буквально расплылся от радости в ответ на мои слова. - Так понимаю, спрашивать подробности бессмысленно? - продолжая шагать разве что не приплясывая, спросил хоббит. - Совершенно… - согласился я, забавляясь эмоциональности друга. Казалось, что он рад даже больше моего.  - Ну, раз так… Когда свадьба? - неожиданно выпалил Бильбо, и сам смутился от вырвавшегося из его уст вопроса, но было уже поздно: слово не воробей… - Мастер Бэггинс, ну думал я, что именно вы, а не мои собратья, озвучите первым подобный вопрос… - беззлобно пожурил я, не в силах злиться, прекрасно понимая, что окажись на его месте - я-то точно нет - а вот мои оболтусы, да что уж говорить, большая половина отряда вели бы себя точно также. - А что такого? - озадаченно затараторил хоббит - Ты так долго ждал, и так долго ходил вокруг да около… Глупо было бы упускать такой шанс, тем более, что если поспешить, то можно убить двух орков одной стрелой… Вот тут настала моя очередь быть озадаченным: - О чем ты? - искренне не понимая, к чему Бильбо клонит, спросил я. - Ну, ты же предлагал обвенчать Сириэн и Глорфинделя, чтобы обезопасить эллет… Раз светлейший выбывает из… борьбы за сердце прекрасной девы, а между вами с Сириэн все уже настолько решено, чтобы выходить под руку к трапезе, то, может статься… - принялся рассуждать хоббит, бросая на меня внимательные взгляды, однако договорить я ему не дал. - Ты предлагаешь мне жениться на ней вот так, без подготовки, в этой общине в ближайшее время? - решил уточнить я, чтобы быть уверенным, что правильно понимаю ход мыслей взломщика. Признаться, доселе мысль о том, что Сириэн может снизойти до того, чтобы стать моей женой, никак не укладывалась в моей голове. Она витала там в виде мечты, несбыточной, невозможной… А тут такое… Да еще и так поспешно. Без подготовки, без соблюдения обычаев, прямо как у Кили… Злость, что охватила меня, когда я узнал о выходке племянника, забурлила по венам, ударяя в голову. - Это было бы мудрым решением, если Сириэн, конечно… - опять принялся тараторить хоббит, подливая масла в огонь.  - Мудрым?! Бильбо, ты забываешься! - снова оборвал его я, на этот раз уже не в силах сдержать гнев - Будь я простым гномом, проблем бы не было, но я - король! Не пристало королю жениться вдали от своего дома, дак еще и в спешке, не по обычаям наугрим… Меня не поймут, а Сириэн не примут… Я хочу, конечно, хочу жениться на ней! Но уж если с браком Кили и то столько проблем, то даже страшно будет помыслить, как отнесутся старейшины, проверни я нечто подобное… И как отнесется мой народ… Король должен быть примером! - А разве отношение твоего народа важнее ее безопасности? Ее жизни? - глядя на меня со смесью злости и разочарования, растеряв всю прежнюю радость, насупился хоббит. - Я не… Но это разное! - захваченный врасплох, я не знал что ответить. - Какие «но»?! - на этот раз оборвал меня уже Бильбо, явно набирая обороты и в своей вспышке злости. Взломщик продолжал размахивать руками, в то время как мы остановились, уже дойдя до дома, и стояли неподалеку от веранды - В чем тогда смысл всего этого, Торин?! Ты так мечтал о ней! Добивался всеми правдами и неправдами! И зачем, если не собираешься жениться?!  - Я собираюсь! - прорычал я - Но хочу сделать всё по правилам! С соблюдением традиций моего народа!  - Какие, в пекло Балрога, традиции?! - разве что слюной не брызжа, принялся вопить Бильбо, однако, поймав мой гневный взгляд, быстро опомнился, сбавив громкости, но продолжая яростно жестикулировать - Что проку от этих всех правил, если они не могут защитить ту, что ты любишь?   - Ты не понимаешь! Мое положение обязывает меня быть… - и снова я не смог договорить, прерванный Бильбо.  Впервые на моей памяти мастер взломщик был в таком гневе и позволял себе так со мной разговаривать! - Обязывает что?! Отказаться от любимой женщины? Быть одиноким?! - не унимался хоббит. - Я не отказываюсь! - прорычал я. - Ага… - уныло буркнул мастер Бэггинс, как-то в мгновение ока поникая и поворачиваясь ко мне спиной, чтобы сделать шаг на ступени - Но и рискнуть своим положением ради ее спасения ты тоже не готов. Видывал я такое… Ты это, Торин, спасибо, что проводил. Доброй ночи. - Доброй ночи… - прошипел я, разворачиваясь и уходя прочь, едва сдерживаясь от того, чтобы не вернуться и не встряхнуть наглого хоббита за шкирку! «Проклятье!» - мысленно выругался я, тяжело шагая куда глаза глядят - «Он не понимает меня! Он не знает о том, сколько условностей и обязанностей возложено на мои плечи! Но считает себя в праве осуждать за мои решения!». И, что самое паскудное - решений-то никаких и не было! Поругались ведь на ровном месте! С чего Бильбо вообще взял, что девчонка теперь согласится, сделай я ей предложение?! Горький опыт уже научил меня не делить шкуру еще не убитого медведя, особенно, если дело касается Сириэн… И все же, в словах взломщика была толика правды: что, если бы эллет согласилась? В конце концов, смотрела она на мои губы сегодня весьма недвусмысленно… И руки не отняла, когда мы в столовую заходили. Но, с другой стороны, эти эльфы и их распущенные нравы… А ну как я снова не так что-то понял, и на самом деле ничего такого эллет опять не имела ввиду, а я уже поплыл…? Настроение вмиг стало портиться, попутно лишая ярких красок сегодняшнее воспоминание о девичьем взгляде, что я так бережно лелеял в своем сердце. От всех этих мыслей в груди неприятно жгло. Все нутро бунтовало, пытаясь доказать, что вот сейчас это оно, что я все понял правильно и Сириэн действительно заинтересована во мне. Однако жестокий разум вновь и вновь приземлял с небес на землю, припоминая все те разы, когда я воспринимал поведение девчонки отнюдь не таковым, каковым оно было на самом деле.  Я бродил вдоль кромки леса, избегая всех и каждого, словно привидение, погрязнув в собственных демонах, до тех пор, пока мрак ночи не сгустился настолько, чтобы и без часов было понятно, что комендантский час наступил уже наверняка. Сириэн давно должна была вернуться от своего витязя, а потому я побрел в сторону дома, приютившего эльфиек, мечтая о том, чтобы судьба дала мне хоть какой-нибудь знак, который поможет понять: как именно следует трактовать происходящее между мной и эллет.  Подходя к веранде, я хотел было, как обычно, усесться на лестнице. Уже даже потянулся во внутренний карман камзола за трубкой и мешочком с табаком, как вдруг качели, висевшие на веранде, странно скрипнули канатами. Переместив руку чуть ниже к бедру и хватаясь за рукоять спрятанного кинжала, я принялся осторожно подниматься по лестнице на веранду, и даже уже было собирался обнажить свое скромное оружие, как вдруг взгляду моему предстала совершенно неожиданная картина: свернувшись калачиком на двухместном сидении, в качелях крепко спала никто иная, как девушка, последние месяцы не выходившая у меня из головы ни на минуту. Сердце в моей груди сделало кульбит и радостно затрепетало: не ожидал, что так сильно соскучусь по Сириэн за такое короткое время… Однако разум быстро взял ситуацию под контроль, искореняя остатки трепета и замещая их гневом: девчонке строит козни местный кузнец, грозит смертельная опасность от здешних монстров, а она спит на веранде как ни в чем не бывало!  Словно почувствовав мой гневный взгляд, Сириэн вздрогнула во сне, а затем еще раз, и еще. И лишь спустя пару минут напряженного созерцания я понял, что эллет замерзла. Бушевавший во мне доселе гнев тут же испарился с этим невинным открытием, своей капитуляцией вызвав новую волну трепета и нежности к девчонке. Осторожно отстегнув пряжку, я принялся сволакивать с себя плащ, надеясь, что смогу укрыть им эльфийку, не разбудив: мысль о том, что она будет рядом и я смогу всю ночь смотреть, как она спит, сводила с ума своей невозможной восхитительностью. Вот только не тут-то было. Стоило ткани плаща едва коснуться девичьего стана, как дивной красоты глаза тут же распахнулись, а их обладательница дернулась, испуганно озираясь да готовясь вскрикнуть. - Не бойся. Это всего лишь я. - успокаивающе шепчу я, замерев на месте, так и удерживая плащ на вытянутых руках. Сириэн оборачивается на звук моего голоса, и я чувствую, как буквально утопаю в бесконечной меди ее глаз. И не могу не отметить той радости, что заполняет мое сердце, когда эльфийка, поняв, кто именно стоит рядом с ней, расслабляется. Словно она мне доверяет, словно совсем не боится меня… - Спи… - всё тем же шепотом продолжаю я, страшась, что девушка сейчас встанет и уйдет, когда я уже так много намечтал себе об этой ночи. Для пущей надежности я бережно накрываю девичьи плечи теплой тканью, чтобы эллет осталась наверняка.  - Тебе не следовало приходить… - хриплым ото сна голосом шепчет Сириэн, между тем сонно прикрывая глаза и зарываясь носом в складки моего плаща - Он наверняка будет следить… - Я знаю. - отвечаю я, усаживаясь рядом на дощатый пол, спиной облокачиваясь на перила, да устало откидывая голову назад. Я закрываю глаза, стараясь изо всех сил не пожирать каждое движение девушки взглядом. Я еще успею налюбоваться ей, но пусть для начала уснет… - Тогда зачем…? - начинает спрашивать эльфийка, но я обрываю ее, так и не открыв глаз и не позволяя девчонке продолжить.  - Спи… - уговариваю я, боясь, что если любопытство продолжит провоцировать Сириэн на новые вопросы, сонливость покинет ее окончательно и я лишусь редчайшего шанса побыть рядом с девушкой без посторонних глаз, без необходимости контролировать свои эмоции и выражение лица, без необходимостью отводить взор. Искренне и без притворства.  И, кажется, мне невероятно везет, ибо Сириэн слушается. Я даже слышу, как вскоре выравнивается ее дыхание, подсказывая мне, что эллет уже на половине пути к сонному царству Ирмо, как вдруг резкий порыв пронизывающего ветра нарушает нашу идиллию, а вслед за порывом следует болезненный вздох девушки и неожиданно странный, режущий мой слух отчаянный всхлип. Я тут же распахиваю глаза, наблюдая, как Сириэн с ужасом смотрит на свои руки, будто видит вместо них ядовитых змей, и я не сразу понимаю: что не так? Пока не замечаю, что на руках у нее нет перчаток. Но, даже не это ужасает меня, а то, что некогда молочная кожа, покрывавшая ее ладошки, сейчас вся сплошь испещрена кровавыми волдырями и трещинами.  - Что с твоими руками? - тут же спрашиваю я, поднимаясь с места и вставая перед девушкой на колени, чтобы получить лучший обзор. Разве плуг может оставить столь сильные раны?  - Ничего серьезного… - пытается обмануть меня девушка, зажмуриваясь и сжимая руку в кулак. - Ты врешь… - беззлобно констатирую я, придвигаясь еще ближе - Я еще вечером заметил, что с твоими руками что-то не то… - я протягиваю было к девушке руку, но эллет вздрагивает, открывая глаза, да юрко прячет свою ладошку в складках моего плаща. Я вижу, как ее взгляд мечется по полу и перилам, пока, наконец, не останавливается, заприметив столь желанные деве перчатки. И я буквально чувствую, как девчонка отгораживается от меня, снова натягивая маску недоверия и страха на свое прекрасное личико.  - Ничего страшного! - защищаясь, огрызается девушка, теперь уже внимательно наблюдая за каждым моим движением, словно пытаясь просчитать наперед не только мои действия, но и мысли - Я лишь немного поранила их во время работы с плугом.  Ее недоверие ранит, но я знаю, что заслужил его сполна, и не могу винить ее. К тому же, без перчаток, эллет, должно быть, пребывает в весьма уязвимом положении. Такая слабая сейчас и такая напуганная. Но я все равно не уступаю: - Раны нужно осмотреть…  Я осторожно берусь за край плаща и принимаюсь стягивать его, желая добраться до истерзанных девичьих рук и рассмотреть их получше.  - Нет! - панически выкрикивает эльфийка, крепче прижимая к себе с силой сжатые в кулаки пальцы, бросая полный тоски взгляд на обнаружившиеся на перилах перчатки - Пожалуйста… Не надо!  И мне больно. Так больно видеть панику и ужас в ее глазах. Чего она боится? Боли ли? Впрочем, мне надоело изо дня в день терзаться вопросами, так ни разу не задав ни одного из них вслух, оттого я принимаюсь успокаивать девушку, формулируя предложения так, чтобы они требовали пояснений:  - Я не сделаю больно, клянусь… - стараюсь говорить как можно более мягко, на всякий случай убирая от плаща собственные руки - Я просто осмотрю, доверься мне… - Я не могу… - практически хнычет Сириэн. Я вижу, насколько ей сложно, вижу, как страх ее велик настолько, что она с силой вжимается спиной в спинку качелей, лишь бы еще хотя бы на пару сантиметров увеличить дистанцию между нами. И это заставляет желчь подступить к моему горлу: она вовсе не боится боли… Она боится меня! А ведь я так надеялся, что девушка смогла простить, что доверяет… - Я понимаю, что не заслуживаю твоего доверия после всего… - отчаявшись, обращаюсь к ней я, сам не зная, на что надеюсь, но Сириэн обрывает меня, не давая договорить. - Дело не в тебе! Я не доверяю никому… - будто скороговоркой, выпаливает она на одном дыхании так искренне и честно, что я не смею сомневаться в правдивости ее слов. И я не знаю, чего чувствую больше: облегчения от того, что Сириэн пытается сгладить ситуацию и дело не только во мне, или отчаяния из-за осознания: насколько на самом деле эллет одинока. Именно последнее и заставляет меня упорствовать:  - И все же, кто-то должен осмотреть твои руки… - я встаю и делаю два шага назад, выставляя вперед собственные руки в примирительном жесте - У меня есть мазь, но чтобы понять, подойдет ли она, я должен видеть характер повреждений.  Сириэн мнется, явно пребывая в замешательстве, да взвешивая плюсы и минусы предложенного ей выбора. Должно быть, израненные руки доставляют немало мучений, раз возможность хоть немного облегчить боль заставляет девушку, еще минуту назад пребывавшую в ужасной панике, раздумывать столь долго и тщательно. Наконец, спустя показавшиеся мне вечностью минуты, еще раз внимательно окинув меня изучающим взглядом, Сириэн, похоже, наконец-то принимает решение: осторожно присаживаясь на качелях, она протягивает вперёд израненные руки.  - Как это произошло? - скорее для того, чтобы отвлечь девчонку, спрашиваю я, внимательно изучая покрытые мозолям вперемешку с корками запекшейся крови ладони и пальцы. - Большую часть своей жизни я провела в перчатках. От постоянной защиты ткани кожа изнежилась, да истончилась. Костюм, что приготовил для меня Глорфиндель, оказался запрещенного здесь цвета. Мне пришлось отказаться и от него, и от перчаток… - Сириэн в который раз за последние сутки краснеет - Почти весь урон был нанесен в первый рабочий день за плугом. Но стало намного лучше, когда ты не принес мне новую пару. - эльфийка бросила выразительный взгляд в сторону перчаток - Они восхитительные, спасибо…  Знала бы эллет, как долго они ждали своего часа… И что у меня еще костюм для нее припрятан! Однако, сейчас мне не до веселья. Руки девчонки выглядят, мягко говоря, удручающе… - Раны слишком сильны… - нахмуривались, наконец оглашаю я свой вердикт, засунув руку в карман и выуживая на поверхность маленький бутылек с мутно-зеленой жидкостью - Наша медицина далека от эльфийской. Этой мази не под силу вылечить твои руки сразу, но она хотя бы снимет боль и предотвратит попадание инфекции… - Спасибо… - шепчет девушка, с явным облегчением убирая одну руку, вторую же оставляя на месте, только перевернув ладонью вверх.  Она явно ожидает, что я отдам мазь ей. Но я… Махал, я так хочу сделать для эллет хоть что-то действительно полезное. Так отчаянно жажду заботиться о ней, беречь ее. Ухаживать, лечить… Да все, что угодно, лишь бы быть рядом. Быть ближе, чем просто попутчиком. Позволит ли она мне когда-то переступить эту черту простого знакомого? Позволит ли оказаться ближе после всего, что я натворил? О, Эру, если она действительно испытывает ко мне хоть каплю благосклонности, пожалуйста, пусть позволит помочь, ведь сейчас я так отчаянно нуждаюсь в этом! - Позволь мне…? - после минутного затишья, наконец шепчут мои губы, в то время как сердце в груди отбивает бешеный ритм. Словно сейчас вершится моя судьба, не меньше. А может, так оно и есть… Реакция девушки на мои слова была ожидаема, я знал, что она никогда не позволит мне ничего подобного. И все же это ошеломляет меня, то, как она вся вздрагивает, съеживается, отскакивая от меня на максимально возможное расстояние, пряча руки за спину. Качели под девушкой от такого резкого движения дергаются, поскрипывая канатами да ввернутыми в крышу веранды металлическими петлями, а внутри у меня разливаются отчаяние и безнадежность, вызывая на губах горькую ухмылку, которую я не в состоянии скрыть за шквалом обуревающий меня сейчас чувств. - Прости… Я прошу слишком много… - тут же отступаю еще на шаг я, избегая смотреть на эллет и стараясь всем своим видом показать, что ей нечего бояться: я не буду упорствовать или заставлять.  - Я… - Сириэн загнанно дышит, и с трудом выдавливает из себя слова - Я не уверена, что выдержу… В недоумении я перевожу взгляд на эльфийку, не веря, и все же надеясь… - Я буду осторожен! - горячо обещаю я - Я не лекарь и мои руки грубы, но я постараюсь не причинять лишней боли! Ты ведь не сможешь нормально сама… - Я не боюсь, что ты будешь груб… - пытается подобрать слова Сириэн, впервые объясняя мне свои чувства - Я боюсь прикосновений… Они никогда не приносили мне ничего, кроме страданий… Это признание… Оно дается тяжело нам обоим. Эллет явно непросто обличать столь отвратную правду в слова, а мне непросто слышать нечто столь ужасное из ее уст. И понимать, насколько глуп я снова оказался, в тысячный раз позабыв о темных чарах, что скрывает прекрасная нежная кожа эльфийки. В отличие от Сириэн… Она, похоже, не забывала о них никогда, и вряд ли когда-либо забудет, даже если случится чудо и они будут сняты. Если это, конечно, вообще возможно… - У меня есть бинты! - тут же нахожу решение проблемы я, выуживая из другого кармана небольшой упакованный в пергамент сверток, радуясь тому, что в кои-то веки, кажется, не облажался - Я не прикоснусь сам, обещаю… Я буквально вижу, как смысл моих слов доходит до девушки. Вижу всю ту внутреннюю борьбу, что бушует в ней, пока Сириэн пытается принять решение. И когда эллет, наконец-то, соглашается, в глазах ее плещется какая-то маниакальная уверенность. Словно она уже продумала идеальный план на случай, если ситуация выйдет из под контроля. И эта ее решимость пугает меня, ибо внутри зарождается премерзкое подозрение, будто вся девичья уверенность строится на том, что эльфийке попросту нечего больше терять. Я боюсь этого ее состояния. Боюсь наступления момента, когда дева больше не захочет бороться. Но сейчас, видя, как хоть и полная решимости, но она все равно протягивает вперёд дрожащие от страха руки, я с облегчением выдыхаю: пока что бояться мне нечего. Страшно будет тогда, когда рука эльфийки не дрогнет…  Погрязший в болоте собственных мыслей, разглядывая протянутые ладони, я слишком сильно затянул момент, даже не заметив, как цепкий взгляд девчонки считывает с моего лица каждую эмоцию. Поэтому, пойманный с поличным, пристыженный собственной эмоциональностью, я принимаюсь споро разворачивать пергамент с бинтами, боясь, что моя заминка может пошатнуть решимость Сириэн, и девушка попросту передумает.  - Положи руки на подлокотник… - командую я, переходя на более деловой тон, силясь скрыть всю ту бурю эмоций, что выворачивает мое нутро.  Я с глухим хлопком откупориваю крышку стеклянной склянки и принимаюсь щедро пропитывать довольно большой кусок бинта тягучей мутно-зеленой жидкостью. И по мере того, как ткань в моих руках тяжелеет, напитываясь целебным раствором, я слышу, как учащается дыхание девчонки. Ее паника настолько осязаема, что кажется, протяни руку, и сможешь коснуться ее. Но Сириэн упорно продолжает сидеть на месте. В воздухе, между тем, разливается терпкий аромат можжевельника и ромашки. Как только со всеми приготовлениями покончено, эллет уже нервно ерзает на сидении качелей, бросая панические взгляды на входную дверь в дом. Еще мгновение, и решимость ее даст трещину, и тогда девчонка сбежит, а потому, я тороплюсь остановить ее: - Сиди смирно… - мягко увещеваю я, вкладывая в свой голос все имеющиеся у меня запасы спокойствия - Будет немного жечь… Первое прикосновение смоченного мазью бинта исторгает из легких девушки болезненное шипение. Сириэн морщится, а я понимаю, что она, должно быть, испытывает очень сильную боль, но ничего не могу с этим сделать: раны обязательно необходимо хорошенько обработать. Я ожидаю, что еще секунда, и девушка постарается отдернуть руку, но этого не происходит. Наоборот, эллет сидит так неподвижно, точно каменное изваяние, а меня накрывает понимание: она замерла, потому что боиться задеть мою находящуюся так близко к ее коже руку. Осознание ударяет меня, точно обухом по голове. Я впервые осознаю всю ту величину доверия, что оказано мне сейчас. Впервые понимаю, как сильно она рискует, позволяя подойти так близко, позволяя прикоснуться даже через бинты. И вслед за этим в душе моей рождается невероятная нежность к этой миниатюрной, такой хрупкой и одновременно такой сильной девушке.  - Ш-ш-ш-ш-ш… Тише… - принимаюсь успокаивать эльфийку, подходя поближе, чтобы удобнее было переместить бинт на ее ладони.  В ответ на новую волну боли, по щекам Сириэн начинают скатываться слезинки, и я мечтаю о том, чтобы осушить их своими поцелуями. Я пытаюсь действовать быстро и не причинять лишней боли, вновь перемещая бинт, чувствуя, как на моей спине выступают капли пота от напряжения, однако, беглый взгляд на эллет заставляет меня на мгновение замереть: девушка смотрит перед собой, не моргая, а глаза ее словно подернуты туманной дымкой. Я ускоряюсь еще больше, надеясь, что Сириэн пытается отгородиться от боли, представляя что-нибудь приятное, однако, когда с уст девушки срывается горькое всхлипывание, я понимаю, что ошибся: бинт в этот момент я не перемещал, а значит, мысли девушки, похоже, были далеки от приятного.  - Потерпи, молю, еще совсем немного… - запыхавшись, словно пробежал с добрых десять километров, шепчу я, переходя на вторую руку девушки.  Приноровившись, действуя четко и выверено, с этой ладонью я справляюсь на порядок быстрее. К тому моменту, как я заканчиваю, слёзы уже успели оставить проторенные дорожки на щеках девушки, а также небольшие пятна капели на ткани ее платья. Не зная, что еще я мог бы сделать, чем помочь, я вспоминаю, как обрабатывал бесчисленные ссадины племянников, когда они были маленькими. Закупорив склянку и отложив в сторону флакон, я встаю перед девушкой на колени и принимаюсь осторожно дуть на покрытые лекарством ладошки. - Спасибо… - хрипло шепчет эльфийка, стыдливо вытирая все еще бегущие по щекам слёзы плечом. Я же пребываю в смятении… Вот он, тот момент, когда волшебству наступает конец. Я чувствую, что девчонка, дай только ей волю, сейчас тут же встанет и постарается уйти, поэтому в ответ лишь киваю и продолжаю дуть на истерзанные руки, силясь хотя бы так продлить последние мгновения моей заботы. Мне нравится заботиться о Сириэн… Медленно, но боль, похоже, уходит, ибо спустя примерно десять минут я замечаю, как девушка расслабляется, а вскоре и вовсе начинает осоловело оглядываться по сторонам. Ну, вот и всё… Конец… Махал, умоляю, если ты слышишь меня, пошли знак, который позволит мне понять чувства девушки ко мне. Помоги разобраться в происходящем, ведь самостоятельно сделать это я, кажется, не в состоянии.  Однако, никакого знака снова не следует. А Сириэн, между тем, забирает у меня свои руки, готовясь вот-вот подняться и покинуть меня. И я решаюсь не ждать больше никаких знаков: «Пан или пропал!» - ставлю я черту над собственными метаниями, и тихо шепчу: - Останься здесь… Пожалуйста… Твое присутствие успокаивает меня… Вот он, тот самый момент. Если она встанет и уйдет, я отпущу ее и сделаю вид, что не заметил заинтересованного взгляда эльфийки, блуждавшего сегодня по моим губам. Никогда больше ни словом, ни делом я не припомню ей случившегося сегодня. Но если она останется… О, Эру, если она останется, значит Бильбо был прав, значит я все понял правильно, значит… сердце мое замирает, ведь в следующее мгновение Сирижн неожиданно медленно и неуверенно… кивает, и выжидающе смотрит на меня. А я, я чувствую, как сердце в груди пускается в скач! Бережно, я помогаю девушке поудобнее устроиться в качелях, накрываю своим плащом, а сам спешно возвращаюсь к перилам, усаживаясь на дощатый пол, чтобы скрыть предательскую дрожь собственного тела.  Она осталась со мной! Осталась! Осознание происходящего опьяняет меня. Я на пару мгновений прикрываю глаза и открываю их вновь, чтобы проверить, не сыграло ли мое воображение со мной злую шутку, попусту обманув, но нет: Сириэн по прежнему лежит на качелях. Такая прекрасная, такая желанная, такая любимая… Пожалуй, я должен буду извиниться перед Бильбо, ведь подобно барану упираясь в традиции собственного народа, я едва не упустил из виду самое главное: эллет стоит того, чтобы рискнуть всем ради ее безопасности!  - Выходи за меня… - шепчу я, зная, что девчонка услышит: слишком тихо вокруг. Однако, ответом мне служит молчание. Я приподнимаюсь, заглядывая в лицо девушки, чтобы понять, какие чувства обуревают ее, но глаза эллет закрыты, лицо расслабленно, а сама Сириэн крепко спит…