Я - Торин II Дубощит

Я так и просидел всю ночь, охраняя покой эллет, наблюдая, как Сириэн спит, да время от времени укрывая ее сбивающимся от движений девушки во сне плащом. Я любовался ею, уже более открыто, не таясь и не стыдясь своего чувства, не украдкой, как делал это обычно, подобно вору выхватывая не принадлежащие мне мгновения. Я впервые смотрел столько, сколько хотел, и все равно никак не мог насытиться, все равно продолжал внимательно вглядываться в каждую ресничку, в нежный румянец щек, в идеально прекрасное лицо, будто сотворенное руками величайшего мастера. Эру был жесток, создавая ее столь прекрасной, я не раз думал об этом и сетовал на вероломство великого мастера, создавшего красоту столь неотразимую, что мало кто сможет устоять. Но вся эта жестокость Творца ныне меркла, ведь я наконец-то стал тем, кому позволено вдоволь любоваться прекрасным творением. В конце концов, мне казалось, что уж теперь-то я имею на все это право, ведь так? То, что произошло между нами сегодня днем, и этой ночью, ведь это уже можно считать за проявление интереса и симпатии, верно же? За проявление чувства пусть еще слабого, как только показавшийся из под талого снега побег... Сильный, зеленый, сочный, желающий жить, но еще столь нежный, что упади температура на пару градусов вниз, и он тут же погибнет.  Я любовался Сириэн как одним из величайших произведений искусства, и, конечно, не мог не добавить ложки дегтя в свою так мучительно выстраданную бочку меда. Невольно, мысли мои вновь вернулись к тому бесконтрольному вожделению, что я испытывал всякий раз, когда был в ссоре с эллет. И вернулись они в это русло не просто так: сейчас, несмотря на возможность смотреть на девушку, заботиться о ней, оберегать, украдкой прикасаться да и просто быть рядом, физическое желание меня не мучило от слова совсем. Грудь была переполнена нежностью и любовью, похоти же в ней места не было вообще, что еще раз подтверждало мои подозрения: хочу я того, или нет, а все ж таки чары темного проклятья смогли просочиться и в мои вены. Уж не знаю, что было первым - они, или мои собственные чувства - но проклятье словно бы каким-то образом наложилось на любовь, отравляя мою кровь, циркулируя по телу, подобно мерзкой заразе, что выжидает момента, когда физическая оболочка достаточно ослабнет, чтобы нанести сокрушающий удар изнутри. Возможно, если бы не слова Владычицы Лориэна про искренность моих чувств, я бы мог вновь усомниться в них. Но я смотрел на Сириэн и был как никогда уверен в силе своей любви, но и наличие темной примеси чар отрицать больше не мог… Пока мой дух бодр, я не ощущаю никаких симптомов отравления: я могу контролировать свое желание, могу чувствовать что-то еще, помимо вожделения… Но стоит ревности, хандре или ссорам с эллет запустить в мою душу свои омерзительные когти, и проклятый яд тут же завладевает мной, заставляя прятаться по кустам, уподобляясь самцу оленя во время гона, оставляя на поверхности моего эмоционального спектра лишь злость, отчаяние и безграничное желание…  И хотя мысли эти порядком омрачали послевкусие уходящего дня, а все ж таки я был рад, что смог наконец-то разобраться в себе, смог отделить зерна от плевел. Ведь если ты правильно понимаешь ситуацию, почитай это уже половина успеха в ее преодолении. Мне просто надо не допускать ссор с Сириэн и не позволять черным думам завладеть мной. Всего-то…  Проклятье, да кого я обманываю?! Мне конец! Темные чары сожрут меня с потрохами, тщательно пережевывая, и выплюнут лишь жалкие обглоданные кости. У меня нет ни единого шанса, если эта зараза так долго цвела буйным цветом в моем нутре, заставляя прятаться по кустам, словно безбородого подростка, а я только сейчас смог понять что к чему. И все же, в груди теплилась надежда, что теперь, когда мы с Сириэн оба признали свои чувства, когда наконец-то поняли друг друга и смогли довериться, у меня есть шанс справиться. Если бы только я знал, как сильно опять заблуждаюсь…  Впрочем, обо всем по порядку… Ближе к рассвету, наконец-то изгнав из своей головы все мало мальски негативные мысли, не желая портить себе счастливый момент, коими моя жизнь была не особо богата, я продолжал пялиться на спящую девушку, подмечая в ее стане даже малейшие движения. Я сидел, как влюбленный дурак, лелея свое выстраданное счастье, и вспоминал о том, как месяц назад в Понтаре обещал эльфийке танец. Она свою часть уговора выполнила тогда... Интересно, смогу ли я завтра на свадьбе наконец-то исполнить свою? Мысли о том, чтобы танцевать с Сириэн приятно грели душу. Не скажу, что я был таким уж охотником до танцев, но любая возможность прикоснуться к любимой женщине воспринималась мною с завидным энтузиазмом. Особенно теперь, когда над нами нависла очередная угроза, теперь, когда мои чувства становятся все более взаимными, сейчас, когда появляется столь долгожданная передышка от постоянного напряжения и тягот избранного пути… Я так размечтался о грядущем дне, что даже не заметил, как задремал, и едва не проспал его начало. С трудом разлепив веки, первым, что я увидел, была Сириэн, по прежнему спящая на качелях. Край моего плаща сполз, оголяя прикрытые тканью платья хрупкие плечи девушки, и я не смог не восхититься красотой темных волос, что блестели подобно воронову крылу, отражая пробивающиеся через горные хребты солнечные лучи. Еще несколько мгновений я жадно рассматривал Сириэн, пока не подскочил, словно паром из Эреборского горячего источника ошпаренный: солнце почти взошло над горизонтом, а я тут наслаждаюсь прекрасными видами! Вот болван!  Ступая как можно тише, не забыв перед уходом хорошенько накрыть плечи эллет плащом, я поспешил покинуть веранду, пока не попался на глаза домочадцев. И хотя сегодняшний день считался выходным из-за намечающегося торжества, я не мог знать наверняка, во сколько проснется живущая в доме семья. Рисковать быть увиденным не хотелось, да и, учитывая, что Сириэн вряд ли может грозить какая-нибудь опасность теперь, когда ночные тени истаяли, а округу уже заливал утренний свет, я поспешил ретироваться, напоследок желая выжать из этого утра максимум своей удачи, наведавшись к злополучному сараю.  Воспользовавшись тем, что улицы были все еще по большей части безлюдны, если не считать нескольких местных, что я встретил идущими в сторону столовой, я позволил себе несколько раз обойти сарай со всех сторон, выискивая окна, щели, да и вообще что-либо, что могло бы помочь мне заглянуть внутрь, ибо на добротной деревянной двери все еще красовался тяжелый металлический замок. Однако, сколько бы кругов я не наворачивал, а толку от моих изысканий по прежнему не было никакого. Я даже постарался незаметно носком сапога подрыть у одной из стен землю, в надежде, что пол сарая не отделан деревом и, воспользовавшись мраком очередной ночи, я смогу вырыть небольшой подкоп и пробраться внутрь: вышибать дверь или пытаться взломать металлический замок было слишком опасно, ведь я не желал привлекать к себе лишнего внимания, особенно учитывая, что никаких веских доказательств, кроме мельком увиденного в ночи рядом с сараем существа, у меня не было.  Однако, и тут меня ожидало полное разочарование, ибо носок сапога уперся в деревянный короб подпола. Проклятье! Навернув еще несколько таких же бесполезных кругов вокруг добротного строения, я был вынужден на время отступить, чтобы придумать новый план. Услышав ставший уже привычным зов к завтраку, я оставил свои изыскания и направился в сторону столовой, пытаясь определиться в своих дальнейших действиях. Пока ноги сами несли меня в нужном направлении, план сформировывался точно по-маслу - почитай сам собой. В первую очередь нужно дождаться решения касательно предпринятого обряда с жертвоприношением барана, ведь, может статься, что нам повезет, и через несколько дней мы будем отпущены, да еще и с провизией для дальнейшего пути. Тогда и необходимости лезть в сарай не будет, да и предпочтительнее будет залечь на дно и вести себя тише воды и ниже травы, дабы не вызвать очередного гнева местных и их монстров. Если же надеждам моим на удачный исход не суждено оправдаться, мне ничего не останется, как в одну из ближайших ночей воспользоваться услугами Нори по части открывания запертых замков… А там уже видно будет, ибо так или иначе, но чувствует мое сердце, что с сараем этим не все так просто… Кто станет хранить за таким замком обычную хозяйственную утварь в селении, где все общее и нет воров?  Додумать мысли о своих дальнейших действиях я не успел, так как удача, не улыбнувшаяся мне в случае треклятого сарая, неожиданно оказалась вновь благосклонна, потому как на подходе к столовой я встретил местного кузнеца. Решение о моих дальнейших действиях было принято незамедлительно, и, подойдя к Йену, не потрудившись потратить даже крохи своего времени на лицемерную вежливость, я произнес: - Есть разговор. Наедине.  Брови кузнеца на мгновение взмыли вверх в удивлении, но проклятый наглец слишком хорошо владел собой, чтобы выдать мне свои эмоции более чем на пару секунд. После же лицо его стало привычно надменным, а губы растянулись в уже порядком надоевшей ухмылке. - Снова? - ехидно поблескивая глазами, спросил меня кузнец, останавливаясь да складывая руки на груди в замок - Очередная гениальная идея про заговор?  - Нет. - хмуро ответил я, стараясь не реагировать на пущенную в моей адрес мужчиной шпильку. - На этот раз предупреждение. - Неужели? - хмыкнул кузнец, продолжая лицемерно улыбаться, так, чтобы со стороны могло показаться, словно между нами имеет место быть обычная дружеская беседа, а не назревающий уже довольно продолжительное время конфликт. - Решил угрожать мне расправой?  - Нет… - покачал головой я, мысленно представляя, с каким бы удовольствием врезал этому человеку по его надменной насмехающейся физиономии - Я не настолько глуп, чтобы так подставляться… Однако, если ты не оставишь эльфийку в покое, до конца нашего пребывания в общине будешь ковать столовые приборы. Улыбка кузнеца померкла.  - Ты не посмеешь! - прошипел он, наклоняясь ближе ко мне и пытаясь нависнуть сверху, демонстрируя свое превосходство хотя бы в росте.  - И кто же мне помешает? - на этот раз издевательски ухмылялся уже я - Уговора в том, чтобы мы раскрывали секреты своего мастерства, не было! Мы обещали показать что-то новое, по возможности, - мы показали. Не говоря уже о том, что Фили и Кили за это время успели переподковать всех нуждающихся в оном лошадей, отточить все здешние инструменты, а также сделать достаточное количество заготовок, чтобы оплатить постой всего отряда не то что на неделю, а на добрый месяц. И ты это прекрасно знаешь! Выбирать тебе, человек: возможность раскрыть еще несколько секретов мастерства кхазад против буйства твоих личных демонов и обид. Я бы, на твоем месте, выбрал первое… Я видел, как глаза Йена бегают по моему лицу в жалких попытках уличить меня во лжи, однако, я не блефовал. И знал, что кузнец отнюдь не дурак и выбор его будет очевиден. Я действительно был готов оплатить свое спокойствие и спокойствие Сириэн несколькими тайнами моего народа. Признаться честно, тайнами, разумеется, далеко не самыми выдающимися и значимыми, а довольно таки посредственными… И заодно с оговоркой на то, что они так и сгинут в этой общине вместе с местным кузнецом или кем-то из его преемников. И тем не менее, в условиях закрытого поселения и довольно посредственных знаний Йена, даже предложенное мной можно было считать королевским даром.  - Ты пожалеешь… - прошипел мужчина, понимая, что на этот раз в угол загнали уже его, а не меня.  - Уже жалею! - ответил я - Но буду стоять на своем. Ты оставляешь девчонку в покое, иначе никто из моих парней даже под пытками больше не возьмет в руки молот.  Ноздри человека раздувались, а кулаки сжались, выдавая всю его злость, однако, противопоставить мне на этот раз ему было нечего. Людей, спешащих к завтраку, становилось все больше и наш разговор уже начинал привлекать ненужное внимание, но я продолжал упрямо стоять, ожидая ответа.  - Увидимся завтра в кузнице! - наконец-то практически по слогам процедил Йен, признавая свое поражение и спешно разворачиваясь на каблуках в противоположную от столовой сторону.  Ну что ж, зато теперь я мог с абсолютной уверенность сказать, что он направляется срывать свою злость не на Сириэн, а значит все мои усилия того стоили. Какое же прекрасное утро!  С чувством выполненного долга и полным удовлетворением, я направился в столовую, придя одним из первых. Пока я неспешно стоял в очереди за порцией каши и куском хлеба, потихоньку начали подтягиваться и остальные члены моего отряда. Спустя пол часа компания была в сборе практически в полном своем составе, не хватало только эльфов. И если состояние Глорфинделя не интересовало меня совершенно, то отсутствие двух эльфиек уже порядком напрягало. Я переживал за Тауриэль, в душе содрогаясь от того, насколько черной, должно быть, была отдача проклятья, чтобы так надолго вывести из строя неутомимую воительницу. Но больше всего меня, естественно, волновала Сириэн. Пропускать приемы пищи уже вошло у девчонки в привычку, и это меня не устраивало, так как только слепой не заметил бы, что даже после выхода из каземат Эрин Ласгалена эллет выглядела на порядок лучше…  За нашим стоящим особняком столом царили хорошее настроение и здоровый аппетит. У Бомбура даже слишком здоровый. Парни воодушевленно переговаривались, строя предположения о том, будет ли на свадьбе выпивка и достаточно ли веселы танцы здешних людей, чем еще раз подтверждали, насколько всем нам нужна хотя бы вот такая крошечна передышка от постоянного напряжения и тягот пути. Даже Бильбо, уплетаю кашу за обе щеки, не без удовольствия строил собственные предположения, относящиеся, правда, больше к еде, нежели выпивке, однако, по тому, как хоббит избегал смотреть на меня, я понимал, что он все еще злится. Да и Махал с ним, с нашим взломщиком. Объясниться я сегодня вечером еще успею, а отходчивость характера не позволит мастеру Бэггинсу гневаться слишком долго. Тем более, что я буду вынужден признать его правоту. Где это видано вообще, чтобы хоббит гнома переспорил?  Впрочем, о налаживании общения с нашим вором я подумаю, как и решил, вечером. Сейчас же куда более важным для меня было вдоволь поесть и, как бы странно это ни звучало - хотя бы немного поспать. В конце концов, я же не какой-то там эльф, чтобы выдерживать несколько суток напролет без сна и еды, сохраняя при этом здравость мыслей! И без того непростая ситуация, в которой все мы пребывали, несмотря на временную передышку, мягко говоря, могла измениться в любой момент в худшую сторону, а потому, пока есть возможность, мне нужно было отдохнуть. К тому же до праздника оставалось по меньшей мере еще пол дня.  Направившись к нашему с парнями домику, я был более чем доволен, обнаружив его совершенно пустым. Даже не потрудившись раздеться, только скинув с себя камзол и сапоги, я буквально рухнул на кровать предвкушая долгожданный отдых, чтобы спустя пол часа понять, что сон не идет… Я лежал, глядя в потолок, и думал о том, что уже истосковался по Сириэн. Не видел ее всего пару часов, и вот, на тебе. Бред какой-то! Несколько раз я даже порывался подняться и пойти искать эллет, однако останавливал себя в последний момент, ибо понимал, что нам обоим не помешает немного перевести дух после вчерашних событий. А в душе мерзким червяком все глубже грызло сомнение: Махал, это же и был твой знак? Я ведь верно все трактовал касательно намерений и чувств девушки на этот раз, правда? Проклятье, я не выдержу, если окажется, что все опять не так, как я воспринял!  Как ни странно, именно с этими паскудными мыслями в голове я и провалился в сон. Проснулся от того, что Фили трясет меня за плечо: - Ты так все торжество пропустишь, дядя! - расплывшись в широкой улыбке, принялся добродушно посмеиваться надо мной мальчишка - Или прошлая ночь была столь насыщенной, что впору еще сутки отсыпаться? Если так, то спи-спи, не буду мешать свершению дел королевской важности!  - Забываешься… - без тени злости попытался я осадить юнца, все же не в силах скрыть расползающуюся улыбку: очень хотелось верить, что после возвращения Эребора фразы о «насыщенных ночах» будут обоснованными… Как и предположения о делах королевской важности! - А ты уходишь от ответа! - пожурил меня Фили, ни капли не осадившись - Я бы не стал предполагать, но тут один забавный парнишка принес твой плащ… А раз так, то, памятуя ваше триумфальное появление в столовой под руку с Сириэн прошлым вечером, я подумал, что дело, должно быть, сладилось…? - И ты, конечно же, услышав звон, да не зная, где он, тут же поторопился засунуть свой любопытный нос в это дело… - ухмыльнулся я - Больше в стиле Кили, не находишь?  - Вовсе нет! Я, между прочим, пекусь о благе нашего народа! Готов вот даже в очереди на престол подвинуться, и Кили, кстати, тоже готов, лишь бы ты, дядя, был счастлив! - состроив максимально покорную судьбе физиономию, продекламировал Фили. - Уже и перетереть между собой все успели, я погляжу… Вот только, не торопили бы вы события! - щелкнул я мальчишку по носу - А то, с нашим везением, как бы и вправду не пришлось двигаться в очереди на престол, только не назад, а вперёд!  - Скажешь тоже! - нахмурившись в деланной обиде, насупился оболтус, для более достоверного вида еще и отсаживаясь от меня на пустующую рядом кровать - Мы же от чистого сердца!  - Я знаю… - соглашаюсь я, вставая с кровати и укладывая ладонь на плечо парня - Просто я уже так много раз ошибался в ее намерениях, что теперь боюсь спугнуть удачу лишним словом… - На этот раз ошибки быть не может! - тут же растеряв всю свою обиду, пытается подбодрить меня Фили - Мы же сами видели! И руки Сириэн тогда не отняла, и смотрела на тебя так… - мальчишка задумался, явно подбирая слова. - Как? - не выдержал заминки я, понимая, что прекрасно раскрываю перед племянником всю свою неуверенность в полном объеме. - Как будто вы минуту назад целовались! - нашелся Фили, краснея от допущенной вольности - Да она весь ужин бросала на тебя смущенные взгляды! Не будет девушка смотреть так на мужчину, если он ни капельки ей не интересен! Во всяком случае, именно так Тауриэль поглядывала на Кили, когда у них все только начиналось в теснице… От слов племянника внутри разлилось тепло. И хотя Фили был тем еще «знатоком женщин», все же его слова подбодрили меня, а картинки из воспоминаний прошлых суток замелькали перед глазами, заставляя радость подниматься в груди, разгоняя внутри меня волны предвкушения. Сердце принялось учащенно стучать, ведь уже совсем скоро я увижу Сириэн, возможно даже буду танцевать с ней! Лишь бы только не забыть перчатки! И разговаривать… Много… Возможно, я даже наконец-то выскажу ей все, что так давно тяжким грузом лежит у меня на душе, а затем повторю свое предложение, что она, забывшись сном, оставила вчера без ответа. И, Махал, молю, будь милостив ко мне на этот раз, пусть девчонка согласится! 

***

Это был полный провал! Снова! Торжество людей было в самом разгаре. Я стоял у стены одного из праздничных шатров, как полный идиот нацепив на руки перчатки в жарком помещении, и буквально сверлил спину Сириэн взглядом, умоляя, чтобы девчонка обернулась и посмотрела на меня. Но нет. Эллет будто специально избегала даже встречаться со мной взглядом. Она всю дорогу держалась рядом с семьей Маргарет и Филиппа, не отходя от их младшей дочери ни на шаг. Я видел, как эльфийка здоровалась с прочими гостями, приветливо всем улыбалась и даже пыталась участвовать в разговорах, очаровывая всех и каждого подходящего к ней мужчину своим прелестным личиком, роскошными распущенными волосами и неглубоким вырезом на лавандовом платье, что так удивительно шло ей. Вот только в то время как я, едва придя на торжество, в первую очередь сразу начал рыскать глазами в поисках эльфийки, она же, наоборот, лишний раз голову в сторону не желала повернуть, словно наоборот хотела спрятаться. Эти разительные перемены между нами выбивали у меня почву из под ног. Снова. Я пытался уговорить себя, что девушка просто растерялась в непривычной обстановке, пытался доказать самому себе, что она лишь слишком смущена, но в груди зрело неприятное предчувствие. И крепло оно с каждой секундой. Вот я вижу, как Сириэн знакомят с высоким мужчиной в годах и его молодой женой. Я не знаю этих людей. А эллет приветливо улыбается. И не смотрит на меня. Они о чем-то заинтересованно беседуют, и я вижу, как очередной оценивающий мужской взгляд сально проскальзывает по стану эльфийки. Это раздражает до зубовного скрежета, но я не могу ничего сделать, кроме как смотреть на болтающую парочку и беситься в своем десятом за последние пол часа припадке ревности. А Сириэн по прежнему не смотрит на меня. Я уверен, она чувствует, как мой тяжелый взгляд буравит ее спину, не может не чувствовать! И все равно не считает нужным повернуться. Махал, всего одна улыбка! Одной ее улыбки достало бы мне, чтобы успокоиться и быть уверенным, что все произошедшее между нами накануне вечером не привиделось мне в дивном сне. Но нет… Ни улыбки, ни даже взгляда.  - Эдак ты на девчонке платье подожжешь… - положив ладонь на мое плечо да склонившись к уху, поприветствовал меня только подошедший Двалин - Чего опять не поделили?  - Ничего! - буркнул я, отворачиваясь и от Сириэн и от друга, сбросив покрытую узором татуировок руку с плеча, да направившись в сторону стола с разлитым по чаркам элем. Настроения вести задушевные беседы не было от слова совсем. Внутри словно стая варгов нагадила. - Постой! - догнал меня Двалин, останавливая, да понижая голос, чтобы продолжить - Я не хотел обидеть, лишь пошутить… Неужто и правда случилось чего?  - Случились мои в очередной раз не оправдавшиеся ожидания! - выплюнул я, ощущая, как задыхаюсь от собственных накативших эмоций.  - Это ты с чего так решил? - задумчиво почесывая лысую макушку, спросил кхузд.  - Она даже не подошла ко мне! - злость вперемешку с обидой обгладывали мое нутро почище оголодавшего орка, сдирающего последнее мясо с крошечной перепавшей кости. - И избегает смотреть… - добавил не в силах скрыть отчаяние в голосе.  - Так может просто… Ну, смущается? - неумело попытался поддержать меня гном, однако вышло у него это не очень убедительно - Народу вокруг вон много как… Ты погляди, одни эксперты в любви вокруг собрались, не иначе! Впрочем, все же, порыв я оценил.  - Пойдем-ка лучше выпьем по чарке? - обреченно предложил я - Голова сейчас лопнет, если не перестану думать обо всем этом…  - И то верно! Добротное пиво - лучшее лекарство от сердечных болезней! - согласился Двалин, на этот раз уже самостоятельно утягивая меня к столу, где обнаружились дегустирующие местную выпивку Бофур, Бифур и Нори.  Еще часть парней нашлась практически здесь же, у столика с закусками. Возглавлял эту процессию, ожидаемо, Бомбур, что уже держал в одной руке две доверху заполненные какими-то местными яствами тарелки, и примеривался, куда бы приладить третью. Уж не знаю, мой хмурый вид сделал свое дело, или Двалин успел у меня за спиной какой знак показать, однако, стоило нам подойти, как все тут же принялись втягивать меня в разговор, старательно избегая при этом произносить имя Сириэн или вообще упоминать кого-либо из эльфов. Вот же сводники недоделанные. Но мне было приятно. Приятно, что несмотря на ураган собственных чувств и постоянные качели в отношениях с девчонкой, кое-что в моей жизни остается неизменным, а именно, поддержка парней.  Я снова оглядел всех присутствующих членов отряда, пожалуй, в тысячный раз отмечая, что за благополучие каждого из них не пожалел бы и собственной жизни. А они смеялись, болтали, ели, пили, шутили… Иной раз пошло и грубо, но именно так, как все мы привыкли: открыто, без страха увидеть осуждение в глазах друг друга. И было так уютно, что я даже сам не заметил, как от всей этой такой привычной и такой родной душе атмосферы, пружина, что сдавливала мое нутро с самого появления Сириэн в шатре, начинает медленно распрямляться. Дышать становится легче и голова начинает соображать на порядок лучше, злость и разочарование отступают и я еще раз оборачиваюсь, чтобы взглянуть на эллет.  Сириэн уже не разговаривает. Она по прежнему не отходит от приютившей ее семьи, однако, по напряженному лицу девушки видно, что она сейчас не здесь, а где-то далеко, в своих мыслях. Я начинаю отводить взгляд, чтобы вновь посмотреть на парней, которые аккурат в это мгновенье разразились громогласным хохотом в ответ на очередную шутку Бофура, и замечаю в толпе стоящего у противоположной стены шатра местного кузнеца. Йен стоит в уже привычном положении, сложив руки в замок на груди, и зло смотрит в одну единственную точку. Мне даже нет нужды в том, чтобы проследить за его взглядом, я и так знаю, что там увижу: он смотрит на Сириэн. Взгляд этот тяжел, полон злости, ненависти и застарелой боли. Парни снова смеются, но теперь их хохот раздается словно откуда-то издалека, ведь в голову мне приходит новая мысль: «Что, если Сириэн вовсе не меня избегает? Возможно, она пытается не привлекать лишнего внимания ни к себе, ни к нашим с ней отношениям?». Такой ход мыслей девушки кажется мне очень уместным и полностью оправдывающим ее поведение. Себя же мне вновь приходится упрекать в излишней импульсивности, недальновидности и… к огромному моему стыду, в готовности при первом же случае обвинить эльфийку в самых тяжких грехах вместо того, чтобы постараться оправдать ее… Такое поведение не достойно не то что короля, а даже простого гнома. И я понимаю, что, если надеюсь хотя бы на призрачный шанс обрести счастье с девчонкой, я должен очень многое в себе изменить. Однако, я не могу не заметить, насколько же легче становится на душе от всех эти размышлений, за которыми я едва не пропустил начало самой церемонии, ради которой мы все здесь, собственно, и собрались. Если бы Двалин не пихнул меня в бок, я так и стоял бы, разглядывая сжатую в руках глиняную кружку с пивом. А между тем, под какую-то заунывную мелодию, люди начали медленно покидать шатер. Нам с парнями не оставалось ничего иного, как последовать их примеру. Краем глаза я заметил, как Бомбур, явно не знающий куда девать переполненные тарелки, спешно напихивает в рот закуски одну за другой. Однако, не успевает одна тарелка до конца опустеть, как кхузд понимает, что поставленная задача невыполнима. Или, во всяком случае, выполнима не так скоро, как этого требовали обстоятельства. Между тем, людей в шатре становилось все меньше. Горестно вздохнув, наш походный повар вынужден был оставить все три тарелки на столике, перед этим, правда, не забывая отодвинуть их в самый дальний угол, подальше от края стола и поближе к стенке шатра.  Эта подсмотренная картина невольно вызывает улыбку на моем лице, и лишь когда я слышу слова Бофура, я понимаю, что страдания любителя поесть отметил не только я: - Бомбур, тут, кажется, вместо свадьбы похороны намечаются, а ты все о еде думаешь. Есть у тебя в голове хоть какие-нибудь иные мысли, кроме как набить брюхо?  - Есть? Кто сказал слово «есть»? - в свойственной только ему одному манере, отвечает кхузд, принимаясь оглядываться по сторонам, облизываться, да поглаживать ладонью упомянутое ранее брюхо.  Эти его слова вызывают новый приступ хохота уже порядком накидавшихся парней, и я вынужденно отмечаю, что за тяжелые месяцы скитаний все они порядком утратили хватку: мы пришли каких-то пол часа назад, а им уже хмель в голову ударил… - Не боись, дождутся тебя твои тарелки! - похлопав Бомбура по плечу, ухмыляется Двалин - Однако, справедливости ради, я и на похоронах слыхивал музычку повеселее. - Люди любят все драматизировать… - появляется рядом с братом Балин, с легкой улыбкой разглядывая убранство шатра - Однако, если мы не поспешим, рискуем сорвать все мероприятие, и драматизировать придется уже нам.  - Ты, Балин, как всегда, дело говоришь! - согласился я, прихватывая Бомбура под другую руку и практически силой уволакивая от так сильно манящих кхузда тарелок.  Мы едва успеваем занять последние свободные места на одной из самых дальних от прохода скамеек, когда мелодия меняется, становясь еще более печальной, и я с удивлением отмечаю, как несколько женщин в годах, сидящих на лавке прямо передо мной, промакивают глаза платочками. Махал, и правда, как на похоронах… Не желая рассматривать отчего-то горюющих женщин, я принимаюсь созерцать убранство церемонии. От шатра, из которого мы вышли, к стоящей в двадцати метрах от выхода ажурной арке ведет длинный проход, с обеих сторон окруженный рядами скамеек. На этих самых скамейках с одной стороны расположился мой отряд, с другой же мои глаза находят Сириэн в сопровождении ее людей.  Стоит только мне посмотреть на эльфийку, которая, также, как и я парой минут до этого, с любопытством рассматривает детали людских брачных обрядов, как я не могу больше отвести от нее взора. Я пытаюсь уловить на ее лице хоть тень улыбки, малейшие эмоции, чтобы понять, насколько сама церемония нравится девушке, догадаться, хотя бы немного, насколько их брачные традиции похожи на человеческие. Неужто и у них свадьба больше на прощание схожа? Или может у эльфов все тоже происходит более… живенько? Во всяком случае ну не рыдают же и у них там взахлеб? Чего слёзы-то лить? Никто ж не помер!  Я так и продолжаю смотреть на Сириэн, а мелодия снова меняется. И становится настолько печальной, что аж скулы сводит. Правда на этот раз царивший все это время гул переговаривающихся голосов затихает, и из шатра показывается жених в сопровождении нескольких мужчин, одними из которых является наш давний знакомый Сэм. Виновник торжества довольно молод, среднего роста и, не сказать, чтобы сильно примечателен. Человек, как человек. Он пару минут стоит у входа в шатер, вероятно, собираясь с духом, а затем принимается идти к арке, кивая собравшимся гостям и улыбаясь. Махал, наконец-то, хоть кто-то улыбается среди этого сборище плакальщиков!  Когда жених кивает в нашу с парнями сторону, мы, не сговариваясь, встаем и кланяемся ему, как того требуют обычаи нашего народа. Я чувствую, как на нас тут же обращаются десятки любопытных взглядов, но меня интересует только один, а потому, стоит мне выпрямиться, как я тут же устремляю свой взгляд на Сириэн. И мне не хватает какой-то жалкой секунды, чтобы наконец-то встретиться с прекрасными медными омутами. Теперь же девчонка с таким сосредоточенным лицом рассматривает свои колени, словно у нее на них не руки лежат, а по меньшей мере ожерелье Наугламир и Аркенстон в довесок.  Злость и отчаяние на мгновение вновь просачиваются в мое сердце, но я изгоняю их прочь, напоминая себе о необходимости быть более… воодушевленным… в своих суждениях. «Она просто не хочет привлекать к нам лишнего внимания!» - раз за разом повторяю я себе - «Она вовсе не избегает меня!». Помогает дерьмово, и я не спускаю глаз с девчонки, надеясь хотя бы на малейший знак с ее стороны. Махал, пусть уже опровергнет или же подтвердит мои подозрения, ведь эта пытка незнанием невыносима!  Оторвать взор от эльфийки меня заставляет только появление невесты. Тут уже со своих мест поднимаются все присутствующие, что, в целом, довольно близко к традициям и наугрим. Приятно было видеть, что пусть и у столь разных народов, а все же есть у нас хоть что-то общее. Во всяком случае, я так думал до тех пор, пока новая волна рыданий не прокатывается по ближайшим к проходу рядам. Махал, это просто издевательство! Ну вот чего они все рыдают?! Невольно я даже всмотрелся в лицо невесты: а ну как силой девку замуж отдают? Ну, молодая, конечно, очень, но улыбается. На принуждение не похоже. Поди этих людей разбери! Махал, скорее бы уже кончилось. Ну неуютно мне среди рыдающих женщин - ничего не могу с собой поделать! Благо, церемония, которую, кстати, проводит тот самый калека - он же, по совместительству, глава общины - оказывается довольно короткой. Обменявшись клятвами, новоявленные супруги целуют друг друга под странные крики толпы. Нет, не понимаю я этих людей: они во всю глотку кричат «горько», пока молодые целуются, и еще считают зачем-то, хотя, раз уж такое дело, надо бы кричать тогда «сладко», ведь это же, почитай, первые поцелуи, самые сладкие, самые невероятные и незабываемые… Но молодые целуются, люди кричат, Сириэн стыдливо прячет взор у себя на коленях - все именно так, как оно есть, пока на эти самые колени неожиданное не прилетает букет невесты. Каюсь, наблюдая за эллет, я порядком упустил тот момент, когда крики «горько» прекратились, как и момент запуска самого букета тоже. И все же, довольно быстро я догадываюсь, что это явно какая-то очередная людская традиция, и, судя по ошарашенному лицу Сириэн, эльфы такового обычая тоже не имеют. Вот только все эти букеты и традиции тут же теряют для меня какое-либо значение, ибо впервые за сегодняшний вечер взор эллет озаряет меня своим светом. Медные радужки смотрят смущенно, растеряно, и словно поглощают меня, подобно топи лесного болота. Мне кажется, что время на эти мгновения замедлило свой бег, и я жадно цепляюсь за взгляд эльфийки, пытаясь одновременно задать все свои вопросы, и сразу же найти ответы на них в ее прекрасных глазах. И не нахожу ничего. Ее взор чарует, порабощает, обещает нестерпимую сладость и невыносимые муки, но не дает ни одного, даже самого крошечного ответа: девчонка слишком хорошо прячет все иные чувства, кроме растерянности и смущения. И все же, душу обдает теплом от того, что именно мои глаза Сириэн нашла взором в этот явно шокировавший ее момент… Я знаю, что у нас есть жалкие секунды, но все равно оказываюсь разочарован, когда мальчишка, сидящий рядом с Сириэн, рукой хлопает ее по плечу, пытаясь привлечь внимание. В следующее мгновение взгляд любимых глаз ускользает от меня, оставляя в груди глухую пустоту - я весь вечер ждал этого момента, а он закончился так быстро, да еще и совершенно ничего не прояснив… Мальчишка же тем временем что-то весело лопочет эльфийке, но я сижу слишком далеко, чтобы услышать его слова или хотя бы разобрать часть из них, однако, сейчас, освободившись от чарующего взгляда Сириэн, я замечаю, что не только я, но и все присутствующие смотрят на нее, да еще и, улыбаются. Махал, пусть этот обычай, невольной участницей которого стала моя дева, сулит что-нибудь хорошее, а то, учитывая количество слез на этой церемонии, ожидать можно всякого…  Вокруг же начинается полная неразбериха. Первыми встают музыканты и направляются в шатер, вслед за ними гости церемонии также покидают свои места и лишь по обрывкам фраз нам с парнями удается понять, что официальная часть торжества окончена, а впереди нас ждут танцы и веселье. Проклятье, я уже даже засомневался, что веселье таки будет на этом празднике слез. Бомбур, тем временем, в отличие от меня, времени на размышления явно не теряет: он тут же подрывается с места, бесцеремонно расталкивая толпящихся у входа в шатер людей и спеша куда-то так, словно от этого его жизнь зависит, не иначе. - Не знал, что он так соскучился по танцам… - удивленно хмыкнув, провожает толстяка взглядом Фили. - Скорее уж по своим тарелкам! - добавляет Бофур, и все смеются, этими такими родными моему сердцу звуками снова отвлекая меня от мыслей о Сириэн.   Невольно, на меня вновь наваливаются подозрения в том, что чувства мои очень уж похожи на одержимость, и являются чем-то нездоровым, но я гоню их прочь. Думать об этом сейчас не хочется совершенно, как и признавать самому себе, что эльфийка с ее подозрениями в моей искренности могла быть права… И все же, червяк сомнения точит мое нутро все больше и больше, словно с издевкой напоминая, что с момента встречи с Сириэн в казематах эльфийского короля мысли мои все больше занимает девчонка, и все меньше та единственно важная цель, с которой все мы отправились в это путешествие… Не в силах больше стоять на месте, пожираемый собственными сомнениями, я оставляю парней, надеясь воспользоваться всеобщим весельем и перехватить эльфийку до того, как какой-нибудь здешний мальчишка попробует пригласить ее на танец. Пора уже наконец поставить точку всех моих сомнений и касательно власти надо мной проклятья, и касательно поведения самой эллет! Благо, пока мы с парнями прохлаждались, очередь на вход в шатер рассосалась и я смог довольно легко пробраться внутрь, туда, где наконец-то прекратились рыдания, и таки началось веселье, хвала Махалу! Я ищу Сириэн глазами в толпе, и поиски мои не занимают и пары минут: ее силуэт выделяется даже в такой разномастной и цветастой куче людей. Не теряя времени, я направляюсь к девушке, чтобы увидеть, как прямо у меня перед носом ее уводит танцевать наш недавний проводник, чтоб его, Сэм.  Я стискиваю зубы, напоминая себе, что девчонка еще не давала мне никаких обещаний, а значит, имеет право танцевать с кем угодно, но внутри все равно тугим клубком разжимает свои кольца ревность, распуская острые, как лезвие только заточенного клинка, когти и впиваясь в мою грудину. А этот сопливый юнец, еще и подливает масла в огонь: он забирает из руки Сириэн недавно пойманный букет, развязывает ленту, которой скреплены цветы, и привязывает все это добро к талии девушки. Танцующие пары, как и музыканты, заметив происходящее, останавливаются. Как только узелок крепко привязывает цветы к талии эльфийки, тишину, поглотившую шатер, нарушает громкое улюлюканье, а затем очередные крики «горько» и счет. Я уж начинаю бояться, что сейчас вновь начнутся рыдания, но ничего такого не происходит. Наоборот, как только счет останавливается на цифре «семь», музыка и танцы продолжаются как ни в чем не бывало. И Сириэн танцует тоже. Танцует так, как будто знает этот людской танец, так, как будто всю жизнь оттачивала плавность и красоту каждого «па», и я ничего не могу сделать, пожирая девчонку взглядом да провожая каждый ее жест.  Как только танец заканчивается, я предпринимаю вторую попытку перехватить эллет, однако, меня снова опережает очередной юнец, такой же молодой, как Сэм, но с кудрявыми волосами. Ситуация начинает не на шутку злить меня. Я устал и хочу наконец-то получить ответы! Но нет! Проклятье! Девчонка танцует и танцует, ускользая от меня почти весь вечер, раз за разом, без продыху. А я злюсь и ревную, все сильнее и сильнее. И ничего не могу с этим сделать.  - Торин, с такими темпами на девчонке уже не платье загорится, а у тебя у самого дым изо рта повалит, как у Смауга… - прерывает мои наблюдения своим появлением Двалин - Что с тобой происходит?  - Я… - смотрю в глаза друга, и чувствую, как внутри меня что-то надламывается, прорывая плотину эмоций - Я запутался… - наконец тихо выдыхаю я, переходя на язык наугрим, не желая, чтобы кто-то из стоящих рядом мог подслушать наш разговор. Татуированный кхузд на мгновение замирает, ошарашенный то ли моим неожиданным языковым переходом, то ли тем, что я в кои-то веки не увиливаю от ответа.  - И в чем конкретно состоит эта путаница? - прокашлявшись, спрашивает наставник моих сорванцов, внимательно вглядываясь мне в глаза, отчего по тому, как подергиваются зрачки гнома, пытаясь сфокусироваться на моем лице, я понимаю, что даже Двалин не смог устоять от искушения опрокинуть пару чарок местного пива. Достаточно, чтобы сделать его взгляд более мутным, но не настолько много, чтобы здоровяку слишком уж сильно дало в голову. Я задумываюсь на минуту, пытаясь понятно сформулировать свои подозрения насчёт проклятья, но правильные слова, как на зло, не идут на ум. И тогда я бросаю взгляд на девчонку, в надежде, что ее облик придаст мне силы, но к собственному удивлению обнаруживаю, что на том самом месте, где она танцевала всего пару мгновений назад, уже танцует совершенно другая девушка.  - Позже… - говорю я Двалину, жадно обшаривая окрестности в поисках лавандового платья, и, наконец-то найдя эльфийку около столов с напитками, добавляю - Мне нужно переговорить с Сириэн. Кхузд лишь пожимает плечами, в то время как я уже направляюсь к эльфийке. Однако, словно спиной почувствовав мой взгляд, девчонка умудряется буквально раствориться в толпе, подтверждая мои опасения: и правда избегает… Правда, на этот раз делает она это ненадолго: характерный звук бьющегося стекла разносится по всему шатру. Я смотрю в сторону звука, и, естественно, натыкаюсь взглядом на пунцовую от смущения Сириэн, разбившую бокал с лимонадом, а также стоящего рядом с ней Йена. Просто какая-то ходячая катастрофа, а не эльфийка!  - На счастье! - громко выкрикивает кузнец, и под сводами шатра раздаются одобрительные крики, а слева от меня кто-то даже начинает снова кричать «горько», однако, не получив поддержки от других гостей, вскоре замолкает.  Странные, все-таки, эти люди… Однако, странность их нынче отнюдь не самая моя большая проблема, ибо Йен, прихватив эльфийку под локоть, уводит ее в сторону танцующих. Сириэн, хоть и следует за мужчиной послушно, однако напряженно расправленные плечи и сжатые в кулаки ладони выдают всю ее нервозность. И я неотрывны следую взглядом за каждым шагом и движением этой парочки, готовый в любой момент вмешаться, если кузнец вновь позволит себе выкинуть какую-нибудь гадость. И этот подонок позволяет: он крепко сжимает во время смены фигур танца израненные девичьи пальцы, явно наслаждаясь своим преимуществом над эльфийкой, а Сириэн молча терпит, и лишь легкая морщинка между бровей выдает испытываемую ею боль.  От лицезрения подобной наглости и жестокости меня бросает в жар. Кулаки сжимаются и я изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не исполнить прославившуюся на все Средиземье человеческую традицию о том, что не бывает хорошей свадьбы без драки. Последней каплей становится момент, когда Йен говорит девчонке что-то явно обидное, да сжимает ее руки так, что даже здоровую ладонь бы прошибло волной боли.  Я отделяюсь от толпы смотрящих с весьма определенными намерениями, и вдруг замечаю, как Сириэн начинает крутить головой в разные стороны, словно слышит что-то тревожное, но пока еще недостижимое слуху ни человека, ни гнома. А эльфийка тем временем бледнеет и обеспокоено озирается вокруг, пытаясь опознать сторону, с которой доносится встревоживший ее звук. Я замираю в шаге от первой танцующей пары и тоже прислушиваюсь, чтобы спустя пару мгновений различить слабый отголосок крика. Еще секунда, и крик повторяется, долетая теперь и до человеческих ушей. Люди принимаются обеспокоено оглядываться, музыка замирает, как и шум голосов да топот танцующих ног. Все присутствующие полностью обратились в слух, отголоски страха теперь властвуют на их еще минуту назад улыбавшихся лицах, и страх этот быстро нарастает, по мере того, как тишину начинают заполнять новые крики, а вместе с ними и монотонный размеренный колокольный звон.  Секунда на осмысление, и людей вокруг охватывает паника. Многие из них начинают кричать, некоторые ищут родных, но большая часть ринулась к выходу из шатра, быстро образовав столпотворение и давку. Невысокая даже по меркам гномов, Сириэн среди этого месива исчезает из моего поля зрения мгновенно, а снующие тудя-сюда люди не позволяют толком осмотреться, поэтому, надеясь, что эльфийке хватит ума оставаться на месте, я принимаюсь пропихиваться к ней через орущую паникующую массу. Сердце в груди стучит набатом, уши закладывает от шума толпы, но я пробиваюсь вперёд, зная, что девчонке, столь легкомысленно надевшей платье без ворота, да еще и с пусть не глубоким, но все же вырезом, в такой давке может грозить огромная опасность.  Добраться до места, где я в последний раз видел Сириэн, мне удается буквально за пару минут, однако, то ли девчонке не хватило ума, то ли она не ожидала подмоги, а может и вовсе ее оттеснило толпой, и все же эльфийки здесь не наблюдается. Начиная паниковать, я озираюсь по сторонам, выискивая лавандовое платье, да изо всех сил начинаю представлять, как бы поступил на месте эллет в такой ситуации. К выходу из шатра она бы не рванула точно: там слишком много людей и слишком велик шанс, что кто-то ее коснется. А значит, девчонка, скорее всего, попытается где-то спрятаться. И лучшего места для этого, чем под столом с угощениями, я придумать не смог.  Рванув практически в противоположную от выхода сторону, я вновь принялся распахивать людей, вдоль стены пробираясь к столам. Вот только Сириэн не наблюдается и здесь. Я же пытаюсь собраться с мыслями и не позволить панике охватить меня с головой. И вот, наконец-то, в первый за весь этот проклятый вечер раз, удача улыбается мне: идея приходит в голову неожиданно, а в следующее мгновение я уже стою на одном из столов, наплевав на нормы приличий, тщетно выискивая уже успевших унести ноги парней, а также эльфийку, которую вскоре нахожу в жалких десяти метрах от столов. Девчонка действительно направилась именно сюда, однако в отличие от меня, не преуспела и далеко уйти не смогла. И вот теперь, зажатая между толпящихся людей, она потерянно стояла, одной рукой прикрывая лицо, шею и вырез на груди, а другую беспомощно протягивая вперёд. И я рванул в гущу толпы, ей на встречу, чтобы спустя еще несколько бесконечно долгих минут наконец-то почувствовать в своей руке девичью ладонь.  Стоило мне коснуться ее, как невероятное облегчение тут же нахлынуло на меня, вот только расслабляться теперь определенно  было нельзя. Что есть силы, я принялся проталкиваться в гущу толпы, чувствуя, как не отстающая ни на шаг Сириэн крепко прижимается к моей спине. Это ее доверие и то, как она вжималась в меня, словно придавали силы! Все тяжкие думы этого вечера тут же истаяли, подобно ночным теням на рассвете. Сам не знаю как, но спустя еще пять минут мы оба были уже за пределами шатра. Холодный ночной воздух подействовал на меня подобно ушату ледяной воды. Мысли стали ясными, а взгляд тут же принялся выискивать моих племянников, пока ноги сами собой несли к выделенному нам с мальчишками дому. Фили нигде не было видно, и я очень надеялся, что наследный принц выберет то же направление, что и я сам, а вот спину Кили я успел заметить быстро исчезающей в сторону жилой части общины, и во мне ни на мгновение не появилось сомнений в том, какой именно путь держит мой младший племянник. Остальных парней между тем видно не было, но я не посмел рисковать, теряя драгоценные секунды, прекрасно понимая, что уж если монстры и правда находятся сейчас на территории общины, то единственная из нашего отряда, для кого они представляют опасность - Сириэн. Поэтому, что есть силы, я уводил девчонку в безопасное место, попутно молясь Махалу, чтобы никто из моих парней не пострадал.  Общиной же, тем временем, продолжала властвовать паника. Люди бежали к своим домам, искали родных, что-то кричали. Причины этой паники я смог понять только позже, когда мы достигли жилых построек, и я воочию увидел кровавые алые отметины, что красовались над дверными косяками некоторых домов. Я понятия не имел, что это такое, но и мудростью перворожденных не надо было обладать, чтобы понять, что знак, определенно, скверный. Жители же, увидев эти отметины, принимались кричать пуще прежнего. Они забегали в свои дома, рыдали, причитали, громко хлопали входными дверьми, взывали к своим богам, а иной раз и вовсе кляли все, на чем свет стоит, представляя собой душераздирающую картину совершенного отчаяния.  - Куда ты меня ведешь?! - неожиданно в этом мракобесии звуков слышится вопрос Сириэн у меня за спиной. Заметила… Что мне ей ответить? Что веду ее к Лукасу и Молли? Так она начнет вырываться и орать, требуя немедленно отпустить ее к Тауриэль. Складывать же все «яйца» отряда - как бы парадоксально это ни звучало сейчас - в одну корзину я не собирался ни при каких обстоятельствах. Что, если существа и лучницей не побрезгуют, купившись на эльфийскую красоту да силу перворожденных? Нет уж, объединять двух единственных женщин отряда под одной крышей сейчас было слишком опасно! И глупо. Рыжей хватит Кили в качестве защиты, Сириэн же останется со мной, и точка! А между тем, терпение эльфийки явно трещит по швам, потому что она снова спрашивает, похоже, решив, что я не услышал ее в первый раз: - Куда ты меня ведешь?! Голос девчонки звучит громче, однако, на этот раз она еще и принимается упираться ногами в землю. Я усиливаю хватку, но быстро вспоминаю про израненные руки девушки, и оттого слегка разжимаю пальцы, чтобы не навредить ей. Вот только моего «слегка» оказывается достаточно, чтобы тонкая ладошка эллет выскользнула из перчатки, оставляя последнюю зажатой у меня в руке. Не долго думая, Сириэн срывается в противоположную от меня сторону, но на этот раз ей не удастся так легко скрыться. Я не даю девушке сделать и пяти шагов, когда нагоняю ее, более не церемонясь. Я обхватываю руками тонкую талию и закидываю эльфийку себе на плечо, словно мешок с картошкой. Довольно! На сегодня достаточно ее игр в кошки-мышки! Придерживая эллет за бедра, игнорируя все ее вопли и попытки вырваться, я ускоряюсь, подгоняемый звуками колокола и людскими криками.  Благо, до дома Лукаса и Молли остается всего ничего, и я не могу передать словами то облегчение, которое испытываю, когда вижу на веранде нервно оглядывающегося по сторонам Фили. Продолжая игнорировать брыкающуюся и все еще что-то кричащую у меня за спиной эльфийку, я подхожу к порядком напуганному племяннику и отправляю его к брату - так им обоим будет безопаснее - а заодно прошу кхузда, как только все устаканится, разузнать значение таинственных кровавых отметин и возвращаться сюда. Замешкавшись на секунду, Фили бросает обеспокоенный взгляд на бьющуюся в истерике у меня на плече девчонку, но я лишь отрицательно качаю головой, сам не понимая, что именно в моем жесте так сильно всполошило эльфийку. Да, я понимаю, что она бы предпочла пойти к Тауриэль, но чтобы так орать и брыкаться - это выглядело странным. И ощущалось странным тоже: казалось, будто девчонка не в себе… Более не позволяя себе проволочек, даже толком не проводив Фили взглядом, я направляюсь в дом, в котором не горит ни единой свечи или даже огня в камине. Кромешная тьма окутывает нас, впрочем, все равно не затрудняя моего пути: в этих треклятых одинаковых домах заблудиться сможет разве что полный идиот! Сириэн же тем временем продолжает орать и брыкаться. Только сейчас я замечаю, как девичьи кулаки бьют меня по спине, однако, сила этих «ударов» настолько посредственна, что даже массаж в исполнении десятилетних оболтусов ощущался явственнее. И все же, пытаясь прекратить истерику девчонки, достигнув выделенной нам с парнями комнаты, я первым делом сбрасываю свою брыкающуюся ношу на одну из кроватей, надеясь, что хотя бы теперь эльфийка уймется, а то у меня уже в ушах звенит! Естественно, не тут-то было! Неугомонная дуреха тут же подскакивает на ноги, принимаясь кричать во все горло: - Помоги…!  Терпение мое лопается! В доме, помимо взрослых, живет еще двое детей, и без того сейчас напуганных дальше некуда! Поэтому, вновь не церемонясь, я настигаю девчонку и зажимаю ее рот ладонью, попутно прижимая ее спину к своей груди и перехватывая поперек талии свободной рукой. Да уж, не так я надеялся использовать перчатки сегодня вечером… И все же, мне больно видеть отчаяние Сириэн, поэтому я хочу сказать ей, что бояться нечего, что все будет хорошо, я смогу защитить ее, но на удивление сильный удар добротно подбитого каблука ее сапога, угодивший мне прямо под колено - хвала Махалу не куда повыше… - выбивает из моих легких весь дух, отчего вместо успокаивающих слов я с трудом выдавливаю: - Прекрати!  От неожиданной боли перед глазами начинают плясать звездочки, а девчонка все продолжает вырываться, словно лишилась разума окончательно. - Да успокойся же! - срываясь на крик, я разворачиваю Сириэн лицом к себе и хорошенько встряхиваю, надеясь тем самым прекратить истерику, а заодно заглянуть ей в глаза: не подлил ли кто какого отвара для галлюцинаций или помешательства ей в лимонад.    Но мои действия не имеют никакого эффекта, кроме секундного затишья. Стоит только девчонке набрать в легкие воздуха, и я вижу, как ее освобожденные от моей ладони губы вновь готовится исторгнуть очередной вопль. - Ты весь дом перепугаешь своими криками! - хватаюсь я за ту последнюю спасительную идею, что приходит в мою голову, ведь что-что, а желанию эллет не причинять вреда окружающим мог бы позавидовать и сам Эру.  И это срабатывает. Наконец-то! Сириэн замирает, словно сбитая с толку, и, всхлипнув, спрашивает осипшим от криков голосом: - Мы здесь не одни? - Нет, конечно! - тут же отвечаю я, надеясь, что это поможет прояснить ситуацию и наконец-то остановить непонятную и пугающую меня истерику - Живущая здесь семья скорее всего прячется в подвале. Кили ушел в ваш с Тауриэль дом, чтобы все проверить. Фили придет, как только узнает, что произошло.  Эллет, всматривается в мое лицо, словно ищет там что-то. Но, из-за темноты, судя по всему, ничего не может рассмотреть, оттого она вся съеживается, а плечи ее начинает бить нервная дрожь. Да что с ней такое?  - То есть ты не… - заикаясь, сквозь всхлипы пытается выговорить девушка - Ты не пытался…? Осознание ее слов и обида захлестывают меня с головой: - За кого ты меня принимаешь? - вопрос срывается раньше, чем я успеваю подумать о последствиях, и теперь напрягаюсь сам, опасаясь новой волны криков. Или, еще хуже, ее слез… - Но твой стон… - недоверчиво поясняет эльфийка. Так вот оно, значит, в чем причина всех этих криков и ее истерии. Неужто она подумала, что я притащил ее сюда, чтобы овладеть? Бред какой! Да у меня была тысяча возможностей взять ее себе за время совместного похода, вспомним хотя бы прошлый вечер: я бы мог украсть ее так, что хватились бы только утром…. Ситуация, однако, начинает играть совершенно другими красками, и я тороплюсь объясниться, пытаясь шуткой перевести происходящее в более непринужденное русло: - Ты меня каблуком сапога под колено ударила! Что я, частушки должен был начать исполнять?  На пару минут комната погружается в тишину. Сириэн все еще бьет дрожь, поэтому я не отпускаю своих удерживающих ее предплечья рук. Сейчас, видя ее такой потерянной и несчастной, я невероятно хочу помочь, утешить, однако понимаю, что, ввиду произошедшего, лучше будет просто дать ей время. Хоть я и признаю, что чары проклятье с большой долей вероятности настигли меня, да все же не настолько, чтобы сподвигнуть начать насиловать эльфийку.  - Успокоилась? - прерываю молчание я, как только всхлипывания девушки прекращаются - Давай так: я тебя отпущу, а ты просто сядешь на кровать и не будешь делать глупостей, пока я буду зажигать свечу? Договорились?  Почему-то мне кажется, что если проговаривать все свои действия, девчонке будет проще прийти в себя и наконец-то перестать бояться. И это работает, ибо спустя мгновение с губ эллет слетает неуверенное хриплое: - Хорошо…  Я осторожно опускаю ее плечи, внимательно наблюдая за реакцией девчонки. Как и обещала, она на ощупь находит стоящую в шаге от нее кровать и садится на самый краешек, в то время как я принимают шарить по полкам комода в поисках свечки. Достав наполовину сгоревший огарок, я зажигаю крошечное  пламя, и в комнате тут же становится светлее и уютнее, словно огонь в силах прогнать сгустившийся вокруг нас мрак также легко, как тьму ночи.  Пока Сириэн с любопытством рассматривает убранство комнаты, я выуживаю из кармана убранную туда перчатку, протягивая ее эллет. - Это твое… Глубоко выдыхая от явного облегчения, эллет принимается натягивать столь важную для нее ткань, а я, пользуясь тем, что обстановка поуспокоилась, не могу больше сдерживать тех вопросов, что весь вечер пожирали мое нутро: - Что ты там устроила?! - я честно пытался удержать голос в спокойном состоянии, но, судя по тому, как девушка вся сжалась и буквально пропищала в ответ «Ничего», получилось у меня паршиво. - Ты принимаешь меня за идиота? - я подошел на шаг ближе, злясь, но все равно надеясь заглянуть в глаза девчонки, чтобы понять обуревающие ее сейчас чувства. Я так отчаянно желаю понять ее! - Или думала я не замечу, сколь усиленно ты избегала меня сегодня весь день?  От моей близости Сириэн вся съеживается еще больше, явно не замечая того, как ранит меня своим страхом. Я не хочу, чтобы она боялась меня, но прекрасно понимаю, что заслужил такую ее реакцию стократно. И все же желание понять, что именно я сделал не так и, впервые, нормально обсудить это, перевешивает. - Я что-то сделал не так? - наконец напрямую спрашиваю я, сумев взять возникшую было вспышку ярости под контроль. Если я продолжу так эмоционировать, ничего путного из этого разговора не выйдет… Глаза эльфийки на мгновение расширяются в неподдельном удивлении, а затем она отвечает, начиная мотать головой из стороны в сторону как кукла-марионетка, попавшая в руки не умеющему править ею ребенка. - Нет! Вовсе нет! - несколько раз повторяет Сириэн и явно хочет произнести что-то еще, но в это мгновение раздается осторожный стук в дверь.  - Это я! - слышится с другой стороны голос Фили - однако, быстро он вернулся! - дверь открывается, пропуская наследного принца внутрь.  Я же, тем временем, отступаю от Сириэн, недовольный тем, что нас прервали столь несвоевременно, и все же счастливый от возможности видеть племянника живым и здоровым. Если он здесь, значит опасность миновала. И он бы не стучал так тактично, если бы с Кили или Тауриэль что-то случилось. А значит, все в порядке, насколько это возможно, если не учитывать кровавые отметины, что нынче ночью довольно щедро украсили некоторые местные дома. - Ты узнал что-нибудь?  - задал я вполне закономерный вопрос, трезво оценивая ситуацию да понимая, что произошедшее может иметь для нас всех очень серьезные последствия.  - Да. Пока все мы были на празднике, существа проникли на территорию общины, распотрошили одного барана и отметили его кровью часть домов. - практически отрапортовал принц, под конец своего рассказа усаживаясь на противоположную от Сириэн кровать.  - Но зачем? - опережает меня своим вопросом Сириэн, чем вызывает внутри вспышку негодования: ну вот куда она опять лезет?  - Один из старейшин сказал, что так существа показывают, что… Эммм… Скажем так, сатисфакции не случилось… - пытается подобрать слова кхузд. - А если нормальным языком? - не выдержал я этих игр слов, желая наконец-то разобраться со всеми странностями этого уже порядком подпортившего мои нервы вечера окончательно.  - Ну… Жертвы в виде тушки барана показалось им мало, и они требуют исполнения ритуала. Кровью отмечены дома, девушки из которых будут обязаны явиться на церемонию выбора… Проклятье! В комнате воцаряется тягостное молчание. Каждый погружен в свои мысли, и в то время как я судорожно принимаюсь искать способы уберечь Сириэн от очередной грядущей напасти, мысли самой девушки явно далеки от собственного благополучия. В том, как бледность точно саваном накрыла прекрасное личико, а взгляд заполнился тоской, можно было угадать все мысли, витавшие сейчас в голове эллет. От того я был вынужден переключиться с собственных размышлений на девчонку, боясь, как бы чувство вины в который раз не вынудило ее наделать глупостей.  - Сколько домов отмечено? - наконец нарушил сгустившуюся тишину я, понимая, что если Сириэн опустит руки, мой шанс помочь ей будет практически нулевым.  - Я не считал, но, полагаю все, где есть невинные девушки… - следует ответ. - Над домом Лукаса и Молли нет знака, я правильно понимаю? - спрашиваю я еще после нескольких минут затишья, желая удостовериться, не изменились ли условия повинности. - Нет… Но над домом, где живут Сириэн и Тауриэль знак есть… - грустно сообщает Фили. Этого следовало ожидать, и все равно мое сердце пропускает удар. Нужно немедленно поговорить с эльфийкой, пока еще достаточно времени, чтобы придумать какой-нибудь план!  - В таком случае, я думаю, тебе стоит пойти к Лукасу. Успокоить их с Молли, да заодно детей. Пусть ложатся спать и ничего не боятся. - намекаю я Фили, потолще так, чтобы точно понял, чего я от него хочу. У меня нет времени на недосказанность. Не теперь.  Намек мой, естественно, достигает цели, и пусть нехотя, но племянник повинуется. Как только дверь с негромким скрипом закрывается, я снова сокращаю разделяющее нас с эллет расстояние. А затем, опомнившись, делаю несколько шагов назад, боясь снова напугать девчонку. Проклятье! Я должен что-то сделать! Что-то придумать! Должен же быто какой-то выход!  Погрузившись в свои мысли, я начинаю расхаживать по комнате. Одна за другой я перебираю возникающие в голове идеи, и с каждым новым появляющимся вариантом вынужденно отметаю их одну за другой. Ситуация кажется безнадежной… Что я могу предложить Сириэн? Бежать? Это глупо, она никогда не поступит подобным образом, прекрасно зная, что тогда за ее поступок взыщут более строго и уже со всей общины. И хотя жизнь эллет действительно важнее, чем жизни всех здесь присутствующих, и даже, чего греха таить, наша с парнями, все ж таки, дева не сбежит… Обвенчать их с остроухим… Даже если бы девчонка согласилась, судя по тому, что я слышал, Глорфиндель на ноги встать не может, а значит и необходимого для безопасности Сириэн дела тоже не выйдет... Надеяться на то, что существа выберут кого-то другого - да я даже в свои двадцать не был настолько наивным, чтобы поверить в нечто подобное. Вариантов с каждой минутой моих размышлений становилось все меньше, пока не остался и вовсе один единственный. И хотя сердце мое страстно желало именного такого развития событий, я понимал, что еще не время, что, озвучив свои намерения, я могу разрушить то хрупкое нечто, что только-только зародилось между нами, и все же, это единственный шанс, который я вижу, и я не имею права не попытаться, пусть даже ценой собственных надежд на возможное будущее с Сириэн. Что угодно, лишь бы она была жива и в безопасности… - Послушай… - я пытаюсь выдавить из себя хоть что-то вразумительное, чтобы не испугать девчонку, не вывалить на нее все кучей, но и дать понять о серьезности ситуации и своих намерений - Я знаю, что бываю груб… - невольно вспоминаю, как едва не сбросил эллет с отрога Эребора и хмурюсь, понимая, что слова «груб» явно недостаточно - Что бываю несносен и жесток… - опускаю взгляд от нахлынувших воспоминаний о том, как ужасно я обращался с Сириэн - Мне тяжело… Я никогда не знал чувства ревности так сильно, как это случалось с тобой… Даже с Дис… Меня никогда так не тянуло к кому-то... Я… Я знаю, что не достоин тебя, но, пожалуйста… Если бы ты дала мне шанс доказать тебе, что я готов сделать все… - слова даются с неимоверным трудом, заставляя наступать на глотку собственной гордости, заставляя вспоминать прошлый раз, когда эллет отказала мне. Но я продолжаю продавливать себя, понимая, что только искренность сейчас может склонить чашу весов в мою сторону, что мои чувства слишком долго томились внутри и заслужили быть наконец-то в полной мере озвученными, что даже тысячу раз растоптанное эго стоит того, если это позволит спасти девчонку. - Если бы только позволила мне… Я бы тебя боготворил. Вознес на пьедестал. Наслаждался твоей красотой каждую свободную минуту. Я клянусь! - меня прорывает, словно слишком много груза взявшую на себя плотину - Я не любил тебя так сильно, как сейчас, никогда в своей жизни! И уверен, что любить еще больше просто невозможно… - я хватаюсь руками за голову, стыдясь своей несдержанности и слабости перед эллет, но все равно продолжаю - Я понимаю, что это все слишком быстро. Понимаю, что ты не любишь… Но пока что, я уверен, моей любви хватит нам на двоих! А со временем, что если твое сердце сможет открыться мне? Выходи за меня?! Давай сыграем свадьбу на рассвете? И тогда мы сделаем так, что к началу обряда ты будешь вне опасности…  Я заканчиваю свое признание, боясь отлепить руки от головы, боясь реакции девчонки, которая непременно вскоре последует. Но Сириэн молчит. И это молчание красноречивее любых криков.  - Не могу… - наконец раздается тихий ответ, и я вскакиваю с места, вперив свой взор в потупившуюся сжавшуюся девушку. - Ты не пожалеешь, клянусь! Дай мне шанс! Дай его себе, в конце-концов! - упорствую я, не желая сдаваться. Я бы горы свернул ради нее, но Сириэн не позволяет! Я же видел, как она смотрела на мои губы, я чувствую, что интересен ей! Почему она отказывает, неужто я снова ошибся? Проклятье, я не мог не так все понять, я же видел! Видел! - Нет… - вновь хрипит девушка, разбивая все мои надежды в дребезги.  - Неужто я настолько противен тебе, что ты скорее отдашь себя монстру, чем станешь моей?- внутри словно что-то надламывается, и на место надежды приходит тупая монотонная боль.  - Вовсе нет… - шепчет девушка, избегая моего взгляда, продолжая упорно рассматривать свои лежащие на коленях руки. - Тогда почему ты отказываешься? Ты же понимаешь, что существо выберет именно тебя?! Иначе ведь быть не может… Кто смог бы пройти мимо… - я так отчаянно желаю понять ее!  - Ты же сам слышал слова некроманта: у меня остались лишь жалкие три года… Это будет жестоко по отношению к тебе… Я не желаю верить тому, что слышу! И продолжаю упорствовать: - Я не отдам тебя ему без боя! А даже если его пророчество исполнится, три года вместе - это лучше, чем совсем ничего! - Я не смогу стать тебе женой… Я не смогу родить тебе наследника… - неожиданно меняет направление своих слов эльфийка, и я теряюсь от неожиданной смены ее аргументов. Однако, слышу затаенную боль за ее словами и переключаюсь на нее. - Почему? -  спрашиваю я, надеясь понять эллет. Не в силах более выдерживать эту душащую дистанцию между нами, я опускаюсь перед девушкой на колени и осторожно заключаю ее руки в свои. Стыд за собственную несдержанность и слабость исчезает. Все мои стены сломаны, я сказал ей все, нет больше никаких преград. Я зависим от нее, и нет смысла скрывать того, что, подобно коту, не утаишь в мешке. - Даже если удастся… Если я понесу сына, он будет проклят моими чарами еще в утробе… Он позорно возжелает собственную мать, как только достигнет зрелости. И сойдет с ума, не получив желаемого, как твой… Как Трор… То, о чем она говорит, омерзительно и безобразно. И нужно было быть последним выродком, чтобы сотворить подобное. Но теперь я понимаю страх Сириэн. И принимаю его. - У меня уже есть два наследника. Мы обойдемся без дитя… Теперь ты согласна?  - Что? - шокировано спрашивает дева и тут же добавляет - Нет!  - Почему? - снова наступаю я, крепче сжимая ладони девушки, но при этом стараясь не причинить лишней боли. - Ты не понимаешь о чем просишь! В тебе говорит проклятье! - выплевывает девчонка, зарываясь подобно моллюску в свою привычную и удобную раковину. От ее слов внутри все холодеет. Я стою перед ней на коленях, унизительно изливая свои чувства, в ожидании ответа, как именно она распорядится нашей судьбой. А она видит за всем этим лишь то, что хочет! Не в силах сдержаться, я резко поднимаюсь на ноги и отскакиваю от эллет, пока разум, пытающийся усмирить буйство эмоций, жадно ищет выход из ситуации, и находит его: - Я уже говорил, что это не так! У меня есть доказательства! Я припоминаю слова Лориэнской колдуньи, готовый озвучить их, если потребуется. Уж если девчонка не верит мне, так пусть поверит Владычице эльфов!  - Мне все равно! - не выдерживает девушка, тоже подскакивая на ноги - Я не выйду за тебя! Этот брак… Он не принесет тебе счастья…  - Ты не можешь решать это за меня! - мое самообладание трещит по швам. Надо быть дураком, чтобы не видеть, что Сириэн просто подыскивает достаточно убедительные аргументы, даже не замечая, как унижает меня своими отговорками. Я же теперь уверен наверняка, что причина совсем в другом, но дева почему-то скрывает ее от меня. Неужто я не заслужил хотя бы честности? - Ты не понимаешь! Этот брак искалечит тебя, а меня убьет вернее монстра, что скрывается…! - кричит в ответ Сириэн.  И этого становится неожиданно слишком много. Значит вот, какой она видит свою жизнь со мной… Хуже, чем участь оказаться в лапах монстра… Пытаться докопаться до истины вмиг становится выше моих сил. Этот новый ее аргумент обрушивается на меня слишком сокрушительным ударом. - Довольно! - обрываю раньше, чем она скажет очередные роковые слова - Достаточно! - с надрывом - Хватит… Я понял тебя… Я больше не в состоянии это выносить. В несколько шагов я оказываюсь у двери и вылетаю из комнаты раньше, чем окончательно утрачу контроль над собой. Едва сдерживаясь, я выцеживаю Фили сквозь зубы приказ: - Глаз с нее не спускать! - и спешно покидаю дом.  Я не знаю, как мне удается не сорваться на бег. Чувствую, как все тело трясет точно в лихорадке, и не понимаю, куда спрятаться от разрывающих меня чувств. В пекло все это!