Конец сновидений

      Сакура вела битву на уровне воли.       Она старалась сосредоточиться на дороге перед собой, на поводьях в руках и на мягком покачивании лошадей, неспешно шагавших по пути. Она пыталась игнорировать покалывание на затылке, вызванное уверенностью, что за ней наблюдают, и, главное, старалась не смотреть на мужчину, который за ней наблюдал.                     Хиро развалился на задней ступеньке своей повозки, которая, как назло, ехала прямо перед повозкой Сакуры. У него был коврик с кисточками и две пухлые бархатные подушки, на которых он удобно устроился. Его слуги регулярно приносили ему закуски и напитки, а когда деревья поредели и пустынное солнце выглянуло из-за облаков, над ним опустили тент, чтобы защитить его благородную кожу.              Он находился чуть дальше, а шум от каравана был достаточно сильным, чтобы он не мог заговорить с ней (слава богу), но, похоже, его вполне устраивало просто сидеть и смотреть. Это сводило Сакуру с ума — она изо всех сил старалась сосредоточиться на лошадях и окружающей местности, а не на мужчине, находившемся всего в нескольких десятках футов впереди. Останавливаться сегодня не планировали, кроме коротких привалов для отдыха лошадей, так что конца её мучениям не предвиделось.              — Скучно, — раздался голос изнутри её повозки, и она не смогла сдержать тёплую улыбку (Я скучаю по тебе, маска енота…). Надеюсь, Хиро не заметил.              — Почитай что-нибудь, — тихо отозвалась она сквозь холщовую занавеску, отделявшую возницу от пассажира. Какаши сдержал своё обещание и всё утро просидел в своей мини-комнатке.              — Я уже дважды прочитал все официальные меморандумы, свитки и справочники, — вздохнул он. — А весёлые книги мне теперь читать нельзя, так что я их даже не взял.              — У меня есть медицинские тексты, можешь почитать, — сказала она, порывшись под сиденьем в поисках свитков. — В некоторых даже есть картинки.              Сквозь занавеску показалась серебристая голова.              — Я всё ещё технически внутри повозки, если присоединюсь к тебе здесь на время?              — Полагаю, — ответила она, не желая возражать, пока Хиро наблюдает. — Но, пожалуйста, читай тихо и не отвлекай меня, Хокаге-сама.              — Почему ты говоришь так… а, — Какаши узнал мужчину, который наблюдал за ними, и неловко помахал рукой. — Привет, Хиро-доно.              Хиро ответил ленивой улыбкой и взмахом руки.              — Какаши-доно. Прекрасный вид, не правда ли?              Сакура стиснула зубы. Они углубились в пустыню, вокруг — только песок на многие мили.              Вот тебе и «вид»…              Пока она развлекалась мыслями о том, как бы с удовольствием стереть с лица Хиро его глупую ухмылку, она распечатала свиток с книгами, которые привезла.              — Вот, Хокаге-сама. «Эндокринная система», тома I–IV — особенно увлекательное чтиво.              Она протянула первый том, не отрывая взгляда от дороги.              — Спасибо.              По его тону было ясно, что перспектива читать сухой медицинский учебник не вызывала особого восторга, и Сакура снова с трудом сдержала улыбку.              — Глава первая, — начал он с обречённым видом, но вдруг запнулся. — Это…              — Пожалуйста, читайте молча, Хокаге-сама.              «Эндокринная система», тома I–IV действительно считалась захватывающим чтением для любого медика, но Сакура давно сняла обложку и корешок, вклеив внутрь тома свою коллекцию «Ича Ича». Это был единственный способ читать их на публике, не выглядя… ну, как Какаши.              — А если бы ты захотела узнать о гормонах? — прошептал Какаши, едва сдерживая совершенно недостойный смешок.              — Тогда я бы прочитала «Ича Ича Рай».              

      

***

             Они добрались до следующего лагеря в середине дня, продвигаясь с отличной скоростью благодаря их тревожному темпу. Сакура буквально спрыгнула с сиденья, чтобы начать распрягать лошадей. Она дала Какаши «разрешение» покинуть повозку, при условии, что он не выйдет за пределы лагеря.              Когда лошади были накормлены, она направилась в большую столовую палатку, предназначенную для обычных членов каравана, и перекусила. После этого она не знала, чем себя занять. Можно было бы проверить охрану по периметру или даже помочь в медицинской палатке, если станет совсем скучно. Технически она всё ещё числилась телохранителем Хокаге; но быть тенью Какаши в облике безликого агента АНБУ — это одно, а быть Харуно Сакурой — совсем другое.              Тануки никогда не чувствовала себя неловко, стоя в углу VIP-палатки, пока знать и чиновники ужинали. Тануки не выглядела странно, заходя и выходя из личных покоев Хокаге. Но как Сакура — всё это казалось слишком… личным. Она вспомнила замечание Хиро о том, что Какаши держит куноичи «на складе». Лучше, чтобы никто не сделал неправильных выводов об их отношениях.              А может, наоборот — правильных.              Как будто её мысли призвали их, Какаши и Хиро вышли из VIP-палатки вместе. Прежде чем она успела спрятаться, Хиро заметил её, как ястреб.              — Ах, Сакура! Именно ту девушку я и надеялся найти.       — Мои господа, — холодно поприветствовала она их, проигнорировав фамильярность Хиро, назвавшего её по имени. — Чем могу помочь? — обратилась она исключительно к Какаши.              — На самом деле, можешь, — сказал Хиро, потирая плечо. — Моя рана с прошлой ночи снова болит, а мой лекарь оказался совершенно бесполезен. Какаши-доно говорит, что ты — лучшая в своём деле.              — Правда? — приподняла она бровь, глядя на Какаши, который избегал её взгляда.              — Так что я, естественно, пришёл просить твоей профессиональной помощи.              Она покачала головой как можно вежливее.              — Простите, мой господин, но я здесь как телохранитель Хокаге и не могу принимать задания, которые могут помешать этим обязанностям.              Это было, мягко говоря, отговоркой — ведь она только что думала о том, чтобы помочь в медпалатке. Но если выбирать между тем, чтобы весь вечер следовать за Какаши или «обслуживать» Хиро, выбор был очевиден.              — Но я уверена, что медики, сопровождающие караван, вполне компетентны.              — О, я уверен, что Хокаге может отпустить тебя на немного, не так ли, Какаши-доно? — Хиро хлопнул его по плечу, как старого друга. — Если Сакура — лучший медик, разве я не заслуживаю лучшего?              К её удивлению, Какаши кивнул.              — Конечно, Хиро-доно. Как я могу отказать в медицинской помощи?              Сакура фыркнула.              — Если это просто боль, то это вряд ли можно назвать чрезвыч—              — Сакура, ты сопроводишь Хиро в медицинскую палатку и осмотришь его руку. Сейчас же.              Это был тот же трюк, что и утром, но теперь вместо того, чтобы спасти её от Хиро, он бросал её прямо в пасть волкам.              Это хуже, чем уроки начального меча…              Но разве не этого она хотела? Создать профессиональную дистанцию между собой и клиентом? Какаши всё ещё не смотрел ей в глаза, так что она не могла понять, была ли это его мотивация. Возможно, он просто хотел, чтобы влиятельный человек остался ему должен.              — Как прикажете, мой господин. — Она поклонилась так низко, что могла бы поцеловать свои колени. — Я живу, чтобы служить.              

***

      

      Сакура сидела наедине с Хиро, изо всех сил стараясь скрыть кипящую внутри ярость — к нему, к Какаши и ко всей этой ситуации. Хиро предложил уединиться в «приватной» обстановке его повозки, но она сделала вид, что не услышала. Тем не менее, он освободил всю медицинскую палатку для их личного пользования, а затем подмигнул ей, будто это должно было произвести впечатление — выгнать людей с настоящими травмами из их коек.              Аристократы…              — Поднимите рукав, пожалуйста.              Он послушно выполнил просьбу, демонстрируя свежую белоснежную повязку, которую явно сменили всего несколько часов назад. Вместо того чтобы её снять, Сакура театрально сложила диагностические печати и осторожно начала зондировать область.              — Хиро-сама, эта рана уже была обработана исцеляющей чакрой.              Она предполагала, что его лекарь — гражданский, и Хиро хочет, чтобы она «волшебным образом» убрала боль и следы. Но оказалось, что его врач — медик-ниндзя, и справился с задачей отлично.              — Здесь больше нечего лечить.              — Но она правда болит, — поморщился Хиро. — Может, Понзу что-то упустил, когда лечил?              — Я знаю Понзу. Он был неплохим медиком, прежде чем ушёл в частную практику. — Она покачала головой. — Сомневаюсь, что он допустил ошибку. Скорее всего, мышцы просто болят от дороги.              — Возможно… — нехотя согласился Хиро, а потом его глаза загорелись, будто ему пришла в голову гениальная идея. — Может, ты могла бы сделать массаж?              Сакура прекратила технику и посмотрела на него с самым пустым выражением лица.              — Ты хочешь, чтобы я массировала тебе руку?              — Ну, если это от дороги, то болит, наверное, всё тело, — рассуждал он. — Так что, возможно, лучше мне лечь на кровать. Тогда ты сможешь быть тщательной. Не хотелось бы, чтобы ты что-то упустила.              — Знаешь что, Хиро? Ты прав. — Она улыбнулась ослепительно. — Ложись на кровать, и я проведу тщательный осмотр.              ***              Какаши оказался возле медицинской палатки исключительно от скуки. Или от рассеянности. Нет, не от рассеянности — это бы значило, что его что-то отвлекало. А он просто скучал и случайно оказался в этой части лагеря.              И затем, совершенно случайно, он нашёл очень удобный камень, на котором можно было немного посидеть.              Он расслабленно устроился на этом камне, слушая общий гул лагеря, не вникая в детали. В голове не было ни конкретных мыслей, ни угрызений совести.              А если он поглядывал в сторону медицинской палатки каждые несколько секунд — то только потому, что она случайно попадала в поле зрения.              Сакура, наверное, теперь его ненавидела. Хотя это не имело значения. Она ведь никто особенный. Просто старая подруга. Бывшая ученица. Коллега. Да, коллега. И да, он обнял её утром и всё ещё чувствовал её запах на своих простынях, но это ничего не значило и не будет значить. Всё нормально. Потому что она — никто.       И, конечно, это была чёртова ложь. Но он зашёл слишком далеко, чтобы всё испортить сейчас. Он справлялся, когда думал, что она далеко, и справится теперь, зная, что она ближе, чем была за последние месяцы. И что она всё ещё заботится о нём. Даже сейчас.              Просьба Хиро осмотреть его «домашнюю медсестру» всё ещё вызывала раздражение. Уже было достаточно плохо, когда Сакура была Тануки, и всё, что Хиро знал о ней — это «женщина» и «ниндзя». А теперь он знал, что она умна, красива и преданна. Ценный трофей для любого коллекционера. И станет ещё ценнее, если Хиро хотя бы на секунду подумает, что Какаши небезразличен к ней.              Из медицинской палатки раздался крик, и Какаши вскочил на ноги, будто по инстинкту. Но прежде чем он успел сделать больше трёх шагов, Хиро вылетел оттуда, как будто палатка загорелась.              Поллагеря сбежалось на звук крика, включая медицинский персонал, которого ранее выгнали и который теперь болтался поблизости. Все с удивлением наблюдали, как дворянин испустил ещё один благородный вопль и понёсся вверх по тропинке. Несколько слуг поспешили за ним — возможно, чтобы он не попытался добежать до самой Конохи.              Через несколько секунд из палатки появилась причина его ужаса. На плече Сакуры сидела слизняк размером с кошку, а сама она улыбалась с явным удовлетворением. Маленькое лицо Кацую было сморщено и повернуто к изгибу шеи Сакуры, словно ей было стыдно.              — Это не твоя вина, — мягко сказала Сакура. — Как VIP, Хиро-сама заслуживал наилучшее лечение. Особенно после того, как я не смогла самостоятельно найти источник боли. Хотя, должна признать, сейчас он выглядит гораздо лучше.       Она пожала плечами, и Кацую слегка подпрыгнула вместе с движением.       Некоторые из наблюдавших начали смеяться, а медики, знавшие Кацую, подошли поздороваться, прежде чем призыв закончился. Какаши воспользовался моментом, чтобы незаметно уйти.                     Два года назад он бы рассмеялся. Чёрт, два года назад он, возможно, даже помог бы. Но с тех пор он многое узнал о политике. Гражданские дворяне и старейшины деревни, с которыми он имел дело ежедневно, были вовсе не милыми простачками вроде монархов из Королевства Полумесяца. Они были умны, и даже такие идиоты, как Хиро, могли быть опасны. У них была власть, и они умели ею пользоваться.              В день, когда Цунаде впервые предложила ему занять её место, его официально представили феодальному лорду и членам совета деревни. Они осматривали его, как скот, обходя кругом и обсуждая всё — от волос до осанки, будто это хоть как-то влияло на его интеллект или боевые способности. Какаши удивился, что они не стянули с него маску и не проверили зубы.              После «осмотра» началась бесконечная череда вопросов — одни сбивали с толку, другие были откровенно личными. Есть ли у вас кровные родственники? Вас привлекают женщины? Вы сейчас встречаетесь или ухаживаете за кем-то, и если да — какова фамилия этой семьи? Рассматривали ли вы возможность политического брака?              Он знал, что чакра Хатаке делает его желанным кандидатом для рождения шиноби-наследников, и хотя имя Хатаке уже не обладало прежним весом, оно всё ещё было «старым», а старые семьи по умолчанию считались достойными. Недаром три из пяти предыдущих Хокаге были из клана Сенджу.       Он думал, что понимает, что значит быть Хокаге: выглядеть достойно (то есть перестать читать порнографию на публике, не допускать собачьей шерсти на мантии и, возможно, чаще расчёсываться) и защищать деревню (то есть физически предотвращать разрушения, обеспечивать будущее поколение и демонстрировать силу в отношениях с другими деревнями).              Но вопросы о браке намекали, что есть и другие способы «выглядеть достойно» и «защищать деревню», если он захочет. Но если Цунаде удавалось избегать этого столько лет — значит, сможет и он.              А потом они спросили о Сакуре.              Он не понимал, откуда вообще взялась мысль, что они близкие друзья — ведь на тот момент с конца войны прошло всего месяц или два, и кошмары Сакуры только начинались. Ему задали вопрос о характере их отношений.              — Просто друзья, — ответил он.              Но, возможно, слишком быстро — потому что следующим вопросом стало:              — Вы спите с ней?              Какаши потребовалось целых пять секунд, чтобы успокоиться настолько, чтобы ответить достойно. Цунаде, которая всё это время находилась в комнате, в этот момент вежливо удалилась. Он бы тоже с радостью ушёл.              — Ей семнадцать, — заметила Кохару, пожилая куноичи с вечной гримасой недовольства.              После этого наступила пауза.              — Это был вопрос? — наконец спросил Какаши.              Может, стоило быть грубее. Постараться, чтобы его исключили из списка кандидатов.              — Если бы вы были в романтических отношениях, она вполне подошла бы.       — Подошла для чего? — вырвалось у него, вместо чего-то более разумного, вроде: «Мы не в отношениях, так что весь этот разговор бессмысленен. И вообще, это не вопросы».              — В качестве жены, — сказала Кохару, как будто он был особенно тупым ребёнком. — Или хотя бы как мать будущих детей. Она молода, сильна и генетически покорна. Идеальный вариант.              — Её фамилия не особенно знатная, — фыркнул один из представителей феодального лорда (сам дворянин). — Но вы всегда можете жениться на ком-то более подходящем по статусу, зачать наследника, а потом, если будет желание, продолжить с девушкой из семьи Харуно.              Отец предупреждал его, что такое может случиться — ещё тогда, когда Хатаке Сакумо был молодым вдовцом с исключительной чакрой. Он говорил, что найдутся люди, которые захотят использовать его для укрепления деревни не только в бою.              Слишком юный, чтобы интересоваться девушками, и слишком преданный долгу, чтобы сомневаться в авторитете, Какаши тогда не понял, почему отец говорил об этом как о предупреждении. Почему Сакумо избегал любых отношений после смерти жены.              Какаши пожалел, что не прислушался.              — Позвольте прояснить: я не собираюсь жениться или заводить детей — ни сейчас, ни в будущем. Я умру холостяком. А что касается Харуно Сакуры, — он надеялся, что выглядит увереннее, чем чувствует, — она моя бывшая ученица и нынешняя подчинённая. Я не испытываю к ней никаких чувств, кроме долга.              Он знал, что Сакура не понимала, почему он держит её на расстоянии. Знал, что ей больно, когда он отталкивает её. Знал, что она не понимает.              Часть его надеялась, что её чувства — это вспышка, реакция на травму и доброту. Что она переживёт это и найдёт кого-то… кого-то, кого легче любить.              Тогда он сможет запереть свои чувства в маленькой коробочке и закопать её глубоко внутри.              Но вселенная его ненавидела. Потому что вот она — умная. Красивая. Преданная.              Но никогда, никогда не его.