Конец сновидений

      Какаши снова начал её избегать. Сакура знала, что он слышал о «консультации» с Кацую — половина каравана состояла из шиноби, а никто не сплетничает так, как шиноби. К тому моменту, когда она легла спать, над этим уже смеялся весь лагерь, включая некоторых дворян.              Но перед тем как скрыться в своей повозке, Какаши успел предупредить её: больше не раздражать VIP-персон до конца поездки. Особенно — Хиро. Более того, он приказал ей держаться от него подальше. Это был приказ.              Сакура попыталась возразить, что ей бы ничего не доставило большего удовольствия — но ведь это он всё время её ищет. Какаши и слушать не стал. Он даже пригрозил внести её в рапорт за неповиновение, что казалось несправедливым на многих уровнях.              Она лежала, кипя от злости, на водительском сиденье повозки, и её мысли были такими громкими, что она не удивилась бы, узнав, что они не дали Какаши уснуть всю ночь.              Теперь они оба выбрали тактику молчания. Хиро больше не пялился на неё с задней ступеньки своей повозки, а Какаши не сидел рядом и не просил «медицинские тексты». Всё утро прошло в тишине — и в этой тишине Сакура начала, нехотя, понимать логику Какаши.              Может, она и была ниже внимания знати, но технически она работала на Хокаге. А значит, её поведение могло бросить тень на его репутацию. Неудивительно, что он так резко её отчитал — если он действительно опасался последствий для своей карьеры.              Я ужасно справляюсь с задачей защитить его…              Не в первый раз она задумывалась: а не ошибкой ли было взять эту миссию? Если она не может сдерживать свой характер и хотя бы изображать профессионализм перед VIP-персонами, то в итоге она будет защищать жизнь Какаши ценой его репутации.              По крайней мере, никаких новых признаков теневых кукол Ёшио не было. Видимо, он переключился на более лёгкую цель — хотя, несомненно, попытается снова добраться до Какаши до конца экзамена.              Они остановились на обед у скопления камней и деревьев — редкое зрелище на пустынной дороге. Сакура забралась на одно из самых высоких деревьев на краю лагеря, чтобы съесть свой рационный батончик и выполнить обещание — держаться подальше от всех.              Но судьба решила иначе.              Как только она устроилась поудобнее, у подножия дерева появился лохматый шиноби, имя которого она не знала, и замахал ей, приглашая спуститься.              — Что-то случилось?              — Ничего, — ответил мужчина. — Мой клиент просто попросил меня найти вас.              — И кто ваш клиент? — уточнила она, хотя сердце уже начинало сжиматься. Она знала, что Хиро «подбирает» первую куноичи для своей личной свиты, хотя у него и так было достаточно мужчин в охране.              Её опасения подтвердились, когда шиноби привёл её в уединённое место, где ждал Хиро. Он не выглядел сердитым. Напротив — улыбался. Она тоже улыбнулась, хотя внутри всё сжалось от мысли, что придётся извиняться перед таким человеком.              Это ради Какаши…              — Ах, Сакура! — Хиро помахал ей, будто они случайно столкнулись, а не как будто он послал за ней кого-то, чтобы вытащить её из дерева. — Именно с вами я и хотел поговорить.              — Хиро-сама, — вежливо поклонилась она. — Я тоже хотела поговорить с вами, на самом деле, и извиниться за вчерашний вечер. Мне следовало предупредить вас о Кацую… эээ, слизняке. Или, лучше, вообще не призывать её, зная, что это может быть неприятно. Хокаге строго отчитал меня, когда узнал, — добавила она, чтобы сразу дать понять: Какаши тут ни при чём.              — Я всё прекрасно понимаю, — сказал Хиро. Его улыбка не исчезла, будто он и правда не держал зла. — Как вам известно, я давно интересуюсь тем, чтобы нанять куноичи для личной службы. Я очень серьёзно отношусь к своему здоровью и безопасности.              Он жестом указал на своего телохранителя, словно демонстрировал произведение искусства. Лицо шиноби оставалось холодным и непроницаемым, как камень. Они были из одной деревни, разделяли одну Волю Огня — но Сакура не могла с уверенностью сказать, что этот человек не нападёт на неё, если Хиро прикажет.              — Однако, как вы, возможно, догадались, мои критерии для женщин в моей службе немного… другие.              — Хиро-сама, позвольте мне прояснить одну вещь, если можно: я не собираюсь становиться частью чьей-либо личной охраны, медицинской или иной службы. — Она слегка повернулась, демонстрируя татуировку АНБУ на правом плече. — Как видите, мои услуги уже востребованы. Надеюсь, между нами не останется недопонимания.              Если уж на то пошло, улыбка Хиро стала ещё шире.              — Знаете, я тут расспрашивал о вас, — продолжил он, будто она вообще ничего не сказала. — Оказывается, у каждого есть история о Харуно Сакуре. Вы не просто АНБУ и не просто медик. Вы протеже пятого Хокаге. Герой войны, переживший трагический нервный срыв вскоре после её окончания.              Она напряглась. Да, шиноби — прирождённые сплетники, но всё равно было больно осознавать, что кто-то так легко передал её личную историю гражданскому. Знание — это власть, и только сейчас Сакура начала ощущать, как вокруг неё медленно захлопывается ловушка.              — Я не стыжусь того, что пережила, — сказала она жёстко. — Но что вы на самом деле хотите?              Он снова проигнорировал её слова.              — И дело не только в том, что Пятая взяла тебя под своё крепкое крыло. Наш родной Шестой Хокаге был твоим первым учителем! Неудивительно, что вы так близки.              Значит, всё это — попытка ударить по Какаши.              — Если вы пытаетесь на что-то намекнуть—              — О, не переживай, никаких доказательств у сплетников нет. Но вот насчёт твоего увлечения Учихой Саске… — его улыбка стала откровенно ядовитой. — Говорят, ты была влюблена в этого убийцу чуть ли не с детства.              — Саске? — Она моргнула, ошеломлённая. — Причём тут он?              — А ты мне скажи.              Она не ответила. Мысли метались, не успевая за происходящим. Она не знала, куда он ведёт — и как это остановить.              — Знаешь, я всегда считал, что предатели из Учиха отделались слишком легко. Будь моя воля — обоих бы прикончили, как собак, ещё год назад. Впрочем… может, стоит поговорить с отцом о пересмотре их дел.              — Вы не можете этого сделать, — прошептала она. Ужас поднимался внутри, холодный и липкий.              Она считала Хиро просто неприятным типом, самодовольным и назойливым. Но никогда бы не подумала, что он способен так легко играть человеческими судьбами. Ей хотелось верить, что, может, Ёшио как-то повлиял на него, что за всем этим стоит кто-то более злой, держащий нити из тени.              Но именно об этом Какаши предупреждал её с самого начала.              Вот как выглядит обыденное зло.              — Это тебя расстроит? — спросил Хиро, глядя на неё с притворной заботой.              — Ты ведь всё ещё его любишь, да?              Она заставила себя сохранять спокойствие, смотреть ему прямо в глаза и мысленно приказывать: поверь мне.              — Я не влюблена ни в кого.              То есть: у тебя нет никого, через кого ты можешь меня сломать.              Пять секунд тишины. Только приглушённые звуки лагеря и гул собственного сердца в ушах.              Наконец Хиро протянул руку и положил её ей на плечо. Она даже не попыталась скрыть дрожь — он именно этого и добивался.              — Как ужасно грустно, Сакура. Если это правда, ты, должно быть, очень одинока. Знаешь что? — он сжал её руку. — Я попросил, чтобы с девяти вечера меня не беспокоили в моей повозке. Почему бы тебе не заглянуть? Вместе будет не так одиноко, мм?              Сжатие стало болезненным — ногти впились в кожу. А потом всё исчезло. Хиро развернулся и вышел с поляны, сопровождаемый охранником, такой же довольный, каким был в начале разговора. Потому что он знал — она у него в руках.              И Сакура знала это тоже.               Если она пойдёт к Какаши, под удар попадёт он, а не она. А если она снова осмелится унизить или разозлить Хиро, он расправится с её друзьями. С теми, кто прошёл через ад и всё ещё держится. Последний раз, когда она видела Обито и Саске, они сидели за одним столом. Учиха Саске — мститель, поклявшийся отомстить за свой клан, — делил хлеб с человеком, который сыграл ключевую роль в его уничтожении. И Учиха Обито, сломленный и промытый одним из самых могущественных шиноби в истории, чья любовь была превращена в оружие, пока не стала одержимостью. Он хотел уйти из этого мира, а теперь делал первые шаги, чтобы остаться в нём. Построить жизнь. Жизнь, которая закончится, если Сакура оступится.              Она прислонилась к ближайшему дереву, дожидаясь, пока паника утихнет настолько, чтобы можно было думать.              — Чёрт, — выдохнула она. И впервые её внутренний голос не предложил ничего в ответ.                     К девяти вечера Сакура наблюдала, как слуги и помощники один за другим покидают повозку Хиро, расходясь по своим местам. Она мысленно досчитала до шестидесяти, прежде чем тихо соскользнуть с водительского ложа на землю — звук был едва слышным, мягкий, как вздох.              Она заранее предупредила ночную охрану Какаши о своём отсутствии, чтобы те не подняли тревогу (или, не дай бог, не разбудили самого Какаши), если она вернётся под утро. Но и раскрывать свой маршрут ей не хотелось, поэтому она прошла мимо соседней повозки, а затем незаметно вернулась обратно, петляя в темноте.       Хиро ждал её.                     — Значит, ты решила, что их жизни важнее твоей гордости.              Сакура не повелась на провокацию.              — Прежде чем мы начнём, давай проясним несколько вещей. Во-первых, это произойдёт один раз. Завтра мы прибудем в Сунагакуре, и ты не сможешь держать этот меч над моей головой всю оставшуюся жизнь.              Хиро фыркнул.              — Уверенно звучит. Ты правда думаешь, что я захочу повторения? Ты настолько хороша?              Она нарочно прикусила губу и отвела взгляд, изображая смущение.              — Сомневаюсь. У меня… не так много опыта.              Его глаза загорелись.              — Ты девственница?              — Нет. Но мой единственный опыт — с незнакомцем за границей, и это было настолько кратко, что едва ли стоит упоминания. Что подводит меня ко второму условию: ты никому об этом не рассказываешь.              — А где же в этом веселье? — надулся он, но Сакура уже повернулась к выходу из повозки, как будто собиралась уйти.              — Я серьёзно. Если слухи расползутся — моя репутация погибнет. Все будут ожидать от меня подобного. А если ты не против, я бы предпочла, чтобы это осталось… эксклюзивным.              Она сразу поняла, что зацепила его. Мужчина вроде Хиро, коллекционер красивых и «ценных» людей, хотел заполучить Сакуру именно потому, что она должна была быть недоступной. Заставить её уступить — это уже достижение. Завоевание.              А если она перестанет быть «эксклюзивной» — интерес исчезнет.              Отвратительная логика, конечно. Но в данной ситуации она могла сыграть ей на руку.              Хиро задумался на пару секунд, а затем протянул руку:              — Условия мне подходят. Одна ночь, в течение которой ты будешь делать всё, что я скажу. И если я действительно поверю, что ты старалась — я              никому не расскажу, как быстро ты мне уступила.              Пошёл ты.              — Договорились, — сказала она и пожала руку.              — Отлично. А теперь, — голос стал резким, властным, — раздевайся.              Сакура начала раздеваться как можно быстрее, прикрывая грудь руками.              Хиро цокнул языком и развёл ей запястья:              — Никаких прикрытий. Дай посмотреть.              Он осматривал её с критическим взглядом коллекционера.       — Когда ты изображала ту пышную АНБУ, было куда интереснее. Но сойдёт. А родинка — неожиданно милая.                     Он провёл пальцем по сердцевидному пятну на её груди, чуть ниже линии рёбер.              Сакура показательно вздрогнула от прикосновения.              — Ты — единственный, кто её видел.              Он расправил плечи, довольный, как она и ожидала.              Она думала, что всё будет тонкой игрой, требующей осторожности. Но Хиро оказался настолько ослеплён собственным статусом, что, пока она не начнёт его душить, всё должно пройти гладко.              — Думаю, с тобой будет весело, Харуно Сакура. А если ты будешь очень послушной — может, и тебе понравится.              Он повернулся к большому деревянному сундуку и открыл один из ящиков. Сначала Сакура подумала, что это набор для допросов — как те, о которых рассказывала Ино. Но потом заметила кружевной аксессуар рядом с одним из странных предметов — и поняла, что этот набор скорее из книг Джирайи, чем из мастерской Ибики.              Маленькие милости…              После недолгих поисков он достал кожаные наручники.              — Постарайся их не сломать. Заказные.              А затем, как думал Хиро, всё началось.              На деле Сакура сидела в углу повозки, спокойно наблюдая, как мужчина валится на кровать, хихикает и шепчет что-то женщине, которая существовала только в его голове.              Когда она убедилась, что он не скоро усомнится в её гендзюцу, Сакура тихо выскользнула из повозки и растворилась в темноте.              С момента, как ночной дозор впервые заметил её уход, прошло меньше двух минут.              Когда она оказалась достаточно далеко от повозок VIP-персон, Сакура перестала приглушать шаги и пошла громко, уверенно, с нарочитой лёгкостью. Большая столовая палатка служила ночной комнатой отдыха для охраны и рабочих. Она вошла туда, махнув знакомым лицам и улыбнувшись незнакомым.              — Добрый вечер! Сейчас ведь только… девять? — она выразительно взглянула на часы на стене, и несколько голов автоматически повернулись вслед. — Просто никак не могу уснуть. Вместо того чтобы ворочаться всю ночь, решила заглянуть — может, кто-то хочет сыграть в карты?              Она вытащила колоду и внушительную пачку наличных.              — Леди Цунаде научила меня играть в покер, но, признаюсь, я не очень-то умею.              Теперь всё внимание было приковано к ней. Через пару минут несколько человек уже присоединились к игре. Сакура рассказывала все забавные истории, какие только вспоминались, и каждый раз, когда кто-то заходил в палатку, она представлялась и приглашала присоединиться.              Постепенно начало светать, и на кухню пришли повара, чтобы готовить завтрак. Сакура снова театрально взглянула на часы.              — Боже мой, уже столько времени? Я играла всю ночь!              Какаши больше всего на свете хотел просто добраться до Сунагакуре, принять долгую горячую ванну и перестать думать о женщине, сидящей в нескольких шагах от него за вожжами его повозки.              Вчера она молчала… громко. Если это вообще имеет смысл. Она игнорировала его так демонстративно и с такой злостью, что проще было бы просто накричать. Но сегодня она была по-настоящему тихой — и это его тревожило.              Он проснулся с намерением закопать топор войны и пригласить её позавтракать вместе. Но она уже ушла. Причём так рано, что её спальное место успело остыть. Этого было достаточно, чтобы понять: она всё ещё его избегает.              Но когда он заметил её в большой столовой палатке (меньшая была для VIP-гостей, и их общество ему уже надоело), она улыбнулась и махнула ему рукой, когда их взгляды встретились. Она оживлённо болтала с соседями, и он не стал мешать ей неловкими извинениями. Вместо этого он сел в угол и сделал вид, что не наблюдает за ней краем глаза.              Она определённо выглядела счастливее, чем вчера. Смеялась, шутила — его отец назвал бы это «принимать гостей». Но Какаши не мог избавиться от ощущения, что что-то всё равно не так. Она выглядела уставшей. Путь был тяжёлым для всех, конечно, но он не видел таких кругов под её глазами с тех пор, как она разрушила второе гендзюцу Обито.              В какой-то момент в палатку вошёл лохматый шиноби, и сияние Сакуры потухло так резко, что Какаши понял — она намеренно подавила свою чакру. Но мужчина всё равно сразу же нашёл её взглядом, оценивая с таким пустым выражением лица, что даже маска показалась бы выразительной. Он едва заметно кивнул, взял маффин и ушёл.              Если бы Какаши не следил за Сакурой так внимательно, он бы и не заметил, что между ними вообще что-то произошло.              А потом, когда лошади были уже запряжены, а повозки готовы к выезду, Хиро прошёл мимо неё с лёгкой походкой. Какаши заметил его заранее и попытался подойти к Сакуре, чтобы встать между ними, стать буфером. Но Хиро даже не замедлил шаг. Он лишь бросил ей короткую усмешку и пошёл дальше.              Сакура стояла к Какаши спиной, и он не мог разглядеть её выражение. Но она не выглядела расстроенной. Напротив — в её осанке появилось едва заметное расслабление, будто равнодушие Хиро подтвердило, что он простил её за так называемый «инцидент со слизняком». Вот так просто. Извинилась ли она? Возможно. А он? Вряд ли.              Какаши прокручивал это в голове всё утро, мучая себя, пока наконец не решил: хватит. Пора поговорить. Он заглянул в передний проём тента, мягко постучал по деревянной раме, чтобы обозначить своё присутствие.       Сакура вздрогнула так резко, что лошади резко остановились.              — Прости! Не хотел тебя напугать, — сказал он, пока она снова тронула упряжку.              Это не должно было быть так просто — подкрасться к Харуно Сакуре. Но он видел, как глубоко врезались тени под её глазами после нескольких часов езды под палящим солнцем пустыни.              — Моя вина, — пробормотала она, моргая медленно. — Что тебе нужно?              Какаши не мог понять: говорит ли она с ним, потому что хочет показать, что они больше не ссорятся, или просто слишком устала, чтобы помнить, что они вообще ссорились. Он сел рядом, как в тот день.              — Просто хотел узнать, как ты.              — Всё в порядке.              — Знаешь, — сказал он небрежно, глядя на дорогу, а не на неё, — я помню времена, когда «всё в порядке» означало, что всё катится к чертям.              — Ты снова проверяешь, как я?              Она наклонила голову вбок — точно так же, как делала, когда была Тануки.              — А тебе нужно, чтобы я проверял?              Она прищурилась, но без злости.              — Кто здесь медик, я или ты? И, кстати, кто телохранитель?              — Тем более мне стоит убедиться, что с тобой всё в порядке, если твоя работа — следить, чтобы со мной всё было в порядке.              Она вздохнула и снова посмотрела на дорогу.              — Со мной всё нормально. Просто последние ночи почти не спала. Но это не из-за снов, и на работе это не сказывается. Ты в надёжных руках, Хокаге-сама.              Какаши посмотрел на её руки. Загрубевшие от лет, проведённых в лепке чакры, но почти без тех мелких порезов и шрамов, что обычно украшают руки любого шиноби. Сакура всегда была немного тщеславна, и с тех пор как научилась лечить, её кожа больше не знала изъянов.              Он знал эти руки. Они не раз касались его, вытаскивали с того света. Сегодня они казались слишком маленькими.              — Эй, можно я немного поведу повозку?              — Что? — Она сначала удивилась, потом прищурилась с подозрением, крепче сжав поводья. — Зачем?              Он пожал плечами:              — Просто… кажется, это весело.              На самом деле он уже водил повозки раньше и знал, что это занятие не слишком захватывающее — особенно для тех, чья работа иногда включает буквальное убийство. Но Сакура в конце концов уступила, передала поводья, и он изобразил искренний восторг.              Прошло всего несколько минут, и его план сработал: голова куноичи начала клониться вперёд.              — Спи, Сакура, — мягко сказал он. — Я рядом. Можешь спокойно заснуть.              И она заснула.