Конец сновидений

      На следующее утро посланник вызвал её в кабинет Хокаге. Сакура обняла себя за плечи, гадая, как долго ей удастся откладывать официальный вызов. Очевидно, её соседу наконец-то надоело, и он донёс на неё её наставнику. Мысль о том, что двое её бывших учителей будут смотреть на неё с укором, или, что ещё хуже, с жалостью, была ей ненавистна. Она знала, что Какаши доложил о ней Хокаге только из-за беспокойства о её душевном состоянии, а не из-за искреннего страха, что она хранит секреты из разряда «уничтожить деревню», но это всё равно вызывало у неё тревогу и стыд. Даже спустя столько времени, прошедшего с тех пор, как она очнулась в этом мире, она всё ещё не была готова к разговору, который теперь казался неизбежным.       Открыв дверь кабинета Хокаге, она с удивлением обнаружила там не только Цунаде и Какаши, но и Наруто с Хинатой. Присутствие Хьюги её поразило; Наруто ещё мог быть там для моральной поддержки (хотя в её нынешнем состоянии это скорее имело бы обратный эффект), но какое отношение Хината имела к её странному поведению?       Цунаде жестом велела ей закрыть дверь.       — Теперь, когда мы все собрались, можем начинать. — На Хокаге была её шляпа, что было ещё одной смущающей деталью. — Уверена, вы все знаете, что мы здесь будем обсуждать. — Она поочередно обвела всех взглядом, задержавшись на Сакуре.       Ну, вот и началось.       — Нам нужно обсудить судьбу двух последних членов клана Учиха: Обито и Саске.       Смущённый вздох вырвался из её лёгких, прежде чем она смогла его остановить. Что?       — Их преступления, разумеется, очень серьёзны. Они навредили не только Конохе, но и другим крупным деревням и странам, и все они будут требовать возмездия. Однако остальные Каге признали их помощь во время финальной битвы, и, в сочетании со свидетельством Наруто об их характере, согласились передать право вынесения приговора Конохе.       К удивлению Сакуры, заговорила Хината.       — Они так просто отступятся?       Губы Цунаде дёрнулись.       — Остальные деревни считают, что это в интересах дальнейшего мира. Плюс, я думаю, сейчас они готовы дать Наруто практически всё, что он захочет.       Наруто смущённо усмехнулся.       — Не знаю насчёт этого, но я рад, что они не будут снова вмешиваться в дела Саске. И Обито, конечно.       — Но их всё равно нужно наказать, — Сакура сама удивилась, услышав эти слова из своих уст. Остальные повернулись к ней, и у неё не было выбора, кроме как продолжить. — Я просто имею в виду, что другие деревни не будут счастливы, если мы позволим Саске-куну и Обито-сану уйти без какого-либо наказания. И они всё ещё представляют угрозу. — Она подумала о напряжённом взгляде Обито, о многочисленных предательствах Саске.       Наруто открыл рот, но Цунаде прервала его, резко махнув рукой.       — Ты совершенно права, Сакура, поэтому я и собрала вас четверых здесь сегодня. — Она передала четыре свитка Хинате, которая стояла в дальнем конце стола. Та взяла один и передала остальные Наруто, а тот — Какаши. Какаши передал последний свиток Сакуре, и она взяла его, не глядя ему в глаза.       План, изложенный в свитке, был, откровенно говоря, немного неожиданным.       — Вы хотите перевести их в старую резиденцию клана Учиха?       — Это идея Наруто. В течение семидневного испытательного срока им будет разрешено находиться там вместо камер. Разумеется, мы будем держать их в разных концах резиденции и выставим охрану наготове посередине. Сейчас у нас нет недостатка в персонале, так как все слишком заняты восстановлением после войны, чтобы нуждаться в наших услугах. — Цунаде поморщилась. — Откровенно говоря, даже этого может быть слишком много. Но это позволит нам сосредоточиться на аспекте реабилитации их приговора. Вот тут-то вы четверо и вступаете в дело: вы будете назначены основной охраной. У вас будут тревожные кнопки для вызова подкрепления, если что-то пойдёт не так, но, если не случится чрезвычайной ситуации или нарушения, вы будете единственными, кто сможет напрямую общаться с заключёнными.       — Почему мы, Хокаге-сама? — спросил Какаши своим тихим голосом. Он взглянул на Сакуру. — Вы считаете нас лучшим выбором, учитывая нашу историю отношений с заключёнными?       — Именно поэтому вы и были выбраны, Какаши. Наруто, может, и безрассуден, — она сделала паузу, пока Наруто возмущённо вскрикнул, — но, откровенно говоря, он единственный, кто мог бы остановить Саске, плюс есть шанс, что он ещё и реабилитирует его, сделав достойным человеком. Хината будет помогать ему, так как она хорошо знакома с печатями контроля, подобными тем, что используются на заключённых, а также потому, что она его бывшая одноклассница и ровесница со схожим социальным статусом.       — Сакура-чан не будет с Саске тоже? — спросил Наруто, и его усы опустились. — Это несправедливо по отношению к Сакуре-чан…       На самом деле, Сакура не могла быть более счастливой от мысли, что ей не придётся видеться с Саске вблизи. Не то чтобы альтернатива была намного лучше. Она беспокойно взглянула на Какаши: его поза была напряжённой.       — Сакура будет помогать Какаши в охране и реабилитации Обито. Как медик и специалист по гендзюцу, достаточно сильная, чтобы выбраться из Вечного Цукуёми, она — идеальный выбор. Более того, Обито лично попросил её.       — Что? — одновременно произнесли Какаши и Сакура.       — Да, я тоже удивилась, но, похоже, её храбрость во время битвы с Мадарой произвела на Обито впечатление. Конечно, Сакура была бы прекрасным выбором в любом случае. — Она тепло улыбнулась Сакуре, которая попыталась ответить тем же, чувствуя, как её подташнивает.       Какаши сделал шаг вперёд.       — Хокаге-сама, не думаете ли вы, что это преждевременно…       — …всё уже решено. Завтра в 09:00 вы соберётесь у ворот резиденции клана Учиха. Оружие оставьте.

***

      Какаши догнал Сакуру по пути к их жилому комплексу.       — Ты уверена, что готова к этому?       — Ты сомневаешься в моих способностях, Какаши? Если да, то обсуждай это с Хокаге.       — Я просто спрашиваю, всё ли с тобой в порядке. Вчера вечером…       Она неловко рассмеялась, обрывая его.       — Да, извини за это; просто плохой сон. Сейчас я чувствую себя прекрасно. — Это была не совсем ложь: Обито хотел её видеть по какой-то причине, и после вчерашней ночи она поняла, что тоже хочет его увидеть. Это было похоже на шаг в… если не в правильном направлении, то хотя бы куда-то, что было не здесь.              Она снова пошла, и Какаши побежал, чтобы догнать её.       — Есть идеи, почему Обито попросил именно тебя? — спросил он, читая её мысли в своей привычной манере, которая одновременно раздражала и пугала.       — Думаю, как и сказала Цунаде-сама, он был впечатлён тем, что я выбралась из его гендзюцу.       — Наверное. — Какаши не выглядел убеждённым.       Он будет проблемой. Внутренняя Сакура беспокойно расхаживала взад-вперёд.       Сакура остановилась, положив руки на плечи Какаши. Он, казалось, был озадачен такой близостью, но она выдержала его взгляд.       — Если мы собираемся работать вместе, мы должны доверять друг другу. — Она сделала своё лучшее лицо «Я всё та же семнадцатилетняя девочка, о которой ты никогда не беспокоился». — Я знаю, что в последнее время я… была не в себе, но весь мир ещё приходит в себя после Вечного Цукуёми. Ты, и Наруто, и остальные не знаете, каково это было для нас.       Это, по крайней мере, правда.       Тёмные глаза Какаши были проницательными, а выражение его лица было трудно прочесть. Но спустя мгновение его плечи опустились под её руками.       — Я доверяю тебе.       — Я тоже доверяю тебе, Какаши. Сенсей, — добавила она с запозданием.

***

День 1

      Комплекс Учиха был ухожен, но в нём всё равно ощущался затхлый запах нежилого помещения. Команда Обито получила большой дом в западной части комплекса на весь двухнедельный испытательный срок. Был первый день, и обстановка была напряжённой. Сакура и Какаши сидели с одной стороны тёплого стола-котацу, напротив человека, который почти уничтожил мир.       — Как уютно, — пробормотал Обито, растирая ладони. На нём было тёмно-зелёное домашнее кимоно, которое гармонировало с печатью контроля на его лбу. — Прямо как в старые добрые времена.       Стол перед ним был завален мандариновой кожурой, и Сакура наблюдала, как он взял ещё один мандарин из миски, стоявшей между ними, и начал чистить его, как будто ему было всё равно.       — Обито, — начал Какаши, но слова застряли у него в горле. Он рефлекторно достал свою «Ича-Ича Тактика», и Обито наклонился вперёд.       — Эй, Какаши, это что, пошлая книга? И ты собираешься читать её перед такой невинной девушкой, как Сакура-чан? — Он покачал головой. — А ещё меня называют злодеем.       — Я привыкла, — сказала Сакура, в то время как Какаши резко ответил: — Ты и есть злодей.       — Да ладно, Какаши, не стесняйся, говори что думаешь. — Обито отвернулся от него и наклонился ближе к Сакуре. Притворно шепча, он произнёс: — Извини за него. До моей смерти он был куда ответственнее. Может, часть моей личности передалась ему вместе с моим глазом.       Взгляд Какаши был прикован к книге. Сакура не была уверена, дышит ли он вообще.       — Или, может быть, — продолжил Обито, — он набрался дурных привычек после того, как потерял Рин-чан. Она всегда была совестью нашей команды. Кстати, Сакура, ты ведь тоже медик? — Он прищурился, искажая шрамы на лице. — Если не считать розовых волос, ты на неё немного похожа. Следи, чтобы Какаши не сделал с тобой того, что он сделал с…       БАХ. Какаши с силой ударил книгой по столу, от чего миска с мандаринами опрокинулась, и фрукты покатились с котацу на пол. Он встал, тяжело дыша.       Сакура не могла не смотреть: возможно, это была самая сильная эмоция, которую она когда-либо видела у этого человека. Он, конечно, был зол, но в основном ему, казалось, было больно. Часть её, которая была медиком, хотела протянуть к нему руку, но она осталась на расстоянии, выжидая.       Обито цокнул языком.       — Неуклюжий. Хочешь, я принесу ещё с кухни? — Он двинулся, чтобы встать, но Какаши поднял руку.       — Не надо. — Он вышел из комнаты.       — Захвати чаю, пока там! — крикнул Обито ему вслед, возвращаясь к своему наполовину очищенному мандарину. — Ну что, он определённо стал добрее за эти годы.       — Что это было? — слегка укоризненно спросила Сакура.       Обито ухмыльнулся, перемещаясь вокруг стола, пока не сел на место Какаши.       — Я просто хотел поговорить с тобой наедине. — Его губы почти не двигались, а голос был таким тихим, что Сакура, несмотря на здравый смысл, наклонилась к нему.       — О чём?       — Думаю, ты знаешь. — Обито поднял брови. — Я покончил с этим миром. А ты?       По спине пробежал холодок, а по позвоночнику — электрический разряд.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь.       — Да брось, медик-чан, ты кажешься умнее. Я говорю о том, что ты снимешь с меня печати контроля, чтобы мы смогли сбежать.       Она должна была нажать тревожную кнопку и доложить о нём прямо сейчас, но что-то остановило её руку. Вместо этого она фыркнула.       — Никакого «мы» здесь нет. С чего бы мне предавать свою деревню?       — Это предательство, только если это действительно твоя деревня, — прошептал Обито. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. — Но у тебя есть сомнения, не так ли?       Кровь застучала в ушах, заглушая все мысли, кроме тех, что касались стоящего перед ней мужчины. Сомневалась ли она? Мечтала ли?       — Разве ты не хочешь вернуться? — спросил он её, и что-то внутри неё сказало «да». — Я могу тебе помочь. Но и ты должна будешь помочь мне. — Он взглянул на точку у неё за плечом, и вдруг её рука освободилась от его хватки.       В комнату вернулся Какаши. Прошла меньше минуты с тех пор, как он ушёл, но для Сакуры это была целая вечность.       — Что ты делаешь? — спросил он, сверля Обито взглядом.       — Просто знакомлюсь с Сакурой-чан поближе, — мягко ответил Обито. — Если мы собираемся проводить время вместе, нам стоит лучше узнать друг друга. Она говорит, что я был слишком суров с тобой раньше, так что надеюсь, ты примешь мои извинения. — Он протянул руку.       — Ты сидишь на моём месте, — только и сказал Какаши, и Обито вернулся на противоположную сторону котацу. Он больше не провоцировал Какаши, и остаток дня прошёл без происшествий.

***

      Свиток с заданием для Сакуры лежал на прикроватной тумбочке, где она оставила его накануне вечером. В некотором смысле это была простая задача: поговорить с Обито, попытаться реабилитировать его, не дать ему совершить что-то глупое, вроде попытки сбежать. Для помощи в достижении этой последней цели и ему, и Саске установили две печати. Первая — зелёная печать на лбу; она немного напоминала те, что Хьюга использовали на членах своей ветви, но была, по-видимому, предназначена для подавления потока чакры. Вторая была печатью молчания, подобной тем, что Данзо использовал на агентах «Корня»; но вместо того, чтобы лишить их языка, если они попытаются выдать секреты, эта сидела над их сердцами и активировалась бы, если субъект превышал определённый радиус. Если бы любой из последних Учиха попытался покинуть Коноху или создать большое количество чакры, они умерли бы в считанные секунды.       — Я могу тебе помочь. Но и ты должна будешь помочь мне.       Как она вообще могла провернуть такое? Ей нужно было бы вывести его из комплекса так, чтобы Какаши или группа поддержки не остановили её, что, как она надеялась, купило бы ей несколько дополнительных секунд, чтобы вскрыть ему грудь и удалить печать молчания, прежде чем на них нападёт небольшая армия АНБУ. А затем, если бы они каким-то образом выжили после всего этого, они наконец смогли бы покинуть пределы деревни и поработать над снятием его печати подавления, чтобы он мог использовать своё пространственно-временное дзюцу, чтобы вернуть её домой.       Конечно, гипотетически.       Она посмотрела в окно своей спальни: ещё одна ясная ночь, холодная и свежая. Было бы так легко закрыть глаза и зарыться поглубже в свои тёплые одеяла. Может быть, решение придёт к ней во сне…       Плохая идея!       Она села, отбросила одеяла в сторону и направилась к входной двери. Та жалобно скрипнула, когда она её открыла, напоминая, что она всё ещё сломана.       Дверь Какаши была закрыта, и было невозможно понять, починил ли он замок с тех пор, как она сломала его прошлым вечером. Она подозревала, что нет, но всё равно постучала. Это просто соседский визит, — говорила она себе, — а не ещё одно паническое вторжение.       Она поняла, что свиток с заданием всё ещё в её руке. Она попыталась сунуть его в карман, но вспомнила, что на ней пижама, а не боевая форма. Вместо этого она ногой распахнула дверь своей квартиры и бросила свиток в сторону дивана.       Через полсекунды дверь Какаши открылась.       — Добрый вечер. — Она широко улыбнулась, игнорируя ужасный скрип своей двери, которая закрывалась за ней. — Извини, что беспокою так поздно.       — Не так уж и поздно, — сказал Какаши. — В любом случае, намного лучше, чем три часа ночи. Что случилось?       Я не могу уснуть.       — Ничего не случилось. Я просто хотела узнать, не мог бы ты научить меня ещё некоторым созвездиям. — Или поиграть в настольную игру, или рассказать историю, или приготовить чёртов карри. Мне всё равно; просто не дай мне уснуть.              Он склонил голову набок и долго смотрел на неё, прежде чем наконец отступить, чтобы впустить её.       — Если хочешь.       Они стояли у стеклянных дверей, ведущих на балкон, и смотрели на россыпь звёзд.       — Дева и другие — те, что я знаю лучше всего, но есть много звёзд, которые мы используем в полевых условиях для навигации и тому подобного. Ты ведь уже знаешь их, верно?       Думаю, я их помню.       — Ничего не припоминаю. Расскажи мне всё.       Он рассказал ей о Полярной звезде, о Медведицах, о четырёх священных животных и обо всех двенадцати знаках зодиака. Если созвездие не было видно на небе, он выстукивал примерный рисунок на стекле. Он приготовил Сакуре четыре чашки чая, и когда они не говорили о звёздах, они говорили об Обито.       — Это глупо, — сказал Какаши, — но несмотря на всё, что он натворил, я всё ещё хочу ему помочь.       — Не забывай, с кем ты говоришь. Я, как никто другой, понимаю, каково это — продолжать надеяться, что человек, который причинил тебе боль, вернётся и всё исправит.       — И, кажется, ты была права, что так надеялась.       Сакура невесело рассмеялась.       — Он вернулся, но я не настолько наивна, чтобы верить, что всё вернётся на круги своя. — Она больше не знала того Саске и не собиралась тратить ни секунды на притворство, что всё ещё может любить его. Ни в этом мире, ни в каком-либо другом.       Наступила тишина, и она поняла, о чём, должно быть, думает Какаши. Она отчаянно замахала руками, словно пытаясь развеять внезапное уныние, которое сама же и создала.       — Но это не значит, что реабилитация невозможна! Они, может, и сбились с пути, но кто сказал, что не смогут найти его снова со временем? Особенно с нашей помощью.       Какаши погладил её по голове, и у неё не хватило духу его остановить.       — Ты права, Сакура-чан. Мне просто нужно быть более терпеливым с Обито. Я продолжаю думать, что мы должны исправить его за одну неделю, но этот испытательный срок — лишь начало гораздо более длительного процесса. Всё, что нам нужно сделать, — это доказать, что он готов стараться.       Сакура подумала о словах Обито и о том, что она до сих пор не доложила на него. Защищала ли она Обито, потому что часть её верила ему, или просто хотела ещё немного защитить Какаши? Обе причины были плохими, но слова всё равно не приходили.       — Расскажи мне ещё одну историю о созвездиях, — сказала она вместо этого.       — О, не знаю, — пожал плечами Какаши. — Думаю, я уже упомянул каждую звезду на небе. Я мог бы рассказать тебе о Лунной Принцессе Кагуе, но эту историю все знают.       Кружка выскользнула из её рук и с глухим стуком упала на ковёр.       — Что?       — Ну, «Сказание о резчике бамбука»? Он находит младенца в бамбуковом стебле, и она вырастает и оказывается принцессой Лунного Королевства. — Он нагнулся, чтобы поднять её кружку. — Это довольно известная детская сказка. Разве твои родители никогда не рассказывали её тебе?       Рассказывали?       — Должно быть. — У неё было смутное воспоминание о какой-то истории про старую супружескую пару и красивого принца, но это могла быть любая другая сказка из её детства. А ещё это могли быть её сны, пытающиеся заполнить пробелы и подорвать её истинные воспоминания.       Мы ведь не верим Обито, верно? — Внутренний голос насмехался, но звучал он слабо, как радио, которое убавили до минимума.       В ту ночь она так и не уснула.

***

День 2

      К тому времени, как Сакура, запыхавшись и с раскрасневшимся лицом, добралась до комплекса, Какаши и Обито уже сидели за котацу, склонив головы над чем-то в руках Обито.       — Прошу прощения за опоздание, — сказала она, глотая воздух. — Потеряла счёт времени. — По правде говоря, она была настолько сонной после бессонной ночи, что даже не услышала звон своего будильника.       — Прямо как я, — одновременно сказали Обито и Какаши. Они взглянули друг на друга, и на мгновение они показались Сакуре совершенно другими людьми.       — Я боялся, ты забыла обо мне, — улыбнулся Обито.       Она съёжилась под его взглядом.       — Как я и сказала, я просто потеряла счёт времени.       — Я кое-что принёс, — тихо сказал Какаши, указывая на предмет в руках Обито.       Обито поднял его, и Сакура наклонилась поближе. Это была старая командная фотография, точно такая же, как у Команды №7. Но учитель в центре был явно Четвёртым Хокаге, а двое мальчиков по бокам — юными версиями мужчин, сидевших перед ней. Лицо, которое она не узнала, принадлежало кареглазой девочке.       — Я подумал, что Обито, наверное, давно не видел фотографий из старых времён, — сказал Какаши. Его голос был ровным, но когда Сакура села рядом с ним, она увидела его побелевшие костяшки кулаков под столом. — Это копия моей, так что, если хочешь, можешь оставить её себе.       — Спасибо, Какаши. — Улыбка Обито стала шире. — Мне это нужно, чтобы вспомнить, зачем я здесь.       Наконец, руки Какаши расслабились.       — В конце концов, для этого мы и здесь: чтобы помочь тебе найти свой путь. Разве не так, Сакура-чан?       Она знала, что он просто хотел быть милым, пытаясь отдать ей часть заслуг после её, казалось бы, успешной попытки приободрить его прошлой ночью. Но её тяжёлые веки опустились, и она не смогла встретиться с его взглядом.       — Ты выглядишь уставшей, Сакура-чан, — заметил Обито. — Не стесняйся, приляг немного, если нужно. — Он утешающе сжал её запястье. — Знаешь, нездорово не спать всю ночь.       — Я не не спала всю ночь, — солгала Сакура, но её веки были такими тяжёлыми, что она думала, что вот-вот рухнет. Её тело требовало возмещения всего недосыпа сразу, и вдруг ей показалось глупым вообще пытаться бодрствовать.              — Я могу присмотреть за Обито, — заверил её Какаши. — Ничего не случится, обещаю.       У неё даже не было сил ответить. Она выскользнула из-под котацу и взяла одну из подушек, чтобы положить под голову. Она инстинктивно улеглась спиной к стене, лицом к остальным, и немного сдвинулась на татами, пока не почувствовала себя комфортно. В комнате было тепло, а её тренировали спать в куда более худших условиях.       — Просто на минутку…

***

      — Мама?       Темнота рассеялась, уступая место больничной палате. Женщина с розовыми волосами лежала на одной из кроватей, её глаза были закрыты, а трубка для кормления тянулась от её рта к ряду пищащих аппаратов жизнеобеспечения.       — Мама, если ты меня слышишь, тебе нужно вернуться домой.       Сарада, дочь, которую Сакура уже отчаялась когда-либо увидеть снова, сидела на пластиковом больничном стуле с закрытыми глазами, обеими руками сжимая левую руку бессознательной Сакуры. В месте их прикосновения слабо светилась чакра.       — Папа и я пытаемся до тебя достучаться. — Сарада снова заговорила, сжимая руку матери. За ней стоял её отец, положив руки ей на плечи. Глаза Учихи Саске тоже были закрыты, нахмурившись в явной сосредоточенности, поскольку он тоже, казалось, направлял чакру через свои руки. — Мы используем нашу общую силу, чтобы послать тебе это сообщение, потому что нам нужна твоя помощь.       — Ты в ловушке гендзюцу, и ничто из того, что мы делаем, не может сломать его снаружи. Цунаде-сама говорит, что если ты скоро не очнёшься, мы можем потерять тебя навсегда. — Её нижняя губа задрожала.       Цунаде тоже была там, стоя в ногах кровати Сакуры с планшетом и серьёзным выражением лица. Она, по-видимому, делала пометки о жизненных показателях Сакуры, чтобы посмотреть, изменились ли они хоть как-то.       — Мама, ты должна проснуться изнутри. Я знаю, ты можешь это сделать; твоё подсознание, вероятно, уже дало тебе ключ к тому, чтобы выбраться. Но сон будет пытаться сопротивляться тебе. Он не хочет, чтобы ты проснулась, так что сопротивляйся так сильно, как только сможешь.       — Он будет говорить тебе, что нужно доверять друзьям, но они все лгут. Где бы ты ни была, там будут лица тех, кому ты больше всего доверяешь, пытаясь удержать тебя. Но это не они, Мама. Они все здесь, ждут, когда ты проснёшься.       В комнате была ещё одна фигура, сидевшая по другую сторону от Учихи Сакуры. Как и Сарада, он держал одну из рук Сакуры, но, в отличие от неё, свечения чакры не было. Он просто держал её руку, время от времени проводя большим пальцем по её ладони.       — Ты не можешь доверять своим друзьям, Мама. Вместо этого ты должна слушать своих врагов. Они единственные, кто скажет тебе правду, потому что сон хочет представить правду как нечто опасное.       Темнота начала снова заползать с краёв комнаты, растворяя образы её близких в статической помехе…

***

      Сакура вскочила так резко, что её мышечная память мгновенно подняла её на ноги и привела в боевую стойку, прежде чем она успела полностью осознать, где находится.       — Плохой сон?       Обито и Какаши всё ещё сидели за котацу, где она их оставила, разложив между собой пластиковые карты ханафуда.       Один смотрел на неё с беспокойством, другой — с весельем.       Она уставилась на них, пытаясь прочесть их сердца.       Кому из них она могла доверять?       Обито наклонился вперёд, и его глаза, казалось, смеялись над ней.       — Я спросил, тебе приснился плохой сон, Сакура-чан?       («Я покончил с этим миром. А ты?»)       («У тебя есть сомнения, не так ли?»)       («Разве ты не хочешь вернуться?»)       — Да.