Конец сновидений

Сакура слишком боялась уснуть, и потому всю ночь безмолвно перебирала в памяти строки старого медицинского учебника. Но мысли всё равно то и дело ускользали — то к тому, что приготовить Сараде на ужин, то к догадкам, заглянет ли Какаши попозже на спарринг. Всё её тело мелко дрожало, словно вибрировало от внутреннего напряжения. Сердце билось так стремительно, что причиняло боль. Когда солнце наконец поднялось, она уже была на ногах и готова к выходу, задолго до того, как её соседи по шатру приоткрыли глаза. Чем раньше они тронутся в путь, тем скорее она сможет вернуться к своей настоящей жизни в Конохе. Или так ей казалось. Полдня изнурительного марша по Стране Огня — и темп колонны начал замедляться, а затем вовсе остановился. Где-то посередине строя Сакура настороженно огляделась, пытаясь уловить угрозу, которая никак не проявлялась. — Что происходит? — шиноби вскакивали на повозки, чтобы разглядеть, что творится впереди. — В чём дело? Наконец, медленнее прежнего, конвой снова двинулся, и спустя несколько минут Сакуре стало ясно, что стало причиной задержки. Она смутно припоминала городок Сироито, через который они проходили, покидая деревню. Небольшой, но зажиточный, с улицей такой ширины, что там могла развернуться воловья упряжка. Тогда местные жители вышли всем скопом, осыпали их дикими цветами, кричали напутствия и благословения воинам. Теперь же этот шумный городок утонул в почти мёртвой тишине. Дорогу устилали тела: некоторые с той бесспорной бледностью, что выдавала клонов Дзецу, но большинство — человеческие. У Сироито не было серьёзного ополчения, и было ясно: сопротивления они оказали немного. — Они не должны были пройти так далеко, — пробормотал поблизости один шиноби, скорее себе под нос, чем кому-то конкретно. — Мы ведь должны были перехватить их на границе. — Похоже, мы потерпели неудачу. Сакура вскинула взгляд на знакомый голос. Какаши двигался вниз по колонне, против течения людского потока. Он встретил её глазами и поднял руку в приветствии. — Вот ты где. Цунаде хочет тебя видеть впереди. — Ты знаешь, что произошло? — спросила Сакура, лавируя в толпе, чтобы не терять его из виду. — Как белые Дзецу смогли так глубоко пробраться в пределы Страны Огня? — Как я уже сказал, похоже, мы не справились с задачей держать их снаружи, — голос Какаши стал тише, и Сакуре пришлось напрягаться, чтобы расслышать каждое слово. Шиноби расступались перед ним без промедления, но её саму почти не замечали. — Есть ли выжившие? — спросила Сакура, обгоняя плечистого джонина и обращаясь к его спине. Перчатка Какаши крепко ухватила её руку, подтянув ближе к себе. Краем губ он прошептал: — Некоторые. Именно поэтому Цунаде и зовёт тебя.

***

Сакура проводила взглядом последних шиноби, пока те не скрылись за поворотом главной улицы. Если не будут останавливаться, к полуночи они уже достигнут Конохи. А её саму Какаши увёл на боковую улочку, к высокому зданию, которое когда-то, возможно, было школой. У массивных двустворчатых дверей их ждала Цунаде. Мимо промчалась пара джонинов с носилками, распахнув створки настежь. Сакура успела заметить внутри ещё несколько носилок и кучку гражданских, сбившихся в тесный кружок. Ходячие раненые, отметила она про себя. — Сакура, — Цунаде кивнула ей. — Вижу, Какаши всё-таки тебя нашёл. — Она не стала терять ни секунды на лишние объяснения. — Вы с Какаши работаете вместе над эвакуацией и лечением. Критических раненых лечим на месте, остальные либо идут сами, либо их несут сюда. Я должна вернуться к колонне, так что хочу, чтобы всё здесь работало без сбоев к тому моменту, когда я пришлю подкрепление из Конохи. Понятно? — Да, Хокаге-сама, — ответили они в унисон. — Тогда за дело.

***

Как бы ужасно ни было происходящее, Сакура была благодарна за новое отвлечение. Конечно, каждый детский силуэт, который она извлекала из-под завалов, казался ей лицом Сарады, а Какаши бросал на неё взгляды, будто пытался прочесть мысли. Но здесь не было толпы, не было друзей со слишком юными лицами. Были лишь руины, раненые и тела. — Давай сделаем перерыв, — сказал Какаши, слегка коснувшись её плеча. Сакура нахмурилась. — Мы же только начали. — Перед ними громоздилась куча обломков — часть уже разобранная и проверенная, а ещё большая — всё ещё неизвестная. Какаши посмотрел на неё своим привычно-невозмутимым взглядом, от которого вдруг повеяло чем-то почти ностальгическим. — Ты лечишь и разбираешь завалы без остановки. Ты на пределе. — Нет, не на пределе, — возразила она. Но тут же накатило: волна усталости обрушилась, словно Водяной Дракон. Сакура пошатнулась и опустилась на бетонную плиту, что некогда была частью дома. Какаши успел ухватить её за плечо, удержав от падения. — В порядке? Она тут же отстранилась от его руки, и он мгновенно её отпустил. — Всё нормально, Какаши, — ответила Сакура. Но в этой лжи звенела такая пустота, что самой стало почти смешно. — Я просто думала, что у меня больше выносливости. — Ты работаешь уже пять часов, — мягко напомнил Какаши. Но Сакура только покачала головой. — В моём сне… — начала она и резко осеклась. Из глубины завалов донёсся звук: тихий, но настойчивый стук. — Помоги мне, — сказала она, вцепившись в край бетонной плиты. В начале работы Сакура без труда поднимала обломки вдвое больше этого, теперь же ей стоило колоссального усилия не выронить плиту прямо им на ноги. Через несколько минут разборки завалов они нашли источник стука. В тесной щели, зажатой между двумя массивными плитами, лежали трое жителей: мужчина, женщина и маленький ребёнок. Все они были покрыты слоем пыли, словно тонкой вуалью. Отец и ребёнок едва заметно потянулись к свету, мать же не шевелилась вовсе. Их вытащили наружу: Какаши помог мужчине и малышу, а Сакура украдкой проверила у женщины пульс. — Что… что случилось? — сипло спросил мужчина, едва отпив из фляги, которую протянул ему Какаши. — Что произошло? — Вы попали под вражескую атаку, — спокойно объяснил Какаши. — Моя жена? — в голосе мужчины дрогнула надежда, но глаза уже затуманивались шоком. Какаши перевёл взгляд на Сакуру, и та отрицательно качнула головой. — Боюсь, она не выжила. Сакура оставила женщину на том месте, где её нашли, и переключилась на ребёнка. Малыш был так мал и так перепачкан, что поначалу было трудно даже определить, мальчик это или девочка. Засучив рукав, Сакура осторожно стерла с лица слой пыли и осмотрела рану на лбу. Ребёнок заёрзал от боли, нижняя губа задрожала. — Ацүко? — глаза мужчины беспокойно метались по сторонам. — Где моя дочь? — Это она? — Сакура жестом указала на ребёнка у себя на коленях. Девочка поднялась и протянула ручки к отцу. — Папа. Мужчина уставился на неё, но в его взгляде не было и намёка на узнавание. — Это не Ацүко, — сказал он ровно, безжизненно. Девочка разрыдалась, и сквозь пыль и засохшую кровь на её лице прорезались дорожки слёз и соплей. Сердце Сакуры сжалось, не в силах вынести эту картину. — Вы уверены? — тихо спросил Какаши, пока Сакура пыталась успокоить ребёнка. — Она была рядом с вами, когда мы вас нашли. — Моей дочери почти десять, — мужчина всё больше волновался, размахивая руками для убедительности. Девочка заплакала ещё сильнее. — Этот ребёнок слишком мал, чтобы быть Ацүко! — Папа! — захлебывалась девочка в рыданиях, зарывшись лицом в куртку Сакуры. — Мама!.. Но мужчина оставался неподвижным, глядя сквозь дочь и тело жены, словно их вовсе не существовало. — Моя семья ждёт меня в парке. Мы были там, прежде чем потерялись. Холодный ком осознания скользнул вниз по горлу Сакуры. Она резко схватила мужчину за рубашку, заставив встретиться глазами. — Сколько времени ты… спал, до того как очнулся? — Спал? — мужчина нахмурился, но взгляда не отвёл. — Да, спал. Все оказались в мире снов вчера утром. — Она назвала ему дату. — Сколько лет прошло для тебя с того момента? Сакура чувствовала, как её нижнюю рубашку пропитывают слёзы Ацүко, и ощущала взгляд Какаши, но старалась сосредоточиться только на мужчине. Он беззвучно хватал воздух ртом, как рыба на суше. — Пять… пять лет?.. Сакура кивнула с сочувствием. — А до этого? Когда белые твари напали на ваш город — ты помнишь, что случилось? Молчание. — Ты помнишь, как дом обрушился, и вы с дочерью прятались под завалами? Она почти видела ту тонкую нить рассудка, за которую тянула, но пришло время вытащить его окончательно. — Помнишь, что случилось с твоей женой? Нить оборвалась. — Верните меня обратно! — закричал мужчина, резко вырываясь. Он бросился на землю и пополз к тёмной расщелине, где они его нашли. — Стой! — Какаши перехватил его за воротник, прежде чем тот успел скрыться в завалах. — Там небезопасно. Сакура смотрела, как Какаши поднял мужчину на ноги. Тот был всего лишь мирным жителем, но сражался с такой яростью, что бил и царапал Какаши, словно дикий зверь. Сакура поставила Ацүко на землю и шагнула вперёд, готовая помочь. — Вам нужно отпустить это, — сказала Сакура спокойно. — Не говори, что этого не было! — мужчина вырвался из захвата Какаши, сделав два быстрых шага назад. В руке он сжимал осколок стекла так крепко, что по пальцам стекала кровь. — Не смей говорить, что это был всего лишь сон! Сакура окинула взглядом стекло; оно явно было частью разбитого окна или другого обломка прежнего дома мужчины. Против двух опытных шиноби оно не имело бы силы, но Сакура понимала, что это было направлено не на них. — Я никогда не скажу тебе такого, — мягко ответила она. — Конечно, это было реально для тебя. Для меня тоже. Но всё это закончилось. — Мне нужно вернуться. Она ждёт меня. — Нет, — покачала головой Сакура. — Мне жаль, но я не думаю, что мы можем вернуться. — Ты не знаешь этого! — мужчина крикнул, вонзая осколок стекла в сторону своей шеи. Сакура знала, что это может случиться, но всё равно едва успела среагировать. Она резко бросила руку вперёд, и осколок вонзился ей в предплечье вместо яремной вены мужчины. Мужчина посмотрел на неё с выражением смеси удивления и разочарования. — Прости… — пробормотала она, прямо перед тем как Какаши вырубил его.

***

— Мужчину зовут Икеда Хикари: он и его жена, Кумико, были садовниками, — рассказал Какаши Сакуре той ночью, когда все, кроме необходимого персонала, устроились на отдых. Сакура была одной из самых молодых медиков, но остальные уважали её умения (и непреклонность, с которой она никогда не принимала «нет» за ответ) настолько, что включили её в ночные обходы. Она приняла бутылку воды, которую протянул Какаши. — Садовники, — повторила она, качнув головой. — Так много о «низком» числе жертв среди мирного населения… Какаши уселся на стул рядом с ней. Он был пластиковый и детский, но всё же удобнее, чем сидеть на полу. — Знаешь, — сказал он, глядя на ряды спящих пациентов, — все, с кем я говорил о Бесконечном Цукуёми, говорили, что их сны длились не больше недели. — Хм. — Я могу лишь представить, насколько это должно быть шокирующим — проснуться спустя пять лет. Сакура сделала глоток воды. — Довольно сильный удар, полагаю. — А потом проснуться и обнаружить, что вместо утопии ты вернулся в один из, наверное, худших дней своей жизни, — продолжил Какаши, повернувшись к ней. — Кстати, заметил, что ты стала опускать суффикс «-сэнсэй» после моего имени. Где-то завопил младенец. Сакура наблюдала за Какаши краем глаза. — Я вовсе не хотела быть неуважительной, Какаши-сэнсэй. Он улыбнулся ей той самой улыбкой с морщинками у глаза, от которой она снова почувствовала себя генином. — Не переживай. Я просто подумал, что тебе, возможно, захочется поговорить с кем-то о… обо всём, что произошло за последние сорок восемь часов или около того. — Не особо, — пробормотала она. Её растрёпанные волосы снова щекотали лицо, и она так сильно оттянула пряди назад, что несколько обгоревших кусочков вырвались у неё из рук. Она с отвращением уставилась на них. — Волосы со временем отрастут, — мягко сказал Какаши. Сакура понимала, что он пытается быть добрым, поэтому сдержала саркастичный ответ. — Меня больше раздражает не длина, а неровность, — сказала она вместо этого, показывая ему участки длинных волос у затылка. — Хочешь, я их подправлю? Она задумчиво протянула «ммм». С одной стороны, Какаши был слишком проницателен, и Сакура не хотела возвращаться к разговору о своём сне, пока сама не будет готова. С другой — волосы были в полном беспорядке. — Ладно, — вздохнула она. Они работали на улице, где свет их лампы не мешал спящим пациентам. Какаши использовал кунай, чтобы срезать обгоревшие кончики и выровнять затылок. Сакура ожидала, что будет чувствовать себя неуютно с лезвием так близко к шее, но воспоминания нахлынули с такой ностальгией, что она не смогла сдержать улыбку. — Ино делала то же самое для меня во время экзамена на чунина. — Я вот всё думал, как тебе удалось получить такую аккуратную причёску посреди Леса Смерти, — усмехнулся Какаши. Луна выглянула из-за облака, и Сакура вздрогнула.

***

Прошло ещё два дня (и две бессонные ночи), прежде чем подкрепление из Конохи наконец прибыло, и Сакура смогла вернуться домой. Лишь когда она прошла через А-врата деревни, часть напряжения, которое сжимало её изнутри, начала ослабевать. Будущее казалось столь нестабильным, но хотя бы тёплая ванна была практически гарантирована. Она свернула к дому, едва кивнув Какаши, который после трёх дней перебора завалов выглядел так же грязно, как и она сама. Он бросил ей странный взгляд, но ей было слишком тяжело, чтобы разгадывать его смысл. При первом взгляде на свой красивый дом — самый большой на самой престижной улице — ей едва хватило сил, чтобы не пуститься бежать. Она машинально потянулась к ручке и обнаружила, что дверь уже была открыта. Значит, Сарада дома. — Я до- Её голос оборвался, когда ударила волна неправильности, и она согнулась пополам. Этот дом совсем не выглядел так, как её собственный. Всё было иначе — планировка, мебель, картины на стенах. На картинах были чужие люди. — Кто вы? У подножия лестницы (которая была не на своём месте) стояла женщина, сжимая перила, и смотрела на Сакуру смесью страха и гнева. — Что, черт возьми, ты делаешь в моём доме? Медленно, слишком медленно, Сакура осознала свою ошибку. Самый большой дом на самой красивой улице вовсе не принадлежал ей. Она проходила мимо него множество раз и мечтала о том, каково это — жить там, но фактически купить и въехать туда ей удалось только во сне. — Мне так жаль, — быстро склонила голову Сакура, лицо пылало от стыда. — Простите. Она нырнула обратно в дверь и побежала по улице, ведомая слепой паникой. Через некоторое время она добралась до своего настоящего дома. Квартира родителей выглядела так же, как всегда, даже во сне. Всё же Сакура несколько секунд задержалась, чтобы найти ключи, прежде чем просто ворваться внутрь. — Я дома, — крикнула она, пинком отбрасывая ботинки в сторону семейного генкана. Мать выглянула из-за угла на кухню. Лицо было менее исчерчено морщинами, волосы меньше седели. Странно было осознавать, что женщине было всего на десяток лет больше, чем умственному возрасту Сакуры. — Остальные вернулись ещё несколько дней назад. — Родители Сакуры входили в состав сил обороны дома, охраняя Коноху, пока остальные шли сражаться с врагом на нейтральной земле. — Меня задержали в другой деревне, — сказала Сакура, не находя слов для матери. Обычно она говорила о Сараде, но теперь это было невозможно. — В основном медицинские дела. Харуно Мебуки нахмурилась, глядя на сапоги Сакуры. — Вернулась на пару секунд, а уже раскидываешь свои вещи, как хочешь. — Она взмахнула рукой. — Похоже, даже армия не смогла сделать из тебя аккуратную девушку. Эта привычная манера была словно волна, смывающая больше десятка лет взрослой жизни и обнажающая её юношеские, сырые неуверенности. Мать не могла знать, сколько всего изменилось за короткие недели, что Сакура провела на войне, но это не мешало всплыть маленькому пузырьку раздражения. Если бы она действительно была той же девушкой, могла бы сорваться на резкое замечание. Но опыт с собственной дочерью подсказал Сакуре не ловить на это приманку. — Мама, — сказала она, голос звучал устало, — нам нужно поговорить. — О том, в каком состоянии ты оставила свою комнату? — Мебуки не сдавалась. — Согласна! Может, сначала уберёшься, прежде чем отец придёт? Сакура несколько секунд смотрела на мать, затем кивнула. — Ладно. Я уберусь. Кстати, я думаю съехать и найти своё жильё. Чтобы ты знала. — Правда? — это, похоже, немного остудило пыл матери. — Ну, я полагаю, это твой выбор… но ты только что вернулась. Обсудим это за ужином. — Ладно. — Сакура повернулась к лестнице. — Сакура? — Мать вышла из кухни и положила руку ей на руку. — Хм? — Добро пожаловать домой. — Спасибо, — Сакура едва выдавила улыбку, прежде чем скрыться наверху. И это было правда: детская комната была в беспорядке. Одежда свалена на пол, грязная смешалась с чистой. Она раньше называла это «организованным хаосом» и утверждала, что умеет в нём ориентироваться. Но даже если когда-то это было верно, сейчас она уж точно ничего не помнила. — Сначала ванна, — сказала она себе, направляясь в ванную. Вода в душе была окрашена в красноватый оттенок — следы недель крови и грязи. Она слишком давно не могла нормально помыться, и тело буквально пело от облегчения от горячей воды и мыла. Очистившись, она повернулась к ванне. Её ожоги теперь были почти просто тонкой кожей и неприятными воспоминаниями благодаря целительной чакре, но внезапное тепло всё равно заставляло сердце колотиться. Через несколько минут вода начала творить своё чудо, снимая боль в мышцах и смывая остатки страха. Она закрыла глаза… …и резко открыла их, из-за чего волна воды вышла за края ванны. Спать не получалось. «Всё равно придётся нормально поспать», — напомнил ей внутренний голос разума. — Не здесь, — сказала она вслух, надеясь, что слова разгонят сонную дымку вокруг. Раньше она уже засыпала в ванне, один или два раза почти погружаясь под воду. Инстинкты всегда срабатывали и будили её прежде, чем она сделала вдох, но сейчас она не собиралась полагаться на них. Пальцы лишь начали морщиться от воды, но она всё равно поднялась и потянулась за полотенцем. Всё напряжение, которое удалось снять в воде, вернулось с новой силой, и она обвила себя тканью, словно старушкин зимний шаль. Она посмотрела на волосы в запотевшем зеркале. Какаши подстриг заднюю часть коротко, но спереди осталось достаточно длины, чтобы с лёгкой корректировкой причёска выглядела намеренно. Сакура удивилась, насколько блестящими были волосы. Лицо выглядело полнее, чем во сне. Это было не просто возвращение юности: Сакура во сне всегда казалась более измождённой, чем соответствовало её возрасту. — Ты всё ещё молода и счастлива, — прошептала она, заставляя себя улыбнуться отражению. Девочка в зеркале улыбнулась в ответ.

***

Вернувшись в комнату, она обвела взглядом свои варианты. Все её старые вещи были на месте: красный жилет, жёлтая футболка, даже старая юбка медика. Она помнила, как однажды, будучи взрослой, примеряла её — и поняла, что она больше не налезает на бедра после родов. Сейчас, конечно, всё идеально подходило. Но действительно ли она этого хотела? Надев старую форму чунина, какая-то часть её вынужденно признала бы: это — её единственная настоящая реальность. Она снова стала бы той же Сакурой, какой была до того, как прожила во сне тринадцать лет новой жизни. Она подняла красный жилет с груды одежды и критически его осмотрела. Связи с ним у неё не было больше, чем с её старой формой генина, где-то лежащей на хранении. Осторожно сложив жилет, она положила его на кровать. Затем, забрав рюкзак с того места, куда его кинула у двери, достала чистый комплект стандартной формы Конохи. Он был безличным, но, по крайней мере, это был шаг в новом направлении. Ужин прошёл тихо, по крайней мере со стороны Сакуры. Отец шутил своими привычными раздражающими каламбурами, а мать продолжала добродушно придираться ко всему: от веснушек («Ты никогда шапку не носишь?») до способа есть («Яйцо нужно размешивать, а не снимать только верхний слой»). Сакура знала, что её роль — стонать отца в знак притворной боли и реагировать на всё более нелепые подколки матери, но весь этот ритуал принадлежал другому человеку. Комфорт настоящей кровати, пусть и узкой детской, было трудно игнорировать. Снова она быстро выполнила знак для снятия гендзюцу — и снова ничего не произошло. С лёгким вздохом покорности она укрылась под розовыми детскими покрывалами и закрыла глаза. Она молилась, чтобы проснулась в том же месте.

***

После тревожного, поверхностного сна Сакура поднялась с первыми лучами рассвета. Первым делом она осмотрела комнату, затем выполнила знак для снятия гендзюцу. Ничего не вызывало подозрений, и она осторожно выскользнула из окна спальни, чтобы наблюдать, как улицы Конохи постепенно оживают. Это было странно: Коноха в её сне изменилась настолько, что казалась совсем другим местом. Видя «настоящую» Коноху снова, она остро почувствовала, насколько иной была её жизнь во сне. Прогулка по этим старым, тихим улицам была своего рода возвращением домой. Всё утро ушло на подготовку отчёта для Цунаде, и ещё три часа Сакура ждала снаружи кабинета Хокаге, прежде чем смогла его передать. Её наставница приняла документ с рассеянной улыбкой, быстро пробегая глазами его содержание. — Тебе снилось, что ты помогала победить богиню по имени Кагуя, потом война закончилась, и все были счастливы. После этого ты вышла из мира снов с помощью гэндзюцу кай и помогла остальной части Команды 7 вместе с Обито победить Учиху Мадару. Верно? Сакура кивнула. — В общих чертах, да. — Краткость — не твоя привычка, но не жалуюсь, — сказала Цунаде, многозначительно глядя на гору неразобранных бумаг. — Если тебе больше нечего сообщить, перейдём к следующему. На самом деле у Сакуры было гораздо больше, что можно было добавить: например, что её гендзюцу-сон длился более десяти лет дольше, чем кто-либо сообщал до сих пор, или что, чтобы выйти из него, ей пришлось фактически утопить себя. Она говорила себе, что просто придерживается сути, но на самом деле не понимала, почему не может рассказать об этом вслух. — Больше ничего, Шишоу.