Конец сновидений

Поиск новой квартиры оказался удивительно простым. В первом комплексе, который она посетила, было не меньше десяти свободных квартир, и владелец, похоже, хотел заполнить их как можно скорее. Он показал ей квартиру 306, скромную однокомнатную на третьем этаже. Она была небольшой, но светлой, с балконом и собственной ванной. — Можете оставить или выбросить последние вещи предыдущего жильца, — он указал на коробки в кухонной зоне. — Ками знает, что он сюда больше не вернётся. Сакура посмотрела на коробки. — Предыдущий жилец погиб? — Да, — владелец затянулся сигаретой. — Все наши текущие вакансии такие. Везёт тебе, да? Сакура предпочла не отвечать. Вместо этого она вышла на узкий балкон. Кроме нескольких опавших листьев, там стояло лишь одно растение алоэ в горшке. Оно было большое, с толстыми листьями и даже одним оранжевым цветком наверху. Кто-то разрисовал горшок оранжевыми горошинами. — Можете сказать, кто жил здесь раньше? — спросила Сакура, высунув голову обратно в квартиру. — Боюсь, это было бы нарушением нашей политики конфиденциальности, — покачал головой владелец. — Но его имя может быть на каких-то старых вещах. Так вы хотите эту квартиру? Сакура подумала о родителях, о том, как они стали внимательнее следить за ней, задавать вопросы, на которые она не могла легко ответить. Ей нужно было место, где она могла бы снять маску. — Беру её. — Отлично! — мужчина широко развёл руки. — Добро пожаловать, Харунo-тян.

***

После подписания контракта и получения ключа Сакура не теряла времени и сразу же начала обживать квартиру. В конце концов, ей хватило всего одной поездки: все личные вещи, которые ещё имели для неё значение, помещались в одну коробку. По пути наверх она заглянула в почтовые ящики в холле, надеясь узнать имя предыдущего жильца. Ящик номер 306 был пуст, но имя на 304 заставило её замереть. — Похоже, мы соседи, — сказала она, и словно думая о человеке, тут же обернулась и увидела самого Хатаке Какаши в его привычной форме, с бумажным пакетом с продуктами. Он улыбнулся ей: — Добро пожаловать в дом. — Я не знала, что вы здесь живёте, — выдала Сакура, прежде чем поняла, что это может прозвучать грубо. — Извините, я имела в виду только, что случайно переехала в квартиру по соседству. — Ах, значит, ты взяла старое место Кацураги-сан, — кивнул Какаши на пустой почтовый ящик. — Кацураги! — Сакура чуть не закричала, потом покраснела. — Я пыталась узнать его имя. Какаши повернулся к лестнице, жестом приглашая Сакуру следовать за ним. — Думаю, владелец объяснил, почему внезапно так много квартир оказалось свободных? Сакура скривилась. — Это отчасти причина, почему я хотела узнать, кто здесь жил. Много его вещей осталось, и я хотела связаться с родственниками. — Насколько я знаю, у Кацураги не было семьи, — пожал плечами Какаши. — Возможно, родители ещё живы, но, честно говоря, сомневаюсь. Можно просто выбросить его вещи. — Именно это сказал владелец, — Сакура сместила коробку на бедро. — Но как-то жалко. У него там алоэ; оно должно попасть к заботливому владельцу хотя бы. — Знаешь, нет причины, почему бы этим владельцем не могла быть ты. Сакура замялась, и Какаши обернулся, посмотрев на неё. — Если только ты не боишься, что у тебя не хватит времени? В конце концов, тебе следует сосредоточиться на восстановлении. — Мне восстанавливаться не от чего, — сказала она резковато, но не могла вынести мысли о том, что Какаши будет её жаль. Она вернётся к родителям, прежде чем позволит такому случиться. — Прости, если так показалось. Они дошли до третьего этажа. — Это естественно после всего, что произошло, — мягко сказал Какаши. Сакура выдавила невинный смех. — Весь мир находился под тем гендзюцу, Какаши. Не делай вид, что я стеклянная, только потому что не хочу заводить растение. — Ну тогда можешь подарить его мне, если хочешь, — сказал Какаши, немного возясь с ключом, прежде чем резко щёлкнуть замком своей двери. — Будет хорошим компаньоном для мистера Укки. Сакура уставилась на него, а он рассмеялся. — Это имя моего горшка с растением. Ты тоже должна назвать своё алоэ. Так оно будет расти быстрее. — С последней улыбкой он исчез в своей квартире. Сакура мельком заметила планировку, похожую на её, и покачала головой, улыбаясь сама себе. — Ты такой придурок, Какаши.

***

На следующий день Сакура попыталась связаться с другими друзьями. Она зашла в цветочный магазин Яманака, но лишь когда заметила, что все обычные цветы были заменены на огромные венки, поняла, что время выбрано неудачно. — Цветочный магазин Яманака, — прохрипела миссис Яманака, даже не подняв головы на звонок двери. Лишь когда Сакура подошла к прилавку, женщина, казалось, поняла, кто перед ней. — О, Сакура-тян… — миссис Яманака была в чёрном платье, из-за которого её бледное лицо казалось ещё бледнее. Она улыбнулась Сакуре с красными от слёз глазами. — Яманака-сан, примите мои соболезнования, — сказала она искренне. — Ваш муж был для меня как второй отец. Ино здесь? Эгоистично, она надеялась поговорить с Ино о собственных проблемах и совершенно забыла, что смерть Иноичи всё ещё была свежей. Миссис Яманака покачала головой, грустно улыбнувшись Сакуре. — Боюсь, она полностью погружена в дела клана, — объяснила она. — После похорон завтра она официально примет на себя руководство кланом. — Похороны завтра? — выдавила Сакура, не осознавая, сколько времени было потеряно в Широито. — Да, дитя, — изящно развела руками мать Ино. — Именно поэтому я всё ещё здесь в магазине. Все приготовления должны быть завершены к утру. На данный момент я закончила лишь треть, но, по крайней мере, это отвлекает меня. Сакура это понимала. — Хотите, я помогу? — предложила она. — У меня есть время, а вам, похоже, нужны дополнительные руки. Так Сакура провела остаток дня, расставляя венки вместе с матерью лучшей подруги. Часть её искренне хотела помочь семье Яманака, которые всегда были добры к ней. Другая, более виноватая часть надеялась, что, погрузившись в подготовку похорон, сможет вновь ощутить старую боль, которую её разум уже переработал. Это было стыдно, но утрата погибших на войне была затмеваемой утратой Сарады. В глубине души Яманака Иноичи для неё давно был мёртв. Его внук Иноджин и все остальные того поколения были потеряны всего несколько дней назад. Каким бы ни было лицо, которое всплывало в её памяти, когда она сгибала цветы в венки, слёз не следовало.

***

Массовые похороны были так же тяжки в первый раз, как и во сне. Всхлипы скорбящих смешивались с глубоким голосом Хокаге, создавая удивительно убаюкивающую мелодию. Сакура не раз ловила себя на грани дремоты, резко возвращаясь в бдительность с виноватым взглядом на друзей. Свою первую ночь в новой квартире она провела, изучая каждый уголок. Даже когда всё стало столь же знакомым, как дом родителей, её инстинкты всё равно не позволяли полноценно спать. Каждый раз, когда казалось, что она погружается в фазу быстрого сна, она просыпалась с рывком, выполняла знак крысы и проверяла, что вокруг всё так же, как оставила. — В конце концов ты всегда забываешь, — сказал Какаши во сне, и она верила ему. — Ты выглядишь ужасно, — сказала Ино после окончания церемонии. Сакура рассмеялась: это явно была шутка. Одежда Ино была свежевыглаженной — простое чёрное платье с символом клана Яманака на спине, — но лицо было в пятнах, и никакой макияж не выдержал бы слёз, которые она пролила сегодня. — Взаимно, свинья, — парировала Сакура. Девушка (и правда, она была всего лишь девочкой, не так ли? Семнадцать лет и уже глава клана) ответила влажной улыбкой: — Когда мне кажется, что я уже вся выплакалась, я думаю о папе и мистере Нара, которые сидят на нашем заднем крыльце с мистером Акимичи, пьют пиво или планируют миссию, и всё начинается заново. — Даже произнося это, её глаза наполнялись слезами. — А как Шикамару? — спросила Сакура. — Я его с тех пор, как вернулась, не видела. — Он там, с остальными, — Ино указала на небольшую группу людей. Шикамару разговаривал с Хинатой, чьё бледное лицо почти не уступало по красноте лицу Ино. Рядом стоял Наруто, поддерживая её плечо, что, вероятно, только усиливало красноту. — Пойдёшь к ним? Сакура кивнула, но в глубине души ей хотелось вернуться в квартиру и спрятаться под одеялом. Она ощущала себя самозванкой, чужой, которая проникла в эту группу под предлогом, что она их старая подруга Сакура. Даже Сай, который когда-то был буквально посторонним, стоял рядом с Наруто и участвовал в разговоре с удивительной лёгкостью. — Привет, ребята, — Сакура слегка помахала рукой. — Давно не виделись. Группа сразу сдвинулась, чтобы освободить ей место, и ей стало немного легче. По крайней мере, казалось, что она настолько хорошо играет свою роль, что никто не подозревает ничего неладного. — Что с волосами? — спросил Сай, как всегда прямолинейно. Она провела рукой по короткой щетине на затылке. — Не нравится? — Выглядишь круто, — усмехнулся Киба и поднял большой палец вверх. Наруто широко улыбнулся. — Ну и как там было в Широито, когда ты уезжала? — Разрушено. — Сакура сжала губы. — Восстанавливается. Иногда находили выживших. — Я хотел остаться и помочь, но Цунаде-баачан сказала, что у меня есть обязанности в Конохе, — закатил глаза Наруто, но улыбка не сошла с лица. — Она всё время показывает меня всем, как деревенского талисмана. — Как будто тебе это не нравится, — фыркнул Шикамару. Наруто его проигнорировал. — Говорит, что хочет, чтобы люди осознали, что всё действительно закончилось, и могли начать процесс восстановления. Улыбка Сакуры начала давить на сердце. — Отличная идея. — Похоже, гендзюцу дало неожиданные реакции, — продолжил Наруто, словно не замечая её неловкости. — В основном дети, которые пытаются различить сон и реальность. Шикамару повернулся к Сакуре. — Может, тебе стоит тоже заглянуть в больницу. — Почему ты так думаешь? — резко вырвалось у неё, тревога вспыхнула. Остальные моргнули в её сторону, слегка ошарашенные. — Потому что ты вырвалась из Бесконечного Цукуёми, да? — сказал Шикамару, прерывая неловкую паузу. — Это даёт тебе уникальную перспективу на происходящее. — Не знаю насчёт этого… — Эй, тебе стоит поговорить с Обито-джисаном, — улыбнулся Наруто. — Между тем, кто помог создать это дзюцу, и тем, кто из него вышел, можно многое узнать о побочных эффектах. Её улыбка слегка померкла. — Что? Наруто пожал плечами. — Я решил на днях навестить Обито, после того как увидел Саске. Кстати, — он ухмыльнулся, — когда ты собираешься навестить Саске? Остальные ухмыльнулись, будто точно знали, о чём думает Сакура. Она скрестила руки на груди. — Честно говоря, я об этом не думала. Но, думаю, сейчас неподходящее время. — Почему нет? — надулся Наруто. — Он спрашивал о тебе, знаешь ли. Это её удивило. — Правда? Что он сказал? — Хотел узнать, как тебе удалось выйти из гендзюцу и почему. Но было ясно, что он очень хотел, чтобы ты навестила его, просто гордость мешала сказать это прямо. Даже в тюрьме Саске умел выводить её из себя. Её ожидания были сведены к нулю после десятилетия «сна-жизни», но она всё равно чувствовала, как руки сжимаются в кулаки. — Я увижу Саске на его слушании, — сказала Сакура, когда смогла заговорить, не рявкая. — У меня нет ничего, что нужно сказать ему прямо сейчас; это может подождать. — Да ладно тебе, не будь такой, — подбодрил Наруто. — Саске наконец-то дома! Среди всех ужасов, что случились, — он расправил руки, охватывая траурные декорации, — это то, что мы можем действительно отметить. Почему ты не рада? Это должно было быть твоей мечтой. Это должно было сделать тебя счастливой. — Мне нужно идти, — сказала она, резко развернувшись к двери. Она не останавливалась, чтобы ответить на вопросы друзей, не замедлилась, когда Какаши поймал её взгляд с другого конца комнаты, или когда Цунаде пыталась поманить её к группе официальных лиц. Она не остановилась вовсе, пока не оказалась в своей квартире, обхватив голову руками и ожидая, пока ужас не пройдёт.

***

Когда буря эмоций улеглась, Сакура почувствовала себя глупо. Вспышки чувств не помогут убедить людей в том, что она нормальна. Немного приободрившись, она взяла кошелёк и направилась на местный рынок. Она решила официально «крестить» свою новую квартиру домашним ужином. Она как раз сверяла цены на муку, когда звук плача заставил её поднять взгляд. Молодая мать держала на бедре плачущего ребёнка, отчаянно пытаясь его успокоить, но почти безрезультатно. Тележка задела другое бедро с каждым подпрыгиванием, банки с детским питанием громко стукались, и казалось, что вопрос времени, когда что-то разобьётся. Сакура инстинктивно пересекла проход и протянула руку к ребёнку. — Давай, позволь мне. Мать удивлённо подняла брови, но позволила Сакуре взять малыша. Сначала ребёнок заорал ещё громче, но Сакура прижала его к себе, уложив на спину в сгиб руки. — Бедняжка, — тихо проговорила она. — Должно быть, у тебя был тяжёлый день. — У него режутся зубки, — объяснила мать, поправляя хватку на тележке. Тёмные круги под глазами выдавали усталость. — А, больше ничего не говори, — Сакура с иронией улыбнулась женщине. Плач малыша постепенно утих, и покачивание убаюкивало его до спокойствия. — Ты в этом хорошо разбираешься, — заметила мать, глядя на ребёнка, который уже начал закрывать глаза. Сакура пожала плечами. — Годы практики. — Да, правда? — улыбнулась женщина. — У тебя много младших братьев или сестер? — Нет, я… — Сакура замялась. — Я медик. У многих моих пациентов дети. — Ага, — кивнула женщина. — Особенно сейчас, с этими всеми снами. — Ммм, — Сакура передала ребёнка обратно. — Он красивый. Тебе очень повезло.

***

Темпура всегда была её любимым блюдом. Сначала её готовила для Сакуры мама, а потом Сакура готовила её для Сарады. Блюдо было настолько популярно, что её не раз просили сделать побольше для товарищей по команде Сарады. Должно быть, с кухней в квартире 306 было что-то не так, потому что с самого начала у Сакуры всё шло наперекосяк. Тесто было слишком комковатым, потом слишком жидким и постоянно соскальзывало с креветок. Когда она попыталась положить креветку в масло, та выскользнула у неё из рук и упала с громким всплеском. Сакура вскрикнула, отдёргивая руку: масло было обжигающе горячим, что стало отчётливым напоминанием о пламени Аматерасу. Она бросилась к раковине, заставляя себя успокоиться и сосредоточиться на формировании чакры, чтобы исцелить ожоги второй степени. Она едва начала процесс, как сработала пожарная сигнализация. — Что? — Она оглянулась на плиту. То, что было сковородой с горячим маслом, теперь стало сковородой, полной огня, извергающего тёмный дым, который уже начал скрывать потолок. — Чёрт! — действуя на чистом инстинкте, она набрала стакан из-под всё ещё текущего крана и бросила его в огонь. С зловещим «ууух» низкое пламя взметнулось вверх, превратившись в огненный столб. Сакура была вынуждена отступить, слепо наткнувшись на дальнюю стойку. Пожарная сигнализация продолжала настойчиво кричать, но Сакура не могла даже понять, где она, сквозь пелену чёрного дыма. Вдруг появилась фигура, перепрыгнув через огонь и оказавшись на кухне. Ловким движением фигура схватила крышку от сковороды и накрыла ею источник огня. Огонь боролся, крышка дребезжала от всё ещё кипящего масла, но фигура выключила конфорку, и через несколько секунд огонь погас. — Какаши? — Глаза Сакуры слезились от дыма, а едкий запах в воздухе говорил о том, что она, вероятно, снова опалила свои волосы. Какаши взглянул на неё, схватил чайное полотенце и осторожно снял горячую сковороду с плиты. — Я сломал твою дверь. Сакура обошла его, чтобы посмотреть на свою входную дверь. Она висела на петлях, а на том месте, где был хлипкий замок, торчали щепки — должно быть, он не выдержал удара ботинка Какаши. Но в целом, ущерб был минимален по сравнению с её кухней. — Чёрт, — повторила она, прежде чем схватить свой бронежилет со спинки стула. Она использовала его, чтобы смахнуть остатки дыма от сигнализации, чей визгливый звук казался теперь излишним. — Можно спросить, что произошло? — сказал Какаши, перекрикивая шум. — Я просто готовила ужин, — Сакура беспомощно указала на пластиковую миску с тестом для темпуры. Та сторона, что была ближе к плите, теперь была деформирована и почернела. Какаши взглянул на миску, а затем снова на Сакуру. — Тесто слишком жидкое. И конфорка была слишком горячей. Сакура перестала разгонять дым и подошла открыть балконные двери. — Я не понимаю, что произошло. — Ты ведь впервые живёшь одна, верно? — сказал Какаши. — Никто не становится поваром сразу, особенно без рецепта. Её горло сжалось, и она прикрыла рот рукой. — О нет, — простонала она. — Неужели я могла быть настолько глупой? — Она опустилась на пол. Какаши опустился на колени перед ней. — Что случилось? — спросил он, его глаза сузились. Её охватило жуткое желание засмеяться, но на самом деле в её положении не было ничего смешного. Она готовила темпуру раньше, сотни раз, и она всегда получалась такой же, как у её мамы. Но только в гендзюцу. Она зажмурилась, в горле застрял ком. — Сакура? — Она чувствовала его присутствие над собой. — Ты ранена? — Ты счастлив? Она резко распахнула глаза, заставляя губы растянуться в улыбке. — Я в порядке, просто мне стыдно. Я, кажется, никогда не обращала внимания на то, насколько горячим должно быть масло, или сколько воды добавлять в муку. — Или что нельзя лить воду в горящее масло? — сказал Какаши. — …Как ты узнал, что я это сделала? Он многозначительно посмотрел на чёрную отметину на потолке. — Назовём это удачной догадкой. Она вздохнула. — Да, конечно. — Ты уверена, что в порядке? — Его рука потянулась к её плечу, и её тело инстинктивно отдёрнулось, прежде чем она успела изобразить безразличие. Рука отступила. — Прости. — Всё в порядке. — Тебе нужно перестать так говорить, — сказал Какаши, нахмурившись. — Ты знаешь, что можешь поговорить со мной, верно? Ты можешь рассказать мне что угодно. — Конечно, — солгала она.