travel diary

            Опираясь о мачту, Люмин созерцает связку крупного жемчуга на своём запястье. Это массивное и изысканное украшение, достойное знатных дам, но ей оно ни к чему. Её взгляд скользит по мокрым коробкам, внутри которых лежит множество подобных безделушек, и она ощущает приятное тепло от удачного набега на торговое судно. Это богатый улов для этих морей, где уже давно торговцы не перевозили ничего ценного. На их кораблях были лишь рис да рожь, пара бутылок рома и горсть золотых монет. Люмин снимает браслет и небрежно бросает его на одну из коробок, преодолевая желание открыть каждую и рассмотреть сверкающие украшения. Ей нравится задорный блеск золота и серебра, а разноцветные кристаллы красиво смотрятся на её бледной коже. Селестия, величественный чёрный корабль, рассекает волны, подгоняемый порывистым ветром. Красно-бурые дублёные паруса угрожающе раздуваются, предвещая приближение шторма. Люмин поднимается на мостик и подходит к капитану. Женщина задумчиво смотрит вдаль, плавно удерживая штурвал, не позволяя кораблю отклониться от курса. Она не оборачивается, даже когда Люмин начинает копошиться в своей сумке. — Мы уже близко, — говорит капитан, расплавляя карту на весу и сверяя её с местностью. — Повезёт, если не встретим дракона. — Повезёт, если встретим! — смеётся Бэй Доу, и её грубый хриплый голос разносится по палубе. — Мне не терпится испытать свои новые пушки! Люмин нервно улыбается, всё ещё не привыкшая к подобному. Пираты — люди простые, но в голове у них чёрт ногу сломит. Капитан улыбается широко, и радужка её единственного целого глаза недобро сверкает в закатных лучах уходящего солнца. Набеги на торговые корабли наскучили женщине, однообразие и скудость сокровищ стали утомлять. Душа не ликовала уже давно, и тут вдруг — целый дракон и жемчужина бессмертия, охраняемая этим самым драконом. Путешественница уже давно перебралась с суши в море, бороздит океаны с бесстрашным капитаном более двух лет, побывала в разных переделках и стала незаменимым членом команды. Опыт, накопленный в путешествиях, не раз спасал их. — Мы даже не знаем, существует ли эта жемчужина на самом деле, — с самого начала что-то внутри ворочается, причиняя дискомфорт. Шестое чувство? Если бы это было правдой, жемчужина давно оказалась бы в руках отважных искателей приключений, а дракон стал бы источником пищи для жителей морских глубин. Капитан лишь усмехается, женщину не устраивает сомневающийся тон квартмейстера, но она может её понять. Хотя все любят её, странница не была рождена для моря, и страх — неотъемлемая часть её жизни. Страх делает людей осторожными. Пираты же не прочь обменять свою жизнь на сокровища. Их жизнь полна свободы, и лучше уж не жить вовсе, чем обосноваться на одном месте, просиживая свои штаны. Так и спиться можно. Рома на суше много, неприлично много. Они живут морем и приключениями, пушками своих кораблей, без правил, без чести. Жизнь у них настоящая, бурлящая, и другого им не надо. — Закрой глаза, представь, что это дурной сон, — говорит капитан, бросая короткий взгляд на девушку. Она знает, что Люмин переживает, и не может на неё злиться. В вороньем гнезде завозился Кадзуха, опираясь на перила, и взгляд его устремлен вдаль. Внимательный, серьёзный. Не предвещающий хороших новостей. — Прямо по курсу шторм! — Перекрикивая шум волн, Кадзуха ловко спускается вниз, прямо как обезьянка. — Всем приготовиться, сейчас мы войдем в шторм, из которого никто ещё живым не выбирался! — Командирский голос капитана подобно раскатам грома проносится по кораблю, доносясь до каждого из её команды. Губы женщины растягиваются в широкой улыбке. Она счастлива, и ей не терпится испытать свою судьбу. Море, взбунтовавшееся и неистовое, бьёт о борт корабля, раскачивая его с нарастающей силой. Пока ещё есть возможность удержаться на ногах, Люмин торопливо убирает карту, быстро осматривая матросов. На судне тридцать боевых пушек — мощь и гордость капитана. Половина экипажа спускается к ним, чтобы в любой момент обрушить на драконье тело смертоносные снаряды — пушечные ядра и картечь, разрывая прочную плоть. Тело девушки невольно содрогается от напряжения. Сражаться на суше было гораздо проще. Более надёжно. Но сейчас под ногами лишь доски тикового дерева. Проклятье шторма совсем близко, чёрное небо встречает корабль неприветливо, угрожающе сверкая зелёными молниями вокруг корабля. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный древним проклятием, отчего голова кружится слишком сильно. — Постой-ка здесь! — Бэй Доу хватает квартирмейстера за плечо, с силой тянет на себя и ставит за штурвал. Женщина ловко спрыгивает с капитанского мостика и выбегает на палубу, успевая ухватиться за мачту в тот момент, когда днище корабля касается твёрдой поверхности, заставляя непрекркпленные бочки прокатиться по палубе. Вокруг них — кладбище кораблей, здесь нашли свой конец те, кто дерзнул посягнуть на вечную жизнь — жемчужину вечной молодости. Бэй Доу заливисто смеётся, когда в воде появляется длинное чешуйчатое тело. — Пали изо всех пушек! — командует капитан, доставая мушкет. Среди хаоса, воодушевлённых криков и чёрных вод в ноздри ударяет запах пороха. Мушкет грохочет, сигнализируя матросам о необходимости зарядить пушки. Над кораблём возвышается длинное тело дракона, переливающееся от ярко-синего, почти светящегося, до глубокого чёрного цвета, сливающегося с чернотой волн. Бэй Доу направляет на него мушкет, словно в её руках боевая пушка, не меньше. Капитан смеётся громко, в унисон с грозным рыком дракона, и кровь её кипит от осознания того, насколько близко может быть смерть. Люмин с трудом переводит дыхание, пытаясь удержать в руках непокорный штурвал. Дождь хлещет по лицу и телу, молнии бьют прямо в корабль, прямо у ног матросов. «Селестия» опасно накреняется, когда массивный хвост дракона ударяет по борту, и могучие волны подхватывают движения змеиного тела, готовые поглотить всё живое. Воздух разрывает грохот залпов. Боевые орудия палят одно за другим, сотрясая корабль. Тяжёлые ядра пушек заставляют дракона отступить под воду, где он чувствует себя в безопасности. Там, где преимущество змея увеличивается в разы. Из чёрных вод поднимаются мощные столбы воды, словно под водой находятся гейзеры, и дракон возвращается, более свирепый, готовый защищать жемчужину до последнего. Даже когда его тело разрывает картечь, он не сдаётся. Длинное тело окрашивается красным, и его рёв становится невыносимым для слуха: громкий, наполненный болью, ненавистью и отчаянием. Когтистые лапы впиваются в корабль, отрывая от «Селестии» куски, разрывая паруса. В людские сердца закрывается сомнения. — Бэй Доу! — Люмин оставляет штурвал, не придавая значения тому, что тот начинает вращаться в обратном направлении, заставляя судно совершить внезапный манёвр. Дракон, словно воплощение самого зла, обвивает часть корабля, стремясь увлечь его на морское дно. Квартмейстер падает, и повсюду разливается вода, грозящая смертельной опасностью. Ноги предательски дрожат, когда сверкающий яростью взгляд дракона останавливается на уровне её лица. Люмин видит своё отражение в глубине его глаз и нервно сглатывает, вытаскивая из ножен меч. Ещё немного, и дракон уничтожит корабль. Он обвивает Селестию своим телом, сжимая прочный каркас, раздавливая его, не обращая внимания на острые осколки дерева, впивающиеся в его тело. В ушах стоит лишь шум боя и тихое рычание дракона. Матросы кричат где-то вдалеке, среди обломков корабля, капитан спешит к страннице, что-то кричит, но Люмин не может разобрать слов. Дракон резко поднимает голову, угрожающе нависая над остатками корабля. Его грудь раздувается, и из пасти вырывается мощный столб воды, сметая людей с корабля и ломая их тела. Люмин оказывается в плену у чешуйчатого тела, которое обвивает её и утаскивает на самое дно. Ужас, сковывающий её тело, подобен ледяному дыханию, пропитанному странной густой энергией воды. Её тело каменеет. Единственное, что она может сделать, — это взглянуть на когтистую лапу, которая схватила её за ногу, пронзив кожу насквозь. Но боли нет. Есть только дикий ужас и страх. Дракон стремительно тащит её на дно, и его глаза сверкают жаждой уничтожить нарушителя. Тело охватывает агония, и сознание ускользает от неё.

Кап. Кап. Кап.

      Люмин просыпается не сразу, и некоторое время лежит неподвижно, шевеля пальцами. Звонкие удары капель о твёрдую поверхность пробуждают её робко, но настойчиво, словно прося её прийти в сознание. Постепенно она приходит в чувства и распахивает глаза, резко садясь. Но тут же корчится и вскрикивает, хватаясь за ногу. Боль пронзает её тело тягучими и мучительными волнами, заставляя снова лечь на влажную каменную поверхность. Стиснув зубы, чтобы не издавать громких звуков, Люмин вертит головой, оглядываясь и пытаясь понять, где она находится. Воспоминания о произошедшем пронзают её сознание, словно стрелы. Дракон, крики Бэй Доу, тонущие обломки «Селестии» и она сама, практически утонувшая. Опираясь на руки, Люмин медленно поднимается, стараясь не обращать внимания на боль, пульсирующую в ноге. Мягкий голубоватый мох, излучающий свечение, позволяет ей рассмотреть место, где она пришла в сознание. Перед ней предстаёт просторная пещера, украшенная редкими свисающими сталактитами. Почти вся поверхность пещеры покрыта странным мхом, который выглядит живым. Люмин замирает, любуясь бледно-голубым свечением, исходящим от мха. Она никогда не видела ничего подобного. Девушка протягивает руку, чтобы прикоснуться к мху, но тут же отдёргивает её, заметив, как мох восстанавливает свою форму, прекращая светиться от тепла её ладони. — Люди, — раздаётся эхом из глубины пещеры древний и раздражённый голос. — Вы готовы на всё ради вечной жизни, даже если эта жизнь стоит вашей собственной, смертной. — Что с остальными? Они выжили? — спрашивает девушка, преодолевая боль и страх. Она уверена, что голос принадлежит дракон. В глубинах пещеры раздаётся едва уловимый смех, и Люмин замирает, охваченная ожиданием. Превозмогая боль, она пятится назад, подальше от глубины пещеры, где мох не рос. Во мраке вспыхивает яркое свечение чешуи, переливающейся голубыми и чёрными оттенками, подобно волнам моря, обрушивающимся на корабль. Но в этот момент Люмин не чувствует опасности. Из темноты появляется часть драконьей морды, острые зубы, испачканные кровью, размыкаются, и пространство пещеры содрогается от тихого, но вибрирующего рыка. Дракон не отвечает на вопрос Люмин и исчезает в тени, замирая. Появляется перед девушкой в человеческом обличии. До неё здесь не было людей — ни живых, ни мёртвых. Зрачки Люмин сужаются до размеров булавочной головки, когда мужчина приближается к ней. Он протягивает руки, демонстрируя свою безоружность, на что путешественница отвечает злобным шипением. Ведь он — дракон, и ему не составит труда разорвать её тело, даже не прибегая к помощи меча. Люмин продолжает пятиться, хромая, пока не упирается спиной в холодный камень. Дракон есть дракон, даже если сейчас он не в своей чешуйчатой ипостаси, а выглядит как высокий мужчина. Спокойный и невозмутимый, в отличие от самой путешественницы. Ощупывая бедро в поисках маленького ножа, который всегда носила с собой, чтобы разрезать рыбацкие сети, когда в них попадались черепахи, Люмин прерывисто вздыхает, охваченная отчаянием. Ножа нет. Она ранена, безоружна и напугана, и кажется, что удача отвернулась от неё. — Я остановил кровотечение и исцелил твою ногу.- Мужчина медлит, то ли опасаясь, что странница не готова принять его помощь, то ли ожидая от неё какого-то неожиданного действия. — Как мне выбраться отсюда? — Люмин не желает принимать помощь от дракона, смотрит на него с настороженностью и даже враждебностью, несмотря на то, что от страха прижимается к камню. Мужчина останавливается в нескольких шагах от девушки, разделяя её настороженность. Взгляд его утомлён, но серьёзен, и Люмин ёжится под ним. Дракон замечает это и резко разворачивается. Ему необходимо завершить обработку раны путешественницы. Любой ценой. Девушка делает судорожный глоток — вот он, момент истины. Коварный, но, быть может, действенный. Чудище отходит от неё, намереваясь вернуться в недра своего логова, слишком беспечно, в полной уверенности в своём превосходстве над человеком. И в этот миг она с силой отталкивается от стены и бросается на него сзади. Ударить, сомкнуть руки на его шее и задушить, как минимум — обездвижить, чтобы выиграть время и найти выход. Люмин совершает прыжок, преодолевая боль, пронзающую её ногу. В этот миг она не знает, чего желает больше — жить или, возможно, ищет смерти. Беловолосый мужчина, словно предвидя это, легко останавливает её жалкую попытку атаковать, перехватывая запястья и сжимая их. Дракон не забыл человеческую природу, и это весьма смело с её стороны, хотя и безрассудно. Он вздыхает, но не смеет ослабить хватку. — С такой раной далеко ты не уйдёшь, даже если сможешь выкроить время. Ты потеряла много крови и даже не представляешь, где находишься. Без меня отсюда ты не выберешься. В голосе дракона слышатся нотки раздражения. Отважная девица начинает докучать ему своим упорством, и от этого внутри него разливается давно забытое тепло. Его пристанище внезапно наполняется чужим голосом, разгоняя вековое одиночество. Странное чувство, некогда покинувшее это место, отчего-то не даёт ему разомкнуть ладони, сжимавшие запястья, даже когда девушка спустя некоторое время пытается расслабиться. По крайне мере, пытается, всё ещё недоверчиво поглядывая на него. Мужчина подводит девушку к небольшому камню, усаживает её и опускается на одно колено, касаясь пальцами вокруг раны с хозяйским жестом, без малейшего стеснения. Кожа на кончиках его пальцев приобретает синеватый оттенок, костяшки покрываются мелкими твёрдыми чешуйками. Люмин морщится от неприятных ощущений, когда дракон применяет гидроэлемент, исцеляя рану. Она буквально чувствует, как её кожа и мышцы восстанавливаются, постепенно превращая дыру в ноге в неаккуратный шрам. Странница украдкой окидывает взором мужчину: высокий, беловолосый, с причудливыми длинными прядями сине-голубого цвета, похожими на драконий ус. Его телосложение крепкое, он стоит перед ней на одном колене, облачённый лишь в кожаные штаны. Его тело покрыто рубцами и свежими шрамами, полученными совсем недавно от картечи. Кожа его бледная, даже неестественно бледная и матовая в местах, где нет шрамов. Люмин с трудом сглатывает, разглядывая его лицо. Оно аристократичное, слишком идеальное, не соответствующее израненному телу. Светлые брови сведены к переносице, пухлые губы плотно сжаты. Он неожиданно поднимает аметистовые глаза на Люмин, встречаясь с её золотыми глазами, и сердце девушки замирает. Это не тот трепет, который испытываешь, когда влюбляешься, а нечто иное, от чего каждый нерв в теле трепещет. Даже стоя на коленях перед ней, дракон, воплощённый в человеческом облике, излучал мощь, и девушка ощущала, как её тело дрожит в ответ. Люмин чувствовала себя подобно раненой птице, залетевшей в клетку, где она оказалась в ловушке, и её сила и решимость казались ничтожными перед лицом этого могучего существа. — Попробуй подняться. — Мужчина делает шаг назад, позволяя девушке встать и опереться на него. Люмин послушно поднимается и морщит нос. — Я залечил основную рану, но тебе нужно восстановить силы, — его голос звучит мягко и бархатно, совсем не так, как прежде. — Зачем ты привёл меня сюда? — Вопрос срывается с её губ прежде, чем она успевает выразить благодарность дракону. Беловласый тяжело вздыхает. «Хамка», — проносится в его голове. Он и правда забыл, какими бывают люди. — Ты другая, непренадлежащая этому миру. — Мужчина внимательно осматривает девушку с головы до ног, словно намекая на что-то. — Ты сможешь забрать жемчужину и освободить меня, возможно, без последствий проклятья, наложенного на жемчужину. Уголки губ дракона дрогнули, словно он пытался изобразить подобие улыбки. Сморгнув усталость, он крепко сжал ладонь девушки, словно пытаясь проникнуть в её мысли, и тут же отпустил, увидев в её глазах множество вопросов. Люмин молчала, не в силах произнести ни слова. Она пришла сюда не за жемчужиной, а чтобы помочь Бэй Доу найти путь к древнему артефакту и разгадать загадки, которые встретятся им на пути. Ей хотелось лишь взглянуть на древнее сокровище. Бессмертие её не интересовало, она и так жила дольше положенного. Ей было непонятно, почему дракон называл жемчужину проклятьем и от чего именно нужно освободить от неё. — Мне не нужна жемчужина. Я не могу тебе помочь, — сказала девушка, скрестив руки за спиной и сжав губы. Дракон сможет покинуть проклятый шторм и снова будет плавать по морям, топить корабли, пугать людей, убивать и сеять хаос. Не зря же он был заточен здесь. Услышав тихий смешок, девушка отступила назад, заметив, как аметистовые глаза дракона недобро сверкнули. — Жемчужина, дарующая бессмертие, — это красивая сказка, но за этой красотой скрывается нечто ужасное, о чём никогда не говорят, чтобы люди стремились сюда в надежде обрести желанную вечную жизнь. — Бархатный и обжигающе холодный вибрирующий голос проникает в самую глубину души странницы, вызывая мурашки по коже. Бессмертие в обмен на свободу. Мужчина поднимает руку, и его пальцы вновь приобретают синеватый оттенок. На них тут же опускается гидробабочка, возникшая из ниоткуда. — Красивая сказка… — задумчиво повторяет дракон, и его голос звучит слишком тихо. Он резко заключает бабочку в свою руку, создавая для неё клетку из пальцев. Сердце дракона, когда-то поглотившего целую страну, впитавшее в себя бесчисленное количество живых душ. Проклятое, сотканное из чужих жизней, сковывающее тебя навеки. Беловласый мужчина наклоняется к девушке, и его спина покрывается чешуёй. — Я Нёвиллет, дракон исчезнувшей страны, бывший Архонт, поглощённый проклятьем. Прошу тебя лишь об одном — освободи меня. Гулкий голос сотрясает своды пещеры, наполняя её властным эхом. Тело, претерпевая метаморфозы, стремительно удлиняется и становится крепче. Чешуя, испускающая привычное свечение, озаряет пространство. Широкий хвост обвивает тело путницы, бережно сжимая её. Люмин едва успевает перевести дыхание, прежде чем дракон устремляется в путь. Его длинное тело скользит по одному из протяжённых проходов, твёрдая сверкающая чешуя с силой ударяется о каменные стены, сотрясая пространство своим размером и скоростью. Девушка крепко сжимает ладони на кончике его хвоста, словно эта пушистая кисточка может уберечь её от опасности. Впереди становится светлее, и узкие коридоры расширяются — Люмин видит впереди водный барьер. Она набирает в лёгкие как можно больше воздуха, прежде чем дракон с силой рассекает водную гладь своим телом, оказываясь вместе с девушкой в воде. Дракон стремительно плывёт вперёд, раскрывая свою огромную пасть и выпуская остатки воздуха из лёгких, его жабры широко раскрываются. Жаль, что Люмин не может сделать то же самое. Солёная вода с особой злостью впивается в израненное тело, и странница с трудом сдерживается, чтобы не вскрикнуть от боли. Она широко раскрывает глаза, и зрачки её сужаются от увиденного. Девушка созерцает величественный город, некогда бывший средоточием цивилизации, ныне же — забытый и погребённый под толщей времени. От былого величия остались лишь высокие руины, заросшие илом аллеи и фонтаны, в которых нашли приют кораллы и мелкая рыба. Огромные здания, плавающая мебель, обрушенные стены открывают вид на сцену некогда театра. Они проплывают мимо высокого строения, верхушка которого, кажется, касается поверхности воды — настолько огромна постройка. Под ней есть что-то ещё — лестница, ведущая глубоко вниз. Люмин сжимает хвост дракона, ощущая, как в груди нарастает неприятное чувство нехватки воздуха. Вертикальные зрачки дракона сужаются ещё сильнее, и змей стремительно устремляется вниз, не желая утопить спасённую им девушку. Морда дракона сталкивается с очередным водным барьером, и они оказываются в огромной пещере, куда проникают лучи солнца, пробивающиеся откуда-то сверху. Как и они. Оказывается, водные драконы летать не умеют. А жаль, сейчас им бы очень пригодилось это. Девушка жмурится сильно, до белых точек перед глазами, содрогаясь всем телом, когда огромное тело с грохотом приземляется на полуразрушенный мост. Едва лишь её ноги коснулись твёрдой поверхности, а драконий хвост ослабил свою хватку и исчез, девушка открыла глаза и огляделась вокруг, стараясь не смотреть на мужчину, принявшего человеческий облик. Она ощущала лёгкую обиду от того, что в воде они оказались вдвоём, а мокрой оказалась только она. — Это место было моим царством, которое я же и разрушил, — неожиданно резко произнёс Нёвиллет, подходя к краю обрушившегося моста. Люмин останавливается рядом с Нёвиллетом, и сердце её сжимается от печали и вины в его голосе. Внизу простираются двухэтажные домики и поля, заросшие неестественно зелёной травой. Почва тут слишком сырая, но некоторые из цветов тянут свои лепестки к редким лучам солнца. Откуда-то сверху пробивается солёный воздух и тепло. Сделав шаг вперёд, девушка вздрагивает, когда дракон неожиданно резко хватает её за запястье, будто отговаривая спускаться. Она удивлённо оборачивается на него, но всё же отступает. Взгляд её падает на храм, наполовину развалившийся и обросший минералами. Люмин снова оборачивается на Нёвиллета, безмолвно прося его рассказать ей об этом месте. Его глаза наполняются давними воспоминаниями. Его вечное проклятье. С чего бы начать? Нёвиллет долго и пристально смотрит на полуразрушенный храм, ставший свидетелем начала его истории. Беловласый медленно и уверенно подходит к девушке, оттесняя её от обрыва, не давая ей возможности остановиться. Странница вызывает в нём бурю эмоций. Сострадание и решительность, присущие ей, привлекают его. Хороший человек со светлой головой и чистой душой — именно такого человека приятно встретить после долгого заточения в одиночестве. Дракон слышит учащённое сердцебиение, гулкое и приятное для его слуха. Он останавливается, прикрывает глаза и делает глубокий вдох, готовый поведать ей всё с самого начала.       Всё началось с дождя? Или, быть может, с людей, внезапно появившихся в море? Дракон задумчиво поднимает взгляд к дырам, где солнечные лучи пробиваются сквозь водный барьер, а затем опускает глаза на странницу, слабо улыбаясь ей. Да, всё началось с людей, которые только-только построили свои первые корабли и начали исследовать море. Они ловили рыбу, охотились на китов и добывали прекрасный жемчуг. Нёвиллета заинтересовала жизнь на суше, куда люди спешили с полными сетями рыбы и вёдрами жемчуга. Они возвращались домой, где их ждали. Сердце дракона затрепетало, и Нёвиллет невольно задался вопросом: «А где же мой дом?» Мужчина заводит одну руку за спину, а другой прижимает ладонь девушки к своей груди, ощущая, как под рёбрами бьётся горячее сердце. Взгляд дракона ловит её взгляд, и он делает ещё шаг вперёд, пока пятки Люмин не оказываются на самом краю обломка моста, за которым уже нет пути назад. Он вспоминает людей с теплотой в душе, даже когда они ошибались.       Нёвиллет, будучи судьёй, не был склонен к пониманию человеческих чувств, однако он видел людей насквозь, как видит Люмин сейчас. В её душе борются страх и смущение, пальцы невольно пытаются сжаться в кулак, но мужчина крепко прижимает тёплую ладонь к своей груди. Его сердце бьётся чаще, и кожу внезапно опаляет знакомое чувство. — Как же так вышло, что ты остался здесь, не имея возможности уйти? — Нёвиллет находит щёки Люмин прекрасными, они розовые, как розы, и он касается одной из них с необычайной нежностью, убирая мокрую прядь светлых волос с лица девушки. — Я погубил Фонтейн, — Нёвиллет наклоняется к Люмин и касается лбом её лба. — Драконам не место среди людей, они не должны решать их судьбы. А я был в этом непозволительно хорош. Люмин прижимается к Нёвиллету, не отдавая себе отчёта в своих действиях. Её ноги не ощущают опоры, и в груди разрастается страх, словно ветви терновника. Стоит Нёвиллету отпустить её запястье, и она упадёт вниз. Сердце её бьётся где-то в горле, громко и быстро, от противоречивых чувств, внезапно возникших к дракону. Эти чувства обжигают и искрятся, когда он приближается к ней слишком близко. У него прохладная кожа и обжигающее дыхание. Люмин вздыхает, хватаясь свободной рукой плеча Нёвиллета. Глаза дракона сверкают в полумраке, пытливо всматриваясь в золото её глаз. Внезапно его вертикальные зрачки расширяются, и он резко обвивает талию Люмин, поднимая её и уводя от опасного края моста. Море вернулось за ним, затопив целую страну из-за его глупой настойчивости и нежелания оставить игры. Для него человеческая жизнь не была игрой. Он не смотрел на людей свысока, как подобает дракону, он был с ними на равных, их голосом справедливости. Его уважали не за происхождение, он держался за эту невидимую нить любви и наслаждался, не осознавая, к чему может привести любовь дракона к смертному, столь хрупкому существу. Давние воспоминания болью отдаются в висках. Он не забыл тот судный день, когда огромная волна накрыла Фонтейн, возвращая дракона туда, где ему и место. Нёвиллет разжимает пальцы, отпуская девушку, но она перехватывает его ладонь своей маленькой ручкой и заметно сжимает. Смотрит на него с горькой печалью, и откуда-то в её глазах плещется безграничное понимание. Люмин всем телом чувствует этот тяжёлый груз вины, и внутри всё сжимается от осознания, как давно он живёт с этим. И как беспомощен может быть дракон. Люмин вспоминает, как она очищала артефакты от скверны Бездны, и это значит, что она сможет помочь Нёвиллету. Уголки её губ приподнимаются в улыбке, и дракон ясно видит, как её душа наполняется теплом и уверенностью — она поможет. Он не ошибся. — Что мне нужно сделать? — спрашивает она. Дракон усмехается про себя: что ей нужно сделать, чтобы очистить его проклятое сердце? Ведь жемчужина бессмертия была в нём с самого начала, а не как отдельный артефакт. Он мягко увлекает странницу за собой, помогает ей спуститься вниз, к домикам и полям. Ведёт её в храм, где всё ещё бьётся артерия земли — единственный источник, сохранившийся в этом месте. Туда, где всё началось. Туда, где всё и закончится. Нёвиллет ведёт свою спутницу вдоль полей и домов, покрытых минералами, с изяществом и долей превосходства, словно Фонтейн всё ещё жив. Словно Нёвиллет не стал причиной его гибели. Словно он всё ещё является Архонтом водных земель. Рядом с ними распускаются закрытые бутоны необычных цветов, неизвестных странице, и тянутся к их ногам, словно живые. В воздухе возле храма порхают гидробабочки, осыпая всё вокруг своей пыльцой. Камни блестят и переливаются, отражая волны света, которые отражаются на телах тех, кто переступил порог храма. Люмин не в силах понять, почему она так покорно следует за бывшим Архонтом. Её сердце трепещет, и она хочет развеять его печаль. Это влияние дракона или затонувшего Фонтейна? Всё вокруг дышит странной, неизвестной ей магией, живой и забытой, поистине волшебной. Она идёт за мужчиной молча, сплетая их пальцы в своего рода замок, словно пытаясь прогнать его одиночество. Люмин освободит его от проклятия. Ведь она великая путешественница, не раз сталкивавшаяся с проклятой энергией. В храме стоит необычный запах, который окутывает их, сухо касаясь открытых участков кожи. Он осязаем, морской и сладко-солёный. Успокаивает разум, согревает объятиями всё больше. Мужчина открывает потайной проход, откуда бьёт сила артерии земли в первозданном виде. Они медленно спускаются по лестнице, точнее, по тому, что от неё осталось. Внизу темно, только клубящаяся артерия земли и сверкающие гидробабочки летят за своим драконом, не давая ему погрузиться во тьму. Мужская рука разжимается, и дракон внезапно растворяется во мраке. Люмин кажется, что голова начинает кружиться. Она смотрит на порхающих гидробабочек, которые садятся на ритуальные статуи в виде дев с кувшинами и исчезают в белом камне, заставляя каменную воду струиться подобно живой. Сгусток артерии, реагируя на дракона и его магию, стекает на алтарь тонкой струйкой, окутывая своим свечением воду. Страница невольно ахает, когда замечает в центре алтаря Нёвеллита, полностью обнажённого, стоящего почти по пояс в наполненной энергией артерии воде. Румянец на щеках девушки становится ещё ярче, и она пытается встретиться с ним взглядом, но её дыхание настолько прерывисто и шумно, что это вызывает у дракона странную улыбку. Он протягивает руки, призывая её подойти ближе. — Нет, раздевайся, — произносит дракон властно, не своим голосом, когда девушка приближается к алтарю. Мышцы под кожей Нёвилетта подрагивают от реакции девушки. Он хочет, чтобы обнажённым было не только её сердце, но и тело. Нёвиллет любуется ею: её удивлённым и широко раскрытым взглядом, дрожащими руками, стягивающими одежду с бледного тела, её смущением и робостью, когда она подходит к нему вплотную, позволяя прижать себя к прохладному телу дракона. Нёвиллет проводит пальцами вдоль позвоночника, притягивая её бёдра ещё ближе. Дракон внутри довольно урчит и облизывается, на спине мужчины появляется чешуя. — Нёвиллет, ты ведь не собираешься принимать свою истинную форму? — испуганно вопрошает девушка, наконец поднимая свой взгляд. — В любой форме я дракон. Ты ведь это ощущаешь? И действительно, тело Люмин откликается на его магию, на его сущность дрожью. Благоговением и желанием, собирающимся в нижней части живота. Там, где возбуждение мужчины мягко касается её нежной кожи. Чувства её обостряются, нежные прикосновения дракона кажутся настолько правильными, что девушка закрывает глаза и кладёт ладони на его широкую грудь, оглаживая шрамы пальцами с такой нежностью и любовью, на которую только способна. Она шепчет ему что-то едва слышно, и он слышит лишь неясное бормотание, вибрирующее и нежное. Он нежно берёт её за подбородок и заставляет поднять голову. Губы Люмин прекрасны: пухлые и манящие, они раскрываются для поцелуя. Дракон касается их медленно и настойчиво, накрывает их, словно волна, и уносит девушку в море блаженства. Его глаза полуприкрыты, с особым наслаждением он наблюдает за подрагивающими светлыми ресницами девушки — она так очаровательна, что дракон внутри него рвётся наружу, и возбуждённая плоть наливается голубыми венами, переливающимися и холодными. Люмин вздрагивает, широко раскрывая глаза. — У драконов особое тело, ощущения будут более чем приятные. Не бойся, — тихо шепчет мужчина, медленно двигая бёдрами, чтобы девушка могла привыкнуть к горячей и холодной плоти одновременно. Он хитро улыбается, хочет урчать, как дракон внутри него, но вместо этого лишь снова целует странницу. Люмин отвечает на поцелуй нежно, проводя кончиками пальцев по заострённым ушам Нёвиллета, затем добирается до его длинных белоснежных волос и сжимает их в том месте, где начинаются синие пряди. От этого Нёвиллет напрягается, а его член начинает пульсировать между ног Люмин. Девушка не испытывает страха, а, напротив, хочет ощутить дракона внутри себя. Она прерывает поцелуй, опуская взгляд вниз, на возбуждённую плоть Нёвиллета, и её лицо становится по-настоящему красным. Член дракона выглядит так же, как у людей, но вены на нём, подобно чешуе, мягко светятся голубым. Люмин протягивает руку вниз, шумно вздыхает и осторожно, словно боясь, что Нёвиллет остановит её, обхватывает твёрдую плоть ладонью. Это действительно необычно. Член дракона тёплый, приятно гладкий, но синие вены дарят прохладу, даже немного обжигают холодом, как замёрзшая вода в морозную зиму. Дракон издаёт тихое рычание, касаясь макушки девушки, обхватывает её упругие бёдра и прижимает к себе, проявляя любопытство. Он вдыхает воздух, наполненный магией, и начинает медленно двигаться, вызывая у Люмин чувство приятного возбуждения. Она издаёт тихие стоны, ощущая пустоту без дракона. Он продолжает двигаться вперёд-назад, собирая влагу с нежных складок и обволакивая свой член вязким теплом. Он старается дышать глубоко и терпеливо, наслаждаясь каждым мгновением. Странница, ощущая, как ноги её становятся ватными, тихо зовёт дракона. В алтаре, где они стоят, энергия земной артерии соприкасается с магией Нёвиллета, создавая странный дурманящий эффект. Голова девушки кружится, а ноги становятся непозволительно слабыми. Она обнимает мужчину за шею, теряясь от ощущений между ног, от его горячего дыхания на своей шее, от его сильных рук, бережно удерживающих её. — Всё хорошо, так и должно быть. Скоро это пройдёт, — шепчет дракон, опускаясь на колени в саму энергию артерии вместе с девушкой. Стоя на коленях и удерживая её бёдра, возобновляет плавные движения. Нёвиллет целует бархатную кожу девушки, не прекращая, касается её везде и вибрирующе рычит, когда Люмин начинает двигать бёдрами сама. Практически помогая ему войти. В потаённых глубинах души дракона, обитающего в Нёвиллете, пробуждается неутолимая жажда овладеть телом и разумом прекрасной Люмин, погрузиться в неё без остатка, заставить её выкрикивать его имя. Но Нёвиллет не торопится, он склоняется над Люмин и укладывает её на свой хвост, свёрнутый в кольца. Его губы скользят по её ключицам, и дыхание Люмин сбивается от нетерпения. Нёвиллет наслаждается каждым мгновением, каждым миллиметром её тела, каждым лучом тепла, исходящим из самой глубины её души. Люмин трепещет от его прикосновений и готова раствориться в этом наслаждении, как морская пена, если Нёвиллет продолжит свои дразнящие движения. — Нёвиллет, — неожиданно срывается стон с её губ, и он эхом разносится по комнате. Нёвиллет проводит заострёнными клыками по тонкой коже на шее Люмин, оставляя тонкий след. Он медленно посасывает пульсирующую артерию и нежно прикусывает выразительные скулы, прежде чем одним властным, но аккуратным движением развести её ноги. Её лоно трепещет в предвкушении, влага, наполняющая его, становится неприлично откровенной. Возбуждение девушки стекает по её бёдрам, и чешуйки, покрывающие её тело, начинают излучать мягкое свечение, искрящееся синевой и белизной. Дракон подводит свою твёрдую плоть к лону и нетерпеливо надавливает мягкой головкой, легко проникая внутрь благодаря влаге, которая уже готова принять его. Он толкается медленно, без остановки, пока девушка под ним выгибается и натягивается, словно струна. Их обоих захлестывают эмоции, откровенное чувство единения двух тел. Люмин ощущает, как плоть мужчины проникает в её лоно, раздвигая его тесные глубины. Она чувствует, как его вены скользят, подобно холодным змеям, всё глубже, вместе с его горячей плотью, и эти ощущения поглощают её целиком. Девушка протяжно и чувственно стонет при каждом новом толчке, невольно сжимаясь ещё сильнее. Она не может понять, как его член может одновременно обжигать изнутри и быть настолько холодным. Это странное и необъяснимое ощущение приносит ей невероятное наслаждение. Кожа Люмин покрывается мурашками, бесконечными и не дающими ей прийти в себя. Дракон склоняется над ней, нависая подобно грозовой туче, и она тянется к нему, заставляя его прижаться всем телом, войти ещё глубже, до предела. До приятной боли внизу живота. До громкого вскрика Люмин. Она не понимает ничего, она может только выгибаться, чувствуя дракона внутри себя, и как энергия артерии земли, подобно шёлку, касается её кожи, затуманивая её сознание. Или это особенность дракона? Люмин предаётся страстным и пылким поцелуям с Нёвиллетом, которые она прерывает, не в силах сдержать стоны наслаждения, пронзающие её тело. В эти мгновения она слышит лишь непристойные влажные звуки, ощущает, как его губы становятся объектом её укусов. В его глазах она видит нечто эгоистичное и обжигающее, нечто нечеловеческое, что вызывает у неё одновременно дрожь ужаса и непреодолимого влечения. Люмин умоляет Нёвиллета о поцелуе, подобно тому, как дракон мог бы поглотить человеческую жизнь. Её мольба звучит столь очаровательно и проникновенно, что дракон не в силах противиться. Его губы впиваются в её губы, сминая их с развязной властностью, проникая внутрь языком и зализывая припухшие от поцелуев уста. В этом движении губ дракона сквозит больше чувств, чем он способен выразить словами. Движения бёдер становятся более нетерпеливыми, утрачивая плавность и элегантность, свойственные этому мужчине. Сердце его охватывает магическая сеть, пробуждая древнее проклятие, и тело непроизвольно реагирует, словно дракон внутри стремится вырваться наружу. Люмин впивается ногтями в шею и плечи мужчины, задыхаясь от восторга. Он становится больше, увеличиваясь в размерах, и из его спины вырастают спинные плавники, угрожающе просвечивая сквозь кожу. Люмин прикусывает губы, внезапно осознавая, что ей не страшно. Нёвиллет прекрасен в любом своём обличии. Даже когда его охватывает ярость и дракон внутри не желает покидать это место, чувствуя магические оковы. Нёвиллет, погружаясь в пучину блаженства, обводит кончиками пальцев изящные изгибы тела Люмин, на которых россыпью сверкают крохотные родинки, образуя созвездия на коже. Он замирает, пытаясь восстановить дыхание и не навредить своей спутнице, лежащей под ним. Он нежно касается губами её мягких холмиков, обводит языком розовые бусинки, поочерёдно выбирая их и обдавая каждый своим дыханием. Как может столь хрупкое и прекрасное создание обладать такой силой? Нёвиллет вновь обращается к лицу Люмин, нежно обхватывает его ладонями. — Люмин, — выдыхает он, касаясь её губ, заставляя её вздрогнуть и приоткрыть рот. — Я дарую тебе силу элемента. В глубине душе дракон скалится, нежно касается уголков её губ. Он почти покидает её, но затем вновь устремляется внутрь, повторяя это движение снова и снова, с каждым разом ускоряя ритм. В то время как дракон внутри него наслаждается этим ощущением эйфории, зрачки Нёвиллета становятся всё более узкими, выдавая его нечеловеческую сущность, которая готова вырваться из-под контроля. Артерия земли обвивает их тела, проникая в самое сердце проклятия, стремясь освободить его от вековых страданий и даровать свободу. Мужчина крепко сжимает девушку в объятиях, охлаждая её разгорячённое тело своим, придавливая её своим весом, отдавая ей частичку себя. Частичку своей мощи, которая бушует в его душе и жилах. Золото глаз Люмин отступает, уступая место новому цвету, который приливной волной вливается в её радужки — голубые, с опасным чёрным контуром и загадочным аквамарином у зрачка. Нёвиллет издает хриплый стон, находя это невероятно возбуждающим и принадлежащим ему. Это эгоистично, жадно и так по-человечески. В её взоре теперь плещется целое море. Море, чарующее и опасное, море похоти и потаённых желаний. Люмин изгибается, стискивая пальцы ног. Дрожит от волн наслаждения, накрывающих её с головой, и даёт себе волю, чтобы эти сладостные и затмившие разум пытки наконец прекратились. Сжимая его руки до багровых отметин на бледной коже, Люмин прижимается к дракону, обвивая его бёдра ногами с невероятной силой, невесть откуда взявшейся. Губы её раскрываются в беззвучном стоне и по телу проносится настоящее сумашевствие, долгое и завораживающее дракона. Аметист его глаз, подобно драгоценному камню, искрится в полумраке, словно предвещая скорое извержение вулкана, готовое опалить Люмин изнутри раскалённой лавой. Нёвиллет вновь припадает к её истерзанным устам, заглушая собственные стоны. Он не сразу отстраняется, глядя на влажную от пота кожу девушки, красиво истерзанную. — Люмин, — вновь зовёт он её, и странница пытается сфокусировать взгляд на его лице, прекрасном и благородном, искажённом страстью. — Я помогу тебе выбраться на поверхность, где ты встретишь тех людей, с которыми прибыла, и... Странница утрачивает способность слышать дракона, не в силах разобрать его речь, и лишь вяло кивает, не улавливая смысла слов. Энергия артерии земли постепенно ослабевает, сворачивается над ними в клубящийся знак и рассеивается, оставляя алтарь без поддержки, и в помещении воцаряется непроглядная тьма и безмолвие. Люмин больше не ощущает тяжесть чужого тела, и внизу разливается приятное тепло, от которого девушка сводит ноги, глубоко вдыхая неожиданно свежий воздух, лишённый следов магии и ритуала. Где-то наверху один за другим рушатся водные барьеры, впуская внутрь пещеры бурные потоки воды, и сердце Люмин замирает, чтобы вновь забиться в груди с болью в рёбрах. — Нёвиллет? — осторожно, но взволнованно зовёт она дракона, но ответом ей служит лишь тишина. В её ладони покоится то самое проклятие. Сердце дракона — маленькая жемчужина, окутанная кольцами гидроэлемента и нитью артерии земли. Странница поднимается на ноги и торопливо облачается, когда в потайную комнату начинает проникать вода. Проклятие исчезло, и теперь это место будет затоплено и забыто навсегда. Как нет больше Фонтейна, так и Архонт его исчезнет вместе с ним. Спешно покидая храм, Люмин, спотыкаясь, взбирается по ступеням, широко раскрыв глаза. Пещеру заливают потоки воды, грозящие унести последние воспоминания об этом месте вместе с Люмин. Когда вода достигает ей до шеи, она жмурится, пытаясь собраться с мыслями. Вода поднимается всё выше и выше, безжалостно и жадно топя всё на своём пути, безоговорочно обволакивая тело путешественницы. Когда воздуха в лёгких становится катастрофически мало, рядом с ней возникает Нёвиллет в обличии дракона. Жабры медленно раздуваются, но смотрит на неё не Нёвиллет, а дикий, лишённый человеческого взгляда дракон. Не Нёвиллет. Он раскрывает узкую пасть и выдыхает большой пузырь, упругий и необычайно крепкий, позволяя ей вдохнуть и давая возможность дышать. Дракон обвивает пузырь хвостом и устремляется вверх, туда, где небо пылает красно-фиолетовым закатным солнцем. Туда, где есть земля и белый песок, нагретый от палящего дневного солнца. Туда, где больше они не встретятся.