Откуда берутся монстры

***

—….Не боишься высоты? —дверь в палату открылась на середине какого-то разговора между отцом и сыном, большую часть которого Натан пропустил. Аарон, кажется, уже и не выглядел таким подавленным, но отвечал всё ещё с незавидным интересом и, к тому же, очень вяло. Веснински подумал, что это была привычка Аарона - быстро смиряться со всеми решениями, которые как либо касались непосредственно его самого. —Нет…Не знаю…Наверно, —обычный вопрос про собственный страх, а мальчик уже потерялся, будто ему задали вопрос от которого зависит какое-то очень важное событие или человеческая жизнь. Натан переглянулся с Эдвардом, поджимая бледные губы. Им обоим было всё понятно и от этого понимания и было намного хуже, чем если б они оставались недогадливыми идиотами. Аарон не привык выбирать. Судя по всему в доме Тильды абсолютно всё решалось матерью и за него, отсутствовало любое личное мнение, а если подросток и пытался как-то его озвучить - всё точно молниеносно пресекалось. Может высмеивалось, ставя Аарона в позицию «что ты можешь знать?», а может всё куда прозаичней и Хэммик просто выходила из себя, оставляя на ребёнке те же следы, что сейчас покрывали тело мальчика. —А о чём разговор? —Натан присел в жестковатое кресло в противоположном углу палаты, закидывая ногу на ногу. Аарон иногда поглядывал в его сторону взглядом, который мужчина не мог пока идентифицировать как какую-то определённую эмоцию, совершенно не зная характер мальчишки. —Вертолёт, —коротко кинул Эдвард без каких-либо иных пояснений, сосредоточенно проверяя катетер в руке сына. Уж больно часто, за эти несколько минут разговора, он рукой левой вертит, будто хочет избавиться от зудящей кожу вещицы, но просто сорвать с себя катетер не может, инстинкт самосохранение явно даёт подсказки. —Вертолёт? —Да, я планирую перевести его в свою больницу —Вот прям сейчас? Когда он только очнулся? —возможно в этот момент в голосе Веснински проскользнул намёк на осуждение, который он сам пропустил или же просто не захотел контролировать, так как Эдрвард отвлёкся от своего дела, полностью выпрямляя широкую спину. Блондин упёр руки в бока, выдыхая в привычной манере врача, которому надо объяснить близким пациента почему всё-таки надо проводить ту или иную манипуляцию с их родным и чем всё может закончится, если этого не сделать. Ох, как же Натан не любил эту черту Миньярда… —Да. Сейчас. Или ты хочешь, чтобы эта… —Эдвард запнулся, прикусывая кончик языка и отворачиваясь от вопросительного взгляда сына. Цыкнув на вздёрнутые в лёгкой насмешке брови друга, Эдвард сдержался от желания показать ему средний палец, который он точно сейчас заслужил, но который было не правильно показывать при Аароне. Натана же даже забавляла эта ситуация, в которой всегда пассивно-агрессивному Эдварду надо держать язык за зубами, чтобы случайно не подорвать и так почти нулевое доверия Аарона, —Кароче, так всем будет лучше. Вертолёт я уже попросил запросить, ждём ответа. —А…а мы больше не вернёмся в Колумбию? —подал хриплый голос мальчик, комкая пальцами одеяло и почёсывая руку с катетером, умышленно избегая взглядов глаза в глаза. Натану было видно, что Эдвард больше никогда не собирается возвращаться в Колумбию, в основной эпицентр обитания всех личностей, которых он больше не хотел бы видеть даже вдали, что там говорить про личные встречи. Скорее всего эту установку чувствовал и Аарон, откровенно жуя нижнюю губу. Мальчик вроде и смирился с решением отца, причём слишком быстро, но снова выглядел так подавлено. —Тупица, —прошипел Натан, без особого желания поднимаясь с кресла и давая смачный подзатыльник стоящему на пути другу. Конечно, легко общаться с детьми, когда эти дети Абрам и Кевин, которым пальца в рот не клади - отгрызут, даже если ты «свой», но когда это вот такие «образцы», как Аарон, забитые и привыкшие не иметь собственного мнения дети - всё куда сложней, —А ты хочешь вернуться сюда? Даже зная, что возвращаться может быть больно? Расскажешь почему? Подросток настолько привык, что с его мнением никто и никогда не считается, что молниеносно смирился с маячащим на горизонте вариантом переезда в другой штат, где единственный человек, к которому он был привязан на протяжении 13 лет, не сможет навестить его. Даже не надо быть психотерапевтом, чтобы заметить у мальчика что-то очень напоминающее стокгольмский синдром. За спиной послышался довольно тихий, звонкий хлопок - это Эдавард наконец понял, что сказал, ладонью стукая себя по лбу. Натан присел на край кровати, подкладывая под брюки белоснежный халат. Может Аарон, в силу своего шаткого психического состояния не понимал происходящего и лучших намерений в свой адрес, но, наверняка, это всё для него выглядит как переход к такому же незаинтересованному родителю, каким была Тильда. Аарон принял точку зрения человека, назвавшегося его отцом, того, кого видит от силы третий раз в жизни, но всё равно даже не попытался поспорить. Эдвард же, своей попыткой обеспечить абсолютную защиту и лучшее лечение для сына, случайно наступил на те же грабли, что и женщина, которую он так ненавидит - не спросил мнения у самого Аарона. Да, тут конечно не очень много выборов, увозить подростка в Чарлстон всё равно пришлось бы, но так у Аарона хотя бы появилось чувство, что его тоже слушают, а его мнение - не пустой звук. —Ну…Просто мой брат, ну, двоюродный, скоро должен вернуться из лагеря…Я хотел его встретить….—Аарон бубнил себе под нос, то ли смущённый своим слишком детским желанием встретить брата, то ли тем, что кто-то задаёт ему вопрос о собственных желаниях, а не просто ставит перед фактом. Сдержанная улыбка застывает на лице Натана, еле заметно дрогнули острые уголки губ. У мальчика был один единственный известный ему двоюродный брат - родной племянник Тильды, единственный сын Лютера и Марии Хэммик - Николас Хэммик. —Ну значит встретим твоего братца, —Эдвард старается быстро реанимировать своё положение в глазах сына, опускаясь на корточки у кровати, как бы становясь на один уровень с Аароном. Натан же знает, что в этот момент в чужом весёлом тоне блондина нет ни капли настоящих эмоций, обычная маска для сына, —Я просто хочу перевести тебя в свою больницу для лучшего лечения. Быстренько восстановимся и поедем в аэропорт или куда там его привезут. Договор? —Договор, —ещё секунду назад начавший расслабляться Аарон рефлекторно дрогнул, краем глаза заметив поднимающуюся руку Эдварда. Две пары глаз тут же упёрлись в него и мальчик стушевался ещё сильней, почти прячась под одеялом, прижимая к груди зудящую руку с катетером, —Простите… —Всё хорошо, —Эдвард положил руку на больничное одеяло и провёл её ближе к сыну, раскрывая ладонь с лежащим в ней леденцом на палочке золотисто-карамельного цвета и в форме немного кривого дракона, —Немного сладкого не повредит. Любишь такое? Аарон с настророженоостью взглянул на сладость, потом на Эдварда, уронившего голову на предплечье, потом на Натана, лицо которого не выражало ничего, кроме сдержанной улыбки, которая была на его лице на протяжении всего разговора, словно выбитая на каменном изваянии, и только потом потянулся за леденцом, предварительно кивнув отцовскому вопросу. Он не сказал ему о том, что сладкого в доме никогда не было, его приносил Ники и каждую конфетку Аарон прятал, съедая по одной в какой-то наиболее трудный день. —Ну и славно. —Эд, я поеду пораньше, мне до Чарльстона часа два дороги, —Натан поднялся с кровати, чуть жмурясь от слишком яркого экрана смартфона в руке. Сказать по правде, он даже чувствовал себя немножко лишним, но в груди от этого чувства проползали не терновники обиды, а лёгкое щекочущую тепло с оттенком тоски. У всегда отстранённого и нелюдимого Эдварда, настолько привыкшего к установке 24/7 работать и защищать своего босса, за шесть быстротечных лет наконец появилась что-то важное и по-настоящему своё: семья, ожидающая его вечерами на ужин, нормальная, не представляющая опасности работа по тому образованию, которое он получал, дом, где наверняка царит тепло. Больше нет задачи избавляться от улик, избегать сближения с людьми и переживать, что однажды тебя раскроют и закроют на пожизненное. —Ехать? Нат, на вертолёте спокойно долетим —Я займу слишком много места, лучше безопасно транспортируй сына —Там хватит места…! —Эд, я всё равно не являюсь родственником пострадавшего, —отрезал Веснински, не давая другу договорить. В каком-то роде теперь их связывало только прошлое, семья Веснински, приютившая сироту, чтобы воспитать его будущим помощником своего наследника, но по факту Эдварда ничего не держит рядом, он ничего не должен, да и долга никакого никогда и не было. Натан всегда хотел, чтобы Миньярд жил нормальной жизнью, не имея связи с преступным миром, где один неверный шаг и ты в могиле, не откликаясь на позывное, оборачиваясь на улице, только чтобы услышать «Добрый день, доктор Миньярд» и не больше. За все эти несколько лет Натан ни разу не пожалел о том, что выслал Эдварда подальше от себя, тем самым стараясь обезопасить его от клана Морияма, всеми силами пытающихся заполучить полный контроль над Веснински и его людьми, желая устранить всё, что хоть немного было дорого их желаемой цели, а значит обезопасить от себя самого. Второе отзывается в голове пульсирующей болью, настолько ему не приятна даже мысль о том, что он сам может стать причиной погибели Эдварда. —Но ведь…разве он не твой брат? Та тётя говорила, что он мой дядя… —Всё очень сложно, Аарон…Но для меня он всегда был братом, —опускаясь обратно на кровать сына, Эдвард поджимает губы. Неужели их правда больше ничего не связывает также сильно, как это было раньше? От чего же Натан так рьяно пытается его защитить, забывая, что Миньярд никогда не отставал от него в физической или интеллектуальной подготовке, что он не тот семилетний мальчишка, которого надо защитить от старшей сестры… Взгляд сам собой опускается на собственные ноги, где под плотной джинсовой тканью скрываются большие кляксы ожогов - последнее «боевое» ранения Эдварда перед тем, как Натан запретил ему оставаться в организации и отряде. С истерикой и самой громкой их ссорой приказывая катиться прочь из дома и не сметь даже думать о новых заданиях… Он не смел ослушаться приказа. Никогда не смел и не умел. —Ешь леденец, не держи, у меня таких ещё много.

***

Свет в двухместном номере отеля был приглушён, пара ламп заменяла паре всё основное освещение, тишина приятно обволакивала лежащие на кровати тела, укрытые шуршащим отдельным одеялом. —Ты целый день не отлипаешь от телефона, —почти пробурчал мужчина, укладываясь головой на подушку, поближе к Кейли, в очередной раз обновляющей чат. Его ноги только начали отходить от вчерашнего матча, икры словно огнём горели при каждой попытке идти. Сколько он там пробегал? Как будто марафон на пару километров. —А? —Дэй словно отмерла от транса, выключая и убирая телефон, ставя его на зарядку на тумбе. В её груди плескалась знакомое подозрение о намеренном отстранении близкого человека, которое она совсем не могла понять, ища ошибку в себе, —Нет, всё хорошо, просто жду сообщения… —От Натана? —скорее даже утвердительно, нежели вопросительно, уточнил Ваймак, убирая левую руку за голову, позволяя женщине лечь ему на грудь как ей будет удобней. —Что? С чего ты взял? —А от кого ещё? Ты больше ни на кого так не смотришь, —пожал плечами мужчина, будто говорит о каких-то обычных вещах, матчах или банальном выборе состава на игру, что будет у них через месяц, а не о том, что женщина с которой он, вроде как, в отношениях, смотрит как-то «так» на чат с другим мужчиной. —Да не неси ты чепухи, просто…, —Кейли потёрлась щекой о тёплую и крепкую грудь Ваймака, позволяя его пальцам играться с чёрными волнистыми волосами на макушке. Неужели она правда как-то по другому смотрит на чат с Натаном? —Просто что? —но на вопрос так и не ответили. Дэвид накрутил прядку волос на палец, улыбаясь каким-то своим мыслям. Он и не думал, что однажды будет лежать с Кейли в одной постели, прижимаясь тёплыми телами друг к другу, под прохладным одеялом. Ваймак перевёл взгляд с прядей волос на Кейли, молча лежащую на его груди без движения. Ответ на свой же вопрос возник в его голове случайно и он не мог его не озвучить, —Он тебе нравится. —Что? Не неси чепухи, —Кейли дрогнула, желая вскочить с груди мужчины, стукнуть по торсу и ответить всё в лицо, но стоило отнять щёку и перестать слышать монотонное биение чужого сердца, так все вспыхнувшие искрами эмоции тут же погасли, унося её в какие-то дебри собственной души, где пряталась подавлена собственной жизнью сторона. Кейли вернулась к тёплому телу, обнимая торс мужчины руками, желая спрятаться в чужой ласке от всех своих мыслей, —Я просто переживаю за него… —Разве есть причины? —спорить Ваймак не стал, чуть наклонил голову, чтобы видеть опущенный уголки губ возлюбленной, ногтём выводящей угрозы на его теле Кейли кивнула, прикрывая глаза и сильней притираясь к чужому телу, будто это могло подарить ей спасение от собственного гнёта мыслей, не отпускающих её с того момента, как разговоры с Веснински стали чем-то столь редким, что она, кажется, даже не помнила его голоса, лишь редкие короткие сообщения в чате, больше напоминающие рабочую беседу коллег. —Поделишься? Обещаю, это будет только между нами. Кейли почти не умела доверять, большая часть тех моментов, когда она это делала, становилось причиной ужасающего кошмара не только в её жизни, но и в жизни дорогих ей людей, которые никак не должны расплачиваться своей судьбой за ошибки самой Дэй. —Шесть лет назад Натан окончательно распустил «королевский отряд»… —шёпотом заговорила Кейли, поднимая руку с глубоким шрамом на предплечье, к плечу Дэвида, ближе прижимаясь к мужчине всем телом. Ваймаку она верила, назвать это доверием она не могла боялась, поэтому просто верила. Может дело было в его собственной истории, едва ли подходящей под образ спортивной звезды, находящейся в отношениях с собственным тренером, а может Кейли просто устала тащить всё на себя, поверив первому человеку, который правда оставил всё сказанное между ними… —Королевский отряд? —в голосе Ваймака слышалось неверие со смехом, и его можно было понять, такое название не очень вяжется с образом Натана Веснински, пусть внешне он и правда напоминал недоступную королевскую особу. —Шуточное название, которое они с другом придумали в детстве, не бери в голову, —пояснила Кейли и улыбка на секунду тронула её губы. Натан рассказал ей эту историю очень давно, когда экси только начало набирать популярность в Японии, а они даже не закончили первый курс, да ещё и с такой широкой и малодушной улыбкой, что не верится в то, что это был тот самый Веснински. —Ну? Он распустил этот отряд? И ты из-за это волнуешься? —Этот отряд, даже нет, не отряд, компанию, Натан собирал не один год. Там все люди, которые являлись, не побоюсь этого слова, его семьёй…, —Кейли закусила губу, замолкая, чтобы набраться решимости и продолжить говорить, пока на сердце всё сильней давило непонятным грузом. Ваймак молчал, гладил её по голове, шее, плечам, путал волосы, но ждал и не торопил - она очень ему за это благодарна, —…Он всем запретил возвращаться в фамильный дом, оградился, будто боясь чего-то или кого-то… —Шесть лет назад ты переехала ко мне в Западную Вирджинию, —подметил Ваймак, замечая некую связь в временных рамках. —Я не была частью этой с…компании…—знакомое колющие чувство жалом вонзилось в лёгкие, лишь сильнее напоминая о том, что у них с Натаном никогда не было той же связи, какая была у него с Эдвардом, Дианой или Пьеро…Она просто…просто Кейли, —Поэтому это не больше, чем забавное совпадение. —И всё-таки он тебе нравиться… —Ваймак! —не выдержала и вскочила Кейли, упираясь руками в чужую грудь. Женщина взвизгнула громче обычного, выглядя так, будто этими словами оскорбили саму её суть. Суть женщины, которая никогда не имела одного партнёра, ночуя и гуляя совершенно с разными мужчинами, отрицая само понятие моногамии и вечной любви. —…Я не против, —договорил мужчина то, что Кейли не дала сказать, уперевшись ему в лицо таким оскорблённым взглядом, о котором и сама, наверно, не догадывалась. Он был готов поднять обе руки над головой, шуточно показывая жест «сдаюсь», но вместо этого тыльной стороной ладони провёл по щеке Кейли, убирая волосы за ухо. —Что…? —Я не против Натана. —Он нет, нет-нет-нет, Натан не создан для…такого, —Кейли развела руками, имитируя это самое «такое» и опала обратно на грудь Дэвида, сжимая концы одеяла, лежащего рядом с их телами. Натан не создан для отношений, где нет доверия, где партнёр имеет кого-то ещё, пусть и не серьёзно, всего на одну ночь. Веснински слишком…недоступен. Он дорогое вино в погребе, которое достают на очень-очень особый случай, даже правильней будет сказать на торжество, бережно протирая с него пыль, любуюсь, но не вскрывая. Он королевская особа, храбрый принц с симпатичным личиком, король с большим, но недоступным сердцем, с которым Кейли хоть и стоит рядом, но не получает взгляда льдистых глаз. Король почти всегда смотрит в другую сторону. —Он - несбыточная мечта. Никаких чувств тут и быть не может, —последнее, что сказала Кейли про эту ситуацию, ставя точку в разговоре и давая понять, что трогать эту тему она не то что не хочет, её вообще нельзя развивать, затрагивающую слишком глубокую тему в подсознании Кейли Дэй. Возможно женщина просто боялась сама узнать про себя что-то такое, полностью разрушающую её установку «один мужик - одна ночь». Ваймак стал первым с кем она осталась ни на день, ни на неделю или месяц, а на много лет, разделяя скудный, но всё же быт. С ним она проводила времени почти столько же, сколько с сыном, и странно, но ей нравилось с ним, нравились его шутки, странные сравнение и полное не понимание как воспитывать Кевина, чтобы тот не разрушал психику родителям. А также, впервые за много лет, она начала делиться чем-то слишком личным, тем, что раньше держалось под десятками слоёв лжи и страха, за масками социального человека, звёздной личности, матери целого спорта, на которую равняются множество людей, не зная о том, насколько отвратительной может быть их кумир, насколько ужасные вещи она делала. Кейли не привыкла желать кому-то доброго утра, покидая квартиру любовника едва первые лучи солнца всходят над городом, сбегая без записки или завтрака, но Ваймаку сама собой стала говорить это треклятое доброе утро, уже не убегая ранним утром на пробежку, обманывая саму себя, вместо этого выбирая долгий сон под тёплым боком. Дэй вообще привыкла бежать и прятаться, такое правило привила ей жизнь наёмницы и собственное прошлое, приходящее в кошмарах, нависая зеленоглазой тенью со скальпелями, шприцами и таблетками, которыми её пичкали всё детство. Хотя бывало и хуже, когда во снах приходил кучерявый мальчик с большими карими, почти чёрными, потухшими глазами. Всего крови, вытекающей из всех возможных щелей, затапливая комнату из которой нет дверей, пока зеленоглазая тень снова не утащит на кровать с натирающими железными оковами, замуровывая женщину обратно в ту темницу откуда невозможно сбежать. Открыть свою душу кому-то для Кейли Дэй тоже самое, что подставить себя под автоматную очередь без бронированного жилета и оружия. Полностью голой. Беззащитной. Умирающей… Телефон пиликнул, извещая о новом уведомлении и Кейли вздрогнула, уже готовая потянуться и проверить отправителя, но всё же остановила себя, сильней укрываясь одеялом, почти прячась под ним, используя грудь Ваймака как подушку. Почему-то она не должна этого делать, какое-то неправильное чувство заставляет её вообще отвернуться от тумбочки, хоть в голове и крутятся мысли о возможном ответе Веснинский. —Да посмотри, ты боже, Кейли, —слышится сверху голос Дэвида и он сам тянется рукой к тумбе, снимая телефон с зарядки, опрокидывая провод на пол. Он протягивает мобильник женщине, спрятавшейся в собственный кокон из шуршащего одеяла. —Не надо, я всё-таки с тобой сейчас… —А давно мы стали классической парой? —мужчина специально не использовал слово «нормальной», оскорбительным оно звучало бы для них обоих. Кейли молчала, замерев, подобно опоссуму, инсценировавшему смерть, из под одеяла торчала только тёмная макушка, а некоторые чёрные пряди разбросаны вокруг, доходя до шеи Дэвида, щекоча оголённую кожу. —Прочитай сам… —шёпотом пробубнила девушка, утыкаясь носом в торс мужчины, пальцами вцепляясь в плоть, чуть царапая смуглую, всегда загорелую кожу. Ей хотелось дать Ваймаку больше веры, показать, что она готова учиться быть другой, чтобы ему тоже было удобно в этих, пусть и открытых, но вроде как отношениях. Это не было доверием, точно не было им, даже сами слова залезть в свой телефон дались ей невероятно трудно, она упёрлась лицом в ложбинку между его сисек, прислушиваясь не к голосу, а у гулу сердца, не желая видеть как другой человек лезет в её телефон. —Ты уверена? —Кейли закивала, перебарывая собственных демонов ради человека, однажды открывшего своих ради её спокойствия. Бороться с ними стало легче, когда Ваймак вернул руку ей на голову, гладя по волосам, как маленькую девочку, какой Кейли никогда не могла быть… —Это Риманн, но мне лень читать. Посмотришь потом сама, —убрав телефон в сторону, Ваймак поправил одеяло, сквозь него поглаживая плечи и спину Кейли. Губ коснулась тёплая улыбка, от понимания, что не безразличная ему женщина старается меняться, чтобы комфортно жить было всем. Может они просто друзья с привилегиями и общим ребёнком, съехавшиеся вместе только ради Кевина, нуждающегося в нормальной семье, которой не было у его родителей, продолжающие жить в одной квартире вдвоём только потому, что друг с другом удобней, комфортней, и веселей, чем по одному или с кем-то другим, но Кейли всё равно старается прикладывать усилия к тому «это не доверие, это вера», что есть между ними. —Спасибо…. —пробубнила девушка настолько тихо, что собственный голос даже не достиг ушей, перекрывая ровным биением сердца Ваймака, который успокаивал Кейли, напоминая, что этот мужчина не навредит ей… —Что-что? —Нахуй иди… —Пх, отдыхай, завтра вылет домой… Домой…Как много мест Кейли могла назвать своим домом? На ум, почему-то, пришла только квартира Веснински в центре Балтимора, место, где она впервые стала матерью, где рос Кевин, а Натан…ещё не успел закрыться. А может ли она назвать домом их с Дэвидом квартиру? Ту светлую гостиную с тёмным ковром, за который Кейли всегда раздавала пинки Кевину, скидывающему на него свою форму и инвентарь, даже не переодеваясь усаживаясь перед телевизором, чтобы посмотреть новую серию своего мультика. Кухню, где редко по утрам можно было поймать Ваймака, возящегося с кофейником и сковородкой. Они оба не умели готовить, но пытались, учились как могли, чтобы ребёнок не помер с голоду… —Красивые…, —Кейли провела ногтями по татуировкам огня на предплечьях Дэвида, под ними скрывалась целая история, перекрытая мужчиной, как символом начала чего-то нового и сожжения грязного прошлого. Ногти легонько скользили по коже, обводя языки пламени, иногда задевая шрамы от шприцов, какими были покрыты предплечья Ваймака. Может ли она назвать домом ту квартиру в Вирджинии? Да…может. —Кстати, в следующем матче играешь в защите. Будешь отрабатывать место в сборной. —Серьёзно? Такой момент…Стоп. Что?! В смысле в защите? Кейли! Кейли, ну нет!

***

На полу в комнате была разложена Монополия, Кевин валялся на ковре, с миной «во я влип» отвечая на многочисленные сообщения матери, которые благополучно пропустил, на прошлых выходных в ноль разрядив телефон, а потом всю неделю носясь с мячом по полю. —Так! Узкоглазый! Я видел, что ты сдвинул мой скейт! —сразу начал кричать вернувшийся из туалета Натаниэль, пальцем указывая куда-то на клеточку на доске, где стояла миниатюрная металлическая фигурка скейтборда. —Чем докажешь?! —вскрикнул, будто оскорблённый скунс, Рико, складывая руки на груди, ближе всех сидя к игровой фишке Абрама, которую случайно задел ногой, но признавать это не собирался. —Кевин! Ну ты же видел?! —но стоило обернуться на Дэя, ища даже не поддержки, а доказательств своей правды, Натаниэль ненароком сам стал свидетелем «преступления», совершаемого его любимым Кевинушкой! Зеленоглазый, левой рукой печатая что-то в телефоне, правой тащил две купюры по 100 из банка, сидя с такой безмятежной мордой, будто он не ворует деньги из игровой казны, —Эй! Слышь! Уважаемый, куда тащим?! —Так я за круг не взял, —пожал плечами Кевин, кивком головы указывая на свою машинку, стоявшую на три клетки впереди поля «Вперёд!», обгоняя при этом всех в комнате. И это было бы правда хорошим оправданием, ещё и учитывая, что именно Дэй был самым внимательным и ответственным из них, поэтому и получал всегда роль банкира, да вот только Морияма точно помнит, что за круг зеленоглазый шулер уже брал! Они тогда ещё спорили с Абрамом кто заберёт выставленную на аукцион улицу, перекрикивая друг друга своими ставками, приближающими их обоих к банкротству. —Пиздишь! Ты брал за круг перед тем, как я победил рыжего и забрал оранжевую улицу! —на расстоянии попытавшись ткнуть пальцем Дэя, Рико рывком головы перевёл взгляд на Веснински, довольно быстро начавшего кивать, вспоминая и соглашаясь с японцем, что было максимально редким событием, особенно, что узкоглазый ещё и забрал у него последнюю, третью улицу, которая открыла бы ему возможность ставить домики первым! —Во-во! Дэй, бобёр ты обожравшийся, совсем мозги обглодал, чтобы нас обкрадывать! —Хуярь его! —Хуярь! —А ну пошли прочь! —поднимая ноги, попытался уклонится от двух кинувшихся на него подростков Кевин, наконец признав, что отмазка не прошла и его денежные махинации вскрылись. Рико с Абрамом навалились вдвоём на старшего, предварительно схватив его за ноги, почти стягивая шорты с пытающегося выбраться из чужой хватки Кевина, брыкающегося и руками упирающегося в лбы двух лезущих придурков. Сбежать не удалось, два этих сраных гнома оказались проворней, ещё и работая сообща, становясь каким-то адовым неконтролируемым сгустком непредсказуемости. —Слезьте с меня, уроды пучеглазые! —плевался бранью Кевин, одной, чудом освободившейся, ногой уперевшись и толкая в лоб Морияму, прицепившегося тем временем ко второй, не давая Дэю свободно встать и легче бороться с Абрамом, что был ниже сантиметров на 10 так точно! —Суки вы! Суки! —А не надо было деньги наши пиздить! —в унисон крикнули ему в ответ Рико с Натаниэлем, слишком уж удачно сработавшись вместе. —Да я сам вас сейчас пиздить буду! Дверь за спинами сплетённых в один комок подростков приоткрылась, они рефлекторно замерли, поднимая головы на входящего. На пороге стояла девушка с заплетёнными в мелкие косички волосами, в которые также был вплетен красный канекалон. В дверном проёме она замерла с открытым ртом, хотя изначально явно хотела что-то передать тусующимся на территории Гнезда подросткам, но в итоге разворачивающаяся перед ней сцена заставила закрыть рот и пару секунд молча наблюдать. —Скинь их с меня! —злобно взвыл Кевин, пытаясь протянуть руку к первокурснице и новому члену команды Воронов. —Не смей! —Нет! —Я ничего не видела, —вскинул руку в жесте «я не при делах», девушка развернулась на пятках и закрыла за собой дверь, не желая вмешиваться в подростковые игрища. Лучше она позовёт кого-то из старших игроков, который растащат малолеток по углам, а не ей прийдётся вручную растаскивать трёх пацанов, подающих большие надежды в стартовом составе малой лиги. —Вот же, блять!