Глаз бесконечности

VII

Звук настенных часов уже въелся мне в уши, стуча медленно, монотонно, как будто считая каждую секунду страха. В аудитории стало почти в 3 раза меньше людей, чем в начале — их всех дисквалифицировали. Я обвела взглядом оставшихся: пустые стулья, тревожно поникшие головы и тихое шуршание бумаги. Сколько бы я ни пыталась найти ответы на последнее 9-е задание, ни у кого его не было. Мой взгляд скользил по столам, сердце сжималось с каждой новой попыткой. И тогда Ибики объявил: — Прошло 45 минут. Пришло время объявить последний вопрос, которого нет в бланке. Все замерли. — Сейчас я задам 10-й вопрос! — его голос прозвучал ровно, но в нём было что-то такое, что заставило воздух вокруг вибрировать. Я почувствовала, как в груди снова что-то сжалось. Финишная прямая… почти конец… Я почувствовала, как по телу разлилось спокойствие, сердце стучало быстрее от волнения. — Перед тем как задать последний вопрос, разрешите добавить пару правил относительно ответа на него, — продолжил Ибики, — Сначала вам придётся выбрать: отвечать на этот вопрос или нет. «Выбрать? Тут реально даётся выбор? Какой смысл?» — от волнения в голове было много мыслей. — Если кто-то решит не отвечать, то его тут же дисквалифицируют вместе со всей его командой, — спокойно добавил мужчина. По аудитории разнеслись тихие, негодующие голоса генинов. Где-то сзади послышалось «Что всё это значит?». «Да это ведь просто выбор без выбора…» — Кроме того, есть ещё одно правило: человек, решивший отвечать, но не сумевший правильно ответить, навсегда лишается права сдавать экзамен на чунина. — завершил Морино. Воздух словно сжался вокруг меня. Моё дыхание участилось, глаза непроизвольно сузулись. Всё тело напряглось, готовое к любому повороту событий. Последний вопрос… и, возможно, последний этап для всей команды. «То есть… это не просто вопрос. Это… дно, на котором можно сломаться. Не ответишь — вся команда провалена. Ответишь неправильно — прощай, шанс стать чунином. На всю жизнь.» Холодный пот потёк по вискам, стёк по шее и скатился на плечи. Сердце стучало так ритмично, будто барабанило в ушах, а глаза постоянно скользили по аудитории, ловя мельчайшие движения окружающих. — Да разве такое бывает? — Киба вскочил со своего места, яростно крича, — Есть же люди, которые уже по несколько раз сдавали этот экзамен! Он намекал на Кабуто. Точно. Он ведь наверняка должен что-то знать об этом вопросе, раз сдавал экзамен уже 7 раз. Правда, если они не меняют формат экзамена каждый раз… В ответ на претензии со стороны Инузуки по аудитории раздался тихий, едва уловимый смех Ибики, такой холодный и сухой, что у присутствующих пробежала дрожь. Казалось, звук проникал прямо в кости. — Что ж… — медленно произнёс он, не спеша, словно взвешивая каждое слово, — Похоже, вам просто не повезло в этом году. — его улыбка была узкой, почти садистской, — Те, кто не уверен в себе, спокойно выбирайте не отвечать… и можете приходить снова через год или два. Он умолк, давая каждому возможность обдумать своё решение — решение не только за себя, но и за всю команду. Через несколько секунд его голос снова раздался: — Итак, поднимите руки те, кто не будет отвечать на этот вопрос. Аудитория погрузилась в тишину. Все колебались, боролись с собой. «Есть ли смысл уходить сейчас? Что изменится через год или два? Приду снова — и что? Как будто за это время решусь ответить?» Совсем не хотелось навсегда остаться генином. Но и уходить бессмысленно. Это ведь только первый этап. Столько сил, столько стараний — и вот так просто всё бросить на финишной прямой самого начала?.. Я не была уверена, что дам правильный ответ. И не была уверена ни в Саске, ни в Наруто. Первым руку поднял парень, сидящий передо мной — и его тут же дисквалифицировали вместе с товарищами. За ним последовали ещё несколько человек. В аудитории, и без того немноголюдной, стало заметно пустее. Я всё это время не сводила глаз со спины Наруто. Он сидел с опущенной головой. Его плечи не дрожали как раньше. Он даже не шевелился, но я чувствовала его страх, его внутреннюю борьбу. Невольно я сжала губы и сжалась в плечи. «Нет. Нельзя уходить сейчас. Нам всем страшно… но я не позволю.» Эгоизм душил меня. Я прекрасно понимала, что думаю не о команде — только о себе. И от этого становилось ещё тяжелее. Всё больше и больше ребят покидали кабинет один за другим. А Наруто всё сидел. Мне вдруг стало так больно и обидно за него. Он наверняка не поднимает руку лишь потому, что знает — мы с Саске не поднимем. В голове всплыла его избитая фраза, которую он кидает куда ни попадя: «Я стану хокаге, даттебайо! Поэтому запомните хорошенько моё имя — Узумаки Наруто!» Хокаге, хокаге… Я раньше не придавала значения этим словам. Не потому, что не верила — просто он слишком часто это повторял, и со временем ухо переставало ловить смысл. Но если задуматься, Наруто ведь никогда не бросал слова на ветер. Сказал — защитит, значит, разобьётся в кровь, но защит. Он с виду шумный, инфантильный дурак — полная противоположность понятию «ниндзя». Но именно это и цепляет. Он рос без родителей, без поддержки. Никто никогда в него не верил. И вот теперь он молча сидит, с опущенной головой, и сражается с собой. Я почувствовала, как у меня сжалось сердце. «Нет… Я не могу позволить ему думать, будто он один. Пусть этот экзамен будет для нас адом, пусть я сомневаюсь в себе — но ради него я не сдвинусь с места.» Моё решение больше не было эгоистичным. Я хотела доказать Наруто, что он не слабак. Что мы с Саске верим в него. «Я останусь до конца. Ради тебя, Наруто. Я не хочу, чтобы разрушилась твоя мечта. Я знаю, ты ответишь.» Если бы я или Саске в него не верили — подняли бы руки. Но Саске тоже сидит и ждёт. Но вдруг я заметила, как его дрожащая рука медленно и неуверенно поднимается. «Нет…» Лёгкий толчок — и мой правый глаз вспыхнул фиолетовым свечением. Я даже не успела понять, что происходит: глаз сам считал мои мысли и создал некое давление в воздухе, мешая Узумаки поднять руку. Он удивился, но через пару секунд громко крикнул: — Не испытывай меня! Я не струшу! — все взгляды устремились на Наруто. — Я отвечу на него, даже если на всю жизнь останусь генином. Мне плевать! И дальше прозвучала его привычная, как заевшая пластинка, речь про хокаге. Парнишка упрямо скрестил руки на груди, показывая, что никуда не уйдёт до последней секунды. «Уф, Наруто…» Жжение в глазу исчезло, и я с усталым выдохом опёрлась об парту, держа голову обеими руками. Если это и была его цель — напугать меня — я точно прибью его сразу после экзамена. Ибики снова переспросил о решении остаться. Тишина давила так, что казалось, каждый вздох раздаётся эхом. Но больше никто не поднял руку. В аудитории остались лишь сильнейшие, готовые к последнему испытанию. — Вы приняли верное решение, — наконец сказал экзаменатор. — Вы прошли первый этап. Сердце пропустило удар. Из уст вырвался короткий нервный вздох. — А как же 10-й вопрос?.. — тихо пробормотала я, не в силах сразу осознать происходящее. От привычного мрачного Ибики не осталось и следа: он широко улыбнулся и рассмеялся так добродушно, словно это был совсем другой человек. — Этот выбор и был последним вопросом. — объяснил мужчина. «Значит, вся письменная работа и вправду по сути была бесполезной. Блин! Так и знала же!» Морино объяснил, что по факту письменный тест был нацелен вовсе не на проверку знаний, а на умение добывать информацию и делиться ей. Впрочем, как я и подозревала. Чёрт, но я так упорно искала ответы, а они даже не проверят их? — Я хочу, чтобы вы усвоили главное, — продолжил он. — Ошибочная информация ставит под удар ваших товарищей или деревню. Поэтому мы вынудили вас прибегнуть к списыванию. Так мы и отсеяли слабейших. — Ибики вновь замолчал, с гордой улыбкой смотря на каждого из нас, — Первый этап экзамена по отбору чунинов окончен! — повторил он, — Желаю вам прилагать все усилия и дальше. — ДА! ЕСТЬ! — взорвался Наруто, вскакивая на месте. Я не смогла сдержать улыбку: в груди разлилось тёплое чувство облегчения, ведь я снова вижу привычного громкого друга, а, значит, с ним всё хорошо. В тот же миг в окно врезались кунаи, с треском разбив стекло. Клинки вонзились в стену, а за ними в воздухе распахнулось алое полотнище. На нём густо выведено: «2 этап экзамена!» Перед ним возникла девушка в бежевом плаще. — Я ваш следующий экзаменатор — Митараши Анко! — с неподдельным азартом и громкой интонацией объявила она. — Всем приготовиться! В аудитории повисла тягостная тишина: слишком резким оказалось её появление. Никто даже не знал, как реагировать. — Ты хоть атмосферу улавливаешь? — сухо заметил Ибики, выглядывая изза полотнища. Анко вспыхнула, как спелый помидор, и от смущения резко закусила губу. «Кого-то она мне напоминает…» — мелькнула мысль. Я скосила взгляд на взъерошенную светлую макушку спереди и невольно хмыкнула: совпадение ли? — Экзамен начнётся завтра. Время и место узнаете у своих наставников, — Анко быстро собралась и, сменив тон на суровый и властный, обвела нас строгим взглядом. — Свободны.

***

Мы вышли из душного кабинета на свежий воздух. Солнце по-прежнему стояло высоко, заливая двор ярким светом. Я глубоко вдохнула, и только сейчас поняла, насколько была напряжена всё это время. — Ха! — Наруто расправил плечи и задрал подбородок. — Я же говорил, что справлюсь! Даттебайо! Я покосилась на него и усмехнулась. Он сиял так, будто уже сдал все этапы и получил звание чунина. — Ах да, Юна, — Узумаки резко обернулся и обратился ко мне. Его лицо расплылось в широкой улыбке, глаза засияли. — Спасибо тебе! И за помощь на экзамене… и за тот момент, когда я чуть не поднял руку… — он замялся и смущённо отвёл взгляд. Я закатила глаза и усмехнулась: — Забей. Хотя если честно, я тогда всерьёз хотела тебя прибить. — слова вырвались у меня в полушутку, и я едва заметно дёрнула бровью. У Наруто нервно дёрнулся глаз, но я уже не сдерживала улыбки. — Я тоже был готов прибить тебя, — внезапно подал голос Саске. Наруто тут же скривился и даже сделал пару шагов назад, будто Учиха и вправду собирался наброситься. Саске прищурился, и на его лице промелькнула тень. — Если ты действительно собирался поднять руку только ради этих твоих слов про хокаге… — он нарочно выдержал паузу, смотря так, будто готов швырнуть в Узумаки кунай. — Так это важно! — выпалил Наруто, выставив руки вперёд. — Надо же как-то заявить о себе! Люди должны знать их будущего хокаге! Я тихо хихикнула, прикрывая рот ладонью. Саске театрально вздохнул и отвернулся, бросив через плечо: — Твой голос и так невозможно не узнать. Сдаётся, ты и в туалете орёшь то же самое. Я не выдержала и засмеялась уже во весь голос, а Наруто, багровея, заорал: — Эй! Я серьёзно! Это моя мечта, даттебайо! Саске лишь усмехнулся краешком губ, явно довольный, что вывел его из себя. Блондин тут же ткунл в меня пальцем: — Не смейся, Юна! Ты же должна быть на моей стороне! — Я на стороне здравого смысла, — с трудом сдерживая новую волну смеха, ответила я. — А это значит, что, пожалуй, соглашусь с Саске. Саске скользнул по мне взглядом, уголки его губ чуть заметно дрогнули, но он быстро снова надел маску равнодушия. Наруто же сложил руки на груди и надулся: — Предатели…

***

Я снова стояла посреди тренировочного поля. Передо мной, на потрескавшейся от солнца земле, лежал всё тот же фантик — мой упрямый враг и единственное напоминание о том, что уже почти 3 месяца я пытаюсь одолеть кугай. Солнце ещё не зашло за горизонт, но небо уже окрасилось в закатные краски, а за крышей домов понемногу выглядывала белая луна. Я глубоко вдохнула и активировала мугенган. Взгляд сфокусировался на тонкой бумажке, и я позволила пространству над ней сомкнуться само по себе. Фантик исчез… но всего на 3 секунды. Вновь показался и упал обратно. Я стиснула зубы. Опять. Попробовала ещё раз. Я машинально сомкнула подушечки пальцев рук — даже не заметив этого движения. Бумажка дрогнула, затрепетала в воздухе и на этот раз исчезла куда-то «туда», за пределы привычного. И вдруг я почувствовала изменения. Фантик удерживался легко, словно висел между мирами сам по себе. Никакого давления, никакой борьбы с пространством. Я удивлялась — почему раньше всё было так тяжело? 15 секунд… 16… а он всё ещё оставался где-то внутри. Я слабо улыбнулась. «Неужели… получилось?» Но стоило мне разомкнуть пальцы — фантик тут же показался в воздухе и плавно опустился к моим ногам. — Вижу, ты наконец поняла, как работает кугай. Я обернулась и встретилась взглядом с бабушкой. В груди ещё жила лёгкая гордость за удачу, но вместе с ней поднялось то тяжёлое чувство, что давило с самого экзамена. — Ба… — я медленно выдохнула, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё клокотало. — Я не понимаю. Я наклонилась, подняла фантик и сжала его в ладони так, будто он был виноват. — На тренировках я хоть целый день могу держать мугенган активным. Да, выматываюсь до предела, но это хотя бы объяснимо. А там… на экзамене… — я покачала головой, стиснув губы. — Всё было под контролем — и вдруг… я будто провалилась куда-то. Как, знаешь, задремала. Я подняла глаза на бабушку. Взгляд получился спокойным, но твёрдым, с той самой нотой негодования, которую я уже не могла скрыть. — Что за дела, ба? Если раньше я просто не умела им пользоваться, то сейчас то что? Ёшико, как всегда, стояла прямо с гордо поднятой головой. Она смотрела на меня холодно, без намёка на сочувствие. — А сама как думаешь? — наконец произнесла она, подойдя ближе. Я нахмурилась. — Поэтому и спрашиваю, что не знаю. — На тренировках нет страха. Нет риска. В бою же, — её голос прозвучал резко, будто удар, — Мугенган не просто раскрывает пространство. Он отражает то, что внутри тебя. Я моргнула. — Внутри? — Сомнения. Страх провала. Страх не оправдать ожиданий. Всё это глаз превращает в искажения. Ты видишь не реальность, а собственный хаос. В груди защемило. Я опустила голову. — Но я ведь… Как можно вообще не бояться? Это же естественно для живых и здоровых людей. — Юна, — бабушка качнула головой, — Мугенган — не инструмент. Он — часть тебя. И пока ты не возьмёшь в узду ту часть себя, что боится, глаз будет отображать именно это. Её слова будто ударили под дых. — Ты сама сейчас в этом убедилась, — голос бабушки прозвучал твёрдо. Я поднчла одну бровь, не до конца понимая, к чему она клонит. — Мугенган проецирует не только чакру, но и твои ощущения, то, что ты видишь и чувствуешь. Пальцы, Юна, — её взгляд скользнул к моим рукам, и на этом она умолкла. Я уставилась на свои фаланги так, будто именно там должен быть написан ответ. Машинально снова сомкнула подушечки пальцев — и вдруг осознала. — Это… вроде визуализации, да? — осторожно произнесла я. — Я ничего не представляла, но глаз отреагировал на движение тела — словно я держала пространство ладонями. Значит… это и есть ощущение? Я подняла голову, всматриваясь в её глаза в поисках хоть намёка на одобрение. Губы Ёшико дрогнули в едва заметной улыбке, но голос остался строгим: — Наконец-то дошло. Я выдохнула и позволила себе лёгкую улыбку. Но внутри разгоралось не облегчение, а азарт. Значит, всё зависит не сколько от силы глаза и контроля, сколько от ощущений и представления. — Сейчас, пока ты только постигаешь азы мугенгана, естественно помогать себе телом, — продолжила она уже чуть мягче. — В этом нет практического смысла, но на первых шагах так проще. Вскоре сможешь обходиться без этого. Бабушка развернулась к закатному свету, и её силуэт стал почти прозрачным в огненных лучах. — На сегодня хватит, — произнесла она, — Завтра тебя ждёт второй этап. И он не потерпит слабости. Я кивнула. Вечерний воздух вдруг стал холоднее — словно предупреждение о том, что приближается опасность.